Вечный дикарь: вторая часть (глава 8- 15)

 

Эдгар Райс Берроуз
Вечный дикарь
Продолжение второй части (глава 8-15). Начало ЗДЕСЬ



ГЛАВА 8
СМЕРТЬ НА КОСТРЕ

Ну, сыну Ну, наполовину оглушенному веслом Тура, все же удалось продержаться на плаву до тех пор, пока он не пришел в себя. Увидев тщетность своих усилий догнать лодку, в которой бесчувственное тело Нат ул удалялось к материку, он повернул обратно к берегу острова. Некоторое время он, отдыхая, лежал на горячем песке. Затем поднялся и посмотрел вдаль на море. Далеко впереди была видна точка, приближающаяся к противоположному берегу. Это должна была быть лодка с Нат ул. Ну заметил место — неподалеку возвышался острый пик высокой скалы.
Ну задумался о лодке, что донесла его до острова. Он принялся разглядывать море, но лодки пропал и след. Тогда он побрел вдоль берега. Позади груды омываемых волнами валунов он нашел что искал. Он был готов закричать от восторга. Перед ним была лодка, да еще и весло лежало по прежнему на ее дне. Он помчался к ней и вытащил ее на берег, затем поспешил к тому месту, где оставил одежду и топор, захватил их и вернулся к своей долбленке.
Преодоление линии прибоя времени у него заняло немного. Он вскочил в челнок, схватил весло и выгреб подальше. На пути ему пришлось не раз сражаться с обитателями морской стихии и веслом и топором, и каменным ножом. Путешествие было отмечено и дуэлями и битвами, что отняло у человека много времени. Но он не отчаивался. Ничего другого он и не ожидал, он был к этому привычен. Это была его жизнь, а также жизнь любого существа на земле и в пучине морской в эти жуткие дни дикости.
Было уже совсем темно, когда мощный шум прибоя впереди дал Ну понять, что берег близок. Он уже в течение некоторого времени видел впереди огни Строителей Лодок, и к ним то и направил свое суденышко. Лодка его вонзилась носом в песок в сотне ярдов на север от деревни. Ну выбрался из лодки и оставил ее там. Он сомневался, что придется еще ею воспользоваться, но решил, что если будет жив и вернется к своим, то непременно построит такую же к восторгу людей его отца.
Возле стоянки Строителей Лодок Ну, как и ожидал, увидел обычных спутников человеческого жилья — ночных разбойников — хищных зверей. Но он шел таким образом, что ветер дул со стороны зверей, и незамеченным прошел в джунгли. Там он едва не столкнулся с пещерным медведем, поспешавшим к поселению в поисках добычи, а потом буквально налетел на залегшего в высокой траве здоровенного носорога. Но добравшись до джунглей он предпочел взобраться на дерево, поскольку среди ветвей опасаться кого бы то ни было не приходилось. На нижних ветвях, правда, время от времени можно было встретиться с пантерой, но хотя они в то время были гораздо более могучими, чем современные, Ну их презирал: они редко нападали на охотников, да и к тому же их было легко согнать, да и убить при помощи умело брошенного топора. Рептилии, пожалуй, представляли собой наибольшую опасность для путешествующих по деревьям, потому что там частенько прятались громадные змеи, в объятиях которых любые охотники были беспомощны как дети.
По деревьям Ну зашел в тыл к поселению. Когда же расстояние между деревьями было очень велико, то он соскакивал на землю и преодолевал его быстро и легко, как серна. Наконец он по джунглям добрался до места. Костры были вблизи от того дерева, на котором он засел. Он видел девушек, подкладывавших в них дрова, а позади них были видны и обитатели поселения вокруг своих маленьких семейных костров, грызущие кости или высасывающие из них костный мозг.
Видел он и набег льва на лагерь. Видно ему было и как лев схватил старика, а воины набросились на него с копьями. Заметил он и то, что внимание всех было отвлечено тем что происходит. Даже девушки, поддерживающие костры, побежали через всю деревню посмотреть, как убивают зверя.
Воспользовавшись этой необыкновенной удачей, Ну соскочил на землю и пробежал к хижинам, расположенным кругом внутри круга защитных костров, так что с внутренней стороны они отбрасывали достаточно густую тень. Здесь Ну лег в самом темном месте, что смог найти. Полежав немного неподвижно, он прислушивался и принюхивался. Ничего не обнаружив, он встал на четвереньки и продвинулся на несколько футов дальше в тень хижин. Там он опять залег, слушая и нюхая воздух. В течение получаса он таким образом обследовал внутренний круг пространства, образовываемого хижинами. Все уже улеглись, кроме девушек возле костров.
Наконец возле одной из хижин Ну услышал тихие голоса. Он совсем затих, тесно придвинувшись к жилищу так, чтобы нос приходился на стыке покрытия из шкур и пальмовой крышей. И его великолепный нюх подтвердил: внутри была Нат ул, но с ней был еще кто то!
Ну осторожно пополз ко входу в хижину. Но даже здесь было темно, хотя все хижины стояли лицом к кострам. Девушки в это время подкладывали в костры не много дров, и они горели слабо. Здесь Ну отчетливо услышал голос Нат ул. Над ней виднелась склоненная мужская фигура. Ну вспыхнул от гнева и ярости. Он опять встал на четвереньки и бесшумно как зверь проник в хижину и встал позади Тура, ничего об этом не подозревающего. Затем он беззвучно поднялся во весь рост и бросился на спину врага.
Он оскалил зубы и вытащил нож, и они покатились по полу хижины дерясь, кусаясь и царапаясь. Но Тур закричал, зовя на помощь, поскольку Ну оказался сильнее. Правда, и Тур был опытным бойцом, что помешало Ну достаточно быстро найти жизненно важное место ножом, но так и так Тур был весь в крови от множества ран и укусов.
В ответ на его крик послышались воинственные крики по всей деревне. Воины, вооружась короткими копьями, бежали отовсюду. Женщины и дети спешили вслед за ними. Грон, подруга Тура, была среди первых. Она услышала и узнала голос своего мужчины и догадалась, что он в беде. Она тигрицей влетела в хижину, где содержалась красивая чужачка. За ней подбежали воины. Один из них тащил горящую ветку из ближайшего костра и бросил ее внутрь, нисколько не заботясь о том, куда она попадет. К счастью для дерущихся, она пролетела над ними в дальний угол хижины. Моментально сухая листва на крыше загорелась, и внутри хижины все осветилось.
Когда воины увидели, что внутри всего навсего один человек дерется с их соплеменником, они рванулись вперед и хотя Ну сражался храбро, его быстро одолели. Хижина начала разгораться внутри, так что пришлось пленника вытащить наружу. Здесь ему связали руки и ноги, и обратили все свое внимание на то, чтобы предотвратить пожар в деревне. Они копьями придавили хижину к земле и принялись глушить пламя свежими шкурами.
Даже в момент наивысшего возбуждения Ну ни на миг не забывал о Нат ул, и когда горящая ветвь осветила хижину изнутри он в первую очередь обвел взглядом все вокруг, но Нат ул исчезла.
Он недоумевал, что же могло случиться с ней. По тому как она лежала на полу, он сделал вывод, что она была крепко связана — иначе бы она сопротивлялась зубами и ногтями. Когда хижина была потушена, он огляделся снова. Но ее не было. Он увидел другую женщину, она была хороша собой, но со зверским выражением лица. Каждая линия искаженного страстью лица отражала ненависть, ревность и ярость. Это была Грон. Она подошла к нему.
— Ты кто? — закричала она.
— Я Ну, сын Ну, — отвечал он.
— Ты из тех же, что и женщина в хижине, в которой ты нашел моего мужчину? — продолжала она.
Ну утвердительно кивнул.
— Она должна стать моей подругой, — сказал он. — Где она?
Только сейчас до женщины дошло, что прекрасной узницы здесь нет. Она повернулась к Туру.
— Где эта женщина? — взвизгнула она. — Куда ты ее спрятал? Больше тебе не удастся скрывать ее от меня. На этот раз я вырву у нее сердце и напьюсь ее крови!
Тур остолбенело огляделся.
— Где женщина? — обратился он к воинам, но они, казалось, не знали.
Моментально начали розыск по всей деревне. Воины прочесали все хижины, между ними и заросли перед деревней. Ну лежа ждал результатов поисков. Сердце его преисполнилось радости, когда стало ясно из сообщений разыскивающих, что Нат ул в деревне нет.
Грон повернулась к Ну.
— Твоя женщина от меня скрылась, — завопила она, — но ты сам за нее ответишь, — и она бросилась на него, связанного и беззащитного.
В ярости она готова была выцарапать ему глаза, но вмешался какой то высокий воин. Он схватил ее за волосы и грубо оттащил от ее жертвы. Затем все так же за волосы свалил на землю.
— Забери отсюда свою женщину, — обратился он к Туру. — Разве женщина правит моим народом? Забери и побей ее так, чтобы она знала, что женщине нет места в мужском деле. А потом возьми себе другую, потому что этой надо показать ее место.
Тур схватил несчастную Грон и поволок ее к себе в хижину, откуда позже послышались удары и крики и стоны женщины.
Ну был возмущен. Среди его народа с женщинами так не обращались. Он посмотрел на крепкую фигуру вождя, стоявшего над ним. Интересно, почему они его еще не убили? Это же самое простое дело, так ведь обычно поступают с пленниками мужчинами. Среди его племени уже все было бы давно кончено ударом копья в сердце. Где же сейчас Нат ул? Сможет ли она найти безопасный путь назад, к своему племени? Ему захотелось прожить до тех пор, пока он не увидит ее в безопасности, в пещере ее отца.
Вождь пристально разглядывал его, но все еще не делал даже попытки убить его.
— Ты кто? — наконец спросил он.
— Я Ну, сын Ну, — ответствовал пленник.
— Ты откуда пришел?
Ну кивнул на север.
— От Бесплодных Скал, — ответил он. — А если ты туда пойдешь, племя моего отца нападет на тебя, бьющего женщин, и убьет вас всех.
— Ты много говоришь, — сказал вождь.
— Я говорю правду, — возразил Ну. — Люди моего отца хорошо над вами посмеются — мужчины одеты в коровьи кожи. Сразу видно, что вы за люди. Воины моего отца носят шкуры Ура, Зора и Оо, а на ногах сандалии из шкур Та и Глух. Они мужчины. Они хорошо посмеются, когда пошлют женщин и детей, чтобы они палками погнали вас обратно.
Это была страшная насмешка. Вождь Строителей Лодок задрожал от гнева.
— Ты еще увидишь, — заорал он, — что мы за мужчины. А смерть твоя еще покажет, такой ли ты храбрый, как говоришь. Ты умрешь завтра, когда день окончится и зажгут костры, ты начнешь умирать, но пройдет много времени, прежде чем ты умрешь, и все время ты будешь проклинать женщину, носившую тебя, и умолять нас прекратить твои мученья.
Ну засмеялся ему в лицо. Он слышал о далеких племенах, пытавших своих пленников, и понял, что собирается делать вождь. Ну что ж, он им покажет, как умрет сын Ну.
Двое воинов по приказу вождя оттащили Ну в ближайшую хижину. У входа поставили стража, поскольку бегство Нат ул показало, что следует быть более бдительными.
Долгая ночь миновала. Из Беспокойного Моря снова поднялось солнце. Обитатели деревни зашевелились. До Ну донесся запах готовящейся пищи. Он был очень голоден, но ему никто не предложил ни кусочка. Он хотел пить, но никто не принес ему и воды, а он был слишком горд, чтобы просить у пленивших его.
Если ночь казалась долгой, то день длился вечность, и хотя он знал, что наступившая тьма будет знаком для начала его страданий, он радостно встретил признаки того, что солнце садится.
Как бы жестоко они ни собирались его мучить, все равно мученьям придет конец. Он умрет рано или поздно — с такими мыслями Ну, сын Ну ждал конца.
Рыбаки все вернулись. Внешнее кольцо костров уже было разожжено, горели и маленькие костры для приготовления пищи. Люди сидели вокруг них, поджав ноги, и пожирали еду совсем по звериному. После того, как с едой было покончено, несколько мужчин притащили невысокий столб и расковыряв землю копьями, вкопали его посреди между хижинами и внешним кольцом костров.
Затем двое вошли в хижину, где лежал Ну. Они схватили его за ноги и потащили через всю деревню. Женщины и дети тыкали в него острыми палками, швыряли камнями и плевались. Ну, сын Ну, ничем не показывал своего протеста. Лицо его было совершенно бесстрастно, никакие издевательства и боль не отражались ни на секунду.
В конце концов стражи остановились около столба, торчавшего в земле. Они вздернули Ну так, чтобы он стал на ноги и крепко привязали к столбу. Вокруг него были положены дрова. Он понял, что его хотят медленно поджарить, потому что дрова были положены таким образом, чтобы языки пламени до него не доходили. Смерть должна быть медленной, чтобы доставить как можно больше удовольствия зрителям видом его долгой и мучительной агонии. Но Ну, сын Ну, не собирался доставлять им радость унижением. Он оглядел дикие лица вокруг, полные нетерпения, презрительно усмехаясь. Он презирал их не потому, что они собирались его убить, это вполне обычное поведение по отношению к чужакам, нет, он презирал их за то, что они носили «коровьи кожи», и за то, что их мужчины работали, вместо того, чтобы посвятить все свое время и силы охоте и войне.
Лодки, конечно, хорошо иметь — Ну даже думал изготовить одну по возвращении к своим людям, но сделать это своей жизнью — фу! Это отвратительно! Если ему будет суждено остаться в живых, он вернется к Строителям Лодок с воинами отца и заберет все лодки, что пожелает.
Размышления его были прерваны церемониями, проводимыми вокруг. Люди танцевали, исполняли какие то примитивные песни, затем один из воинов поджег дрова, окружавшие жертву, привязанную к столбу.

ГЛАВА 9
СРАЖЕНИЕ

После того, как Ну, сын Ну, покинул своего отца и людей своего отца в поисках Нат ул и Худа, вождь долго сидел молча. Рядом с ним сидел Тха, отец Нат ул, а вокруг сгрудились остальные соплеменники. Перед лицом печали, охватившей вождя и главного его приближенною, все хранили молчание. Среди собратьев Ну и Нат ул всегда были любимцами. Худа не любили, и велик был гнев по отношению к нему.
Ну, вождь, заговорил.
— Мы не можем пускаться на поиски нового дома, — промолвил он, — оставив двоих наших детей.
Слушатели понимали, что он говорит не о Худе, Худ, принесший печаль племени, утерял все свои права. Это всех удовлетворяло. Один из молодых воинов поднялся. Он молча прочертил копьем линию на земле с востока на запад в северном направлении от себя.
— Ну, сын Ну, проходил все испытания вместе со мной — мы оба стали мужчинами и воинами в один день. Вместе мы охотились на нашего первого льва. — Он помолчал, затем, указав на прочерченную линию, продолжал:
— Я никогда не пересеку этой линии, пока не отыщу Ну, сына Ну.
Закончив говорить, он выпрямился и, скрестив на широкой груди руки, повернулся к вождю лицом.
Среди соплеменников послышались одобрительные замечания. Глаза всех обратились к Ну. Что он сделает? Внезапно Ахт, брат Нат ул, резко вскочил и встал рядом с непокорным. Он ничего не сказал — просто продемонстрировал свои намерения.
Ну, вождь, посмотрел на юношей из под косматых бровей. Наблюдавшие за ним были готовы голову отдать на отсечение, что по губам его скользнула тень мрачноватой улыбки. Он тоже поднялся. Затем подошел к молодым строптивцам и стал рядом.
Первым значение этого понял Тха, он тотчас же встал и подошел к Ну. Затем понимание пришло и к остальным, и почти сразу же все племя выстроилось вдоль линии, прочерченной Дагом лицом на юг. Начались песни и танцы. Мужчины размахивали своими топорами и высоко подкидывали копья. Женщины били в ладоши, а дети бегали и прыгали, путаясь у всех под ногами.
Через несколько минут Ну отправился на юг, велев двадцати воинам оставаться с женщинами и детьми, которые не торопясь должны были возвращаться к старой стоянке, пока вождь с отрядом воинов не разыщет следов Ну и Нат ул.
Прежде всего они обнаружили труп Худа. Затем оттуда им удалось найти следы Ну и слабые, старые отпечатки сандалий Нат ул, что дало им понять, что Ну не удалось с ней здесь встретиться.
Они пошли дальше по берегу в направлении своих старых жилищ и постоянно получали неопровержимые подтверждения того, что те, кого они разыскивают, следовали тем же путем. Когда они добрались до пещер уже было темно, а на следующее утро отыскать следы было затруднительно, потому что во многих местах прилив смыл их. Тогда Ну разделил воинов на три отряда. Один, с которым остался и он, должен был продолжить путь на юг вдоль берега, второй должен был прочесать джунгли на расстоянии мили и затем тоже свернуть на юг, в то время как третий должен был направиться на запад, в глубь материка. Таким образом, один из отрядов так или иначе должен был либо найти разыскиваемых, либо по крайней мере их следы.
Один из отрядов возглавил Тха, и Ахт пошел с ним. Даг остался с Ну, вождем. Они быстро пошли вдоль берега и растянулись цепочкой во всю его ширину, от воды до джунглей, чтобы ничто не ускользнуло от их внимания.
Несколько раз ложный след уводил их в джунгли, из за чего они потеряли много времени, и к наступлению темноты так никого и не обнаружили.
Они раскинули лагерь на берегу около края леса, разведя вокруг костры для защиты от хищников. Затем легли спать, оставив двоих сторожить и поддерживать огонь.
Одним из стражей был Даг. Когда ночью стемнело окончательно, он обратил внимание, что вдали виден свет. Он показал своему товарищу зарево и сказал:
— Это люди. Это свет сторожевых костров.
Затем в том же направлении послышались дикие крики. Даг был готов разбудить Ну, когда его зоркие глаза засекли что то осторожно передвигающееся между джунглями и стоянкой. Это что то видимо только что выползло из густой растительности. В обычном случае Даг решил бы сразу, что это хищник, но внезапное выяснение, что неподалеку находится поселение, вынудило его быть более осмотрительным и осторожным.
Конечно, люди редко выбирались из джунглей после наступления темноты, но все же что то в движениях этого существа ему подсказывало, что это человек передвигается на четвереньках.
Даг обошел лагерь, опасаясь незваных гостей. Кое где он подбросил в костер веток, в одном месте поправил выпавший и дымящийся рядом с костром хворост. Но все время он тем не менее продолжал следить за движениями существа, направляющегося к лагерю.
В более ярком свете костров ему теперь было лучше видно и он увидел, что существо время от времени оглядывается.
— Есть ли у него спутник или спутники? А может быть его кто то преследует? — Даг внимательно разглядывал джунгли позади движущегося создания.
— Ага! Так вот это кто!
Из сумрака леса вышла черная тень и пошла вслед существу, находившемуся как раз посредине между джунглями и лагерем. Дагу незачем было и разглядывать эту тень, чтобы определить, кто это. Гибкое тело, черная масса, образующая жесткую гриву, два желто зеленых огня — это вне всякого сомнения был Зор, лев, вышедший на охоту.
Даг что то шепнул своему напарнику. Они оба внимательно рассматривали существо, не пытаясь скрыть, что видят его.
— Это человек, — шепнул напарник Дагу.
И тут Зор со страшным ревом кинулся вперед, а существо впереди него выпрямилось и стало полностью видно в свете ближайшего костра. Даг, закричав так, что проснулись все, бросился за линию костров, занеся копье с каменным наконечником в броске на нападающего Зора.
Копье пролетело буквально на расстоянии ладони от плеча потенциальной жертвы Зора и вонзилось в грудь зверя. В этот же момент Даг заслонил собой существо, встав перед Зором лишь с каменным топором и ножом, чтобы сразиться с рассвирепевшим, раненым демоном разрушителем.
Он на ходу бросил несколько слов тому, вместо кого он подставил себя.
— Беги за линию костров, Нат ул! За Зором следом идет его подруга! — закричал он.
И действительно, легко перепрыгнув линию песка, появилась матерая львица, гривастая как и самец.
Рядом с Дагом встал и его товарищ, а со стороны лагеря бежали еще стрелки с копьями. Зор, поднявшись на задние лапы, напал на Дага, который ловко ускользал от него, отпрыгивая то в одну, то в другую сторону, избегая страшных ударов могучих когтистых лап, и успевая ударять его по голове своим тяжелым топором.
Второй воин встретил разъяренную львицу ударом копья. Острие вошло точно в широкую грудь. Пока человек крепко держал его за рукоять, увертываясь то в одну сторону, то в другую, зверь отступая и катаясь по земле, щелкал на него зубами.
Но теперь уже и вождь и другие воины добежали до места битвы. В тела Зора и его подруги уже вонзилось несколько десятков копий, топоры летели им в головы, а могучий Ну влез на спину Зора с одним ножом. Он вцепился в мохнатую гриву, раз за разом втыкая нож зверю в спину до тех пор, пока рычащий зверь не покатился набок, чтобы больше не подняться.
Львица была более живуча, чем ее повелитель: истыканная копьями, вся в клочьях от ножей, она нашла в себе силы броситься еще раз в атаку на одного из замешкавшихся пещерных воинов. Мощная лапа прошлась по всему его телу, и когда он упал, чудовищные челюсти с кошмарным хрустом сжали его голову.
Львица угрожающе рыча стояла около своей жертвы, а первобытные воины, пританцовывая, образовали круг, выжидая момента для нападения и мести за своего товарища.
Нат ул, внутри кольца костров, подкладывала ветки в огонь, так чтобы воинам было все видно вокруг. Она еще находилась в волшебном изумлении — так неожиданно она оказалась среди своих. Она едва могла дождаться, когда же одолеют наконец львов, потому что дело, которым были заняты все ее помыслы, не терпело отлагательств.
Но наконец дикая подруга Зора свалилась мертвая, и как только Ну, вождь, вернулся в лагерь, Нат ул бросилась к нему навстречу.
— Скорее! — закричала она. — Они убивают Ну, твоего сына, — и она показала в направлении на юг, туда, где совсем четко теперь было видно зарево.
Ну не стал задерживаться, чтобы расспросить ее. Он просто позвал за собою своих воинов.
— Нат ул говорит, что они там убивают Ну, сына Ну, — показал он в сторону огненного свечения. — Пошли!
Пока Нат ул вела их вдоль берега и через джунгли, она рассказала Ну, вождю, обо всем, что с ней произошло с тех пор, как Худ ее украл. Она рассказала о своих наблюдениях, о Строителях Лодок. О том, как один из них охотился на нее, о страшной твари, утащившей ее в гнездо. Рассказала она и о странном создании, пробравшемся в хижину, где ее держали, о том, как оно напало на Тура сзади. О том, как она выскользнула из хижины во время драки и убежала в джунгли, освобождаясь от пут во время бега. Она вздрогнула во время рассказа о том, как ей пришлось пробираться сквозь строй диких животных, чтобы попасть из поселка Строителей Лодок в джунгли.
— Я до конца ночи оставалась на огромном дереве совсем рядом с чужой деревней, — продолжала она. — Утром рано я отправилась на поиски еды, собираясь идти на север до тех пор, пока не доберусь до старых пещер, где смогу жить в относительной безопасности. Но все время я думала о том, кто же мог напасть на Тура в хижине накануне ночью, и чем больше я думала, тем яснее мне казалось, что это может быть только человек — а иначе, кто кроме человека может пройти незамеченным через защитные костры?
Поэтому, поев, я вернулась опять к деревьям на краю деревни и принялась наблюдать. Солнце было прямо надо мной — прошла половина дня. До наступления темноты мне уже было не успеть дойти до старых пещер, а кроме того, на меня могли в любой момент напасть чужаки или Ур, Зор или Оо. Поэтому я решила, что останусь до следующего утра, подожду, а потом пойду к пещерам. И потом мне что то говорило, что надо остаться. Что это было, я не знаю; но это было как будто существуют две Нат ул, одна из них хочет как можно быстрее уйти с земли чужаков, а другая настаивает, что она должна остаться. Под конец вторая я победила, я решила остаться и нашла удобное место на большом дереве, что растет прямо около лужайки, где стоит деревня чужаков, и там я оставалась до темноты.
И вот потом я увидела то, что послало меня сюда. Сначала я увидела ваши огни, и удивилась, кто же мог прийти с севера. Я знала, что чужаки все вернулись к вечеру, так что это не могли быть они, а первое племя на север, что я знаю — мое собственное, так что я надеялась, хоть и не верила, что это кто нибудь из воинов Ну.
И потом я увидела что то, что происходило в деревне подо мною. Воины вошли в хижину, из которой они вытащили пленника. Они тащили его за ноги через всю деревню и вокруг нее, а женщины и дети мучили его и плевали в него.
Сначала я не могла рассмотреть пленника, но потом они его поставили на ноги и привязали к столбу, где собирались изжарить его живьем, и тут я увидела его лицо.
О Ну, ты не можешь не догадаться, кто это был — тот, кто последовал за мной так далеко, преодолел столько трудностей и опасностей и добрался даже по ужасным водам, чтобы спасти меня.
— Ну, сын Ну, — промолвил старый воин и гордо вздернул голову, пробираясь сквозь джунгли к деревне.
Отряду постоянно угрожали со всех сторон хищники. Дважды им пришлось сразиться с особенно наглыми тварями, но в конце концов они все же добрались до края джунглей возле деревни — цели своего пути.
Их глазам предстало странное зрелище. Мужчины и женщины метались из стороны в сторону с гневными криками. Позади них пылал выложенный кругом костер. В центре этого круга, как сказала воинам Нат ул, был привязан к столбу Ну, сын Ну. Его медленно поджаривали, может статься, он уже мертв.
Ну собрал воинов вокруг себя. Двоим он велел остаться с Нат ул. Затем сопровождаемый остальными, Ну, вождь, с белым пером над благородным лицом и в мохнатой шкуре Ура, пещерного медведя, бесшумно прокрался к деревне взволнованных Строителей Лодок.
Могучих воинов с мощной мускулатурой было сорок. Сильными руками они сжимали великолепные копья и тяжелые топоры. За набедренными повязками у них были заткнуты каменные ножи на случай рукопашной схватки. Первобытные мозги их были заняты единственной мыслью: убивать, убивать, убивать!
Они подошли к самым кострам, но взволнованное население не заметило их. Только когда одна из девушек вспомнила о своих обязанностях и решила подбросить веток в огонь, увидела их — красивые дикие лица прямо около костров.
С испуганным предупреждающим криком она повернулась и бросилась к своим. На секунду шум затих, слышался только крик девушки: — Воины! Воины!
Но Ну и его воины уже были в деревне. Воины Строителей Лодок бежали навстречу атакующим. Женщины и дети бросились в другой конец деревни прятаться. Обитатели Скал бросились на Строителей Лодок и атака сопровождалась воплями и боевым кличем. Дождь тонких длинных копий был встречен короткими толстыми гарпунами обитателей деревни.
Тогда воины бросились в битву с топорами. С самого начала сражения никто не сомневался в исходе битвы — невозможно было противостоять воинам племени Ну, охотникам на диких животных, воинов. Это были мастера своего дела. Они все теснили и теснили людей в «коровьих» шкурах до тех пор, пока тем не пришлось присоединиться к своим женщинам и детям искать укрытие.
Теперь все пространство, окруженное кострами, было заполнено захватчиками, и когда Нат ул ворвалась в толпу воинов своего племени, чтобы первой добежать до Ну и перерезать его путы, последний из Строителей Лодок скрылся во мраке за пределами деревни на пути к лодкам.
Ну, вождь, следовал за Нат ул по пятам. Они, пренебрегая страшным жаром, вместе добрались до столба. Девушка бросила взгляд на дымящийся столб и землю вокруг, повернулась и кинулась в объятья к Ну.
Ну, сына Ну, не было, тела его не нашли нигде.

ГЛАВА 10
МЕСТЬ ГРОН

Страдающая и измученная жестокими побоями, нанесенными Туром, Грон весь следующий день пролежала в своей хижине. Тур ей больше не досаждал. Похоже, он вообще забыл про нее. Мысль об этом вновь вызвала в ней дикую первобытную ревность, не смотря на зверские побои накануне.
Весь день она лежала, лелея ненависть к Туру. Весь день она обдумывала самые различные дьявольские варианты мести. На груди она спрятала каменный нож. Туру даже повезло, что он не навестил ее. Когда он бил ее, нож был тоже при ней, но тогда ей и в голову не пришло направить лезвие против своего мужчины, но теперь, когда он бросил ее, когда он думает о новой подруге, мысли ее обратились к силе оружия.
Грон выбралась из своей хижины только в темноте ночи. Она уже сутки не ела, но голода она не чувствовала: все чувства и эмоции парализовал яд ненависти и ревности. Грон спряталась позади всех сородичей, столпившихся вокруг фигуры у столба.
Ага, они хотят получить удовольствие от мучений пленника! Грон поднялась на цыпочки, чтобы посмотреть через плечо стоявшей впереди женщины. Та обернулась и, узнав ее, ухмыльнулась.
— Тур получит большое удовольствие от смертных мук друга той женщины, которую он возьмет вместо тебя, Грон, — язвительно заметила она.
Грон ничего не отвечала. Еще не пришло ее время выказывать то, что у нее на сердце. Она согласна была бы скорее умереть, чем показать этой женщине, как она страдает.
— Потому то он так и разозлился, — продолжала мучительница, — когда ты попыталась лишить его удовольствия.
При этих словах Грон осенило. Да, Тур с ума сойдет от злости, если пленнику удастся сбежать. Взбесится и Скарб, вождь, что велел Туру избить ее и взять себе другую женщину.
Грон опять встала на цыпочки и долго и внимательно принялась разглядывать лицо человека, привязанного к столбу. Пламя разведенного вокруг костра уже освещало его фигуру и черты лица почти так же ярко, как солнечный свет. Мужчина был очень красив. В племени Скарба не было ни одного мужчины, кто мог бы сравниться с чужаком. В глазах Грон вспыхнул блеск. Если бы она смогла сбежать с таким красавцем, это было бы прекрасной местью Туру. А если бы можно было сбежать именно с пленником, то наказаны были бы и Тур и Скарб! Но это, конечно, невозможно — через несколько часов этот человек будет мертв.
Грон принялась бродить по деревне — ее ненависти было слишком тесно на одном месте. Она бродила туда сюда как рассерженная тигрица. И то и дело то одна, то другая из соплеменниц отпускала на ее счет язвительное замечание.
Теперь так будет всегда. Как она ненавидела их всех. Когда она в очередной раз проходила мимо своей хижины, она услышала жалобный плач своего ребенка. Она совсем забыла о нем. Она поспешила в хижину и схватила его на руки — он лежал среди выдровых и лисьих шкур.
Это был ребенок Тура — его сын. Он уже начал походить на отца. Как Тур гордился этим. Грон захлебнулась от ужасных мыслей, пришедших ей в голову. Она принялась разглядывать ребенка, которого держала теперь на вытянутых руках, в сумрачном свете хижины.
Как Тур будет страдать, если что нибудь случится с его первенцем, его единственным сыном! Грон буквально отшвырнула крошечный комочек обратно на шкуры и выскочила из хижины.
С полчаса она без устали бродила вокруг поселка, раздираемая противоречивыми эмоциями. Множество раз она приближалась к месту огненной казни, где человек у столба страдал от приближающихся все больше и больше языков пламени. Непосредственно его они еще не коснулись, но уже давали ему понять о приблизившихся муках.
Внезапно она столкнулась лицом к лицу с Туром. Руки ее невольно сложились жестом мольбы и призыва. Она оказалась прямо на пути Тура. Мужчина остановился, взглянул на нее, затем с усмешкой, искривившей его лицо, он поднял руку и ударил ее по лицу.
— Вон с дороги, женщина! — рявкнул он и прошел мимо.
Группа соплеменниц, стоявшая неподалеку, видела все это. Они шумно расхохотались над ней, бросая злорадные взгляды и отпуская замечания. Но не стоит их особенно гневно осуждать — прошло множество лет и поколений, прежде чем их тогда еще не родившиеся сестры научились хотя бы скрывать точно такие же эмоции.
Грон похолодела, затем вспыхнула, потом опять похолодела. Вспыхнула она от гнева и унижения. Похолодела же от пришедшего ей в голову решения — страшного решения. И внезапно она лишилась рассудка. Она рванулась и помчалась в хижину, где лежал ее малыш. В темноте она нашла крошечное создание. Это был ребенок, дитя Тура. Тур любил его. На секунду она прижала его мягкую щечку к своей щеке, приложила теплое тельце к груди. Затем… Господи, прости ее, ведь она была дикарка, доведенная до отчаяния.
Затем уронив жалкий комок на пол хижины, Грон выбежала вон. Глаза ее были безумны, волосы разметались, закрывая лицо. Она помчалась вновь к толпе своих соплеменников, наблюдавших за жертвой, упрямо отказывающейся удовлетворить их жажду наслаждения чужими страданиями — Ну даже не вздрогнул. Жар огня уже причинял ему ощутимые страдания, но даже единым движением не показал, что замечает огонь или хотя бы присутствие людей.
Грон понаблюдала за ним. Ее ждала такая же судьба, когда Тур и Скарб обнаружат содеянное ею, потому что мальчики для племени священны.
Затем Грон вновь вернулась к тем словам, что ей на этом же месте сказала ее соплеменница. Как же осуществить свою месть, довести ее до конца? Практически это казалось не осуществимым. Столб со всех сторон был окружен любопытствующими.
Грон подумала и побежала к находящимся на противоположном конце поселка сторожевым кострам… Там не было никого. Даже девушки, поддерживающие огонь, покинули свой пост, чтобы насладиться агонией пленника. Грон схватила из кучи хвороста, припасенной для подкладывания в костер, ветку с большими листьями. Ею она прибила огонь в двух кострах, оставив проход между кострами, достаточный для того, чтобы предположить, что по нему прошли дикие звери. Затем она бегом вернулась к толпе зевак…
Подбегая, она закричала в явном ужасе. Стоявшие вблизи повернулись, привлеченные ее воплями.
— Зоры! — кричала она. — Огни погасли, и четыре Зора вошли в хижины, и пожирают детей. Вот с этой стороны, — и она показала в обратном направлении.
В тот же момент все племя кинулось к хижинам. Сначала воины, а за ними женщины и дети. Жертва осталась у своего столба в одиночестве. Как только все повернулись к пленнику спиной, Грон проскользнула за огненное кольцо.
Ну увидел женщину и узнал ее. Он увидел у нее в руках нож. Она хотела его убить еще прошлой ночью, и теперь дождалась своего часа. Да, пожалуй, это будет лучше, чем медленная смерть на костре.
Но нож Грон не коснулся его. Вместо этого женщина быстро перерезала жилы, которыми он был привязан к столбу. Как только путы упали, женщина схватила его за руку.
— Быстро! — вскрикнула она. — Быстро! Они сейчас вернутся — никаких Зоров в деревне нет!
Ну не стал выяснять ничего. Первые несколько шагов он шатался как пьяный, потому что туго стянутые ремни нарушили кровообращение. Но Грон наполовину поддерживая, наполовину подталкивая, повела его через огонь по направлению к внешнему кольцу костров в стигийскую тьму ночи на берегу.
По мере того как Ну двигался, кровь все лучше и лучше циркулировала по сосудам, так что к тому времени, как они подошли к воде, он уже снова великолепно владел всем телом.
Грон провела его к челну.
— Быстро! — снова велела она, и они вывели лодку на линию прибоя. — Они скоро здесь будут и мы умрем оба.
В деревне уже отчетливо слышались гневные крики, и огонь освещал мечущееся между сторожевыми кострами и местом казни племя. Линию прилива они уже миновали, и лодка оказалась в более спокойных водах. Грон забралась в нее и Ну был готов занять место напротив, когда в шуме, доносившемся из деревни, послышались новые ноты. Вместо гневных выкриков в деревне раздавался боевой клич. Даже на таком большом расстоянии Грон и Ну было видно, что в поселении Строителей Лодок идет сражение. Что бы это могло значить?
— Они передрались между собой, — предположила Грон. — А пока они дерутся, давай поспешим, чтобы до возвращения дня мы ушли далеко вперед.
Но Ну не торопился отплывать. Ему хотелось узнать о причине сражения побольше. Соплеменникам не было никакого резона кидаться друг на друга с такой враждебностью, тем более, что не было и провоцирования вражды. Ну показалось издали, что в деревне стало больше людей, чем раньше. Что же все таки это все могло значить? Для троглодита это могло означать только одно — нападение врага, и ему хотелось оставаться неподалеку до тех пор, пока он не сможет узнать, кто напал на деревню.
Но Грон не хотела ждать. Она схватила свое весло и принялась грести.
— Подожди! — велел Ну, но женщина продолжала настаивать, что следует поторопиться или они пропали.
Во время спора Грон внезапно выпрямилась, указывая на берег.
— Смотри! — прошептала она, — они нас обнаружили. За нами погоня.
Ну посмотрел в том же направлении и увидел достаточно ясно, несмотря на тьму, что к берегу движутся две фигуры. Он увидел, что они взялись за лодку и потащили ее вперед, а в таком случае только немедленное отправление может их спасти. Он схватил весло и при поддержке Грон выгреб в открытое море.
— Мы можем сейчас свернуть и ускользнуть от них, — шепнула она.
Ну кивнул.
— Мы свернем на север в сторону моей страны, — сказал он.
Грон не возражала. Ей было все равно, на юг или на север. Жизнь кончена, для нее счастья ожидать не приходится. Мысленно она вернулась в сумрачную хижину, где на выдровых и лисьих шкурах лежал жалкий комочек.
Они молчали, усиленно работая веслами. Позади них время от времени мелькало преследующее их каноэ.
— Почему ты спасла меня? — спросил наконец Ну.
— Потому что я ненавижу Тура, — ответила она.
Ну замолк, размышляя. Но думал не о Грон. Мысли его были заняты судьбой Нат ул. Куда она делась после того, как спаслась от Строителей Лодок? Удалось ли ей благополучно добраться до племени? Знала ли она, что это он, Ну, вошел в хижину, где она лежала и спас ее от Тура? Он подумал, что нет, иначе она осталась бы и сражалась бы бок о бок с ним.
Грон прервала его раздумья. Она указала на корму. Не более чем в пятидесяти ярдах от них Ну увидел очертания другой лодки с двумя гребцами.
— Спеши! — шепнула Грон. — Они нас нагоняют, а кроме моего ножа, оружия у нас нет.
Ну сосредоточился на работе веслом. Ускользнуть от преследователей и двинуться на север возможности не было. Нужно было прежде выиграть расстояние, достаточное для того, чтобы преследователи не смогли понять, в каком направлении они скрылись. Но похоже было, что им это не удастся — обогнать двоих — как бы они не старались от них отделаться.
Было самое темное время ночи — часы перед наступлением рассвета. Они боролись что было сил. Кажется, расстояние стало увеличиваться. Через несколько минут можно будет свернуть. Но едва они попытались это проделать, как им навстречу устремилась сильная волна прибоя. Оба они были изумлены. Что случилось? Куда они попали? Они ведь гребли прямо в открытое море, но ошибки быть не могло — перед ними был берег. Повернуть назад означало попасть прямо в руки преследователя — этого не хотелось им обоим в одинаковой мере. Если бы Ну был вооружен, он, не задумываясь, вступил в борьбу с обоими, но, имея лишь обычный нож, да два деревянных весла, это было совершенно бессмысленно.
Они, напрягая все силы, провели челн через линию прибоя и гребли, пока лодка не вонзилась носом в песок. Тогда они оба выскочили на берег и протащили лодку еще дальше, чтобы более мощный вал не отнес ее в море.
Так где же они? Ну смутно догадывался. Он понял, что они попали на тот же самый остров, с которого он видел, как Нат ул увозил Строитель Лодок, и с которого он сам так недавно выбрался.
Но он был не совсем прав. Их бешеная гребля в темноте привела к тому, что они обошли с севера ближайший остров. На самом деле они высадились на южном побережье самого крупного из островов группы, лежащей несколькими милями северо восточнее от того острова, на котором Ну уже побывал.
Но что за разница? Один не лучше другого. Оба острова принадлежали Таинственной Стране. Оба были населены устрашающими летающими рептилиями, и легенды рассказывали, что здесь живут страшные люди. А Ну был безоружен!
Кому из нас не снилось, что мы гуляем по улицам полуодетые или вовсе голые? Какое жуткое чувство мы испытывали во сне! Но даже оно не может ни в коей мере сравниться с ощущением троглодита, попавшего в чужую страну без оружия, даже без ножа!
Ну был расстроен, но надежды не терял. Он не обратился к женщине с вопросом: «Что мы будем делать?». Дикарь мог надеяться только на самого себя. Его вынуждали к тому и наследственность, и окружающая среда, и все могущественнейшие законы природы. Иначе бы он исчез с лица земли, не получив возможности передать по наследству потомкам свой облик — не было бы и потомков. Какие нибудь другие формы живых существ, раскопав случайно их кости, удивились бы их структуре и привычкам древнего чудовища, чьи задние конечности настолько крупнее передних, что с их точки зрения должно было бы затруднять передвижение, превращая его в болезненное кувыркание.
Но Ну, сын Ну, не относился к расе, обреченной на вымирание. Он знал, когда надо сражаться, а когда следует избегать столкновений. В данный момент не с кем было избегать столкновений, но безопасное убежище найти было необходимо, и сделать это следовало в первую очередь. Он схватил Грон за руку.
— Пошли! — сказал он. — Надо найти пещеру или дерево, чтобы спрятаться до наступления дня.
Женщина бросила взгляд через плечо — чисто по женски.
— Смотри! — прошептала она, указывая на линию прибоя.
Ну взглянул и увидел, что на гребне волны неясно вырисовываются очертания лодки с двумя гребцами. Одного взгляда было достаточно. Преследователи были близко. Ну, все еще держа Грон за руку, двинулся к темным теням в глубине берега. Женщина быстро бежала рядом.
Ну немало удивляло, что женщина бежит от своих, чтобы спасти его, чужака и врага. Он опять задал тот же вопрос, на который женщина ответила так эмоционально.
— Почему ты так стараешься спасти меня от своего же народа?
— Я вовсе не стараюсь спасти тебя, — отвечала женщина. — Я хочу свести Тура с ума, вот и все. Он подумает, что я сбежала с тобой, чтобы стать твоей женщиной. По мне, ты можешь и умереть, мне важно, чтобы Тур так подумал. Я ненавижу тебя, но не так сильно, как Тура.

ГЛАВА 11
ЗУБРЫ

Ну вел Грон сквозь ночную мглу вперед к тропическому лесу, покрывающему пологий склон от берега вглубь острова, внутренне веселясь при мысли о поражении Тура и прямоте высказывания его спасительницы.
Но теперь Ну был защитником. Он мог бы и оставить женщину на произвол судьбы. Она вполне ясно сказала, что не испытывает к нему никакой любви — настолько ясно, насколько это можно выразить с помощью слов: «Я ненавижу тебя, но не так сильно, как Тура». Но ему даже в голову не пришло бросить Грон. Она — женщина. Она спасла ему жизнь. А мотив можно во внимание и не принимать.
Ну в темноте нашел большое дерево. Он влез на нижние ветви, чтобы произвести разведку, но никаких опасных врагов там, к счастью, не обнаружил, спустился вниз и помог Грон взобраться на дерево. Здесь им предстояло провести время до наступления утра — невооруженным идти ночью через джунгли можно только в случае действительно крайней необходимости.
Ну было не привыкать спать на деревьях. Его племя частенько проделывало так во время больших переходов или если очень затягивалась, почему либо охота, в ходе которой они слишком удалялись от своих пещер. Но Грон жизнь на деревьях была вовсе незнакома. Она в ужасе вцепилась в ствол дерева в позе, исключавшей возможность уснуть.
Ну показал ей, как наилучшим образом расположиться на ветви, опершись спиной на ствол, но даже и тогда она боялась задремать и свалиться во сне. В конце концов Ну обнял ее рукой за плечи, чтобы подстраховать, и они заснули.
Солнце было уже высоко, когда спящие проснулись. Грон раскрыла глаза первая. В первый момент она никак не могла понять, где она оказалась, настолько непривычной была обстановка. Что это? На чем лежит ее голова? Она подняла глаза. Перед ней было загорелое чеканное лицо похожего на бога Ну. Постепенно сквозь сон она начала припоминать. На плечах она почувствовала поддерживающую ее мощную руку.
Это был ее враг — враг ее народа. Она посмотрела на Ну новыми глазами, как будто пробуждающийся день принес пробуждение и ее душе. Мужчина был несомненно красив — красив мужской красотой, воплощением силы. Грон сонно прикрыла глаза и снова прижалась к сильному, коричневому от загара плечу. Но наступило полное пробуждение, а с ним и возвращение всего происшедшего. У нее перед глазами вновь возник жалкий комочек среди выдровых и лисьих шкур на полу далекой теперь хижины.
Задохнувшись, едва удержав крик, Грон резко выпрямилась. Движение разбудило Ну. Он открыл глаза, посмотрел на женщину и убрав с ее плеч руку, встал во весь рост на ветке.
— Нам надо прежде всего найти еду и оружие, — сказал он, а потом вернуться к земле, где моя страна. Пошли.
Он быстро оглядел пространство вокруг и под деревом. Хищников видно не было. Ну спустил женщину, легко спрыгнул сам. Фруктами, росшими вокруг в изобилии, утолили голод. Затем Ну направился вглубь острова в поисках твердого дерева для древка копья. Поначалу можно было бы обойтись даже и копьем с обожженным на огне острием, пока не удастся найти зеленый нефрит или осколок кремня.
В поисках они поднимались в горы и спускались по склонам, идущим вдоль береговой линии, но нигде им не удавалось найти ни прямого куска твердого дерева, ни единого осколка нужного для наконечника или топора минерала.
Они шли все дальше и дальше по направлению к видневшейся далеко внизу долине, поросшей лесом. Там могли расти нужные им породы деревьев. В конце концов они подошли к совершенно отвесному обрыву высотой сотни две футов, у подножия которого и начинался лес.
Они постояли, глядя на непривычный ландшафт: довольно открытый лесной массив, начинающийся на краю плато и уходящий в уже невидимую даль, над которым лежала легкая теплая дымка. Далеко за лесом чуть виднелись очертания далеких гор, их зубчатые верхушки пронзали дымку, закрывавшую их основание.
— Давай спустимся, — сказал Ну, спуская ноги с обрыва.
Грон отшатнулась, испуганно вскрикнув.
— Ты упадешь! — закричала она. — Давай поищем дорогу полегче!
Ну взглянул вниз и засмеялся.
— Что же может быть легче? — удивился он.
Грон склонилась над обрывом. Она увидела скалистую стену, поврежденную во многих местах скатившимися валунами, узкие выступы более твердых пластов, сумевших противостоять эрозии. В некоторых местах виднелись нагромождения осыпавшихся камней, готовых податься под неловко ступившей ногой, а внизу россыпи острых камней, готовых принять разбитое, изувеченное тело выбравшего себе эту дорогу к лесу. Ну увидел, что Грон ничуть не успокоило увиденное.
— Пошли! — повторил он. — Со мной ты в безопасности.
Грон взглянула на него, почувствовала восхищение его смелостью и ловкостью, невольное восхищение врагом. Она почувствовала, что в его словах: «Со мной ты в безопасности» нет обмана. Она села на край и спустила ноги в бездну. Ну опять взобрался наверх и взял ее за руку, ведя за собой вниз. Как он умудрялся при этом держаться, она не могла себе представить, но так или иначе он, поддерживая ее, находил выступы, чтобы зацепиться рукой и опереться ногами. Путь действительно чудесным образом был не столь уж труден. Задолго до того, как они спустились, Грон перестала бояться и даже сама начала находить впадины и выступы, что облегчило еще путь им обоим. Когда же они спустились и стояли на каменной осыпи, она взглянула на него с плохо скрытым восхищением. Она мысленно сравнила Ну с Туром, Скарбом и другими мужчинами племени Строителей Лодок, но сравнение было далеко не в пользу последних.
— Те, кто преследуют нас, здесь остановятся, — промолвила она, — потому что я не вижу нигде другого спуска со скал, — и она повела головой вправо и влево.
— Я и забыл, что за нами могут идти, — сказал Ну, — но стоит нам найти то, что нам нужно и у меня будет копье и топор — пусть тогда только сунутся: Ну, сын Ну, встретит их как подобает.
Они пересекли каменистую осыпь и вступили на заросшую травой лужайку у края леса. Они не прошли и полдороги к лесу, как послышался шум и перед ними среди деревьев появились зубры, предводительствуемые вожаком. Завидя людей, самцы принялись реветь, а самки попрятались за мохнатыми спинами своих повелителей.
Перед ними было мясо, а у них лишь один нож. Ну схватил оружие Грон.
— Возвращайся к скале, — велел он, — на случай, если они нападут. Я притащу молодую самку.
Грон повернулась, чтобы сделать как он велел, а юноша повернул направо, чтобы обойти стадо, но тут по обеим сторонам стада появилось несколько мужчин. Они были одеты в шкуры животных, которых сопровождали, и вооружены копьями и топорами. При виде Грон и Ну они подняли дикий крик и бросились за ними. Ну понял бессмысленность столкновения без оружия. Он схватил Грон за руку и помчался обратно к скалам. Пастухи следовали по пятам, издавая кровожадные победные крики. Они считали, что добыча уже загнана в тупик. Скала сама остановит их, и там можно будет быстренько покончить с мужчиной, а женщину взять в плен.
Они не были скалолазами или обитателями скал и ничего не подозревали о способностях и возможностях Ну. Иначе они не замедлили бы своих шагов, не заходили бы вправо или влево, предполагая, что преследуемые могут попробовать бежать в сторону. Ну и Грон пробежали через каменную осыпь и у подножия скалы, где, по рассуждениям преследователей, они должны были остановиться, жертвы не промедлили ни секунды. Ну буквально вспрыгнул на отвесную стену, втащив за собой и женщину. Пастухи взвыли от злости и разочарования. Ну где это видано! Это было невозможно, но тем не менее прямо у них на глазах мужчина, да еще обремененный женщиной, поднимался по непроходимой стене.
Пастухи бросились к подножью скалы, но Ну и Грон были уже вне пределов досягаемости. Повернув голову, Ну определил, что с помощью оружия их все же снять со стены еще можно. Он вытянул правую руку и нащупав готовый отвалиться обломок скалы, рванул его и сбросил вниз прямо на головы преследователей. Обломок упал на одного из них, оставив лишь мокрое место.
Ну принялся карабкаться вверх с новой силой, и прежде чем пастухи пришли в себя, он вывел Грон из пределов досягаемости копья. Присев на корточки на узком выступе и втащив туда Грон, Ну осыпал преследователей обидными эпитетами. А затем подытожил их, скинув на головы пастухам достаточное количество увесистых камней, чем вынудил вопящих врагов отойти на безопасное расстояние.
Противник не проявил ни малейшего желания следовать за беглецами. Они явно были не лучшими скалолазами, чем Грон, за что вызвали презрение Ну. Эх, если бы у него только был топор, он бы слез и уничтожил их!
Грон, сидящая рядом с ним, была полна удивления, смешанного с каким то еще непонятным ей самой чувством. Ее враг стольким рисковал, чтобы спасти ее. Ведь наверху, на вершине скалы Ну забыл, что женщина не его племени и не способна так же лазить по скалам, а когда обнаружил, что она тщетно пытается найти опору для ног, то несмотря на угрозу для жизни, помог ей. Тур бы никогда так не поступил.
Женщина поглядывала украдкой на молодого гиганта рядом с ней и чувствовала, что с ней что то происходит. Он уже не казался ей врагом. Он был защитником ей, и она в поисках защиты смотрела на него с куда большей уверенностью, чем раньше на Тура. Она знала, что Ну прокормит ее — она зависела не только от его защиты, но и от этого тоже. От своего мужчины она и не ждала никогда большего. Своего мужчины! Она снова застенчиво взглянула на Ну. Ах, какой бы спутник жизни вышел из него! А почему бы и нет? Они одни в этом мире, вдали от людей, быть может, навсегда. Грон вдруг поняла, что питает надежды на то, что навсегда. Интересно, о чем сейчас думает Ну.
Юноша, казалось, весь предался радости от дразнения страхолюдных дикарей у подножия скалы, но на самом деле мысли его были заняты планами спасения. А почему? Только ли потому, что стосковался по родным местам и своим? Далеко не только. Ну мог бы быть счастлив, оставшись и на этом острове навсегда, но при условии, что вместо Грон была бы другая. Он думал о Нат ул — другие женщины не могли бы заменить ее. Да и думал он о спасении только для того, чтобы вернуться на материк и вновь заняться поисками дочери Тха.
Еще около часу пастухи оставались на лужайке у подножия скалы, а затем, видимо поняв бесплодность этого занятия, собрали свое разбредшееся стадо и исчезли в лесу в том же направлении, откуда явились. Еще приблизительно через полчаса Ну спустился вниз. На поверхности скалы он обнаружил пещеру и оставил там Грон, сказав, что раздобудет ей еды сам, потому что в случае погони ему будет легче одному, чем с ней.
Спустя немного времени он вернулся с едой и питьем. Воду он принес в пузыре, который всегда носил на ремешке. Он не обнаружил ни пастухов, ни твердого дерева, ни других материалов, нужных ему для оружия.
— Есть, конечно, более простой способ, — поделился он с женщиной, пока они ели, сидя у входа в пещеру. — У пастухов есть копья, топоры и ножи. Будет гораздо легче пойти за ними и отобрать у них оружие, чем делать самому. Побудь здесь, Грон, здесь безопасно, а Ну последует за чужаками и скоро вернется с оружием и мясом самой жирной зубрихи. Тогда мы вернемся на берег не боясь врагов, найдем лодку и вернемся в страну Ну. Там тебя хорошо встретят, потому что Ну, мой отец, вождь, и когда он узнает, что ты спасла мне жизнь, он будет к тебе добр.
Сказав это, Ну соскользнул со скалы, пересек лужайку и через секунду исчез из виду, смешавшись с лесными тенями.
Поначалу ему было трудно разобраться со спутанными следами стада, но затем он нашел место, где пастухи явно собрали своих подопечных и дальше погнали более или менее компактным стадом по направлению к противоположной стороне леса. Ну шел осторожно, готовый предупредить нападения и даже появление человека или зверя. Ведь любое живое существо может быть его врагом. Он часто останавливался, прислушиваясь и нюхая воздух. Дважды ему пришлось залезать на дерево при приближении хищников, но как только они удалялись, Ну слезал и продолжал идти по следу.
Протоптанная стадом тропка вела к дальнему концу леса, и здесь перед Ну развернулось редкой прелести зрелище, подобного которому ему видеть не доводилось. Солнце склонилось к западу над широкой долиной, раскинувшейся перед ним — лес кончился на гребне покатого холма, спускавшегося к голубому сверкающему озеру, лежащему среди зеленых лугов милях в двух от него.
На поверхности озера покачивалось десятка два или больше странных сооружений. Они явно были делом рук человеческих. Ну был в этом уверен, хотя никогда в жизни ему не приходилось такое видеть. Для себя он назвал их «пещерами», точно так же как и хижины Строителей Лодок он тоже называл «пещерами», ведь для него любое место обитания человека было «пещера». А это были без сомнения жилища людей, потому что были видны человеческие фигуры, снующие по узким мосткам, соединяющим покрытые тростником сооружения с берегом озера. По этим длинным мосткам они проводили и зубров, видимо для того, чтобы на ночь уберечь от ночных хищников, лесных и полевых.
До самой темноты Ну с неослабевающим интересом следил за жизнью плавучей деревни. Затем в относительной безопасности ночи он пробрался поближе к воде. Он перебегал от одного дерева к другому, прятался за кустами, камнями и впадинами, чтобы пробраться по возможности незамеченным. Под конец он залег в густых зарослях тростника на самом берегу озера. Раздвинув стебли, он смог наблюдать за всем, что происходит в селении, оставаясь в укрытии. Взошла луна и ярко осветила необычный поселок. Теперь только Ну увидел, что на самом деле хижины не плавают по поверхности озера. Он разглядел столбы, уходящие одним концом в воду. Жилища стояли на них. Он увидел мужчин и женщин, и детей, собравшихся на широких платформах вокруг большинства хижин и на узких мостках, соединяющих деревню с берегом. Перед многими хижинами горели огни, разведенные в маленьких глиняных очагах, предохраняющих настил от возгорания. Ну чувствовал приятный запах готовящейся рыбы, и рот его наполнился слюной при виде того, как зубы Обитателей Озера вонзаются в сочные куски мяса или как они поглощают содержимое раковин, а сами раковины бросают в воду.
Но как бы он ни был голоден и ни нуждался в куске мяса, объектами его непосредственного желания были длинное копье, тяжелый топор и острый нож волосатого великана, стоявшего на страже на ближайшем настиле. Именно на него Ну и поглядывал чаще всего. Жители деревни закончили свой ужин, крошки и остатки были сброшены в воду поблизости от жилищ, и завязались шумные разговоры у огня. Дети возились и кувыркались на краях платформ, частенько достаточно опасно близко к воде. Юноши и девушки уединялись в темных уголках и шептались у низкой ограды мостков. Громкоголосые воины в тысячный раз вспоминали героические подвиги. — Молодые матери, кормя младенцев, с жаром предавались сплетням, кивая и качая головами. Старухи, седые и беззубые, но крепкие и проворные в силу неумолимого закона выживания сильнейших, возились с детьми постарше или занимались разными домашними делами, которые еще в силах были выполнять.
Стало еще темнее. Детишек разогнали по соломенным, крытым шкурами постелям. Еще с полчаса продолжались разговоры взрослых, но постепенно и они по двое, по трое начали расходиться на покой. На деревню опустилась тишина, а Ну все еще прячась в тростнике, продолжал наблюдать за стражем. Парень время от времени отходил, чтобы подложить веток в костер, горевший почти около берега и закрывавший в этом месте проход в деревню. Мимо него не мог бы пройти ни один хищник, да и любое другое существо не смогло бы проделать это, оставаясь незамеченным, так как костер горел ярко.
Ну начал прикидывать, как же ему все таки пройти к караульному незаметно. Кидаться напролом к сторожевому костру было бы безумием, потому что у сторожа было достаточно времени поднять тревогу и собрать все население деревни, прежде чем Ну до него добрался.
По воде, конечно, тоже можно, но и здесь есть великолепная возможность быть увиденным в зеркальном отражении освещенного лунным светом озера, а особенно легко разглядеть пловца при таком свете именно со стороны поселения. Мостки отбрасывали на воду тень. Вот если бы ему удалось добраться до них и вылезти из тени прямо на уровне караульного, прежде чем тот осознает, что перед ним враг. Но шансы были настолько невелики, что Ну продолжал ждать, надеясь на то, что обстоятельства предоставят ему более удачный вариант решения проблемы.
Вообще то говоря, он охотно бы избежал неизвестных опасностей незнакомого озера, в котором могли водиться бесчисленные кровожадные твари, но это было уже несущественно, так как независимо от желания троглодиту предстояло сделать мгновенный выбор между смертью знакомой и судьбой непредсказуемой.
Чуткий слух позволил Ну уловить осторожное движение в тростнике позади него с подветренной стороны, куда доносился его запах. Поступь хищника была практически не слышна в шорохе тростника, а особенно его шаги при приближении к жертве. Вы или я никогда не смогли бы их услышать из за своей неприспособленности и тьмы различных звуков в первобытной, дикой ночи: кашель и урчание гигантских кошек, переходящее в леденящий душу рев, мычание скота, испуганные вскрики и вопли загнанной дичи, жужжание насекомых, шипение и шуршание рептилий, шорох и шелест травы и деревьев. Но Ну от нас отличался. Он, конечно, внимательно следил за возможным появлением и передвижением крупных зверей, но и помимо этого его возможности и способности были таковы, что он улавливал чуть более неосторожный шаг, незаметное изменение в походке подкрадывающегося к добыче хищника. Зверь унюхал его запах, донесенный ветром, и осторожно заходил к нему со спины.
Ну не надо было и видеть, чтобы знать, как огромные лапы бесшумно и осторожно поднимаются и ступают так, что даже трава не колыхнется, какая у животного опущенная и уплощенная голова, настороженные уши, как мягко помахивает хвост, чуть колеблясь на конце опущенной кисточкой. Он все это видел, зная чем все это грозит ему. Ни направо, ни налево бежать не было смысла, а перед ним лежало незнакомое озеро. Он был безоружен, а могучий кот был почти рядом.
Ну посмотрел на стража. Парень, подложив дров в костер, как раз вернулся на пост. Он стоял, перегнувшись через перильца и пристальной смотрел в воду. Что там такое? Ну уставился на караульного. Рядом с ним на платформе появилась еще одна фигура. А! Это женщина. Она тихонько подкралась к часовому сзади, часто со страхом оглядываясь. Затем что то тихо сказала. Мужчина повернулся и при виде женской фигуры протянул руки и прижал ее к себе.
Лицо ее было прижато к его плечу, он отвернулся от Ну, глядя на рыжие волосы, доходившие женщине до пояса.
И в этот момент громадный хищник за спиной Ну прыгнул.

ГЛАВА 12
ЛОЖЬ ТУРА

В тот же момент, что зверь бросился вперед, Ну кинулся в озеро. Место было неглубокое, фута два три, но пещерный человек держался дна и поплыл налево к мосткам. Он знал, что лев не последует за ним в воду — гораздо страшнее были неведомые обитатели озера. Каждый миг он ожидал нападения и острых зубов, но никто на него не покушался.
Когда запас воздуха в легких иссяк, он перевернулся на спину и всплыл, но так, чтобы над поверхностью воды были только рот и нос. Вдохнув полную грудь воздуха, он снова нырнул и продолжил путь к деревянному настилу. Ему казалось, что прошла вечность, пока рука его не коснулась шершавого настила. Он тотчас же всплыл и к своему восторгу увидел, что находится прямо под проходом, недоступный взору стража и его подруги.
На берегу позади себя он слышал сердитое рычание обманутой кошки. Его заинтересовало, не вызвал ли его прыжок в воду усиленное внимание и осторожность часового. Но судя по тихой беседе над головой, к которой он внимательно прислушивался, этого не произошло. Прекрасно! Они все еще миловались там, не думая о близкой опасности.
Ну страстно хотелось, чтобы они, наконец, уже расстались. Пока женщина там наверху, он к задуманному приступать не хотел. В течение часа, стоя по пояс в воде, он ждал, но наконец ее шаги стали удаляться. Он подождал, чтобы она дошла до хижины, а затем с кошачьей ловкостью влез по скользкому столбу и схватился за край настила. Он осторожно подтянулся так, чтобы глаза его оказались вровень с ним.
Шагах в десяти от него часовой медленно шел в сторону берега подложить веток в сторожевой костер. Он был спиной к Ну и находился примерно посередине между ним и берегом. Лучшего и желать было нельзя.
Пещерный человек быстро вскарабкался на платформу и осторожно легкими шагами последовал за стражем. Часовой подошел к куче хвороста около костра и наклонился над ним, чтобы взять охапку дров, и в этот момент Ну бросился на него сзади. Ну бросился на него с целеустремленностью и скоростью нападающего льва и как лев бросился всем телом. Он обеими руками сжал горло стража, чтобы тот не смог позвать на помощь, а зубами впился в мышцы позади ключицы, чтобы его было не так просто стряхнуть.
Часовой, ошеломленный нападением, боролся, чтобы оказаться сверху врага. Он вцепился в пальцы, сжавшие ему горло, чтобы хоть чуть чуть ослабить хватку и позвать на помощь, но сжимавшие его тиски одолеть не удавалось. Тогда жертва нападения попыталась протянуть правую руку, чтобы достать нож. Ну этого ждал. Тотчас же правая рука его на горле разжалась, и он сделал движение столь стремительное, что его пальцы сомкнулись на пальцах часового на ноже практически в одно и то же время.
Так что теперь лезвие вылетело из ножен, вытянутое двумя руками, и началось испытание на силу и ловкость, которое должно было решить исход борьбы. Обитатель Озера попытался вонзить нож в тело напавшего на него сзади. Ну удалось отжать нож вверх и в сторону. Вновь страж направил нож назад. На этот раз Ну не стал резко изменять его траекторию. Просто его могучие мышцы тихонько стали одолевать противника, да и левая рука все еще мощно сжимала горло часового. Ну медленно, но верно отводил его руку с ножом вверх. Сначала до груди, потом до плеча, и все это время волосатый великан пытался вонзить нож в тело противника, находящегося сзади.
В тот момент, когда рука с ножом находилась на уровне плеча стража, Ну внезапно толкнул ее влево вниз и удержал на уровне сердца оборонявшегося, затем сделал движение в противоположном направлении, лезвие, ведомое обоими, вонзилось в сердце Обитателя Озера. Ну молча вылез из под навалившегося на него тела врага. Борьба окончилась, все было тихо. Ну, не задерживаясь, собрал желанное оружие с тела поверженного противника, и молча и беззвучно, как привидение, исчез в темноте в направлении леса и гор.
Грон, оставшись одна в пещере, погрузилась в задумчивость. Ее тело охватывало то отчаяние при воспоминании о ребенке, то праведный гнев при мысли о подлости и несправедливости Тура. Пальцы ее сжимались будто на горле этого жестокого животного. Она все время сравнивала его с Ну и каждый раз при сравнении понимала силу новой страсти к чужестранцу. Страстная любовь внезапно разразилась с такой силой, что невольно причиняла боль. Она перебирала в памяти мелкие эпизоды, где проявились его доброта и поддержка, к чему она была совершенно непривычна. Среди ее народа подобное поведение мужчины было бы воспринято как проявление слабости, но Грон уже знала, что за поведением благородного воина не лежало и тени слабости.
Она долго сидела, напрягая зрение и слух, чтобы не пропустить первых звуков его возвращения. Но он не возвращался и ее начали охватывать опасения. Он ушел абсолютно безоружным в поисках оружия в совершенно чужой дикой стране. Он мог уже погибнуть, но все же Грон не верилось, что кто то в состоянии одолеть такого силача.
К утру, однако, она пришла в отчаяние и свернувшись клубочком на траве, которую Ну принес для нее, уснула. Лишь спустя несколько часов после наступления рассвета ее разбудил какой то звук, идущий извне. Это копье царапало по поверхности скалы, поскольку его тащил карабкающийся наверх человек.
Грон вскрикнула от радости, увидев кто идет, счастливая, что он сумел преодолеть все тяготы и опасности рискованного предприятия. Ну посмотрел наверх, улыбаясь, и продемонстрировал добытое им оружие. Он заметил, что женщина встречает его с совершенно иным выражением лица — она просто таки сияла от приветливой радостной улыбки. Раньше он как то вообще не замечал внешности Грон, а теперь был поражен, что она оказалась молодой и весьма миловидной. Но все это не шло в сравнение с тем, что последовало. Как только он ступил в пещеру, Грон бросилась ему на шею, и прежде чем он успел что либо сообразить, прижалась губами к его губам.
Ну со смехом освободился. Он не любил Грон — сердце его было занято Нат ул, и все помыслы его были заняты планами продолжения поисков ее после возвращения в свою страну, поисками той, что станет спутницей его жизни. Все еще смеясь и поддерживая Грон, чтобы она не свалилась с узкой закраины пещеры, он сказал:
— Я принес немного еды, и после того как немного посплю, мы вернемся к морю. По дороге я смогу поохотиться — у меня теперь есть оружие. Но теперь я должен поспать, я вымотался. Посторожи, пока я посплю.
Обнаружив, что у столба у места казни никого нет, Ну, вождь, и Нат ул удивленно и вопросительно посмотрели друг на друга. Мужчина принялся внимательно изучать столб.
— Он не обгорел, — произнес он, — следовательно, и Ну не мог сгореть. А вот, — указал он, — и ремни, которыми он был привязан.
Он поднял один из них, изучая.
— Они перерезаны! Кто то пришел до нас и освободил Ну, сына Ну.
— Кто же это и куда они направились? — спросила Нат ул.
Ну покачал головой. — Я не знаю, да и не могу оставаться здесь, чтобы выяснить, потому что мои воины преследуют чужаков, а я должен быть с ними, — и с этими словами Ну, вождь, перескочил через не вполне потухший костер вслед за вопящими воинами, догонявшими врага.
Но Нат ул была полна решимости и ничто не могло ее остановить в поисках Ну, сына Ну. Едва вождь оставил ее, как она повернула к хижинам. Сначала, решила она, следует поискать в хижинах и по деревне, а потом в случае неудачи она отправится в джунгли и вдоль берега — он должен быть еще где то поблизости. Пока Нат ул обследовала хижины Строителей Лодок, в одной из хижин из под груды шкур высунулась чья то голова и прислушалась. Судя по тишине, военные действия происходили в отдалении, деревня была покинута. Из под шкур появилась и рука, откинула их, и наружу вылез мужчина. Он вскочил на ноги. Это был Тур. Когда пещерные люди его окружили во время битвы, он, воспользовавшись тьмой, спрятался под шкурами в одной из хижин.
Теперь же, решил он, настало время бежать, поскольку все враги заняты преследованием его сородичей. Он подошел ко входу в хижину и осторожно выглянул. Но тут же отпрянул — он увидел силуэт, выходящий из соседнего жилища. Это была женщина, и она направлялась к хижине, в которой он прятался. Свет сторожевых костров заиграл на ее лице. Тур удовлетворенно втянул в себя воздух — это была та самая женщина, которую он когда то захватил в плен и которая сумела от него сбежать.
Нат ул быстрым шагом направилась к хижине. Она думала, что деревня абсолютно пуста. Но когда она вошла, то сразу заметила мужскую фигуру, несмотря на почти полный мрак в хижине. Она подумала, что это кто то из соплеменников в поисках добычи. Случалось, что некоторые не в силах были дождаться полного истребления противника и жадно кидались на поиски добычи.
— Ты кто? — спросила она, и не дожидаясь ответа, пояснила: — Я разыскиваю Ну, сына Ну.
Тур быстренько воспользовался замеченной им возможностью.
— Я знаю, где он, — сказал он. — Я один из людей Скарба, но я проведу тебя к Ну, сыну Ну, если ты дашь обещание защитить меня от ваших воинов, когда мы вернемся. Мои сородичи бежали, и мало надежды догнать их, разве что ты пообещаешь мне помочь.
Нат ул это предложение показалось естественным и разумным, и она поспешила принять его.
— Тогда пошли! — закричал Тур. — Нельзя терять время. Его спрятали в бухте на юг от деревни. Он крепко связан, но оставлен без охраны. Если мы поторопимся, то успеем добраться до него раньше, чем мои сородичи. Если мы сможем ускользнуть от твоих, чтобы не тратить время на мое опознание и всякие выяснения, то можем еще успеть.
Тур в сопровождении Нат ул быстро вышел из хижины. Мужчина старательно прятал от девушки свое лицо, особенно когда они проходили линию сторожевых костров. Он был уверен в ее страстном желании найти Ну, сына Ну, а потому знал, что если он пойдет впереди, то она последует за ним, даже не задумываясь о том, кто ее ведет. И он не ошибся. Нат ул быстро следовала по пятам Тура и по покинутой деревне, и через береговую полосу, где издали у воды еще слышались звуки битвы.
Тур обошел сражающихся с севера, направляясь в бухточку, где он оставил свою лодку. Он без труда нашел ее и столкнул в воду, затем перенес в нее Нат ул и провел суденышко через линию прибоя. Все это заняло немного времени — в бурлящем прибое он чувствовал себя так же спокойно, как и на суше.
Усевшись на корме напротив Нат ул, сидевшей на носу, он повел свою лодочку за пределы накатывающихся валов. Нат ул взяла второе весло, что лежало у ее ног, и принялась грести, хотя и неловко, но не без пользы. Она едва могла дождаться, когда же они наконец достигнут заветной бухты, и каждое усилие с ее стороны добавляло скорости их движению.
Тур направил лодку в открытое море. Он собирался повернуть на юг после того, как они отойдут от берега на достаточно большое расстояние, и, двигаясь потихоньку, дождаться своих. Он был совершенно уверен, что к рассвету его соплеменники обязательно отправятся в море и тоже пойдут в южном направлении.
Внезапно он разглядел очертание одной из лодок впереди по курсу. Очень может быть, что еще дальше впереди есть и другие лодки. Видимо, ему последнему посчастливилось добраться до лодки. Окликать их он не стал по двум причинам. Во первых, он не хотел, чтобы девушка поняла, что он вовсе не гребет к югу в какую то бухту — вымышленное место пребывания ее мужчины — и кроме того, он не хотел привлекать внимание к лодкам, чтобы не вызвать погони по морю.
Существовала и третья причина, заставившая его молчать: он опасался, что в лодке, маячившей впереди, воины вражеского племени, отправившиеся в поисках беглецов. Тур не знал, что племя Ну не было знакомо с навигацией — им и во сне не снилось такое устройство, как лодка.
Так что Тур вел свою лодку вслед за впереди идущей в полном молчании. Нат ул стало казаться, что бухта находится уж слишком далеко. В темноте она не могла сориентироваться и понять, что они идут в открытое море. Спустя долгое время она услышала слева от лодки шум прибоя. Она была озадачена и смущена. Если плыть на юг, как они собирались, то прибой должен быть справа по борту.
— Где мы? — спросила она. — Куда ты меня привез?
— Ты скоро будешь со своим мужчиной, — ответил Тур, но в голосе его была плохо скрытая нотка злорадства, что не ускользнуло от Нат ул.
Девушка замолкла. Она перестала грести и сидела, прислушиваясь к грохоту прибоя, навстречу которому они, как она уже поняла, шли. Что это за берег? Мысль ее усиленно работала. Она была приучена руководствоваться хорошо развитым чувством определения места и направления, и хотя оно не слишком помогло ей на воде, тем не менее уберегло от безнадежной растерянности, охватывающей современных людей, стоит им заблудиться. Нат ул знала, что на север они ни разу не поворачивали с тех пор, как отчалили, а кроме того, она знала, что материк слева от них находиться не может. Значит, прибой по левую руку может шуметь лишь на одном из островов, которые, как ей было прекрасно известно, лежат вдали от материка. Конечно, угадать, на какой остров они высадятся, она была не в состоянии, но любой из них, по ее мнению, был достаточно опасен.
Нат ул быстро обдумала критическое положение, в которое попала. Она знала, что мужчина привез ее туда, где она окажется полностью в его власти. Ее сородичи за ними последовать не смогут. Так что помочь ей или вступиться за нее некому.
Тур в это время яростно греб. Он провел лодку по ту сторону огромного вала, который затем подхватил их и вынес на берег. Как только киль лодки коснулся песка, Тур выскочил и оттащил суденышко как можно дальше, чтобы следующим валом их не смыло обратно в океан.
Нат ул вышла из лодки на берег. В руке она продолжала сжимать весло. Тур направился к ней. Он подошел совсем близко, так близко, что даже в темноте она разглядела его черты и узнала его. Он протянул руку, чтобы схватить ее.
— Иди, — сказал он. — Иди к своему дружку.
Нат ул стремительно взмахнула тяжелым веслом, и оно со свистом обрушилось на его голову. Тур, поняв опасность, отшатнулся, но лопасть весла все же задела его лоб. Человек качнулся как пьяный, сделал шаг вперед и повалился лицом в мокрый песок. Нат ул тотчас же отшвырнула весло и как перепуганная лань помчалась навстречу черным теням джунглей, подступающих к песчаному берегу.
Огромный вал накрыл распростертое тело Тура. Он перевернул его и повлек в море, но вода привела парня в чувство, он закашлялся и встал на четвереньки, стараясь противостоять волне. Это ему удалось: волна отхлынула. Он медленно встал на ноги и побрел к берегу подальше от воды.
Голова страшно болела. Кровь стекала по щеке и капала на волосатую грудь. Он совершенно озверел от ярости и жажды мщения. Если бы он только мог добраться до Нат ул и сдавить ее горло! Но ему было до нее не дотянуться, потому что Нат ул уже устроилась на дереве в тени ночных джунглей. До наступления дня она была столь же недосягаема, как если бы находилась за тысячу миль. А через еще полчаса Ну и Грон забрались на другое дерево всего в миле от берега. Ах, если бы Нат ул знала об этом, сколько страданий, отчаяния и сомнений она смогла бы избежать.
Тур побежал в том направлении, в котором он решил, судя по звуку шагов, скрылась Нат ул. Да, вот она! Тур ускорил шаги. Жертва его была под деревом на краю джунглей. Парень бросился вперед с криком удовлетворения, который замер у него на губах при звуке львиного рычания. Тур повернулся и помчался со всех ног. То, что он принял за Нат ул, оказалось огромным пещерным львом, стоявшим над добычей. Туру повезло, что лев уже наелся. Поэтому он не стал преследовать новую дичь, и перепуганному Туру удалось спастись, взобравшись на соседнее дерево. Карабкался он дрожа и трясясь — ведь он был рыбак и строитель лодок, а не охотник на диких зверей, как соплеменники Ну и Нат ул — прародители будущих воинственных народов.

ГЛАВА 13
НАТ УЛ УБИТА ГОРЕМ

Когда Нат ул проснулась, солнце было уже высоко. Она внимательно оглядела все вокруг, раздвигая листву, но следов пребывания Тура поблизости не обнаружила. Осторожно спустившись с дерева, она опять огляделась. На берегу недалеко друг от друга виднелись две лодки. Кому могла принадлежать вторая? Естественно, кому то из сородичей Тура. Значит, на острове кроме Тура есть еще враги. Она повертела головой, но на берегу не было ни людей, ни зверей. Если удастся добраться до лодок, то можно столкнуть в воду обе, а на одной из них попытаться выбраться с острова. Тогда догнать ее не сможет никто. Она ничуть не сомневалась в том, что сможет добраться до материка — наследственность и окружающая среда лишь укрепили ее уверенность в себе.
Она опять внимательно изучила окрестности. Затем быстро зашагала к ближайшей лодке. Она толкала и пихала тяжеленную пирогу, пока наконец, — ей показалось, что прошла вечность — она не почувствовала, что песчаные объятья ее начинают понемногу отпускать, и лодка сдвинулась с места. Медленно, дюйм за дюймом она продвигала ее все ближе к тому месту, где ее смогут подхватить высокие волны. Она уже почти управилась с первой лодкой, как что то заставило ее поднять глаза. В тот же миг все мечты о бегстве растаяли, потому что она увидела бегущего к ней Тура. Даже если ей удалось бы спустить эту лодку в море и влезть в нее, Туру ничего не стоило бы обогнать ее на другой. Вода для него была такой же родной стихией, как суша, пещеры и джунгли для нее.
Бросив лодку, она помчалась обратно в джунгли. Сотнях в двух ярдов позади бежал Тур, но она знала, что достаточно ей добежать до зарослей, и тогда справиться с ней сможет человек половчей Тура. Она тотчас же нырнула в самую гущу, где мчалась по земле, а где и по нижним ветвям деревьев.
Она бежала весь день, почти не останавливаясь, потому что пересекая по пути холмы и горы и оглядываясь, она всякий раз видела, что Тур продолжает преследование. Было уже темно, когда она остановилась у обрыва, дна его видно не было. Вокруг была кромешная тьма. Вокруг неутомимо бродили вышедшие на охоту звери. Она слышала их мяуканье, рычанье и вой, чувствовала их запах.
Скала, на которой она так вовремя остановилась, не успев сорваться в пустоту, была, судя по доносившимся снизу звукам ночи, высокой. Что же делать? Насколько она могла понять, вершина скалы была голой, во всяком случае на бегу она не заметила никаких деревьев.
Спать на открытом месте опасно, просто фатально. Столь же рискованно спускаться по неизвестному обрыву. Нат ул прилегла на краю обрыва, теряясь в догадках. Женщина, одна, практически безоружная, в незнакомой дикой стране. Надежда на возвращение к своим развеялась, как дым. Да и что может она одна, преследуемая, в окружении неведомых опасностей?
Она очень проголодалась, страшно хотелось пить и спать. Она готова была пожертвовать даже спасением ради возможности лечь поспать. Придется рискнуть. Закутавшись по возможности в шкуру, заменявшую ей одежду, Нат ул растянулась на твердой скале над обрывом. Она закрыла глаза и наверно тотчас бы уснула, если бы тихий звук ярдах в десяти не прогнал сонливость. Что то приближалось — она была уверена, что смерть. Теперь она услышала тяжелое дыхание крупного животного, а через мгновение ветер донес до нее несомненный запах огромной кошки.
Альтернатива предоставить себя на съедение хищнику была лишь одна, и Нат ул, ни секунды не медля, использовала ее. Она соскользнула с края обрыва, и повисла на руках. Быстро, но без паники, она принялась нащупывать ногами опору.
На поверхности обрыва не было ни единого выступа, ничего, что дало бы ей возможность уйти от зверя, крадущегося к ней. Почувствовав на руках горячее дыхание и каплю слюны, она похолодела от ужаса. Сверху раздалось басовитое рычание. Видимо, зверь был удивлен странным положением жертвы, висящей в воздухе. Но удивление не могло длиться долго, зверь постарается вскоре вытащить добычу наверх — схватит за руку или вцепится когтями в волосы. В этот момент пальцы Нат ул скользнули и она полетела вниз во тьму и пустоту.
Летела она всего несколько футов, но быстро пришла в себя, ощутив под ногами узкий выступ. Ужас ее начал проходить, хотя и теперь было страшно вспомнить, как край скалы поддался под ее руками. Ее не путало, что животное может последовать за ней. Выступ был неизвестной ей ширины, может, можно по нему пойти и дальше, а может быть, он тут же и обрывался. Единственное, что она могла — это стоять, где стоит и надеяться на лучшее. Поэтому она устроилась как можно было прочно в ожидании событий. Она слышала, как зверь сердито рычал, расхаживая по краю обрыва, время от времени ложась на краю и принюхиваясь, вытягивая громадную лапу со страшными когтями и пытаясь ее вытянуть наверх.
Продолжалась эта охота около часа, пока наконец разочарованный и голодный зверь не удалился обратно в джунгли на поиски более нормальной добычи. Лев еще долго выражал свое неудовольствие вслух при помощи низких горловых звуков.
Нат ул принялась ощупывать выступ вокруг себя. Поверхность скалы была выветрившаяся, но не сглаженная, что означало, что выступом не пользовались в качестве прохода или тропы, то есть люди здесь не ходили, да и животные им не пользовались. Девушка облегченно вздохнула: хоть этого можно было не опасаться.
Она медленно и осторожно продолжала нащупывать себе дорогу, но уступ не расширялся, а наоборот, становился все уже. Девушка тем не менее решила продолжить обследование до тех пор, пока не удастся найти место, где она смогла бы поспать в относительной безопасности. Поскольку тут такого места не было, она решила попробовать спуститься ниже. Она свесила ноги с уступа и пыталась нащупать обутыми в сандалии пальцами поверхность скалы. В конце концов ей удалось нащупать выступ. В течение получаса Нат ул, можно сказать, ползала по поверхности скалы, пока случайно нога ее не попала в пустоту в отвесной стене — это оказалась пещерка. Она долго прислушивалась. Но из пещеры не доносилось никаких звуков — ни дыхания, ни рычания. Довольная Нат ул заползла в необитаемую пещеру и мгновенно заснула, сраженная усталостью после целого дня беспрерывного бега.
Разбудил Нат ул скребущий звук, донесшийся снаружи. Она приподнялась на локте и стала внимательно вслушиваться. Что же это за звук? Ей не надо было много времени, чтобы опознать его, звук был знаком с детства любому обитателю пещер. Это был звук трения древка копья, закинутого за спину воина, взбирающегося на скалу. Вот оно трется о довольно гладкую поверхность, а здесь постукивает о неровности. Какие испытания несет ей этот звук?
Нат ул тихонько подползла ко входу в пещеру. Отсюда перед ней открывался вид на скалу справа, но скалолаза она не увидела: его закрывал нависающий выступ под входом в ее укрытие. Но Нат ул была потрясена, увидев женщину, выглядывающую из пещеры чуть выше и футов на пятьдесят вправо от ее пещерки. Она отшатнулась вглубь, боясь быть обнаруженной. Затем она услышала странный радостный вскрик, видимо это было приветствие скалолазу. Она увидела, что женщина пытается спуститься навстречу ему. Она увидела, наконец, и того, кто карабкался наверх. Сердце ее дрогнуло от счастья, и губы сложились, чтобы назвать его имя, но счастье было недолгим и звуки имени замерли на губах. Это был Ну, сын Ну, и женщина, встречавшая его, закинула руки ему на шею, покрывая его губы поцелуями. Это была Грон. Теперь Нат ул ее узнала. Она отшатнулась, чтобы ее никто не увидел, и закрыла лицо руками. Слезы потекли по тонким смуглым пальцам. Она не увидела, как с легким равнодушным смешком Ну освободился от объятий Грон. Судьба безжалостно скрыла это от глаз Нат ул, но открыла ее глаза для того, чтобы показать, как ее возлюбленный удаляется в пещеру, обхватив Грон за талию.
Нат ул вскочила. Слезы гнева, ревности и оскорбления слепили ей глаза. Она выхватила из за пояса нож. Ее молодое дикое сердце обуревала жажда убийства. Она вылезла на уступ и сделала несколько торопливых шагов по направлению к пещере, где скрывались Ну и Грон. Она дошла почти до входа, затем внезапно остановилась. Ею овладело новое чувство, и она разразилась вновь потоком слез — слез разбитой и обманутой любви.
Она еще раз попыталась войти в пещеру, но на сей раз ей помешала гордость. Затем она печально отвернулась и принялась спускаться со скалы. Чем дальше она лезла, тем быстрее. Когда же наконец она спустилась к лесу, то помчалась как лань прочь от места ее самой глубокой печали и разочарования. Она неслась по лесу, безразличная к опасностям, таившимся в его полумраке. Выбежав из лесу, она остановилась на небольшой лужайке, постепенно переходящей в небольшой холм. За ним вдалеке виднелись горы, пронзающие своими вершинами покрывающую долину легкую дымку.
Она двинулась дальше. Ей было все равно, что лежало впереди, главное — увеличить расстояние между ней и неверным Ну, ненавистной Грон. Убежать как можно дальше, чтобы никто никогда не смог ее найти, кроме смерти, которую в этом диком жестоком мире долго ждать не придется.
Она дошла примерно до половины лужайки, когда на гребне холма перед нею появился зубр. Животное остановилось и уставилось на девушку, затем опустило голову и замычало. Вслед за ним появились один за другим еще несколько. Как правило, зубры — животные мирные и нападают только оказавшись в безвыходном положении, но среди них встречаются самцы с, что называется, воинственными наклонностями. В таком случае невооруженный человек должен наивысшую доблесть проявить в скорейшем исчезновении с глаз животного. Нат ул остановилась, прикидывая расстояние между собой и быком и между собой и ближайшим деревом.
Пока Нат ул, влекомая ревностью и обманутой любовью, неслась прочь, Ну в пещере вновь был вынужден освободиться от страстных рук Грон.
— Оставь, прекрати миловаться, Грон, — сказал он. — Между нами любви быть не может. В племени Ну, моего отца, у мужчины может быть лишь одна подруга. Моей подругой будет Нат ул, дочь Тха. А у тебя уже есть твой мужчина — Тур. Ты мне об этом сама сказала, и я видел, как его ребенок сосал твою грудь. Я люблю только Нат ул, тебе должно любить только Тура.
Женщина гневно топнула обутой в сандалию ногой.
— Я ненавижу его! — закричала она. — Я ненавижу его! Я люблю только Ну, сына Ну.
Мужчина покачал головой, но продолжал говорить с ней мягко и ласково, потому что чувствовал жалость к несчастной женщине.
— Это бесполезно, Грон, — объяснил он, — разговаривать об этом. Мы останемся вместе до тех пор, пока не вернемся каждый в свою страну. Но ни о любви, ни о разговорах о любви не может быть и речи. Ты поняла?
Женщина взглянула на него. Чувства, терзавшие ее сердце, внешне на ее лице не отразились. Быть может, это был гнев отвергнутой, а может, печаль разбитого сердца… Она шагнула к нему, остановилась, закрыла лицо руками и села на пол пещеры, всхлипывая.
Ну отвернулся и вышел на выступ перед пещерой. Он быстро обежал глазами раскрывшуюся перед ним панораму. Взгляд его остановился на фигурке, выбежавшей из леса и остановившейся на полянке перед холмом, спускающимся в долину у моря, расположенного в глубине острова. Это была женская фигурка. Она быстро побежала к холму. Ну нахмурился. Что то знакомое было в грациозных движениях, в быстром мелькании маленьких ножек во время бега по траве лужайки. Кто бы это мог быть? Кто из соплеменников мог попасть на этот отдаленный остров? Конечно, это лишь случайное сходство, но как бешено забилось его сердце при виде этой далекой фигурки! Неужели это возможно? Но каким чудом могла здесь оказаться Нат ул?
Ну увидел, что на краю плато появились пастухи с зубриным стадом. Сумеет ли девушка скрыться от них? Ага, животных она уже заметила — остановилась и стала оглядываться в поисках дерева. Ну было известно, что женщины частенько побаиваются этих мохнатых быков. Он с гордостью подумал, что его Нат ул ничего не боится, почти ничего на этом свете. Только две вещи наполняли ее храброе сердце ужасом — мыши и землетрясения.
Теперь Ну было видно, что один из пастухов торопится вперед. Вот все они заторопились, чтобы узнать, что заставило вожака остановиться. Они помчались вперед, с оружием наизготовку: вожак замычал и принялся рыть копытом землю. Увидит ли их девушка? Сумеет ли убежать? Они ее уже увидели, и она их тоже. Интересно, сородичи это или нет? Если да, то она поспешит к ним. Нет! Она повернулась и помчалась назад к лесу. Пастухи помчались вслед. Ну задрожал от волнения. Если бы он только знал! Если бы он только знал!
Грон подошла и встала рядом. Он даже не заметил ее присутствия. Глаза женщины тоже остановились на бегущей через лужайку фигурке. Она стиснула руки, крепко прижав их к груди. Ею обуревал тот же страх, что овладел Ну. Быть может, чувства его передались ей телепатическим путем.
Наблюдатели заметили, как пастухи догнали беглянку, схватили и потащили обратно к краю плато. Здесь все стадо собралось и повернуло назад, вскоре исчезнув за вершиной холма. Ну помедлил в нерешительности. Он знал, что пленница не может быть Нат ул, и все же что то заставляло его пойти к ней на помощь. Они повели ее к Обитателям Озера! Надо ли ему следовать за ними? Следует ли? Это будет страшно глупо, но а если это все таки действительно Нат ул? Даже не оглянувшись, мужчина принялся спускаться со скалы. Женщина, поняв его намерение, шагнула следом и протянула к нему руки.
— Ну, — вскрикнула она. Голос ее был тихим и умоляющим. Юноша не обернулся. Он ничего не слышал, ничего не чувствовал, ни о чем не думал; кроме страха и надежды, вызванных изящной фигуркой пленной девушки, бредущей к скрытой вдали долине у озера, для него ничего не существовало.
Грон моляще протягивала к нему руки. Она долго молча стояла в такой позе. Но Ну продолжал спускаться. Лишь только спустившись, он тут же помчался рысью к лесу. Грон закрыла руками лицо и, глухо стеная, опустилась на выступ у пещеры ничком.

ГЛАВА 14
«Я ПРИШЕЛ СПАСТИ ТЕБЯ»

Ну добрался до края плато как раз в тот момент, когда пастухи вместе с пленницей дошли до жилищ на озере. Он увидел, как толпы взволнованных туземцев сбежались к ним навстречу. Он увидел, как пленницу пихали и толкали. Пастухи что то рассказывали и часто показывали на плато позади них. Явно нападение Ну на караульного минувшей ночью очень встревожило и возбудило их, и они связывали пленение девушки с этим событием и с появлением накануне страшной ночи Ну и Грон на скале. Все это наполнило жителей деревни страхом перед вторжением с юга. Только этим можно объяснить раннее возвращение пастухов с их зубрами с пастбища.
Используя при спуске в долину все, что можно для укрытия, прячась за кустами и деревьями в самой долине, Ну осторожно пробрался к самому озеру. Он был твердо намерен удостовериться, кто же на самом деле пленница, потому что до сих пор не в силах был поверить, что это Нат ул. Приблизительно в миле от озера он остановился в удобном месте, чтобы дождаться темноты, так как ближе к озеру не было хорошего укрытия, а кроме того, туземцы постоянно сновали в разных направлениях, доя свою скотину поблизости от жилищ.
Когда стемнело, Ну подобрался поближе. Он снова спрятался в тростнике, но на сей раз гораздо ближе к деревянным переходам. Ему очень хотелось знать, в какой из хижин поместили пленницу. Он понимал, что прочесывать всю деревню будет чистым безумием, но иного способа найти ее он придумать не мог.
Наконец то обитатели деревни удалились на покой, за исключением караульных, расставленных на узких мостках, соединявших поселок с берегом. Ну молча пробрался под ближайший переход. Перейдя вброд мелкое место, он зашел сзади одного из караульных. Там он полез под одну из хижин и таким образом перешел на другую сторону еще дальше. Здесь было уже по шею. Он бесшумно влез по одному из опорных столбов. Часто останавливаясь, чтобы прислушаться, он наконец добрался до такого уровня, что смог ухватиться руками за край настила. Затем он подтянулся вровень с настилом мостков и осмотрелся. Вокруг была полная тишина; тишина и тьма царили над поверхностью озера. Он подтянулся еще, выжался на руках и схватился за перила, оперся одним коленом о настил, вылез, перекинул ноги через перила и принялся красться к хижине.
Спрятавшись в ее тени, он напряженно прислушивался в течение нескольких минут. Изнутри доносилось тяжелое дыхание спящих. Над головой его было отверстие, заменявшее окно. Ну снова подтянулся и тихонечко влез внутрь. Внутри была кромешная тьма. Он втянул в себя воздух в тщетной надежде уловить знакомый аромат Нат ул, но даже если она и была здесь, то любой признак ее присутствия был заглушен потовыми испарениями мужчин, женщин и детей, вповалку спавших в помещении, и вонью, издаваемой плохо обработанными зубриными шкурами, на которых они спали.
Оставался только один способ окончательно удостовериться — спуститься в хижину, что он и проделал с кошачьей ловкостью. Пол был буквально покрыт спящими. Ну осторожно переступал через спящих, проходя и низко наклоняясь над каждым. Из за темноты пришлось вновь заменить зрение обонянием. Он обошел все помещение и убедился, что Нат ул здесь нет, и как раз в этот момент на пороге хижины появился мужчина. Это был страж. Ну вжался в стену почти рядом с входом. Что привлекло парня сюда? Неужели его забеспокоило движение в хижине? Ну сжал нож и замер. Человек остановился у входа.
— Трок! — позвал он. Один из спящих пошевелился и сел.
— Ммм? — промычал он.
— Вставай и иди — твоя очередь охранять, — объяснил часовой.
— Угу, — ответил тот сонно, и часовой вышел из помещения.
Ну слышал, как тот, кого назвали Троком, встал, собрал оружие, обул сандали, встряхнул и принялся натягивать свою кожаную одежду, готовясь заступить на дежурство. И тут Ну осенила сумасшедшая идея. Он крепче сжал нож и внезапно шагнул к Троку.
— Тс с! — шепнул он. — Я постою на страже вместо тебя, Трок.
— Ммм? — сонно удивился тот.
— Я за тебя покараулю, — повторил Ну. — Я должен встретиться с… — тут он неразборчиво пробормотал что то похожее на имя, — она сказала, что придет ко мне ночью во время второй стражи.
В ответ Ну услышал хихиканье.
— Дай мне твою одежду, — сказал Ну, — пусть они все думают, что это ты, — и он протянул руку за украшенной рогами шкурой зубра.
Трок передал ее Ну, слишком довольный, что может снова вернуться ко сну, прерванному его приятелем. Ну напялил бычью голову на свою собственную, использовав морду в качестве забрала и опустив ее пониже, чтобы скрыть лицо. Ну вышел на платформу. Другой часовой стоял, нетерпеливо поджидая его, а увидев своего сменщика, повернулся и пошел к другой хибарке, стоящей подальше к середине озера. Всего этой линией мостков было соединено семь хижин: Ну побывал в самой ближней к берегу.
В какой же из них находится пленница, да и вообще, может быть, ее поместили в другой линии. Всего линий мостков и соответственно линий хижин Ну насчитал не менее десяти, и они были расположены на большой площади, растянувшись в длину не меньше чем на милю вглубь от берега. Но он был уверен, что они поместили ее в хижину этой линии: он сверху видел, как ее вели по мосткам. Конечно, ее потом могли перевести и в другую. Существовал лишь один способ точно узнать, где она. Он подумал о сговорчивом и сонном Троке — не рискнуть ли еще раз воспользоваться его глупой доверчивостью. Ну пожал плечами. Без посторонней помощи он явно не успеет найти девушку до наступления рассвета, а к этому времени это будет уже несущественно — он все равно живым отсюда не уйдет. Что такое жизнь как не серии удач, больших и маленьких. Ну что ж, он еще раз попытает счастья.
Он снова вошел в хижину и производя шум подошел к Троку. Подойдя, он потряс спящего за плечо. Трок приоткрыл глаза.
— В каком месте находится пленница? — спросил Ну. Он чуть не сказал «пещере», но он уже слышал, как Грон называла эти штуки из тростника и пальмовых листьев, что защищали их от дождя, каким то другим словом, и сообразил, что может выдать себя, если ошибется в названии. Поскольку в основном его язык и язык Обитателей Озера был похож, то он и употребил общее для всех слово.
— В самом конце, конечно, — пробурчал сонный Трок.
Расспрашивать подробнее Ну не рискнул. В конце может быть и по этой линии, под самым концом можно понимать и последнее отсюда скопление хижин, а где оно — Ну не знал: с юга или с севера. Но он почувствовал, что человек пытается разглядеть его в темноте. Ну вышел. Не возбудил ли он излишних подозрений, зайдя чересчур далеко?
Трок сел на шкуре, следя за удаляющейся фигурой. Его одолевали сомнения. Что это за парень? Он, конечно, должен его знать, но никак не может вспомнить. А почему он заинтересовался, где пленница? Ведь в деревне все хорошо об этом знали. Трок заволновался. Ох, что то ему это не нравится. Он попытался встать. Ух, до чего же хочется спать! Да и вообще, в чем дело? Ведь все в порядке. И он снова повалился на шкуры.
Снаружи Ну прошел к берегу и подложил в костер веток. Затем он вернулся на мостки и, быстро миновав хижины, подошел к самой дальней. Около входа он подождал, прислушиваясь и тихонько принюхиваясь. По его огромному телу пробежала внезапная дрожь, сердце бурно заколотилось — Нат ул была там!
Он вошел — хибарка была маленькая. Аромат Нат ул был единственным запахом, доносившимся оттуда: она, должно быть, была одна. Ну пробирался в темноте, ощупывая руками воздух перед собой и осторожно нащупывая обутыми в сандалии ногами пол. Его вел его великолепный нюх, и в конце концов, он набрел на нее, крепко связанную, в дальнем углу комнаты.
Он склонился над ней. Она спала. Он положил ей руку на плечо и когда почувствовал, что она вздрогнула, другой ладонью прикрыл ей рот. В это же время он приложил губы к ее уху и шепнул, что не надо кричать.
Нат ул вздрогнула и открыла глаза.
— Тс с, — успокоил ее Ну. — Это я, Ну, сын Ну, — он отнял руку от ее губ и усадил ее. Сам стал рядом на колени, обнял ее и ласково зашептал, но она оттолкнула его.
— Что ты тут делаешь? — холодно спросила она.
Ну остолбенел от удивления.
— Я пришел спасти тебя, — прошептал он, — забрать тебя в скалы по ту сторону Беспокойного Моря, где живет наш народ.
— Уходи! — ответила Нат ул. — Иди к своей женщине!
— Нат ул! — воскликнул Ну. — Что случилось? Почему ты изменилась? Может быть, на тебя напала болезнь после всего, что тебе пришлось пережить, — болезнь, которая превращает человеческий разум в разум обезьяньего народа? Для Ну нет другой женщины, кроме Нат ул, дочери Тха.
— Есть еще и чужачка, Грон, — горестно закричала Нат ул. — Я видела ее в твоих объятьях, я видела, как ваши губы встретились, и тогда я убежала. Возвращайся к ней. Я хочу умереть.
Ну схватил ее за руку и крепко сжал.
— Ты видела то, что ты видела, Нат ул, — сказал он. — Но ты не слышала, что я сказал Грон, что я люблю только тебя. Ты не видела, как я отцепил ее руки. А потом я увидел тебя вдалеке, видел, как пастухи пришли и схватили тебя, и я даже не посмотрел на чужую женщину, а поспешил за теми, кто взял тебя в плен и спрятался до темноты. Вот я здесь, Нат ул, и это подтверждает мою любовь к тебе, если ты в ней сомневаешься. О Нат ул, Нат ул, как ты могла сомневаться в любви Ну к тебе!
По тому, как и что он говорил, девушка поняла, что он говорит правду, да даже если бы он лгал, она все равно поверила бы ему, так ей хотелось услышать хоть слово утешения от него. Она прижалась щекой к его руке, вздохнув от облегчения и счастья, а он обнял ее. Но следовало поспешить — действовать быстро и немедленно. Насколько срочно — Ну мог бы понять, заглянув в хижину, где Трок лежал на шкурах, совершенно проснувшись.
Бестолковые его мозги и то заподозрили что то странное в том, что кто то приходил спрашивать, где пленница. И он все возвращался мысленно к этому событию. Все это было очень странно, и чем больше Трок об этом думал, тем больше он просыпался, и тем больше осознавал необычность и таинственность расспросов и действий незнакомого парня.
Трок сел. Он внезапно понял, что из за его небрежности и невнимания с обитателями деревни может что нибудь случиться, да и законы того времени были суровы, а приговор приводился в действие незамедлительно. Он разволновался и вскочил на ноги. Даже не пытаясь накинуть на себя шкуру, он схватил оружие и выбежал из жилища. С первого взгляда он увидел, что караульного на месте нет. Он опять вспомнил, как незнакомец расспрашивал о том, где находится пленница и повернул по направлению к ее хижине.
Он бежал быстро и бесшумно и добежал до входа в хижину как раз в тот момент, когда Ну из нее выходил, так что при выходе он был встречен обнаженным воином. При виде Ну и девушки, шедшей следом, Трок громко закричал, поднимая тревогу. Он занес руку с копьем, но Ну сделал то же самое в тот же момент. Оба копья полетели одновременно, и одновременно Ну, Нат ул и Трок пригнулись, чтобы избежать удара. Оба копья пролетели над головами, не задев никого, а воины бросились друг на друга с поднятыми топорами.
В ответ на призыв Трока из каждой хижины неслись мужчины. Ждать схватки с противником Ну не мог. Нужно было рискнуть и покончить с противником одним движением, пусть даже ценой потери топора. Он взмахнул им, топор на какое то мгновение будто завис в воздухе, затем как бы упал вперед, отпущенный. Жестокое каменное орудие убийства полетело как ядро и попало Троку прямо в лицо, превратив его в кровавое месиво.
Пока Обитатель Озера падал, мертвый, головой вперед, Ну схватил Нат ул за руку и оттащил за угол хижины, подальше от несущихся на них воинов, вопящих и угрожающих оружием. У перил площадки Ну поднял Нат ул и перенеся через перила, поставил прямо в воду под площадкой, а затем прыгнул и сам.
Несколькими сильными взмахами они проплыли под деревней, а когда уже выбирались на берег, то услышали топот воинов, мечущихся над их головами. Все племя было на ногах и шум стал просто оглушительным. Когда двое выбрались на берег, они были тотчас же замечены с озера, и мостки загремели и застонали от бега сотни воинов, бросившихся в погоню за беглецами.
Впереди была опасная первобытная ночь, позади не меньшая опасность погибнуть от рук озверевших противников. Но останавливаться и принимать бой с единственным оружием — ножом — было просто глупо. Единственная надежда была на скорость и возможность добежать до леса и взобраться на дерево прежде чем их смогут схватить озверевшие люди, бегущие за ними, или обычные хищники, вышедшие на охоту.
Оба — и Нат ул, и Ну — были легки на ногу. По сравнению с ними Обитатели Озера были лентяями, из за чего за пять минут бега беглецы настолько обогнали своих преследователей, что те, видя тщетность погони и боясь удалиться от хижин на слишком большое расстояние и попасть в лагерь к слишком сильному противнику, прекратили преследование и вернулись на озеро.
Фортуна благоприятствовала Ну и Нат ул, как это всегда бывает с храбрецами. Они добрались до леса на плато, даже не встретив сколько нибудь замечательных хищников. Там они нашли себе убежище на дереве, где и оставались до рассвета. Утром они продолжили путь к скалам, преодолеть которые нужно было, чтобы выйти к морю. Что касается Грон, то они договорились забрать ее к своим, где она может жить в безопасности до конца жизни, если ей того захочется.
К подножию скал Нат ул и Ну добрались уже днем. Грон видно не было. Но на вершине скалы за ними следили из за густо заросшего травой укрытия два хитрых глаза. Наблюдатель видел мужчину и девушку и узнал их. Ну что ж, можно и подождать, пока они взберутся.
Нат ул и Ну легко лезли наверх. Когда они добрались примерно до середины, мужчина наверху покинул свое укрытие и начал спускаться им навстречу. Он неловко споткнулся о камень, который скатился вниз, обнаружив тем самым его присутствие. Ну взглянул наверх, то же сделала и Нат ул.
— Тур! — воскликнула она.
— Тур, — отозвался Ну и удвоил свои усилия.
— Ты безоружен, — предостерегла его Нат ул, — а он наверху. Преимущество на его стороне.
Но пещерному человеку не терпелось покончить с парнем, навлекшим на Нат ул все трудности и страдания, что ей пришлось пережить. Он вытащил нож и зажал его между зубами, чтобы быть готовым к немедленному применению. Он карабкался вверх как кошка. По пятам, не отставая, следовала его дорогая дикарка Нат ул. Она тоже сжимала белыми крепкими зубами нож. Тур был готов к теплому приему. Он добрался до уступа как раз перед входом в пещеру. Рядом с уступом на скале свободно лежал готовый сорваться вниз обломок весом тонны в две. Тур внезапно заметил его. Нат ул и Ну взбирались на скалу как раз под тем местом, где он находился. Тур мгновенно оценил возможности использования этого камня. Он пробрался с тыльной стороны и упершись спиной в скалу, принялся сталкивать обломок ногой. Камень наклонился и покачнулся. Понимая грозящую им опасность, Ну оглянулся в поисках возможности отхода в сторону, но удача на сей раз была на стороне противника. Именно на этом участке скалы это был единственно возможный путь наверх. Они удвоили свои усилия, чтобы добраться до врага до того, как ему удастся обрушить на них камень.
Но Тур тоже удвоил свои усилия, чтобы ускорить падение камня. Он изменил положение тела, упершись теперь в скалу плечом, а в камень — рукой и ногой и неистово пихая его. Чудовищный обломок сильно раскачивался, угрожая скалолазам. Еще немного и он должен рухнуть.
В это время из пещеры позади Тура выглянула женщина, разбуженная звуками голосов снаружи. Это была Грон. Она обвела глазами все происходящее. Она увидела Ну, а с ним Нат ул. Мужчину, которого полюбила, и женщину, всегда стоявшую и стоящую между ними; она ведь уже поняла, что Ну никогда не полюбит ее, жива Нат ул или умрет.
Увидев, чего добивается Тур, она улыбнулась. Спустя несколько мгновений мужчина, отвергнувший ее любовь, и женщина, которую она ненавидит со всем пылом своей дикой ревнивой души, будут сметены, раздавлены и уничтожены, погибнут у подножия скалы.
Тур! Она, внезапно сузив глаза, принялась рассматривать своего супруга. Тур! Он ее ударил! Он ее отверг! Стыд зажег ее щеки. Тур! Ее муж. Отец ее ребенка!
Камень раскачивается. Ну и Нат ул лезут изо всех сил наверх. Ну увидел ее, но ясно прочел эмоции на ее лице. Нечего и пробовать просить ее о помощи. Старая любовь к мужчине выплыла из прошлого и вновь охватила ее. Она присоединится к Туру в момент победы, надеясь его тем самым вернуть. Кроме того, Ну отнюдь не недооценивал силу ненависти, которая могла вспыхнуть в женском сердце после того, как мужчина отверг ее любовь.
Похоже, что следующий толчок будет последним и камень полетит им на головы. Грон, стояла, сжав свои обнаженные груди с такой силой, что ногти вонзились в нежную плоть и на бронзовой коже выступила и потекла кровь. Отец ее ребенка. Ее ребенок! Несчастное создание, которое она погубила и бросила в жалкой лачуге на берегу! Ее дитя, ее мертвое дитя! В смерти его повинен Тур и его жестокость по отношению к ней.
Тур собрался для последнего толчка. На губах его змеилась улыбка. Он стоял спиной к Грон — иначе бы он не улыбался. Даже Ну не улыбнулся, увидев за его спиной искаженное лицо женщины, обезображенное ненавистью и жаждой крови. Обнажив нож, Грон пробралась к Туру. Сверкнувшее лезвие вонзилось ему в спину и грудь. Он с криком обернулся к мстительнице. Когда его взор остановился на лице матери его ребенка, он громко закричал и с криком же рухнул мертвый.
Затем Грон обернулась к взбиравшейся к ней паре. Ну собирался произнести слова благодарности, но они замерли у него на губах: Грон стояла молча, готовая встретить их — с ножом. Что она собралась делать? Ну и Нат ул были в недоумении, но пути к отступлению не было, а путь к свободе и дому загораживала вооруженная ножом женщина.
Ну уже добрался до нее. Грон занесла нож над головой. Ну прыгнул вперед и наверх, чтобы отвести ударом оружие от груди, но Грон оказалась проворнее. Нож вонзился, но не в Ну. Грон всадила острое лезвие в свое собственное разбитое, измученное сердце, и в то же мгновение полетела вниз со скалы.
Смерть, даже такая внезапная и страшная, не была чем то необычным для первобытных влюбленных. Они увидели, что и Грон и Тур мертвы. Ну забрал у погибшего его оружие, и рука об руку парочка отправилась на поиски пути к берегу. На пути этом ничего экстраординарного им встретить не довелось, лишь обычные опасности и испытания, что встречались в это время любому живому существу на каждом шагу. Они нашли лодку и добрались до материка, а там и до родных скал и племени в целости и сохранности. Встретили их с диким восторгом, так как все уже считали их обоих мертвыми.
Этой ночью они гуляли рядышком под огромной экваториальной луной по берегу Беспокойного Моря.
— Скоро, — сказал Ну, — Нат ул станет женой Ну, сына Ну. Ну, мой отец сказал это и Тха, отец Нат ул тоже говорил. Когда родится следующая луна, мы будем вместе.
Нат ул прижалась к нему.
— Мой Ну — великий воин, — промурлыкала она, — и великий охотник, но он не принес голову Оо, убийцы людей и мамонтов. А ведь он обещал положить ее перед пещерой Тха, моего отца.
— Ну пустится на поиски Оо, как только начнется следующий день, — спокойно отвечал он, — и не вернется до тех пор, пока не получит голову убийцы людей и мамонтов.
Нат ул расхохоталась ему в лицо.
— Нат ул просто пошутила, — объяснила она. — Мой мужчина доказал, что он более велик, чем просто охотник на Оо. Я не хочу большую зубастую голову, Ну. Я хочу только тебя. Не надо идти за ним на охоту — хватит и того, что если он на нас нападет, ты убьешь его. Ведь никто из нас не сможет сказать, что сделал это без тебя.
— Я все равно завтра отправлюсь на охоту на Оо, — стоял на своем Ну. — Я никогда не забываю своих обещаний.
Нет ул пробовала отговорить его, но он был непреклонен, и на следующее утро Ну, сын Ну, отправился в скалы у Беспокойного Моря на поиски логовища Оо.
Нат ул весь день ждала его возвращения, хотя и знала, что может быть, пройдет несколько дней, прежде чем он вернется. А может случиться и так, что он не вернется никогда. Тяжелое предчувствие неминуемой опасности угнетало ее. Она то входила, то выходила из пещеры, в тысячный раз вглядываясь в ту сторону, куда ушел Ну.
Внезапно земля содрогнулась. Все задрожало и затряслось. Нат ул полными ужаса глазами смотрела, как ее сородичи несутся наверх в свои пещеры. Небо затянуло тучами, грохот, доносившийся из недр, перешел в ужасающий оглушительный рев. Земля содрогалась так сильно, что даже скалы, в которых прятались люди, тряслись и дрожали как листок во время урагана.
Нат ул убежала в самый дальний и укромный уголок отцовской пещеры. Там она, сжавшись в комок и спрятав лицо, затихла под львиными и медвежьими шкурами. Вокруг собрались и другие члены семьи, тоже охваченные ужасом.
Через пять минут все было кончено. Чудовищно содрогнувшись, огромная скала поднялась на пятьдесят футов вверх, треснула и рассыпалась на куски над лесом у своего подножья. Затем наступила тишина — тишина страшная и зловещая. В течение пяти минут над землей господствовала тишина смерти, а затем из морской дали послышался небывалый звук, который суждено было услышать только некоторым диким зверям, и океанская волна высотой в гору обрушилась на то место, что так недавно было деревней Ну, вождя.

ГЛАВА 15
ЧТО СКРЫВАЛА ПЕЩЕРА

Когда Виктория Кастер открыла глаза, первое, что она увидела, было лицо ее брата Барни, склонившегося над нею. Она взглянула на него в совершеннейшем недоумении. Затем, протянув к нему руки, она спросила:
— Где я? Что произошло?
— С тобой все в порядке, Вик, — отвечал молодой человек. — Ты в целости и сохранности в бунгало лорда Грейстока.
Девушка недоуменно и растерянно нахмурила брови.
— Но землетрясение, — продолжала она, — землетрясение было или нет?
— Совсем небольшое, Вик, но можно считать, что и не было — оно ничего не повредило.
— А сколько времени я в таком положении?
— Ты упала в обморок минуты три назад, — успокоил ее брат, — я только успел положить тебя здесь и послать Эсмеральду за бренди, как ты открыла глаза.
— Три минуты, — пробормотала девушка, — три минуты!
Ночью, когда все улеглись, Барни Кастер сел около кровати своей сестры, и она просто и без истерики долго, до самого утра рассказывала ему историю, которую я уже вам рассказал: историю Нат ул и Ну, сына Ну.
— Я думаю, — сказала она, закончив рассказ, — что я стану счастливее после этого видения или как бы его ни называть… Я встретила человека своей мечты и жила той жизнью, какой мы жили бесчисленное количество лет тому назад. Даже если он будет продолжать являться мне в мечтах и снах, это уже не будет беспокоить меня. Я рада, что это только греза, и что м р Картисс не был убит Теркозом, и что все остальные страшные вещи тоже не происходили на самом деле.
— Ну, — улыбнулся Барни, — может быть, ты теперь будешь в состоянии выслушать то, что Картисс пытался тебе сказать. — Сказано это было полувопросительным тоном.
Виктория Кастер покачала головой.
— Нет, — возразила она. — Я не могу его полюбить после всего. Я не могу объяснить тебе почему, но может быть, то, что я пережила за эти три минуты, открыло мне больше, чем просто туманное и далекое прошлое. Знаешь, Теркозу он никогда не нравился.
Барни не стал настаивать. Он поцеловал сестру, пожелал ей спокойной ночи и отправился в свою комнату отдохнуть несколько часов: уже занимался рассвет.
На следующий день было решено, что Виктория и Барни отправятся к побережью как только смогут найти носильщиков. Это могло занять не больше нескольких дней. Бутзов, Картисс и я решили их сопровождать.
Это был последний день их пребывания на ранчо Грейстока. Остальные отправились на охоту, а Виктория и Барни остались, чтобы закончить паковать вещи. Когда с этим было покончено, девушка попросила в последний раз проехать верхом по широкой богатой дичью долине Узири.
Они не проехали и мили, как Барни понял, что его сестра преследует какую то конкретную цель, потому что она ехала быстро, никуда не сворачивая, не произнося ни слова, прямо к подошве суровых гор, служащих границей страны Вазири с этой стороны — именно в том направлении, которого она всегда избегала. Часа через два пути они прибыли к подошве крутой скалы, которая раньше так пугала Викторию и вызывала у нее дурные предчувствия.
— Ну что за мысль, Вик, — сказал Барни, — я думал, что ты уже покончила с этим.
— Так оно и есть, Барни, — ответила она, — или так будет с завтрашнего дня, но я не могла уехать, не удовлетворив любопытства. Я хочу точно знать, что здесь нет пещеры, в которой может быть погребен мужчина.
Она спешилась и принялась карабкаться вверх по скале. Барни был поражен ловкостью и силой хрупкой девушки. Держаться наравне с ней во время подъема стоило ему много усилий.
Внезапно она остановилась на узком выступе. Когда Барни, безнадежно отставший, добрался до нее, то увидел, что она совсем побелела, а затем побледнел и сам, когда понял, на что она смотрит. Землетрясение сдвинуло огромный валун, годами составлявший часть поверхности скалы. Теперь он футов на шесть отошел в сторону и открыл вход в сумрачную пещеру.
Барни взял Викторию за руку. Она была ледяная и слегка дрожала.
— Хватит, — велел он, — пошли, это уже слишком, Вик. Тебе опять будет плохо. Давай вернемся к лошадям, мы уже видели, все, что хотели увидеть.
Она покачала головой.
— Нет, я не пойду до тех пор, пока не обследую эту пещеру, — вызывающе произнесла она. Барни прекрасно знал, что она все равно своего добьется.
Они вместе вошли в запретный грот. Барни шел впереди, зажигая одной рукой спички, а другой сжимая винтовку со взведенным курком, но внутри не было никого, кто бы мог их обидеть.
В дальнем углу слабый огонек спички осветил нечто такое, от чего Барни замер. Он повернулся к девушке как бы желая показать, что смотреть больше нечего и можно уходить, но она уже увидела сама и двинулась вперед. Она заставила брата зажечь еще спичку, и перед ними оказался разрушающийся огромный скелет мужчины. Около него лежало сломанное копье с каменным наконечником, каменный нож и, конечно же, каменный топор.
— Смотри! — шепнула девушка, — указывая на что то, лежащее по другую сторону скелета.
Барни поднимал спичку до тех пор, пока она не осветила своим слабеньким светом этот предмет — оскалившийся череп громадной кошки, верхнюю челюсть которой украшали два могучих, восемнадцатидюймовых изогнутых клыка.
— Оо, убийца людей и млекопитающих, — прошептала Виктория Кастер благоговейно, — и Ну, сын Ну, который убил его для Нат ул — для меня.