Танар из Пеллюсидара (глава 6-10)

Эдгар Райс Берроуз
Танар из Пеллюсидара


Продолжение. Начало (глава 1-5) ЗДЕСЬ

Глава VI Остров любви

   Полуденное солнце Пеллюсидара освещало счастливую  троицу,  пробирающуюся
по лесным тропам в деревню Парат, где Федол был главным вождем.
   - Скажи, отец, - обратилась к нему Стеллара, - как, по-твоему, примут нас
твои люди? Отнесутся ли они к нам по-дружески или  пожелают  расправиться  с
нами, как это было в деревне Лар?
   - Пока я вождь, вам нечего бояться, - ответил  Федол.  -  Если  кто-то  и
будет  сомневаться,  моего  слова  Достаточно,  чтобы  заткнуть  рот   любым
недоброжелателям. Но я уверен, что в этом не будет  нужды  -  доказательства
нашего родства неоспоримы. Мои соплеменники с радостью примут дочь Аллары  и
Федола, как уже сделал это я сам.
   - А как же Танар? - не отставала Стеллара. - Ты сумеешь  защитить  его  в
случае необходимости?
   - Достаточно будет твоего честного слова, что он  не  корсар,  -  ответил
Федол. - Он может оставаться с нами, сколько пожелает.
   - А что  скажет  на  это  Зурал?  -  поинтересовался  Танар.  -  Ведь  он
приговорил нас к смерти и может потребовать исполнения этого приговора.
   - На нашем острове деревни редко воюют между собой, - ответил охотник,  -
но если Зурал пожелает вас сжечь, ему придется сначала воевать с нами.  Этот
слепой безумец никогда не получит ни тебя, ни мою дочь!
   Велика была радость жителей Парата от возвращения их вождя, которого  они
уже не чаяли увидеть живым.  Его  обступили  со  всех  сторон  с  радостными
криками и приветственными  возгласами.  Но  когда  они  увидели  Стеллару  и
Танара, настроение толпы  резко  изменилось.  Послышались  крики:  "Корсары!
Корсары!" - Кто посмел кричать "корсары"? - в гневе обратился к толпе Федол.
- Что вы можете знать об этих людях?
   - Я знаю их! - выступил вперед высокий воин. - Я прибыл из Лара. Со  мной
еще шестеро воинов, и мы  ищем  этих  двоих  корсаров,  сбежавших  из  нашей
деревни перед самой их казнью - сожжением на костре. Мы доставим их  обратно
в Лар, а ты, о вождь,  получишь  вечную  признательность  Зурала  за  поимку
пленников.
   - Вы никуда их не доставите! - отрезал Федол. - Они не корсары.  Вот  эта
девушка, - положил он руку на плечо Стелл ары, - моя  родная  дочь,  а  этот
юноша - воин из далекой страны Сари. Он  сын  короля  этой  страны,  которая
лежит далеко на материке и поэтому неизвестна никому среди местных жителей.
   - То же самое они рассказали и Зуралу, - согласился воин, - но мы  им  не
поверили. Никто им не поверил. Я сам был в отряде Вулхана,  когда  мы  сняли
этих двоих с разбитого  штормом  корсарского  корабля,  прибитого  к  берегу
Амиокапа.
   - Я тоже не сразу поверил им, -  пояснил  Федол,  -  но  Стеллара  сумела
доказать, что является мне родной дочерью, в  чем;  я  уверен,  очень  скоро
убедитесь и вы все.
   - Каким образом? - спросил воин.
   - Посмотрите на родимое пятно у нее на левом плече, - предложил Федол.  -
А теперь сравните его с родимым пятном на моем левом плече.  Убедились?  Эта
девушка очень похожа на Аллару, мою украденную корсарами жену, и вряд ли кто
посмеет сомневаться, что Стеллара - ее дочь. Что же касается  отцовства,  от
кого, кроме меня, она могла унаследовать эту отличительную метку на плече?
   Прибывшие из Лара воины смущенно зачесали головы.
   - Что ж, скорее всего, других доказательств и не потребуется, -  вынужден
был признать их предводитель.
   - Мне-то уж точно не потребуется, - подтвердил Федол, -  так  же,  как  и
всем жителям Парата. Расскажите обо всем Зуралу и жителям Лара.  Я  надеюсь,
они отнесутся к моей дочери и ее спутнику так же, как и все мы, а  в  случае
нужды придут им на помощь, как это положено по обычаям Амиокапа.
   - Я передам твои слова  Зуралу,  -  церемонно  ответил  высокий  воин  и,
некоторое время спустя, отбыл со спутниками в свою деревню.
   Федол поместил Стеллару в лучшей комнате своего дома, а Танару  предложил
временно поселиться в жилище для  молодых  воинов,  еще  не  выбравших  себе
подруги,  а  проще  сказать,  в  общежитии   для   деревенских   холостяков.
Одновременно Федол распорядился готовить большой  праздник  и  пиршество  по
случаю обретения им родной дочери. Сотня воинов  отправилась  за  бивнями  и
мясом убитого Федолом  и  Танаром  тандора.  Для  будущего  праздника  вождь
нарядил Стеллару в свои лучшие меха и украсил ее наряд украшениями из золота
и слоновой кости, а также перьями редчайших и красивейших тропических  птиц.
Ее красота и обаяние сразу же  завоевали  симпатию  и  любовь  всех  жителей
деревни. Стеллара была по-настоящему счастлива, может быть, впервые в жизни.
   Поначалу Танар испытывал  двойственное  отношение  со  стороны  воинов  и
охотников. Они приняли его в свою среду,  подчиняясь  приказу  вождя,  но  у
многих при этом оставались сомнения. Лишь позже, особенно побывав вместе  на
охоте и проявив там свои лучшие  качества,  Танар  сумел  растопить  холодок
недоверия в сердцах людей и был окончательно принят ими как свой.
   При первом знакомстве сами островитяне  и  многие  их  обычаи  показались
молодому сарианину загадкой. Взять хотя бы  тот  факт,  что  изначально  все
обычаи и законы имели  в  своей  основе  любовь  и  доброту.  Среди  жителей
Амиокапа практически никогда не использовались грубые ругательства, попреки;
они почти никогда не ссорились между собой.  Сначала  Танар  расценил  такое
поведение островитян как свидетельство их слабости и изнеженности, но позже,
когда ему удалось оценить его в сочетании с редкостной отвагой и  недюжинной
силой своих новых друзей, он начал восхищаться ими и уважать  их.  Жизненная
философия и мораль островитян настолько повлияли на образ мыслей  наследного
принца Сари, что он даже загорелся  мечтой  распространить  подобные  обычаи
среди своего народа, если ему будет суждено когда-нибудь вернуться.
   Жители острова Амиокап любовь  считают  священным  даром  богов  и  самым
могучим инструментом для творения добра. Поэтому на острове царит  свободная
любовь  без  каких-либо  ограничений.  Здесь  не  подчиняются  надуманным  и
бессмысленным законам, идущим вразрез  с  законами  божьими  и  требованиями
матери-природы. Вместе с тем, островитяне во многих отношениях гораздо  чище
и добродетельнее любого другого известного народа.
   Жизнь  тем  временем  шла  своим  чередом.  Охота  сменялась  танцами   и
пиршествами, те, в свою очередь, уступали место состязаниям в силе, ловкости
и меткости, до которых молодые  воины  Амиокапа  были  большими  охотниками.
Одним словом, это была идеальная жизнь для Танара и Стеллары. Никогда прежде
они не были так счастливы.
   Молодой сарианин все реже и реже вспоминал о возвращении  на  родину.  Он
понимал, что когда-нибудь ему придется построить лодку и пуститься на ней  в
опасное плавание к родным берегам, но спешить  было  незачем,  лодка  вполне
могла подождать, а вокруг было столько неотложных дел, что даже редкие мысли
о возвращении постепенно перестали посещать его голову. Немало способствовал
этому и тот факт, что большую часть свободного времени Танар проводил вместе
со Стелларой. В обществе друг  друга  молодые  люди  испытывали  невыразимое
чувство покоя и довольства, никогда  не  возникающее  в  одиночестве  или  в
обществе других людей. Но  ни  разу  Танар  не  заговорил  о  любви.  Трудно
сказать, чем это было вызвано. Возможно, мысль о любви просто  не  приходила
ему в  голову,  особенно  если  учесть,  что  у  него  постоянно  находилось
какое-либо занятие, будь то охота или очередной турнир среди молодых воинов.
Эти занятия требовали как физических, так и умственных усилий  -  состояние,
мало соответствующее любовным  грезам.  Впрочем,  следует  признать,  что  в
мыслях юноши, куда бы он  ни  шел  и  чем  бы  он  ни  занимался,  неизменно
присутствовали прекрасное лицо и изящная фигурка Стеллары, пускай даже и  не
всегда на первом плане. Он сам мог не  осознавать  этого,  но  каждый  жест,
каждый  поступок  молодого  человека  был  отмечен  печатью  нежного  образа
красавицы Стеллары. Танар был уверен в ее  дружбе,  он  высоко  ценил  ее  и
считал величайшим счастьем, но ни слова любви не слетало  пока  с  его  уст.
Другое дело Стеллара. Ведь она была женщиной, а для любой женщины  любовь  -
это жизнь. Живя в деревне, она постоянно имела перед глазами пример  местных
девушек, без стеснения выражавших свои чувства к  понравившимся  им  молодым
людям. Но Стеллара, воспитанная  в  куда  более  строгих  обычаях  корсаров,
скорее  умерла  бы,  чем  позволила  себе  первой  сказать  о  любви  своему
избраннику.  А  поскольку  Танар  не  спешил  делать  этого  шага,  ей  тоже
приходилось пока довольствоваться его дружбой. Не исключено, правда,  что  и
она помышляла о любви не больше, чем сам Танар.
   Но среди молодых воинов деревни был один, который питал  к  дочери  вождя
совершенно  определенные  чувства.  Его  звали  Доваль,  и  он,  по   общему
признанию, был первым красавцем в  деревне.  На  всем  острове  нельзя  было
отыскать другого юноши такой красоты. Не одна девушка  предлагала  ему  свою
любовь, но сердце этого Адониса оставалось холодным, пока взор его  не  упал
на Стеллару.
   Доваль стал в доме вождя  постоянным  гостем.  В  каждый  свой  визит  он
преподносил его прекрасной дочери дорогие подарки: меха, украшения, слоновую
кость.  Все  больше  времени  Стеллара  стала  проводить  с   ним.   Танара,
отодвинутого на второй план, такой поворот событий сильно обеспокоил, хотя в
причине такого беспокойства он вряд ли отдавал себе отчет.
   Множество снов прошло с момента появления в Парате Танара и  Стеллары,  а
от Зурала, вождя деревни Лар, все еще не было ответа на послание  Федола.  И
вот однажды в Парат вошел отряд воинов из Лара. Вождь принял их  на  веранде
своего дома, восседая в массивном кресле, чем-то напоминающем трон.
   - Приветствую вас, воины Лара, - обратился он к прибывшим.  -  Я,  Федол,
рад видеть у себя посланцев  моего  друга  Зурала  и  с  нетерпением  ожидаю
услышать из ваших уст его ответ на мое послание.
   - Мы прибыли в качестве послов от жителей деревни Лар и ее вождя  Зурала,
- объявил предводитель воинов. - Мы принесли вам  послание  мира  и  дружбы.
Зурал, наш вождь, поручил нам передать тебе, Федол, свои глубокие  сожаления
по поводу неумышленно причиненного зла твоей дочери и ее спутнику, воину  из
Сари. Он готов признать, что эти молодые люди не  являются  корсарами.  Если
ты, вождь, убежден в их невиновности, этого вполне достаточно для Зурала. Он
посылает подарки им обоим и тебе тоже, о Федол, и приглашает вас в  гости  в
Лар, где в вашу честь и во искупление досадного недоразумения будет устроено
пиршество.
   Федол и молодые люди с благодарностью приняли дружеское  послание,  после
чего  для  гостей  было  приготовлено  пиршество.  Пока  шла  подготовка   к
празднику,  в  деревню   со   стороны   джунглей   вошла   молодая   девушка
необыкновенной красоты. Ее черные  волосы  растрепались,  нежная  кожа  была
покрыта ссадинами и царапинами от долгого  путешествия  в  лесной  чаще,  но
глаза ее сияли счастьем, а ослепительно белые зубы блестели в  торжествующей
улыбке.
   Она направилась прямиком к  дому  вождя,  вызвав  своим  появлением  бурю
изумления со стороны прибывших послов.
   - Летари! - воскликнул один из них. - Откуда ты взялась и что ты  делаешь
здесь, в Парате?
   Летари  ничего  не  ответила.  Вместо  этого  она  подошла  к  Танару   и
остановилась перед ним.
   - Я пришла к тебе, - бесхитростно сообщила  она.  -  С  тех  пор  как  ты
убежал, я готова была много раз умереть от тоски  и  одиночества.  Но  когда
наши воины вернулись из Параты и принесли известие, что  ты  жив,  я  твердо
решила отыскать тебя. Когда Зурал послал к Федолу этих воинов, я последовала
за ними. Мой путь был тяжел и опасен. Я старалась держаться как можно  ближе
к отряду, но все равно несколько раз  с  трудом  избежала  смерти  от  диких
зверей. Я так боялась, что больше не увижу тебя, но боги оказались милостивы
ко мне, и вот я здесь.
   - Но что тебе от меня нужно? - спросил Танар.
   - Я люблю тебя! - ответила Летари. - Я объявляю о своей любви перед этими
воинами из Лара и всеми жителями Парата.
   От смущения Танар весь покрылся краской. Впервые в жизни  он  оказался  в
таком щекотливом положении. К нему были обращены взоры всех  присутствующих,
а самое главное - Стеллары.
   - Что скажешь? - спросил Федол.
   - Да она с ума сошла! - беспомощно воскликнул юноша. - Как она могла меня
полюбить, если она меня совсем не знает? Мы  с  ней  и  встречались-то  лишь
однажды,  когда  она  приносила  нам  со  Стелларой  еду  во  время   нашего
заключения.
   - Я не сошла с ума, и я тебя люблю, - упрямо повторила Летари.
   - Согласен ли ты взять эту девушку в жены? - обратился к Танару Федол.
   - Но я же не люблю ее, - ответил тот.
   - Мы можем прихватить ее с собой,  когда  отправимся  обратно  в  Лар,  -
предложил один из послов.
   - Я никуда отсюда не уйду! - закричала девушка. - Я люблю его и  навсегда
останусь рядом с ним.
   Судя по реакции окружающих, такое поведение Летари  удивило  лишь  самого
Танара.  Островитяне  давно  привыкли  к  подобным  изъявлениям  чувств,  за
исключением, может быть, Стеллары, и они не вызывали ни насмешек, ни  особых
пересудов. Для  людей,  родившихся  на  острове  любви,  признание  в  своих
чувствах к персоне противоположного пола давно уже  стало  самым  простым  и
естественным событием в жизни. Нельзя также  было  не  признать,  что  столь
либеральное отношение к данному предмету отнюдь не привело к  сколько-нибудь
пагубным последствиям. Напротив, красота и великолепные  физические  данные,
редкостная  сила  и   непревзойденная   отвага   населяющей   Амиокап   расы
красноречиво  свидетельствовали  об  обратном.  И  вряд  ли  кто   осмелится
оспаривать утверждение, что законы, господствующие на большей  части  нашего
внешнего  мира,  во  многом  являются  причиной  умственных,   моральных   и
физических недостатков у миллионов  появляющихся  на  свет  детей,  а  также
множества разбитых сердец и страданий миллионов взрослых.
   Впрочем, все эти высокие мысли мало  занимали  голову  Летари.  В  данный
момент она помышляла только о своей любви к красивому чужеземцу  из  далекой
страны и о своем неодолимом стремлении быть рядом с ним. Она приблизилась  к
нему почти вплотную и умоляюще заглянула ему в глаза.
   - Ну почему ты не хочешь полюбить меня? - жалобно спросила она. - Разве я
не красива?
   - Ты очень красива, Летари, - заверил ее юноша, -  но  нельзя  любить  по
заказу. Я не умею этого делать. Никто не знает, какие  причины  способствуют
взаимной любви - влечение ли умов или тяга сердец.
   - Но ведь мое сердце тянется к твоему, - удивилась девушка, -  почему  же
тогда не отвечает твое?
   Танар только головой покачал. Ну что  мог  он  ответить  этой  влюбленной
простушке, если он и сам не знал, почему так  происходит?  Больше  всего  на
свете он желал в эту минуту, чтобы Летари убралась  куда-нибудь  подальше  и
оставила его в покое. Он и так не знал, куда деваться от стыда и смущения за
весь этот спектакль. Летари, однако,  не  испытывала  ни  малейшего  желания
расставаться с ним. Раз уж ей удалось добраться до любимого, она  собиралась
в дальнейшем оставаться как можно ближе к нему, если только ее не оторвут от
него силой. Но даже если послы против ее воли заберут ее с собой  обратно  в
Лар, она твердо решила сбежать на первом же привале и вернуться к Танару.
   - Давай поговорим, - обратилась она к  юноше,  -  может  быть,  тогда  ты
сможешь меня полюбить.
   - Давай, - согласился  Танар,  -  хотя  я  очень  сомневаюсь,  что  смогу
когда-нибудь полюбить тебя.
   - Только давай  уйдем  куда-нибудь  от  всех  этих  людей,  а  по  дороге
поговорим.
   - Согласен, - ответил Танар, больше  всего  на  свете  желавший  скрыться
подальше от любопытных и, как ему казалось, насмешливых взоров.
   Летари подхватила его под руку и повлекла за собой по деревенской улице.
   - Я буду тебе хорошей подругой, - щебетала  она,  -  и  я  обещаю  любить
только тебя одного. Может быть, мы с тобой  попробуем?  А  если  я  тебе  не
понравлюсь, ты всегда можешь отослать меня обратно в Лар. Ты же знаешь,  что
по обычаям Амиокапа тот из супругов, который перестает любить другого, имеет
право на немедленный развод.
   - Все это так, - согласился Танар, - только ты  забываешь,  что  люди  не
становятся супругами, если они не любят друг друга.
   - Это правда, - признала Летари, - но я  убеждена,  что  ты  очень  скоро
полюбишь меня. Я уверена в этом, ведь все мужчины и  юноши  Лара  домогались
моей любви. Я могла выбрать любого из них, если бы пожелала.
   - Да, в избытке скромности тебя упрекнуть трудно, - усмехнулся Танар.
   - А почему я должна скромничать? - удивилась девушка. - Разве я не молода
и не прекрасна?
   Стеллара, стоя на веранде отцовского дома, провожала взглядом  идущую  по
улице пару. Она видела, как прижимается к юноше девушка, как  она  о  чем-то
оживленно говорит и как внимательно,  на  ее  взгляд,  прислушивается  к  ее
словам  Танар.  Рядом  со  Стелларой,  как  всегда,  отирался  Доваль.   Она
повернулась к нему.
   - Здесь очень шумно, - обратилась она к своему прекрасному поклоннику,  -
все эти люди утомляют меня. Давай пройдемся с тобой по деревне до околицы.
   Это был первый случай, когда Стеллара  пожелала  побыть  с  ним  наедине.
Немудрено, что Доваль почувствовал себя на седьмом небе от радости.
   - Я готов идти с тобой, Стеллара, - напыщенно произнес он, - не только до
околицы, но и до самого края света, потому что я люблю тебя  навеки  и  всем
сердцем.
   Со вздохом девушка пожала плечами.
   - Не говори мне, пожалуйста, о любви, -  попросила  она,  -  все,  что  я
хотела, это прогуляться до околицы.  Ты  просто  оказался  рядом,  вот  я  и
обратилась к тебе с этой просьбой.
   - Но почему ты не хочешь ответить на мою любовь? - спросил Доваль,  когда
они оказались на улице. - Ты любишь другого?
   - Нет! - с неожиданной яростью воскликнула Стеллара. - Я никого не люблю,
я ненавижу всех мужчин!
   - Ничего не понимаю, - недоуменно заговорил Доваль, -  множество  девушек
признавалось мне в любви, я мог выбрать любую из них себе в подруги; ты  же,
которой я сам признался в любви, не хочешь  иметь  со  мной  ничего  общего.
Ничего не понимаю! - повторил он.
   Его слова заставили девушку о чем-то задуматься. Несколько мгновений  она
молчала, потом обратилась к своему спутнику.
   - Не кажется ли тебе, Доваль, что  ты  переоцениваешь  свои  возможности?
Держу пари, что смогу назвать имя девушки, которая откажется от твоей любви,
как бы ты ни старался уговорить ее.
   - Ты, наверное, имеешь ввиду себя? - спросил Доваль. - Во всяком  случае,
я уверен, что больше ни одна из девушек не стала бы себя так со мной вести.
   - Нет, стала бы! - упрямо заявила Стеллара.
   - И кто же это чудо? - насмешливо поинтересовался Доваль.
   - Летари из деревни Л ар, вот кто, ответила Стеллара.
   Доваль разразился громким смехом.
   - Да она готова броситься на шею первому встречному  чужеземцу,  которого
занесло на наш остров. Не говори мне о ней, ее и уговаривать не надо.
   - Тем не менее я уверена, что тебе не удастся завоевать ее любовь.
   - Да я и не собираюсь, - пожал плечами Доваль, -  зачем  она  мне?  Я  не
люблю ее, я люблю тебя. Если же я заставлю ее влюбиться  в  меня,  скажи  на
милость, как это может помочь мне добиться твоей  любви?  Зачем  же  я  буду
тратить время на подобные глупости?
   - Ты просто испугался! - подзадорила его  Стеллара.  -  Ты  же  прекрасно
понимаешь, что с ней у тебя ничего не выйдет.
   - Выйдет, только я никак не пойму, какая мне от этого выгода?
   - А вот какая, - ответила Стеллара. - Если ты добьешься ее любви, я стану
относиться к тебе гораздо лучше, чем сейчас.
   - Правда? - недоверчиво спросил Доваль.
   - Обещаю! - заверила его Стеллара.
   - Ну тогда я заставлю ее полюбить меня.  А  когда  я  этого  добьюсь,  ты
станешь моей, как обещала?
   - Я тебе ничего подобного не обещала,  -  сказала  девушка,  -  я  только
обещала, что буду относиться к тебе гораздо лучше, чем сейчас.
   - Ну что ж, - произнес, поразмыслив, Доваль, - Это уже кое-что. Если ты и
правда будешь относиться ко мне гораздо лучше, значит, я на правильном пути.
   - Все это - пустые разговоры. Тебе ни за что не  удастся  добиться  любви
Летари.
   - Поживем - увидим! - ответил Доваль.
   Дойдя до конца  улицы,  Танар  и  Летари  повернули  обратно  и  чуть  не
столкнулись с прогуливающимися рука  об  руку  Довалем  и  Стелларой.  Танар
обратил внимание на то, как близко прижалась к своему  кавалеру  Стеллара  и
как  заинтересованно  слушает  его  речи.  Танар  нахмурился  и   совершенно
неожиданно  для  себя  почувствовал  вдруг,  что  ненавидит  Доваля   черной
ненавистью, хотя до этого  всегда  считал  его  прекрасным  парнем.  Немного
подумав, он понял, чем вызвана перемена  в  его  чувствах:  на  его  взгляд,
Доваль был явно недостоин Стеллары. А вдруг, Стеллара сама влюблена в  этого
красавца? От одной этой мысли Танара охватил приступ бессильной  ярости.  Ну
что, скажите, она нашла в этом напыщенном павлине, и какое  он,  собственно,
имеет право вот так вот под ручку прогуливаться с ней по деревенской  улице?
Раньше она позволяла гулять с собой только ему, Танару, и  никто  из  мужчин
даже не пытался встревать в их отношения, хотя Стеллара, и  Танар  прекрасно
знал это, нравилась очень многим. Ну хорошо же! Если она предпочитает  этого
расфуфыренного  выскочку  Доваля,  он  ей  покажет!  Он,  Танар,  сын   Гака
Волосатого, короля Сари, докажет этой взбалмошной девчонке, что не  родилась
еще та женщина, которой удастся выставить его на всеобщее посмешище. С  этой
мыслью он демонстративно положил руку на узкие плечи Летари и привлек ее еще
ближе к себе, продолжал одновременно неспешно шагать по пыльной  деревенской
улице. Этот жест не укрылся от внимания Стеллары.
   На пиру в честь посланцев Зурала  Стеллара  сидела  рядом  с  Довалем,  а
Летари рядом с Танаром, причем можно с уверенностью сказать,  что  Доваль  и
Летари были самыми счастливыми из всех участников пиршества.
   По окончании празднества большинство жителей разошлись по домам  и  легли
спать. Танар же, чувствуя себя крайне несчастным, не мог усидеть на месте, а
тем более заснуть. Он собрал все  свое  оружие:  тяжелое  копье  с  костяным
наконечником, лук со стрелами, каменный нож с рукоятью из  бивня  тандора  -
подарок Федола, и в одиночку отправился поохотиться в джунгли.
   Как долго спали жители деревни - час или год - значения не имеет, раз нет
возможности для измерения времени. Важно  другое:  когда  они  проснулись  и
занялись своими делами, Летари стала искать Танара, но его  нигде  не  было,
зато она лицом к лицу столкнулась с Довалем.
   - Какая ты красавица! - с восхищением обратился он к девушке.
   - Я знаю, - согласилась Летари.
   - Я еще никогда не встречал такой красивой девушки, - не отставал Доваль.
   Его слова заставили Летари  присмотреться  повнимательнее  к  непрошеному
ухажеру.
   - Странно, что я тебя раньше не замечала, - сказала она. - Ты тоже  очень
красив. Должна признаться, что  и  я  раньше  не  встречала  таких  красивых
мужчин.
   - Все так говорят, - самодовольно подтвердил Доваль. - Если бы ты  знала,
сколько девушек признавались мне в любви... Но я так и  не  нашел  для  себя
подходящей подруги.
   - Кроме красоты, женщине требуется от будущего  супруга  кое-что  еще,  -
кокетливо заметила Летари.
   - А еще я очень храбр, -  напыжился  Доваль,  -  кроме  того,  я  великий
охотник. Знаешь, ты мне нравишься. Может, погуляем немного?
   И не дожидаясь ответа, он обнял девушку за плечи, и вместе они  двинулись
по улице вдоль длинного ряда хижин. Спрятавшись  за  дверью  своей  спальни,
Стеллара внимательно наблюдала за этой сценой. Когда же она увидела, как они
в обнимку идут по улице, на губах ее заиграла торжествующая усмешка.
   Под мирным небом Амиокапа в  лучах  немеркнущего  светила  деревня  Парат
выглядела оплотом покоя и безопасности. В тени разбросанных по всей  деревне
сохранившихся от вырубки деревьев играли в свои игры  дети;  женщины  дубили
шкуры, нанизывали бусы или  готовили  обед;  мужчины  осматривали  и  чинили
оружие для предстоящей  охоты  или  просто  спали  в  своих  постелях  после
обильных пиршественных возлияний.  Вождь  прощался  с  посланцами  из  Лара,
вручая им напоследок подарки для Зурала. Одним словом, ничто  не  предвещало
грозы. И вот в одно мгновение вся эта идиллия была развеяна раздавшимися  со
всех сторон хриплыми воинственными криками и треском мушкетной пальбы.
   Паника  мгновенно  охватила  всю  деревню.  Изо  всех  Домов   на   улицу
выскакивали их обитатели;  вопли,  проклятия,  плач  наполняли  все  вокруг.
Леденящий душу крик "Корсары! Корсары!" прокатился  по  несчастной  Деревне,
когда  из-за  ограды  показались   первые   бородатые   физиономии   морских
разбойников,  сумевших  незаметно  высадиться  на  берег  и  воспользоваться
быстротой и внезапностью своего нападения.

   Глава VII "Корсары!"

   Танар  осторожно  пробирался  сквозь  густые  заросли  лесной  чащи.  Его
охотничьи успехи уже успели создать ему высокую репутацию среди  деревенских
охотников, но сейчас он охотился вовсе не для того, чтобы поддержать ее  или
добавить новый подвиг к уже  совершенным.  Он  хотел  только  избавиться  от
неприятного беспокойства и  раздражительности,  не  позволивших  ему  уснуть
после пира. Сам не зная почему, он чувствовал себя обиженным  и  несчастным.
Даже сейчас он никак не мог сосредоточиться на  охоте  -  мысли  его  витали
где-то совсем в другой области. Постоянно перед глазами юноши являлся  образ
Стеллары. Солнце играло в ее золотых волосах, но тут же рядом  с  ней  вдруг
появлялся этот смазливый нахал Доваль и хозяйским жестом  клал  руку  ей  на
плечи.  Танар  зажмуривал  глаза,  стискивал  зубы,  тряс   головой,   чтобы
избавиться от ненавистного видения, но  оно  снова  и  снова  возникало.  Он
пытался думать о Летари, черноволосой красавице из  Лара,  он  вспоминал  ее
лицо, глаза, ее любовь к нему. Может быть, ему и в самом деле  следовало  бы
сделать эту девушку своей подругой и навсегда  остаться  на  острове?  Но  в
следующий момент он начинал сравнивать Летари со  Стелларой  и  убеждался  в
том,  что  последняя  во  всех  отношениях  превосходит  очаровательную,  но
недалекую девушку из Лара. Ни силой характера, ни умом, ни выдержкой  та  не
могла даже близко сравниться с прекрасной дочерью  Федола.  Танар  прекрасно
понимал, что Летари никогда не сможет сделать его таким же счастливым, каким
бывал он во время своего общения со Стелларой. Но что же  ему  делать,  если
Доваль и Стеллара любят друг друга? Эта мысль так поразила его, что он  даже
застыл на миг посреди звериной тропы. Глаза юноши изумленно расширились.
   Наконец-то до его сознания дошла та простая и непреложная истина, которую
он прежде почему-то никогда не принимал во внимание.
   - О, Боже! - громко воскликнул он. - Каким же я был идиотом! Ведь я любил
ее с самого начала, но сам этого не подозревал!
   Развернувшись на месте, Танар рысью бросился обратно в деревню. Все мысли
об охоте начисто вылетели у него из головы. Сам того не заметив, он довольно
далеко углубился в джунгли, поэтому обратный путь оказался  дольше,  чем  он
рассчитывал. Но вот наконец и деревня. Первыми,  кого  он  встретил,  пройдя
висячую изгородь Парата, были Летари и Доваль. Они под руки прогуливались по
главной улице, очень близко прижимаясь при этом друг к дружке. Узнав Танара,
Летари воскликнула в изумлении: - Это ты! А мы думали, что тебя взяли в плен
корсары.
   - Корсары? Какие корсары? - удивился Танар.
   - Они устроили набег на деревню, -  пояснил  Доваль,  -  но  нам  удалось
отбиться с небольшими потерями. В этот раз их было немного. А ты где был?
   - После пира я отправился в лес на охоту, - ответил Танар. -  Я  даже  не
подозревал, что на остров высадились корсары.
   - Это, наверное, к лучшему, - сказала Летари, - потому что, пока тебя  не
было, я поняла, что люблю не тебя, а Доваля.
   - А где Стеллара? - тревожно спросил юноша.
   - Ее похитили корсары, - просто ответил Доваль. - Слава богам, что на  ее
месте не оказалась ты, дорогая, - добавил он, нежно целуя Летари в губы.
   Испустив крик гнева и отчаяния, Танар бросился бежать к дому вождя.
   - Где Стеллара? - требовательно воскликнул  он,  бесцеремонно  вбежав  на
веранду.
   В углу сидела на стуле рыдающая старуха. Она  подняла  голову  и  увидела
Танара. Больше в доме никого не было.
   - Корсары увели ее, - прошамкала старуха.
   - А где Федол?
   - Он  собрал  воинов  и  погнался  за  ними,  чтобы  спасти  ее.  Но  это
бесполезно. Попавшие в лапы корсаров никогда не возвращаются.
   - Куда они пошли? - спросил юноша.
   Старуха снова  зарыдала  и  рукой  указала  ему  направление,  в  котором
скрылись разбойники, после чего опять склонила голову  в  ладони,  оплакивая
злую судьбу, вновь осиротившую дом Федола.
   Благодаря  отпечаткам  кованых  сапог,  Танар  без  труда   нашел   следы
корсарского отряда. В то же время он заметил, что Федол с воинами  почему-то
пошел в другом  направлении.  Ему  стало  ясно,  что  от  них  ждать  помощи
бесполезно. Сердце молодого воина сжималось от  тревожных  предчувствий;  он
был сам не свой от  горя  и  ненависти,  когда  в  одиночку  пустился  вслед
коварным похитителям. Но проводницей ему была любовь, а в  груди  горел  жар
справедливой мести, удесятерявший его силу.
   На поляне, окруженной холмами,  остановился  на  привал  небольшой  отряд
оборванных, бородатых людей. На краю поляны у основания  холма  был  ключ  с
прозрачной водой. Из него вытекал тонкий ручеек,  стекающий  в  естественный
колодец в центре поляны. Он был очень глубок, этот колодец, глубок и  темен.
Чем-то таинственным и мрачным веяло из черного провала,  но  расположившиеся
на отдых бородатые грабители не обращали внимания на подобные мелочи.
   Здоровенный детина со свирепым лицом, обезображенным  огромным  уродливым
шрамом, стоял, подбоченясь, напротив тоненькой девушки,  сидящей  на  траве.
Она сидела спиной к дереву, лица ее не было  видно  из-за  прижатых  к  нему
ладоней.
   - Ты думала, меня уже нет? - говорил пират. - Ты думала,  Бохар  Кровавый
вот так вот просто умрет? Нет, от меня так легко не отделаешься! Наша шлюпка
уцелела в шторм. Нас пригнало к Амиокапу и здесь мы  наткнулись  на  обломки
корабля Сида, выброшенные на берег. Я знал, что ты и пленники еще оставались
на борту, и правильно догадался, что тебя надо искать где-нибудь на острове.
Как видишь, Стеллара, я оказался прав. Бохар Кровавый  редко  ошибается.  Мы
спрятались близ деревни Лар и при первой же возможности взяли  "языка".  Это
была женщина. От нее мы узнали, что ты и в самом деле на острове,  только  в
другом месте - в деревне своего отца. Тогда мы заставили  ее  проводить  нас
туда. Остальное тебе уже известно.  А  теперь,  крошка,  гляди  веселее.  Ты
должна радоваться, что станешь все-таки женой Бохара Кровавого и вернешься в
Корсарию.
   - Скорее я соглашусь умереть! - воскликнула девушка.
   - Как, интересно? - издевательски захохотал Бохар. - Оружия у тебя нет. А
может, ты сама себя задушишь? - и он снова захохотал над собственной шуткой.
   - Я найду способ! - крикнула Стеллара  и,  прежде  чем  кто-нибудь  успел
догадаться о ее намерении и остановить,  вскочила  на  ноги,  увернулась  от
Бохара и бросилась к колодцу.
   - Скорее! - заорал Бохар. - Остановите ее!
   Мгновенно вся банда  бросилась  за  девушкой.  Но  Стеллара  бегала  куда
быстрее этих неуклюжих мужланов в тяжелых сапожищах и наверняка оказалась бы
у колодца раньше, если бы не счастливый  для  Бохара  случай.  В  нескольких
ярдах от цели девушка запуталась одной ногой в густой траве и упала на землю
лицом вниз. Прежде чем ей удалось подняться, ближайший преследователь догнал
ее и крепко схватил. Подбежавший Бохар грубо  взял  ее  за  плечи  и  сильно
встряхнул.
   - Бешеная кошка! - выругался он в сердцах. - Ты  за  это  поплатишься.  Я
сделаю так, что ты больше никогда не сможешь от меня убежать. Дай мне только
добраться до берега и до нашей шлюпки. Я тебе отрежу ногу, чтобы ты навсегда
запомнила, как бегать от Бохара!
   И он снова немилосердно встряхнул свою пленницу.
   В этот момент на краю поляны появился молодой воин в  полном  вооружении.
Вся сцена у края колодца разыгралась у него на глазах. Он понял только одно:
Стеллару  убивают.  Эта  мысль  наполнила  его  таким  бешенством,  что   он
окончательно обезумел. Немало способствовало этому и то, что  в  посягнувшем
на жизнь девушки Танар узнал ненавистного Бохара.
   С яростным ревом, держа копье наготове, молодой воин ринулся на врага.  В
эту секунду он не думал о том, что ему противостояли два десятка вооруженных
огнестрельным оружием пиратов. Он видел только Стеллару, бившуюся в  злобных
объятиях своего бывшего жениха.
   Услышав крик, Бохар обернулся и тут же узнал сарианина.
   - Смотри-ка, Стеллара, - ухмыльнулся он, - твой  любовник  прибежал  тебя
спасать. Как удачно! Вот теперь, без любовника  и  одной  ноги,  у  тебя  не
останется ни повода, ни возможности сбежать от меня.
   Дюжина аркебуз нацелилась в  грудь  подбегавшему  Танару.  Корсары  ждали
только  сигнала,  поглядывая  на  своего  предводителя.  Танар  уже   достиг
противоположного края колодца. Всего несколько ярдов отделяли его  от  цели,
когда по кивку Бохара прогремел ружейный залп. Клубы дыма  от  выстрелов  на
несколько секунд скрыли от стрелявших движущуюся им навстречу  мишень.  Чуть
живая от ужаса и боли Стеллара со страхом  вглядывалась  в  плотную  завесу.
Когда же она рассеялась, на земле  не  оказалось,  ко  всеобщему  удивлению,
никаких следов Танара.
   - Молодцы! - похвалил стрелявших Бохар. - Либо вы  разорвали  его  своими
пулями на мелкие кусочки, либо он свалился в эту дыру.
   С этими словам - и Бохар подошел к  краю  колодца  и  осторожно  заглянул
внутрь. Там было очень темно, и ему не удалось ничего разглядеть.
   - Как бы то ни было, - философски заключил Бохар, - а  ему  конец.  Жаль,
конечно, что я не задушил его собственными руками, но он  хотя  бы  умер  по
моему приказу. Теперь я могу считать, что отплатил ему за  тот  удар.  А  вы
запомните, что Бохар никогда ничего не прощает и  всегда  расплачивается  за
оскорбления.
   Отдохнув, корсары возобновили свой  марш  к  океану.  Склонив  голову,  с
заплаканными глазами, ничего не видя перед собой, брела среди них  Стеллара.
Она то и дело спотыкалась, но всякий раз грубые руки поднимали ее и  ставили
на место. Злобные ругательства конвоиров вызывали у нее чувство омерзения.
   До берега  было  еще  не  близко,  но  Стеллара  уже  перестала  что-либо
соображать. У нее началась тропическая лихорадка. Добравшись до цели,  Бохар
вынужден был устроить на берегу лагерь, потому что пускаться  в  плавание  с
метавшейся в жару девушкой было  равносильно  ее  убийству.  Но  корсары  не
теряли времени даром. Они решили построить более надежный  корабль,  чем  их
полуразбитая шлюпка.
   Бросившись вперед, чтобы вырвать девушку из лап Бохара,  Танар  не  видел
перед собой  ничего,  кроме  фигурки  Стеллары.  Он  даже  не  подозревал  о
существовании колодца, и в тот самый момент,  когда  корсары  дали  по  нему
залп, ноги его встретили пустоту, и он полетел вниз, в плещущуюся глубоко  в
темноте воду.
   Падение не только не причинило ему никакого вреда, но даже  не  оглушило.
Вынырнув на поверхность, он обнаружил,  что  находится  перед  отверстием  в
известняковой стене  колодца,  в  конце  которого  что-то  слабо  светилось.
Проплыв немного по туннелю, Танар  оказался  в  огромной  подземной  пещере,
стены которой слабо фосфоресцировали. Он выбрался из воды и  огляделся.  Все
вокруг было  завалено  разнообразным  мусором:  костями  людей  и  животных,
обломками оружия, обрывками кожи и меха. Юноше показалось, что  он  попал  в
какой-то гигантский склеп. Внимательно обследовав отверстие в  стене,  через
которое вливался в пещеру подземный поток, он никакой возможности  выбраться
наружу не увидел, даже когда снова вошел в воду и доплыл против  течения  до
колодца.  Его  стены  были   настолько   гладкими,   что   без   специальных
приспособлений нечего было  и  думать  вскарабкаться  по  ним.  Тогда  Танар
вернулся в пещеру и принялся шаг за шагом осматривать ее  стены  и  пол,  но
лишь в одном месте обнаружил он выход - там, где подземная река вытекала  из
пещеры. Он представлял собой естественную  арку,  футов  шести  высотой  над
поверхностью воды. Ступив на узкий карниз, Танар смог заглянуть в отверстие.
Перед ним лежал слабо освещенный туннель, конец которого терялся  во  мраке.
Не видя другого выхода, юноша, держась за стену, осторожно вошел  в  воду  и
двинулся по течению струящейся под ногами реки. В отличие от  пещеры,  стены
туннеля светились лишь в отдельных местах, едва рассеивая  мрак.  Но  и  это
слабое освещение давало Танару  возможность  довольно  уверенно  пробираться
вперед.
   Танар не имел ни малейшего  представления,  как  далеко  он  углубился  в
туннель. Он шел и шел,  пока  не  наткнулся  на  узкое  отверстие  в  стене.
Заглянув в него, он увидел  впереди  довольно  яркий  свет.  Отверстие  было
слишком маленьким, поэтому ему пришлось продвигаться на  четвереньках.  Едва
он высунул голову из отверстия, оказавшегося  входом  в  большую  освещенную
пещеру, как  сверху  на  него  обрушилось  чье-то  тяжелое  тело.  Еще  двое
неведомых противников вцепились в него с обеих  сторон.  Холодные  когтистые
лапы обхватили его руки и ноги, а другие такие же  лапы  цепко  схватили  за
горло. Эти прикосновения вызвали у Танара  дрожь  от  омерзения.  Он  словно
очутился в объятиях мертвецов.
   Он попытался сопротивляться, но врагов было слишком  много.  Они  связали
его по рукам и ногам, забрали оружие и перевернули на спину. Только  теперь,
увидев перед собой отвратительные морды пещерников, Танар понял, что попал к
корипаям, внушающим ужас всем жителям Амиокапа.
   Их безжизненные тупые лица, трупная кожа, кожистые  выпуклости  на  месте
глаз, безволосые  тела  и  руки  с  когтями  вместо  пальцев  способны  были
заставить дрогнуть сердце самого отважного воина. А уж когда они заговорили,
омерзительно шепелявя и скаля желтые клыки, надежда  окончательно  умерла  в
груди сарианина. Он понял, что ему пришел конец, и конец этот будет  ужасен.
Если верить легендам и рассказам  островитян,  еще  ни  одному  человеку  не
удавалось вырваться живым из лап этих отвратительных существ.
   Корипаи тем временем явно пытались что-то ему  сказать.  Прислушавшись  к
звукам  их  речи,  больше  напоминавшей  мяуканье,  Танар  начал   понемногу
разбирать знакомые слова.
   - Как ты попал в страну корипаев? - спросил один из них.
   - Я свалился в колодец, - ответил юноша. - Я вовсе не собирался  попадать
сюда. Если вы меня выведете наружу, я вас щедро вознагражу.
   - А чем еще, кроме  своей  плоти,  можешь  ты  вознаградить  корипаев?  -
спросил другой.
   - Не надейся выбраться отсюда, тебе это никогда  не  удастся!  -  добавил
третий.
   Покончив  с  разговорами,  двое  пещерников  легко   подняли   связанного
сарианина и взвалили его на спину третьего. Даже с такой ношей тот  двигался
поразительно легко. В который раз Танар удивился про себя, что сумел одолеть
пещерника в единоборстве при первой встрече во время бегства из Лара.
   Несший его пещерник петлял и петлял по подземным переходам. Одни  из  них
были совсем темными, другие - частично освещенными. Временами они  проходили
по большим пещерам изумительной красоты или поднимались по крутым  ступеням,
высеченным в мягком известняке неизвестно кем, возможно, самими пещерниками.
Их сменяли другие пещеры и другие ступени, но ведущие уже вниз. Танар совсем
запутался в этом лабиринте, и ему начало казаться, что  путешествие  никогда
не закончится.
   Но все когда-нибудь заканчивается, и Танар  оказался  в  конце  концов  в
огромной пещере, потолок которой достигал высоты  не  менее  двухсот  футов.
Этот фантастических размеров грот был освещен ярче, чем любой другой  уголок
подземного  мира,  где  уже  успел  побывать  Танар.  Стены  грота   чернели
множеством отверстий несколькими футами в диаметре каждое,  к  которым  вели
высеченные прямо в стене ступени. По всей видимости, эти  отверстия  служили
входами в жилища пещерников. На всем обширном  пространстве  сидели,  ходили
или стояли сотни пещерников различного возраста и  пола.  В  конце  зала,  в
высеченной в стене нише, сидел на возвышении пещерник  гигантских  размеров.
Его кожа имела отвратительный пурпурный оттенок, как у начавшего разлагаться
трупа. Выпуклости на месте глаз были значительно  больших  размеров,  чем  у
любого из его сородичей. Соответственно, он  был  наиболее  омерзительным  и
страшным из всей этой жуткой орды.
   Поблизости от ниши  расположилась  группа  пещерников.  Это  были  только
самцы. Вот к ним-то и притащили Танара его пленители. Едва Танар появился  в
подземном зале, его подозрение,  что  пещерники  все  же  обладают  зрением,
переросло  в  уверенность.  Его  появление   вызвало   немедленную   реакцию
собравшихся,  выразившуюся  в  возбужденных  криках  и  странных,  свистящих
звуках. Из отверстий в стенах показались головы  других  пещерников,  причем
выпуклости на их лицах были направлены прямо на него, как если бы  это  были
обычные человеческие глаза.
   Перекрывая  все  остальные  звуки,  по  залу   катился,   все   нарастая,
один-единственный всеобщий клич: "Мясо! Мясо!" Танар  внутренне  содрогнулся
от столь  откровенного  и  отвратительного  выражения  низменного  инстинкта
толпы.
   "Мясо!" Он знал, конечно,  что  пещерники  питаются  человеческим  мясом.
Неужели они все сейчас набросятся на него и разорвут на клочки? Один из  них
и в самом деле кинулся к Танару,  но  в  то  же  мгновение  сидящий  в  нише
пещерник издал резкий гневный крик, и  виновник  тут  же  вернулся  на  свое
место. Впрочем, двое из тех, что взяли его в плен, заслонили Танара  и  были
готовы отразить нападение.
   Но вот толпа голодных корипаев благополучно  осталась  позади,  а  Танара
поставили на ноги, и он оказался лицом к лицу с восседающим на возвышении  в
нише вождем. Следя за движением обтянутых кожей полушарий на его лице, Танар
понял, что подвергается тщательному и холодному осмотру, хотя по-прежнему не
мог найти на лице пещерника ничего, напоминающего глаза.
   - Откуда он  взялся?  -  обратился  наконец  вождь  к  доставившим  юношу
пещерникам.
   - Он свалился в Звенящий Колодец, - ответил один из них.
   - Откуда вам это известно?
   - Он сам сказал.
   - И вы ему поверили?
   - В том месте нет другого выхода, - сказал второй.
   - А если он привел с собой вооруженных воинов, посланных уничтожить  нас?
Идите и обыщите все пещеры и  туннели  вблизи  Звенящего  Колодца.  А  этого
отведите к остальным. Мы еще не набрали необходимого количества.
   Корипай,  тащивший  Танара,  опять  взвалил  его  на   спину,   отнес   в
противоположный конец зала  и  стал  под  ниматься  по  высеченным  в  стене
ступеням. Поднявшись на несколько ярдов, он нырнул в одно  из  отверстий,  и
Танар очутился в узком извилистом туннеле.
   Внешний вид подземных переходов и сооружений  вызвал  у  Танара  ощущение
глубокой древности этого мира. Было очевидно, что весь  запутанный  лабиринт
пещер и туннелей был высечен в  толще  известняка.  В  тех  же  местах,  где
пустоты являлись природными, все равно  были  видны  следы  деятельности  их
обитателей. В то же время у корипаев никаких орудий труда, если  не  считать
внушительных когтей, юноша не заметил. Здесь было  какое-то  несоответствие.
Но даже если предположить, что вся эта работа была проделана с помощью одних
только когтей, на ее выполнение требовались тысячи лет  и  миллионы  жизней.
Танар, естественно, не умел рассуждать  категориями  лет  и  веков.  Понятие
глубокой древности отождествлялось в его голове с  бесчисленным  количеством
периодов сна и принятия пищи, потребовавшихся создателям подземного  царства
для осуществления их замыслов.
   Помимо этих, достаточно смутных мыслей, Танара занимали  главным  образом
последние слова вождя корипаев. Что его собираются поместить  в  заключение,
было понятно. А вот что означали слова "необходимое количество"? Что он имел
в  виду?  Количество  чего?  Пленников?  А  что  будет,  когда  они  наберут
"необходимое количество"? Но главной мыслью у него в  голове  была  все-таки
мысль о судьбе Стеллары. Он  был  крайне  обеспокоен  ее  будущим  и  горько
сожалел, что не смог спасти ее от корсаров. Кроме  Стеллары,  мысли  его,  с
самого  момента  пленения,  были,  естественно,  заняты  поиском  выхода  из
сложившейся ситуации. Но чем дальше углублялся тащивший  его  пещерник,  тем
безнадежней казались  Танару  шансы  на  побег.  Он  решил  пока  ничего  не
предпринимать, но держать глаза открытыми и ждать, пока не  попадет  в  свою
темницу. Там, на месте, у него еще будет возможность что-нибудь придумать.
   Куда тащил его не выказывающий признаков  усталости  пещерник,  Танар  не
знал. Но вот, наконец, очередной туннель кончился, и они оказались в  тускло
освещенной пещере. Перед входом находились десять или двенадцать корипаев, а
внутри еще два десятка.
   Вместе с ними, к удивлению Танара, там был и обыкновенный человек. У него
были соломенного цвета волосы, близко посаженные глазки,  а  выражение  лица
свидетельствовало о хитрости  и  коварстве  его  обладателя.  Он  с  первого
взгляда страшно не понравился молодому воину.
   -  Принимайте  еще  одного,  -  обратился  принесший  Танара  пещерник  к
охранявшим вход и бесцеремонно свалил связанного пленника на каменный пол  у
их ног.
   Зубами и когтями они развязали его путы, переговариваясь между собой.
   - Как медленно они  прибавляются,  -  проворчал  один  из  стражников,  -
сколько еще можно ждать!
   - Старый Закс хочет, наверное, побить рекорд, - поддержал его другой.
   - Наше терпение тоже  может  лопнуть,  -  отозвался  первый.  -  Если  он
заставит нас ждать слишком долго, он рискует сам увеличить число пленников.
   - Будь осторожен, - предупредил его третий, - если Закс  узнает  о  твоих
словах, число пленников, конечно, увеличится, но за твой счет, а не за его.
   Как только узлы оказались развязанными, юношу грубо втолкнули в пещеру  к
остальным пленникам. Первым, как и следовало ожидать,  к  нему  подошел  тот
самый тип с соломенными волосами и бегающим взглядом.
   - Еще один, - констатировал он. - Наши ряды растут, хотя и медленно. Жаль
только, что каждый вновь прибывший приближает наш конец, поэтому  я  сам  не
знаю, что мне делать - горевать или радоваться. Должен признать, однако, что
я очень рад снова оказаться в обществе себе подобного. Я много раз ел и спал
с тех пор, как попал в это проклятое место,  но  мне  не  с  кем  было  даже
поговорить, кроме этих отвратительных тварей. О, боги, как же я их ненавижу,
хотя нельзя не признать, что нас с ними ожидает одинаковая участь.
   - Какая же? - спросил Танар.
   - А ты разве не знаешь?
   - Я могу только догадываться.
   - Тогда слушай. Эти твари очень любят свежее мясо, но  видят  его  крайне
редко. Питаются они, в основном, рыбой, которую ловят в подземных  водоемах.
Кроме рыбы, не брезгуют жабами и ящерицами.  Вылазки  на  поверхность  редко
приносят что-нибудь приличное,  кроме  падали,  а  они,  не  забывай,  любят
свежатинку. Прежде они сразу убивали и съедали пленников,  но  при  этом  им
доставалось по маленькому кусочку, да и то не всем. И вот в  голову  старика
Закса пришла великолепная идея: копить пленников с поверхности и собственных
преступников, пока не наберется необходимое количество,  чтобы  как  следует
накормить всех его подданных хотя бы один раз. Никто не знает, какое  именно
количество он считает необходимым, но число  пленников  растет.  Я  полагаю,
скоро их наберется достаточно, чтобы насытить все племя Закса.
   - Закс, - повторил Танар. - Не то ли это чудовище, что сидит  в  нише  на
возвышении в пещере, где живет все племя?
   - Тот самый. Эта пещера и все окружающие ее находятся под его властью.  А
вообще-то здесь живет много племен  корипаев,  каждое  из  которых  занимает
большую пещеру, схожую с той, что ты уже видел. Эти племена  часто  враждуют
между собой, поэтому большинство пленников здесь были взяты во время  войны.
Но хватает  и  местных,  которых  Закс  приговорил  к  смерти  за  различные
преступления.
   - А есть хоть один шанс сбежать? - спросил Танар.
   - Ни единого! Но скажи мне лучше, кто ты такой и откуда явился? Ясно одно
- ты не с этого острова, потому что  ни  один  местный  уроженец  не  станет
задавать столько вопросов о пещерниках.
   - Ты прав, - сказал Танар, - я родом из  Сари.  Моя  страна  лежит  очень
далеко, на материке.
   - Сари? Никогда не слышал. А как тебя зовут?
   - Танар. А тебя?
   - Джад из Хайма. Хайм - это остров неподалеку от Амиокапа.
   - Хайм? Никогда не слышал. А как ты сюда попал?
   - Я рыбачил на своей лодке близ берега, но налетевший шторм унес  меня  в
открытое море и выбросил на берег Амиокапа. Я отправился в лес  на  охоту  и
наткнулся на троих пещерников. Они схватили меня и утащили под землю.
   - Так ты уверен, что бежать невозможно?
   - Абсолютно уверен! - с чувством ответил Джад.

   Глава VIII May

   Длительное заключение в слабо  освещенной,  плохо  проветриваемой  пещере
угнетающе действовало на Танара. Он знал, что  сидит  в  тюрьме  уже  долго,
потому что много раз ел и спал. Количество пленников посте пенно возрастало.
Все новички оказывались пещерниками, но их все еще было недостаточно,  чтобы
удовлетворить кровавые аппетиты Закса и его приближенных.
   Танар был рад обществу Джада, хотя так и не сумел до конца разобраться  в
его скрытном, противоречивом и зачастую злобном характере,  столь  непохожем
на его собственный. Судя по всему, Джад ненавидел весь мир и не  доверял  ни
единой живой душе. Даже рассказывая о своей жизни на  острове  Хайм,  он  не
нашел доброго слова ни для кого из своих  соплеменников.  Все  они,  по  его
словам, были  скверными  людьми,  достойными  лишь  ненависти  и  презрения.
Подобное отношение Танар отнес на счет  длительного  заключения  в  обществе
отвратительных пещерников и, будучи  человеком  великодушным,  даже  пожалел
своего товарища по несчастью. Общительный от природы, в  отличие  от  Джада,
сарианин сумел найти общий язык даже с корипаями, делившими с  ним  тюремные
тяготы.  Особенно  теплые  отношения,  временами   напоминающие   Дружеские,
возникли у него с молодым пещерником по имени May. May был  родом  из  грота
Иктля и ненавидел лютой ненавистью все племя Закса. К  пленникам  из  других
гротов он относился с плохо скрываемым подозрением.
   Хотя пещерники мало напоминали людей, наблюдая за ними,  Танар  подметил,
что они так же не переносят одиночества, как и люди. May же,  в  силу  своих
врожденных антипатий, был среди других пленников чем-то вроде белой  вороны.
Вот  почему  он  все  чаще  старался  проводить  время  в  обществе  Танара,
ненавидеть которого у него не было причин,  и  чей  жизнерадостный  характер
невольно делал его центром притяжения этого маленького мирка.
   Что касается Джада, то он не желал иметь с May и другими корипаями ничего
общего и сурово порицал Танара за его дружеские отношения с ними.
   - Но мы же все в одинаковом положении, - защищался Танар, -  и  всех  нас
ждет одинаковая судьба, Разве кому-нибудь станет лучше, если  мы  все  здесь
перессоримся? Вдобавок, мне интересно с ними беседовать -  они  рассказывают
столько чудесных вещей о своем удивительном подземном мире.
   Он и в самом  деле  узнал  массу  любопытного  о  подземном  мире  и  его
обитателях. От May, например, ему стало известно, что пещерники видят сквозь
кожу, обтягивающую их огромные глазные  яблоки,  но  что  при  этом  они  не
способны различать  цвета,  кроме  белого  и  черного.  Еще  он  узнал,  что
ограниченные пищевые ресурсы вынуждают пещерников  поддерживать  численность
каждого племени  на  строго  определенном  уровне.  Для  поддержания  такого
порядка самок, рождающих слишком много детенышей, предают  смерти.  Рождение
третьего автоматически означает  смертный  приговор  матери.  В  чем-то  эти
несчастные создания, вынужденные жить под землей,  вызывали  даже  некоторое
сочувствие у молодого воина. У них не было в жизни ни  высоких  идеалов,  ни
благородных целей. Пределом мечтаний любого  пещерника  было  досыта  набить
себе брюхо,  а  противная  повседневная  диета  из  рыб  и  яще  риц  делала
предстоящее пиршество и возможность  полакомиться  свежим  мясом  величайшим
событием в их жизни.
   В словаре May не было таких понятий, как "любовь" и "дружба". Из бесед  с
ним Танару удалось выяснить, что его соплеменники  вообще  чужды  какой-либо
сентиментальности. Мать, например, рассматривала каждого ребенка как  прямую
угрозу   своему   собственному   существованию,   результатом   чего    было
соответствующее отношение к детям с  самого  их  рождения.  Самцы  старались
выбирать себе подруг возможно более  отталкивающей  наружности  и  скверного
характера: все равно с ней приходилось  навек  расставаться  после  рождения
третьего   ребенка.   Ужасный   обычай,   сдерживающий   рождаемость,    все
переворачивал с ног на голову, заменяя любовь ненавистью. Происходила  явная
деградация. Все свободное от охоты и рыболовства время пещерники проводили в
главном гроте или в своих пещерах, сидя на корточках и тупо глядя в пол  или
на стену. Потрясенный услышанным,  Танар  откровенно  заявил  May:  -  Я  не
понимаю, как вы можете выносить такую жизнь? На твоем месте я  приветствовал
бы смерть в любой форме.
   - Я не хочу умирать, - покачал головой корипай.
   - Почему?
   - Я не знаю, - признался May, - просто я хочу жить.
   - В таком случае, ты не отказался бы бежать отсюда? - спросил Танар.
   - Конечно же, не отказался бы. Но если я попытаюсь бежать,  охрана  может
поймать меня и убить.
   - Но мы все обречены на смерть, - напомнил ему юноша.
   - Правда, - согласился May, - все равно нас всех убьют. Об этом я  как-то
не подумал.
   - А ты мог бы убежать? - осторожно спросил сарианин.
   - Мог, если бы у меня был напарник.
   - Неужели в этой камере смертников ты не можешь отыскать себе напарника?
   - Корипай из грота Закса мне помогать не станут, - объяснил May,  -  если
кто-нибудь из них сбежит, ему просто некуда будет идти. Если такого  беглеца
поймает Закс, его убьют; если он попадет в лапы любому  другому  вождю,  его
ждет та же участь.
   - Но среди пленников есть корипай из других гротов, - напомнил Танар, - а
кроме них, есть еще мы с Джадом.
   May снова покачал головой.
   - Я не стану спасать корипаев из других гротов. Я ненавижу их  всех.  Они
мои враги.
   - А как насчет меня и Джада? - спросил Танар. - Мы бы с радостью  помогли
тебе.
   - Мне нужен только один напарник, - упрямо сказал May, - но  ни  один  из
вас не подойдет. Мне нужен очень сильный напарник.
   - И насколько же он должен быть силен?
   - Настолько, чтобы суметь поднять меня на вытянутых руках, - ответил May.
   - Ну так смотри! - воскликнул Танар и,  схватив  May,  легко  поднял  его
высоко над головой.
   Когда он снова поставил корипая на землю, тот некоторое время  пристально
смотрел на юношу, потом присел на корточки  и  объявил:  -  Ты  сильный.  Ты
можешь быть моим напарником.
   - Тогда рассказывай, как мы можем бежать?
   - Только вдвоем, - предупредил May.
   - Нет. Джад пойдет с нами.
   - Ладно, - уступил May. - Это не  имеет  значения.  Он  даже  сможет  нам
пригодиться, если мы проголодаемся и больше ничего не найдем.
   Танар благоразумно воздержался от комментариев. Он был уверен,  в  случае
необходимости  они  с  Джадом  сумеют  заставить  May  воздержаться  от  его
кровожадных замашек.
   - Ты обратил внимание, - спросил вдруг May,  -  в  дальнем  конце  пещеры
совсем темно, и даже отсюда почти невозможно разглядеть, есть там кто-нибудь
или нет?
   - Да, - ответил Танар, - а что?
   - А то, - терпеливо объяснил May, - что в потолке  есть  отверстие,  хотя
его не видно из-за темноты. Это отверстие ведет в туннель, о  котором  никто
не знает.
   - А откуда об этом знаешь ты?
   - Однажды я  охотился  в  этих  местах  на  поверхности,  а  когда  снова
спустился  под  землю,  случайно  обнаружил   незнакомый   туннель,   идущий
параллельно тому, которым я выбрался наверх. Я  решил  посмотреть,  куда  он
ведет, и он привел меня к отверстию в потолке этой  самой  пещеры.  Я  долго
наблюдал за происходящим здесь, сам оставаясь незамеченным.  А  когда  попал
сюда пленником, сразу же узнал это место. Вот почему я могу бежать,  если  у
меня будет напарник.
   - Объясни подробнее, - попросил Танар.
   - Я заметил, что под отверстием стена не отвесная, а наклонная. К тому же
она не гладкая, так что по ней нетрудно  будет  забраться  почти  до  самого
потолка. А под отверстием  находится  небольшой  карниз.  Один  я  не  смогу
достать с этого карниза до отверстия, но если у меня будет напарник, я смогу
сначала подсадить его, а он, в свою очередь, сможет потом втащить меня.
   - Но как мы сможем скрыться от глаз стражи? - растерянно спросил Танар.
   - Это самое трудное, - признался May, - но там очень темно, а у меня есть
план. Мы должны будем  дождаться  появления  очередного  пленника,  а  когда
стражники станут его принимать, мы незаметно постараемся залезть на карниз и
проникнуть  в  туннель.  Если  мы  там  окажемся,  о  дальнейшем  можно   не
беспокоиться: они нас уже не поймают.
   Танар  обсудил  план  бегства  с  Джадом.  Тот  был  настолько  обрадован
возможным избавлением от смерти, что впервые за все  время  на  его  постном
лице появилась счастливая улыбка.
   Вслед за этим  последовало  томительное  ожидание  нового  поступления  в
камеру  смертников.  Трое  соучастников  старались  большую  часть   времени
проводить в темном углу пещеры, чтобы приучить к  этому  стражу.  Поскольку,
кроме заговорщиков, о туннеле  никто  больше  не  знал,  стражники  довольно
спокойно отнеслись к их действиям, будучи вполне уверены, что другого выхода
из пещеры нет.
   Танар, Джад и May уже несколько раз  спали  и  принимали  пищу,  а  новых
пленников  все  не  поступало.  Вместо  пленников  до  них  дошли   новости,
наполнившие их сердца такой тревогой,  что  они  решили  бежать  немедленно,
поставив на карту свои жизни против свободы.
   Новости эти заключались в  следующем.  Последнее  время  Заксу  с  трудом
удавалось успокаивать недовольных, многие  из  которых  были  убеждены,  что
старый хитрец собирается сам съесть  всех  заключенных.  Результатом  такого
брожения умов явилось коллективное требование немедленно  устроить  всеобщее
пиршество, не дожидаясь никому не известного "необходимого количества". Если
Закс не внял "гласу  народа",  в  пещере  в  любой  момент  могла  появиться
жаждущая крови толпа и разорвать их всех на кусочки. Если же внял,  конечный
результат менялся мало.
   Очень  скоро  подтвердились  худшие  опасения  заговорщиков.  Не   успели
пленники в очередной раз поесть, как перед входом в пещеру появился  большой
отряд ко-рипаев с требованием доставить  всех  заключенных  в  главный  грот
племени Закса.
   - Пора! - шепнул Танар Джаду  и  May,  видя,  что  стражники  вступили  в
какие-то переговоры с новоприбывшими.  Без  дальнейших  колебаний  все  трое
полезли вверх по наклонной стене к заветной цели. Добравшись до  карниза  на
высоте примерно двадцати пяти футов над полом, Танар остановился.  Мгновение
спустя Джад и May заняли свои места рядом с ним. Без лишних слов  May  легко
поднял Танара на плечи,  и  тот  зашарил  в  темноте  руками,  ища  заветное
отверстие. Он почти сразу нашел его, легко подтянулся и очутился в  туннеле.
Его неровные стены давали идеальную возможность без труда выполнить и вторую
часть плана. Зацепившись ногами, Танар высунулся далеко наружу  и  схватился
за протянутую руку Джада, уже стоявшего  на  плечах  May,  и  втащил  его  в
туннель.
   В этот момент внизу раздались громкие крики. Глянув вниз, Танар с  ужасом
увидел, что прямо под ними стоит орущий во все горло стражник, а на его крик
уже бегут все остальные, включая и самих пленников.
   Танар снова высунулся наружу и  вытянул  руку,  пытаясь  достать  May,  к
которому уже карабкались несколько охранников. May заколебался, оглянулся  и
сорвался вниз. То ли карниз оказался слишком узок для  его  ног,  то  ли  он
потерял равновесие или самообладание; как бы то ни было, он все же  не  смог
удержаться. С болью в сердце Танар проводил глазами скользящее вниз тело.  В
падении May сшиб троих  стражников  со  стены;  с  глухим  стуком  тело  его
ударилось о каменный пол пещеры и неподвижно застыло на месте.
   Танар встал и повернулся к Джаду.
   - Мы ему уже больше ничем не сможем помочь, - печально сказал он. - Идем,
нам лучше поскорее убраться отсюда.
   В туннеле совсем не было света, и беглецы двигались в темноте наощупь.
   - Ты знаешь дорогу наверх? - спросил Джад.
   - Нет, - признался Танар, - я надеялся, что May нас выведет.
   - В таком случае нам остается только вернуться обратно, - уныло  произнес
Джад.
   - Ну уж нет, только не я! - с чувством заявил Танар.  -  Здесь  меня,  по
крайней мере, эти твари не сожрут.
   В кромешной тьме туннеля беглецы могли полагаться только  на  осязание  и
слух. Танар шел первым, Джад за ним по пятам. Туннель  казался  бесконечным.
Оба успели сильно проголодаться, но утолить голод было  нечем,  хотя  сейчас
они проглотили бы  даже  ту  тухлую  рыбу,  которой  корипаи  кормили  своих
пленников.
   - Я бы сейчас слопал даже жабу, - признался Танар.
   Дойдя до крайнего изнеможения, они повалились на каменный пол и уснули, а
проснувшись, снова тронулись вперед, спотыкаясь и падая, в  поисках  выхода.
Большую часть пути туннель сохранял горизонтальное положение,  но  временами
круто спускался вниз, так что беглецы с  трудом  удерживались  на  ногах,  а
иногда начинал вилять во все стороны, словно его строители  сами  не  знали,
куда пробиваются.
   Но двое людей упорно продвигались вперед и только вперед. Их снова свалил
сон, но произошло ли это от того, что они преодолели значительное расстояние
или просто от слабости, вызванной голодом, они определить не могли.
   Проснувшись, они продолжили свой  путь,  но  сон  на  этот  раз  не  смог
восстановить их силы. Очень скоро Джад в изнеможении остановился.
   - Я больше не могу, - прохрипел он, - и  зачем  только  я  позволил  тебе
втянуть меня в эту безумную затею!
   - Тебя никто насильно не тащил, - напомнил ему Танар, - а кроме того,  не
забывай,  что  сейчас  ты  уже  должен  был  бы  перевариваться  в  желудках
пещерников племени Закса.
   Джад содрогнулся от омерзения.
   - Знаешь, - сказал он,  -  я  не  очень  боюсь  смерти,  но  быть  заживо
сожранным этими тварями... бр-р-р.
   - Ничего, - успокоил его Танар, -  та  смерть,  что  ожидает  нас,  будет
легкой и приятной. Мы с тобой просто заснем и больше не проснемся.
   - Но я вообще не хочу умирать! - жалобно простонал Джад.
   - Но ведь ты всегда всем был недоволен, особенно  своей  жизнью.  Неужели
тебе ее так жаль?
   - Ты ничего не понимаешь, - сказал Джад, - дело в том,  что  я  счастлив,
когда мне плохо и я чувствую себя несчастным и всем недовольным. А если  мне
хорошо, я чувствую себя просто ужасно. Поэтому я предпочитаю  быть  живым  и
несчастным, чем мертвым и счастливым.
   - Ладно, соберись с силами, - засмеялся Танар,  -  я  уверен,  что  конец
туннеля уже близок. May уже проходил по нему и ничего не говорил мне, что он
чрезмерно длинный. К тому же он прошел по нему до пещеры и обратно, а  мы  с
тобой еще и половины его пути не проделали.
   - Да, - снова заныл Джад, - пещерники едят мало, они привыкли голодать, а
спят они реже, чем мы.
   - В этом ты прав, - согласился Танар, - но у меня предчувствие, что скоро
туннель все же кончится.
   - Это я скоро кончусь, - ответил Джад, - хотя я никогда не мечтал о таком
конце.
   Обмениваясь мнениями, они продолжали медленно продвигаться вперед. Первым
заметил забрезживший далеко впереди свет Танар.
   - Смотри! - воскликнул он. - Я был прав, мы приближаемся к выходу.
   Это открытие придало беглецам новые  силы,  они  ускорили  шаг,  стремясь
побыстрее добраться до источника маячившего впереди  света.  Чем  ближе  они
подходили, тем ярче он становился. Наконец перед ними возник широкий проход.
Но как ни вглядывались они вдаль, ни единого намека на дневной свет заметить
не удалось.
   - Куда теперь? - растерянно огляделся по сторонам Джад.
   - Понятия не имею, - пожал плечами Танар.
   - Эх, все равно помирать, так хоть при свете! - махнул рукой Джад.
   В самом деле, темнота была, пожалуй, самым тягостным для обоих, привыкших
с рождения к вечному дню и яркому солнцу.  Для  жителя  Пеллюсидара  темнота
всегда представляется чем-то жутким и неестественным, настолько редка она  в
этом мире.
   - Ну нет, - возразил Танар, раз уж мы вышли на свет, мы не умрем.  Теперь
я точно уверен, что мы вырвемся на свободу.
   - А куда пойдем? - снова спросил Джад.
   - Я предлагаю направо. Джад замотал головой.
   - Я уверен, что ты ошибаешься.
   - Если ты в этом уверен, пойдем налево, - не стал спорить Танар.
   - Ничего я не знаю! - закричал Джад. - Я уверен только в одном:  куда  бы
мы ни пошли, до добра это не доведет.
   - Ясно, толку от тебя нет! - засмеялся Танар. - Ладно, иди за мной.
   Без дальнейших рассуждений сарианин повернул направо  и  уверенным  шагом
двинулся по тускло освещенному коридору.
   - Ты ничего не чуешь, Джад? - спросил он некоторое время спустя.
   - Нет. А что?
   - А я, кажется, чую свежий воздух.  Думаю,  мы  сейчас  очень  близко  от
выхода на поверхность.
   Танар почти бежал; усталость и  голод  отошли  куда-то  в  сторону  перед
неожиданной перспективой обрести вскоре желанную свободу. О,  как  прекрасно
снова увидеть дневной свет  и  вдохнуть  насыщенный  ароматами  воздух!  Как
здорово оставить за спиной каннибалов-пещерников и не бояться  больше  снова
попасть им в лапы! Но и к этим светлым надеждам примешивалась горькая  мысль
о возможном разочаровании. Что если свежий воздух с поверхности, который так
пьяняще вливался сейчас в его ноздри, поступает  сквозь  какую-нибудь  узкую
горловину с гладкими недоступными стенами, вроде  Звенящего  Колодца,  через
который он сам попал в подземный мир  пещерников?  Или  им  вдруг  у  самого
выхода  встретится  охотничья  партия  корипаев?  Эти  мрачные   мысли   так
подействовали на Танара, что он невольно замедлил темп и перешел на шаг.
   - Что случилось? - тревожно спросил Джад. - Только что ты бежал, а теперь
еле ползешь. Только не говори мне, что ты ошибся и мы идем не  к  выходу.  Я
этого не переживу!
   - Сам не знаю, что со мной, - признался Танар. - Наверное, я просто боюсь
какого-нибудь непредвиденного осложнения.  Согласись,  это  было  бы  ужасно
жестоко и несправедливо именно сейчас, на пороге свободы,  увидеть  крушение
всех надежд.
   - Это было бы ужасно, - согласился Джад, - но я, например, ничего другого
и не ожидаю.
   - Ну конечно, - с сарказмом отозвался Танар, - ты даже из  неудачи  готов
извлечь удовлетворение.
   - Такая уж у меня натура, - уныло кивнул Джад. - Я ничего не могу с собой
поделать.
   - Ну тогда приготовься к самому печальному событию в своей жизни! - вдруг
весело воскликнул Танар. - Вот он, выход!
   Он произнес эти слова сразу же после того, как свернул  за  поворот.  Как
только приотставший Джад  оказался  рядом  со  своим  спутником,  он  увидел
впереди отверстие, через которое в туннель пробивался дневной свет. А  самое
главное - сквозь него виднелись стволы могучих  деревьев  и  кусочек  синего
неба Пеллюсидара.
   Снова появившись после долгого подземного  заточения  на  свету,  беглецы
были  вынуждены  прищурить  глаза  и  прикрыть  их  ладонями.   Яркие   лучи
полуденного  светила  ослепили  их  и  сделали  временно  беспомощными.   Но
постепенно глаза их привыкли к свету,  и  они  смогли,  наконец,  оглядеться
вокруг. Подземный туннель вывел их на крутой склон довольно высокой горы.
   Внизу заросшие лесом ущелья  плавно  переходили  в  могучие  джунгли,  за
которыми сверкали на солнце воды океана,  закругленно  сливаясь  с  небом  и
теряясь в голубоватой дымке.  Далеко  впереди  из  морских  вод  поднимались
размытые контуры какого-то острова.
   - Смотри, - вытянул руку Джад, - это и есть Хайм, мой родной остров.
   - Эх, - вздохнул Танар, - как бы я  хотел  увидеть  отсюда  свою  родину.
Тогда я смог бы по-настоящему считать себя счастливым; я так  завидую  тебе,
Джад.
   - Ты что, серьезно думаешь, что я рад видеть Хайм? -  недоуменно  спросил
тот. - Да я ненавижу эту проклятую дыру!
   - И ты не собираешься туда возвращаться?
   - Собираюсь.
   - Но почему?
   - А куда мне еще податься? - проворчал Джад. - Там, на Хайме,  меня  хотя
бы не попытается убить первый встречный, как это  обязательно  произойдет  в
любом другом месте.
   Но тут внимание Джада привлекло какое-то движение ниже по склону. Там,  у
входа в ущелье, на небольшой поляне появились какие-то люди.
   - Гляди! - толкнул он Танара. - Там кто-то есть.
   Танар перевел  взгляд  в  направлении,  указанном  Джадом.  Когда  же  он
разглядел  появившиеся  внизу  человеческие  фигурки,  глаза   его   сначала
расширились от изумления, а потом сузились от бешенства.
   - Боже! - воскликнул он и со всех ног бросился бежать вниз  по  склону  к
людям на поляне.

   Глава IX Любовь и измена

   Стеллара лежала на сплетенной из травы циновке в тени большого  дерева  и
следила за корсарами на берегу, завершающими постройку судна, которое должно
было Доставить их к берегам Корсарии. Лихорадка и жар давно оставили  ее,  а
потерянные за время болезни силы быстро  восстанавливались.  Но  девушка  не
торопилась ставить об этом в известность ухаживавших за  нею  корсаров.  Она
давно поняла, что только ее болезнь и тяжелое состояние,  неважно,  реальное
или притворное, ограждают ее от назойливых приставаний Бохара.  Она  решила,
что для нее будет лучше, если  тот  станет  по-прежнему  считать  ее  опасно
больной. Она неустанно строила различные планы побега, но  пока  не  спешила
приводить их в исполнение, отчетливо  понимая,  что  сначала  ей  необходимо
восстановить силы. Но и откладывать бегство надолго было крайне опасно.  Она
знала, что корабль скоро будет готов, и  тогда  никакие  приказы  Бохара  не
удержат на берегу его необузданную команду. С одной стороны, они  не  станут
разыскивать ее в  джунглях,  когда  постройка  корабля  будет  завершена,  и
уплывут без нее и даже без Бохара, если до этого дойдет. А с другой - они не
позволят своему предводителю задерживать отплытие из-за ее болезни.  Значит,
ей необходимо было очень точно выбрать  момент  для  бегства.  Но  в  лагере
постоянно находились двое корсаров. Один занимался стряпней, а второй  стоял
на часах. Этот порядок соблюдался неуклонно и являлся основным  препятствием
для  осуществления  ее  планов.  Но  Стеллара  твердо  решила  в  душе,  что
попытается бежать, несмотря ни на что.
   Все ее надежды основывались на предстоящем спуске  на  воду  построенного
судна. Выросшая в портовом городе, Стеллара была хорошо знакома  с  методами
кораблестроения и прекрасно  знала,  что  спуск  корабля  на  воду  -  очень
непростое дело, которое  потребует,  несомненно,  объединенных  усилий  всей
команды.
   Из подслушанных разговоров  ей  стало  известно,  что  Бохар  намеревался
спустить корабль  на  воду,  как  только  будут  завершены  работы  над  его
корпусом. Все остальное - оснастку и тому подобное - было решено осуществить
уже на плаву. Эта работа не должна была занять много времени,  так  как  все
части такелажа: мачты, паруса, снасти, - были  давно  готовы  и  сложены  на
берегу. Там же находились пузыри и мехи для питьевой воды и  большие  запасы
вяленого  мяса,  упакованные  в  шкуры.  Все  они  хранились  в   специально
выкопанном для этой цели глубоком прохладном погребе.
   Итак, со своей травяной циновки  Стеллара  наблюдала  за  Бохаром  и  его
командой,  суетящимися  вокруг  почти  готового  корабля,  а  в  ее  головке
вертелись различные планы бегства.
   Сразу от бухты, где строилось  судно,  поднимались  вверх  крутые  горные
склоны, густо поросшие лесом. Для возвращения в Парат Стелларе предстояло  в
одиночку пересечь этот лесной массив. Близ берега деревья росли сравнительно
редко, но выше по склону заросли  выглядели  почти  непроходимыми.  Если  ей
удастся добраться до них, она могла  считать  себя  вне  опасности.  Там,  в
густых джунглях, ее спасет обретенная недавно способность передвигаться  под
куполом леса. Как благодарна была она Танару за его уроки! Теперь она могла,
подобно обезьяне, скользить среди лиан и ветвей, не оставляя никаких следов,
в  полной  безопасности  от  нападения  наземных  хищников,   которые   тоже
попадались в лесах Амиокапа, хотя и в гораздо меньших  количествах,  чем  на
материке. Самым опасным из них был тараг - огромная саблезубая кошка,  давно
вымершая во внешнем мире. Тандоров девушка не боялась - они  редко  нападали
на людей, если  их  не  трогали.  Наибольшую  опасность  на  горных  склонах
представляли тараг и райт - гигантский пещерный медведь. Людей она также  не
боялась - населяющие Амиокап племена почти не враждовали между собой. А  вот
при мысли  о  страшных  корипаях,  питающихся  человеческим  мясом,  девушка
внутренне содрогнулась. Для нее эти твари были опаснее всех остальных вместе
взятых.
   Мысли о предстоящем побеге и возвращении к отцу и  друзьям  наполнили  ее
душу радостными предчувствиями. Одна только мысль  омрачала  ее  поднявшееся
настроение - среди родных и друзей не  будет  Танара.  Она  была  уверена  в
смерти юноши, и черное облако печали окутывало ее сердце.  Как  горько  было
сознавать, что она никогда его больше не увидит и никогда не услышит из  его
уст так и не высказанных им слов любви.  А  как  мечтала  она  услышать  эти
слова! Тогда у нее в утешение осталось бы по  крайней  мере  воспоминание  о
счастливых минутах. А сейчас... сейчас у нее ничего не оставалось.
   Закончив, наконец, все работы над корпусом, голодная толпа корсаров шумно
вернулась к месту стоянки.
   Все были в приподнятом настроении и говорили только о скором  возвращении
в Корсарию. Бохар отделился от остальных и подошел к Стелларе. С минуту  он,
хмурясь, разглядывал больную девушку.  Лицо  его  было  перекошено  зловещей
гримасой.
   - Сколько еще ты собираешься здесь валяться? - рявкнул он. - Ты давно уже
сама ешь и пьешь, а лоб твой уже не горячий. Я склонен подозревать,  что  ты
просто  притворяешься,   чтобы   избежать   выполнения   своих   супружеских
обязанностей. Если это так, ты за это поплатишься. А ну вставай!
   - Я слишком слаба,  -  жалобно  простонала  Стеллара.  -  Я  не  в  силах
подняться.
   - Ничего, я тебе помогу, - усмехнулся Бохар; он нагнулся, схватил девушку
за волосы, стащил ее с ложа и рывком поставил на ноги.
   Но как только он отпустил ее,  Стеллара  покачнулась,  взмахнула  руками,
колени ее подогнулись, и она так  натурально  повалилась  навзничь  на  свою
циновку, что сумела обмануть даже недоверчивого Бохара.
   - Эй, Бохар! - крикнул один из корсаров. - Ну чего ты с ней возишься? Она
же совсем больна и вот-вот отдаст концы. На кой дьявол  брать  ее  с  собой,
когда у нас и так мало места, да и продуктов не очень много. Может  статься,
кому-то из нас не хватит как раз того куска мяса и глотка  воды,  что  съест
или выпьет эта девчонка.
   - Точно! - поддержал его второй. - Бросим ее здесь, зачем нам лишний рот.
   - Нож ей в глотку! - заорал третий. - Женщина на судне - это к беде.
   - А ну заткнуться всем! -  заревел  Бохар.  -  Она  будет  моей  женой  и
отправится с нами.
   Он выхватил из-за пояса два тяжелых пистолета.
   - Если кто-то против, он может остаться здесь вместо нее с пулей в брюхе.
А теперь жрите быстрее, грязные псы, и все на берег. Сейчас  будем  спускать
корабль и мне потребуются все ваши руки и вся ваша сила.
   Услышав эту новость, Стеллара  затрепетала  от  возбуждения.  Приближался
решительный момент. Она с  нетерпением  ожидала,  когда  же  проголодавшиеся
корсары закончат поглощать пищу. Наевшись, кое-кто из  корсаров  хотел  было
прикорнуть где-нибудь в тенечке, но Бохар живо пресек  эти  попытки  пинками
своих кованых сапожищ.  Он  снова  вытащил  свои  пистолеты  и  под  угрозой
расправы погнал зевающих пиратов обратно к бухте, где должен был происходить
спуск. Он забрал с собой всех, впервые за все время оставив Стеллару одну  и
без охраны.
   Она стала следить за спуском банды к бухте, дождалась, пока настал  самый
главный момент спуска, во время которого пираты были слишком  заняты,  чтобы
обращать на нее внимание; и только тогда поднялась со  своего  ложа  и,  как
испуганная серна, бросилась бежать вверх по склону к спасительным джунглям.
   Судьба каждого человека  зависит  порой  от  незначительных  мелочей,  но
именно эти мелочи определяют  успех  или  неудачу  задуманного  предприятия,
позволяют сбыться или не сбыться самым  радужным  надеждам.  Подобно  богам,
мелочи могут даже изменять будущее.  Вот  одной  из  таких  мелочей  и  стал
случайный взгляд, брошенный Бохаром Кровавым в сторону их места стоянки  как
раз в тот момент, когда Стеллара встала на ноги и бросилась бежать.
   Изрыгнув страшное проклятие, Бохар приказал своим  людям  остановиться  и
следовать за ним, а сам, выхватив пистолет, бросился за убегающей  девушкой.
Пираты, однако, не спешили исполнять приказание своего главаря.
   - Пускай он сам гоняется за своей девкой, - проворчал один.
   - Точно, - поддержал его второй, а если он не вернется к отплытию,  мы  и
без него прекрасно справимся.
   - Согласен! - весело заорал третий. -  За  работу,  ребята!  Сделаем  ему
сюрприз - закончим работу поскорее.
   Вот как получилось, что Бохар, не поддержанный своей  командой,  вынужден
был преследовать беглянку в одиночестве. Ей это давало дополнительный  шанс,
так  как  среди  корсаров  были  куда  более  быстроногие,  чем  склонный  к
чревоугодию Бохар.
   Стеллара не долго оставалась  в  неведении,  что  ее  попытка  не  прошла
незамеченной. Бохар на бегу сыпал проклятиями  и  приказывал  ей  сейчас  же
остановиться, но его слова только подстегивали девушку  и  побуждали  бежать
еще быстрее. Она довольно далеко опередила своего  преследователя  и  первой
добежала до лесной чащи, скрывшей ее от Бохара. Она  тут  же  взобралась  на
дерево и продолжила свой путь, перелетая  с  ветки  на  ветку.  Скорость  ее
несколько снизилась, но она надеялась, что таким образом у нее будет  больше
шансов остаться незамеченной. Она слышала, как он продирается сквозь заросли
и валежник, отчаянно ругаясь при этом. Он явно настигал ее,  но  это  ее  не
очень волновало - она была уверена, что Бохар в жизни не догадается, где  ее
искать. Пока она оставалась скрытой в густой листве лесных гигантов, он  мог
находиться под тем же деревом, на котором была и она, и даже не  подозревать
о ее присутствии. Примерно так оно и произошло на самом деле. Ломясь, словно
бык, сквозь молодую поросль, Бохар сначала догнал девушку, потом перегнал  и
попер дальше, вверх по склону, не разбирая дороги.
   Стеллара спокойно проводила его взглядом, а затем возобновила свой  путь,
повернув направо, под прямым углом к тому направлению,  которое  избрал  для
погони Бохар. Когда  треск  ломающихся  веток  и  хруст  валежника  под  его
сапогами совсем затихли, она  снова  повернула,  теперь  уже  в  направлении
Парата, деревни своего отца.
   Бег по  пересеченной  местности,  да  еще  в  гору,  -  занятие  довольно
утомительное.  Бохар  весь  покрылся  потом,  начал  задыхаться   и   вскоре
почувствовал, что больше не в состоянии сделать ни  одного  шага.  Он  нашел
небольшую поляну и как убитый свалился под  кустом.  Его  листва  не  только
защищала от солнца, но и надежно скрывала пирата от чужих глаз.  Не  следует
забывать, что в Пеллюсидаре первым делом надо позаботиться об укрытии.
   Немного отдышавшись, Бохар предался невеселым размышлениям. Он  проклинал
себя за то, что оставил девушку в  лагере  одну  без  охраны;  он  проклинал
девушку за то, что она посмела сбежать; он проклинал судьбу за то,  что  ему
пришлось понапрасну взбираться на эту проклятую гору;  но  больше  всего  он
проклинал свою команду,  которая,  как  теперь  ему  стало  ясно,  вовсе  не
собиралась выполнять  его  приказание  и  следовать  за  ним.  Он  прекрасно
понимал,  что  девушка  для  него  потеряна.  Найти  ее  в  этом  лесу  было
равносильно поискам иголки в стогу сена. Он уже решил было  возвращаться  на
берег, но тут его внимание привлек  какой-то  шорох,  донесшийся  с  другого
конца поляны. Автоматически его рука потянулась к одному из пистолетов, но к
своему ужасу он обнаружил, что за поясом ничего нет. Должно быть, он  где-то
обронил их, когда ломился напролом сквозь заросли.
   Несмотря на свой зверский вид и напускную браваду, Бохар  Кровавый  вовсе
не был храбрецом, а без пистолетов он превратился попросту в жалкого  труса.
Скорчившись под кустом, он с замирающим сердцем ждал появления какого-нибудь
страшного хищника, бывшего источником услышанного им шума. Он чуть высунулся
из-за куста, и тут же с ним произошла поразительная  метаморфоза.  На  губах
заиграла злорадная  улыбка,  выражение  испуга  на  лице  сменилось  злобной
радостью. Он увидел, как в дальнем конце поляны раздвинулась  листва  одного
из деревьев, и оттуда  на  землю  легко  спрыгнула  Стеллара  и  зашагала  в
направлении его укрытия. Когда девушка поравнялась  с  ним,  Бохар  выступил
из-за куста и преградил ей дорогу.  С  возгласом  испуга  и  досады  девушка
рванулась в сторону, но пират был слишком близко. Быстрым движением руки  он
поймал ее за волосы и грубо притянул к себе.
   - Когда же ты,  интересно,  поймешь,  крошка,  что  от  Бохара  Кровавого
невозможно убежать? - злорадно спросил он. - Ты принадлежишь мне, поняла?  А
за эту маленькую проделку я отрежу тебе не одну, как обещал, а обе  ноги  по
колено. Как только мы вернемся на берег, я  исполню  свое  обещание  и  велю
перенести тебя на корабль, чтобы ты уже никуда не смогла убежать. Но если ты
прямо сейчас добровольно согласишься стать моей,  я  могу  передумать  и  не
подвергать тебя такому жестокому наказанию. Ну иди же ко мне! - и он схватил
девушку в объятия и попытался поцеловать.
   - Никогда! - воскликнула Стеллара и изо всей силы треснула  его  по  лицу
обоими кулаками.
   Бохар выругался, схватил девушку за горло и затряс в ярости.
   - Бешеная кошка! Если бы я так страстно не желал тебя, ты поплатилась  бы
жизнью за это оскорбление. Но запомни: если ты еще раз посмеешь  поднять  на
меня руку, я тебя убью.
   - Можешь сразу меня убить,  -  гордо  ответила  Стеллара,  потому  что  я
никогда не буду твоей. Я лучше умру.
   С этими словами она снова размахнулась и влепила Бохару звонкую пощечину.
Бохар побелел от ярости и сжал пальцы на горле девушки.
   - Умри же тогда, ты, проклятая...
   Слова застряли у него в горле, когда прямо за  спиной  раздался  яростный
мужской крик. Он резко обернулся  и  увидел,  как  заросли  на  краю  поляны
раздвинулись, и оттуда выскочил  какой-то  человек.  Он  бросился  прямо  на
Бохара. Тот страшно побледнел, словно увидел привидение, отшвырнул девушку в
сторону и приготовился к драке. Бохар не хотел  драться  и  с  удовольствием
убежал бы, но он прекрасно знал, что будет настигнут и  что  выбора  у  него
нет.
   - Убирайся прочь! - крикнул Бохар. - Убирайся и оставь нас в  покое.  Эта
девушка - моя жена.
   - Ты лжешь! - прорычал Танар и прыгнул на корсара.
   Оба повалились на землю и попытались схватить друг друга за горло, но  не
сумев сделать этого, принялись осыпать друг  друга  беспорядочными  ударами.
Танар был вне себя от ярости. Сейчас он  дрался  как  дикий  зверь,  начисто
позабыв все уроки рукопашного боя,  преподанные  ему  Дэвидом  Иннесом.  Его
обуяла жажда убийства и ему было все равно, каким образом покончить со своим
врагом. Бохар тоже почувствовал это. Он знал, что дерется за свою  жизнь,  и
сопротивлялся с отчаянием загнанной в  угол  крысы.  Его  преимуществом  был
больший вес и длинные руки, а  на  стороне  Танара  были  сила,  ловкость  и
отвага.
   Стеллара медленно открыла глаза, с трудом приходя в сознание. Бохар  чуть
не задушил ее. Сначала она не узнала Танара в одном из сражающихся  рядом  с
ней мужчин, но справедливо рассудила, что дерутся они из-за нее. И тут  она,
наконец, разглядела лицо противника Бохара.
   - Танар! - радостно закричала она. - Слава Богу, ты жив! Я думала, что ты
погиб, но Бог оказался милостив ко мне и вернул мне тебя!
   Услышав эти слова, Танар удвоил свои усилия,  но  в  этот  момент  Бохару
удалось-таки добраться  до  горла  молодого  воина  и  сжать  его  отчаянной
хваткой. Стеллара в ужасе  принялась  оглядываться  по  сторонам  в  поисках
какого-нибудь камня, но ее помощь  не  потребовалась.  Титаническим  усилием
сарианин оторвал от своего горла пальцы пирата и вскочил на ноги.  Мгновение
спустя на ногах оказался и Бохар. Нагнув голову и выставив вперед кулаки, он
бросился на юношу, словно раненый буйвол. Но Танар уже успел немного остыть.
Прежнее бешенство уступило место холодному расчету. Едва Бохар  достиг  того
места, где стоял сарианин, тот легко  уклонился  от  грузного  тела  пирата,
провел ловкий захват за голову и через плечо швырнул его оземь.  Потом  стал
ждать.
   Тряся головой, Бохар тяжело поднялся на ноги. Используя ту же тактику, он
снова ринулся на противника и снова оказался на  земле  после  броска  через
голову.  На  этот  раз  ему  потребовалось  гораздо  больше  времени,  чтобы
подняться. Голова его дергалась, из носа текла кровь.
   - Приготовься к смерти! - крикнул ему Танар. - Ты умрешь за все  то  зло,
что причинил Стелларе.
   С хриплым воплем боли и ярости Бохар повернулся к ненавистному  врагу.  В
него словно вселился дьявол. Но его грузное тело взвилось в воздух в  третий
раз, и больше он уже не поднялся. У  Бохара  Кровавого  оказалась  сломанной
шея.
   Несколько мгновений Танар стоял над распростертым телом пирата  наготове,
пока не понял, что тот мертв. С отвращением сплюнув, он отвернулся.
   Перед ним стояла Стеллара, ее прекрасные глаза были полны слез и счастья.
   - Танар! - прошептала она, и это единственное слово сказало  ему  больше,
чем он когда-либо надеялся услышать. Сладкая истома охватила все его тело.
   - Стеллара! - воскликнул он, нежно  обнимая  девушку.  -  Я  люблю  тебя,
Стеллара!
   Ее мягкие руки сплелись у него за плечами. Она притянула его к себе. Губы
их соприкоснулись, уста слились в долгом поцелуе. Когда  же  Танар  нашел  в
себе силы оторваться, чтобы посмотреть в лицо любимой,  с  ее  полураскрытых
губ сорвался полушепот-полустон: "О  Боже,  как  хорошо",  а  в  открывшихся
навстречу его взгляду глазах юноша увидел такую бездну любви и  обожания,  о
которой никогда не мог и мечтать.
   - Жена моя! - прошептал он, снова обнимая Стеллару.
   - Муж мой! - выдохнула Стеллара. - Клянусь любить тебя до смерти и  после
смерти, в этом мире и мире загробном, навеки!
   Тут она испуганно вздрогнула и отстранилась.
   - Кто это?
   Танар обернулся и увидел появившегося на поляне Джада.
   - Не бойся, - успокоил он девушку, - это Джад. Мы с ним вместе бежали  от
пещерников.
   Джад подошел к молодой паре. Как всегда, лицо его хмурилось и на нем было
написано бесконечное страдание, а близко посаженные глазки так и  бегали  во
все стороны.
   - Я боюсь его, - прошептала Стеллара, теснее прижимаясь к Танару.
   - Напрасно ты его боишься. Он от природы такой мрачный. К тому же он  мой
друг.
   - Он мне все равно очень не нравится, - заявила Стеллара шепотом.
   Джад между тем внимательно осмотрелся  по  сторонам,  постоял  над  телом
мертвого Бохара и нахально уставился на Стеллару, оглядев ее несколько раз с
головы до ног.  В  его  взгляде  была  какая-то  нехорошая  двусмысленность,
которая сильно обеспокоила девушку и еще сильнее напугала.
   - Кто эта женщина? - грубо спросил он, не сводя глаз с ее лица.
   - Это моя жена, - ответил Танар.
   - Она пойдет с нами?
   - Конечно.
   - А куда пойдем мы?
   - Мы со Стелларой пойдем в Парат, где вождем ее отец,  Федол,  -  ответил
Танар, - если хочешь, можешь идти с нами. Мы окажем  тебе  гостеприимство  и
поможем вернуться на Хайм.
   - Так он с Хайма? - со страхом спросила Стеллара, и  Танар  почувствовал,
как по телу ее пробежала дрожь.
   - Да, я с Хайма, - ответил Джад, - но я вовсе не хочу туда возвращаться и
остался бы жить вместе с вами.
   - Этот вопрос могут решить только Федол и жители Парата, - сказал  Танар,
- но я обещаю тебе, что ты в любом случае  сможешь  гостить  у  нас  сколько
захочешь. А теперь я предлагаю подкрепиться, прежде чем мы тронемся в путь.
   Безоружному  человеку  не  так-то  просто  найти  добычу.  Прошло  немало
времени, прежде чем Джаду и Танару удалось подбить камнями несколько  горных
куропаток, которые размерами, правда, были ближе к  индейке.  Поиски  добычи
завели их на широкое плато, расположенное несколько  ниже  водораздела.  Это
была плоская, как стол,  равнина,  поросшая  высокой,  до  пояса,  травой  и
редкими деревьями, в тени которых  можно  было  укрыться  от  палящих  лучей
полуденного светила. Путники расположились под  большим  деревом  на  берегу
ручья, несущего свои воды к морю. Джад набрал дров для костра, а Танар добыл
огонь тем примитивным  способом,  который  заключается  в  быстром  вращении
заостренной  палочки,  вставленной  в  обложенное  сухим  мхом  отверстие  в
дощечке.
   Утолив голод, все трое почувствовали сильную тягу ко сну.  Джад  настоял,
что первым нести дежурство должен именно он, так как, в отличие  от  Танара,
ни с кем не сражался и поэтому  меньше  устал.  Не  став  спорить,  Танар  и
Стеллара  улеглись  на  мягкую  траву  под  деревом  и   мгновенно   уснули,
доверившись хмурому Джаду.
   Даже на  Амиокапе.где  мало  хищников,  следует  внимательно  следить  за
окружающим. Но хмурый часовой вместо этого присел на корточки  перед  спящей
Стелларой, буквально пожирая глазами ее прекрасное лицо. Время от времени он
настороженно поглядывал и на Танара,  но  каждый  раз  его  неподвижность  и
равномерное дыхание убеждали Джада, что тот крепко спит.
   Какие бы мысли ни обуревали Джада, наблюдающего за спящей красавицей, они
никак не отражались на его вечно угрюмой и недовольной физиономии.  Внезапно
он поднялся на ноги и бесшумно отошел в сторону.
   Там он нарвал несколько пучков травы,  тщательно  скатал  их  в  шарик  и
вернулся к спящим. Снова опустившись на  корточки  рядом  со  Стелларой,  он
вдруг быстрым движением обхватил ее  одной  рукой  за  горло,  а  вторую,  с
зажатым в ней травяным шариком, прижал ко рту девушки.
   Разбуженная столь бесцеремонным образом Стеллара, увидев прямо над  собой
унылое лицо Джада, открыла рот, чтобы закричать, но в  тот  же  момент  Джад
запихнул ей в рот травяной шарик. Затем он  поднял  ее  на  ноги,  перекинул
через плечо и бросился бежать в направлении морского берега.
   Стеллара сопротивлялась как могла, но Джад был  очень  силен,  и  все  ее
попытки освободиться ни к чему не  привели.  К  тому  же  он  нес  ее  таким
образом, что она не имела возможности освободить руки. Травяной шарик у  нее
во рту разбух, и она никак не  могла  вытолкнуть  его  наружу  одним  только
языком. Она знала - стоит ей закричать, Танар тут же примчится на помощь, но
закричать она как раз и не могла. Все ниже и  ниже  спускался  к  морю  Джад
вместе со своей ношей. Добравшись до подножия высокой  скалы,  нависшей  над
узким, глубоко вдающимся в сушу заливом, Джад поставил девушку на  ноги,  но
продолжал крепко сжимать ее запястья.
   - А теперь слушай, женщина, - прорычал он. - Ты отправишься  со  мной  на
Хайм и там станешь моей  женой.  Если  ты  пойдешь  со  мной  добровольно  и
обещаешь не поднимать шума, я не причиню тебе вреда и позволю  вытащить  изо
рта травяной шарик. Ты обещаешь?
   Стеллара гневно замотала головой и снова забилась в руках Джада,  пытаясь
вырваться. Тот злобно ощерился и нанес ей кулаком сильный  удар  по  голове,
Стеллара потеряла сознание.
   Пока она лежала без чувств,  ее  похититель  сплел  из  травы  длинную  и
прочную веревку, связал девушку по рукам и  ногам  и  снова  взвалил  ее  на
плечи. Оглядевшись по сторонам,  он  начал  осторожно  спускаться  по  узкой
тропинке, начинающейся у подножия скалы. По его поведению можно было судить,
что эта тропинка и эта местность ему знакомы. Его уверенная  походка  только
подтверждала такую догадку. Спустившись по тропинке примерно на сотню футов,
Джад оказался на небольшом карнизе, нависающем над  берегом  почти  у  самой
воды.
   Стеллара пришла в себя.  Открыв  глаза,  она  увидела,  что  находится  в
небольшой пещере, вымытой морем в прибрежной  скале.  В  этой  пещере,  куда
принес ее Джад, были спрятаны полдюжины легких быстроходных каноэ,  которыми
всегда славился остров Хайм. В одну из этих лодок  Джад  погрузил  связанную
девушку, оттолкнул лодку от берега, забрался в  нее  сам,  схватил  весло  и
начал лихорадочно грести, направляясь прямо в открытое море.

   Глава X Погоня

   Пробудившись  от  глубокого,  освежающего  сна,  Танар  открыл  глаза   и
некоторое время лежал не двигаясь, глядя на листву  возвышающегося  над  ним
дерева. Счастье наполняло его мысли и сердце, ласковая  улыбка  тронула  его
губы, когда он повернул голову, чтобы снова  увидеть  лицо  и  фигуру  своей
любимой. Но ее почему-то не было на том месте, где, он видел,  она  прилегла
отдохнуть, но этот факт пока еще не вызвал тревоги у молодого  человека.  Он
решил, что она просто уже проснулась и встала.  Он  медленно,  лениво  обвел
взглядом место привала и вдруг вскочил, как  ужаленный:  рядом  не  было  не
только Стеллары, но и Джада. Он снова  осмотрел  окрестности,  на  этот  раз
очень  тщательно,  но  по-прежнему  не  обнаружил  никаких  признаков  своих
исчезнувших спутников. Он начал громко звать  их  по  именам,  но  никто  не
отозвался. Тогда юноша решил исследовать все  следы  вокруг  лагеря.  Первым
делом он осмотрел то место, где спала девушка, и обнаружил  у  ее  изголовья
отчетливые следы коленей Джада. Тогда он начал обследовать  все  вокруг.  Из
лагеря вел только один след - след Джада. Но его глубина, примятая  трава  и
другие мелочи рассказали опытному взору охотника все о случившемся, как если
бы он видел это собственными глазами. Сейчас ему  было  ясно  главное:  Джад
похитил Стеллару и сделал это против ее воли.
   Не теряя времени, он бросился по  отчетливо  видному  в  высокой  луговой
траве следу похитителя. В голове у него билась одна мысль: вернуть девушку и
отомстить предателю. Одержимый этой идеей,  юноша  не  обращал  внимания  на
окружающее и поэтому не заметил зловещей фигуры хищника, следующего  за  ним
по пятам. Танар быстрым шагом спускался с плато;  не  отставая  ни  на  шаг,
крался за ним на мягких лапах свирепый зверь.
   След привел молодого воина к подножию высокой скалы, нависшей  над  узким
заливом. Здесь он остановился перевести  дыхание  и  оглядеться.  Далеко  от
берега в открытом море его зоркие глаза обнаружили одинокую лодку. Насколько
он мог судить, это было рыбачье каноэ.  В  нем  сидели  двое,  но  на  таком
расстоянии юноша не мог разглядеть с уверенностью, были ли это те,  кого  он
искал.
   Пока Танар стоял и вглядывался в даль океана, не очень хорошо  соображая,
что делать дальше, за спиной у него послышался  какой-то  шорох.  Этот  звук
мгновенно привел его  в  чувство.  Все  его  природные  инстинкты  сразу  же
вернулись к нему. Он мгновенно развернулся и с ужасом увидел всего в  десяти
шагах от себя полосатую шкуру  и  оскаленную  пасть  огромного  тарага.  Его
могучие клыки блестели  на  солнце,  шерсть  на  морде  злобно  топорщилась,
длинный хвост вдруг перестал извиваться и застыл; только  самый  кончик  его
конвульсивно подрагивал. Зверь прижался к земле и замер.  Танар  понял,  что
сейчас он прыгнет на него. Человек был один и без оружия, представляя  таким
образом легкую добычу для тарага. Бежать ему тоже было некуда. Все эти мысли
вихрем пронеслись в голове Танара, но не смогли до конца  вытеснить  стоящую
перед глазами картину: двое в каноэ в открытом море и гладь узкой бухты  под
нависающей скалой в сотне футов ниже того места, где он находился. И в  этот
момент тараг бросился на свою жертву. Из горла зверя вырвался ужасающий рык,
гибкое тело стремительно взвилось в воздух. Всего  два  прыжка  понадобилось
огромной кошке, чтобы преодолеть разделявшее их расстояние, но Танар не стал
дожидаться, пока стальные когти вонзятся в его  тело.  Тараг  не  успел  еще
прыгнуть во второй раз, как юноша уже бросился вниз головой в воды  синеющей
далеко внизу  бухты.  Собственно  говоря,  выбора  у  него  не  было.  Тараг
растерзал бы его наверняка, а воды залива представляли собой хоть крохотный,
но все же шанс к спасению. Он не мог знать,  что  ждет  его  внизу:  острые,
торчащие скалы, мелководье или спасительная глубина, он мог только надеяться
на лучшее. В любом случае, на милосердие тарага рассчитывать было трудно.
   В своем втором прыжке тараг вместо тела  предполагаемой  добычи  встретил
только пустоту и по инерции полетел следом за Танаром, спрыгнувшим со  скалы
на долю секунды раньше. Оба они - человек и тараг - вошли в воду практически
одновременно и всего в нескольких ярдах друг от друга.
   Войдя в воду,  юноша  развернулся  на  глубине  и  начал  подниматься  на
поверхность, но когда голова его показалась наконец над водой, он  с  ужасом
обнаружил совсем рядом с собой все ту же полосатую шкуру и оскаленные  клыки
своего преследователя.
   Увидев ускользнувшую добычу, тараг зарычал и рванулся к сарианину.  Танар
был уверен, что в воде легко обгонит плохо  плавающего  зверя,  но  понимал:
стоит только тому выбраться на берег, как ситуация резко изменится.  Решение
пришло мгновенно. Тараг уже протянул к лицу юноши когтистую лапу, но в ту же
секунду Танар ушел под воду. Несколько сильных гребков руками, и вот уже  он
вынырнул за спиной хищника. Еще мгновение, и юноша  крепко  вцепился  в  шею
тарага. Тот попытался извернуться и сбросить непрошеного  седока,  но  Танар
своей тяжестью заставил морду зверя скрыться под водой. Хрипя  и  задыхаясь,
тараг вовсю старался достать своего противника когтями, но в воде тот  легко
уворачивался. Сообразив, наконец, что ему угрожает смерть от удушья, если он
как можно быстрее не обретет твердой почвы под ногами,  тараг  устремился  к
берегу, а Танар  всячески  старался  этому  воспрепятствовать.  Его  сильные
пальцы скользнули по шее тарага и  сомкнулись  на  горле,  пытаясь  задушить
зверя. Теперь тараг уже не рычал, да и Танар сражался молча. То был странный
и жуткий  поединок,  свирепая  схватка  не  на  жизнь,  а  на  смерть  между
противниками, привыкшими сражаться до последнего дыхания, до последней капли
крови.
   Теперь человека и зверя окутывал полумрак. Отчаянные усилия тарага все же
позволили ему несколько приблизиться к берегу  в  том  месте,  где  каменный
козырек скрывал вымытую в  скале  пещеру.  Чуя  близость  берега,  тараг  из
последних сил рвался к нему, а человек старался не  дать  ему  добраться  до
земли или хотя бы до мелководья. И человек победил.  Зверь  начал  понемногу
ослабевать, но Танар все еще не мог быть  уверенным  в  своей  безопасности.
Стоило  только  его  противнику  коснуться  лапами  дна,  он  даже  в  своем
полузадушенном состоянии разорвал бы его  в  мгновение  ока.  Поэтому  Танар
собрал все свои силы, еще сильнее сдавил горло хищника,  соскользнул  с  его
спины, продолжая удерживать его морду под водой, и постарался развернуться в
противоположном берегу направлении. Это не обошлось ему даром.  В  последнем
усилии тараг все же сумел достать юношу своими когтями, но вот его полосатое
тело вздрогнуло, по нему прошла последняя конвульсия, и оно обмякло в  руках
молодого воина.
   Танар из последних сил доплыл до берега, повалился на мелкую гальку  и  в
изнеможении застыл, тяжело и хрипло дыша.  Но  лежал  он  недолго,  мысль  о
похищенной девушке заставила его подняться на ноги. Он огляделся  вокруг.  В
дальнем углу пещеры виднелось несколько каноэ незнакомой ему формы. В каждом
были весла, аккуратно сложенные, словно их  владельцы  должны  были  вот-вот
вернуться. Откуда взялись эти каноэ и кто оставил их в этом укромном  месте,
Танар мог только догадываться. Одно было ясно:  эти  каноэ  не  с  Амиокапа.
Может быть, они были сделаны на одном из близлежащих островов  или  даже  на
материке? Но этот вопрос не очень волновал сейчас юношу. Здесь были лодки, с
помощью которых он мог догнать тех двоих, которых он видел в открытом  море.
Он был убежден, что это Джад и Стеллара.
   Выбрав самое маленькое каноэ, Танар подтащил его к воде и столкнул в нее.
Затем  прыгнул  в  лодку  сам,  взял  весло  и  поплыл  к  узкой  горловине,
соединяющей бухту с открытым морем.  Сейчас  у  него  появилась  возможность
поближе познакомиться со своим суденышком. Оно было выдолблено  из  цельного
ствола очень легкого, но прочного дерева и могло вместить троих человек.  Он
постучал  веслом  по  палубному  настилу.  Внутри  была  пустота.  Судя   по
тщательности, с которой доски палубы были пригнаны друг к другу, каноэ  было
непотопляемым. Взгляд сарианина упал на большой кожаный сверток, лежавший  в
носу лодки. Он развернул его. По бокам были привязаны кожаные тесемки. Ломая
голову над предназначением этого странного  предмета,  Танар  вдруг  обратил
внимание на дырочки, проделанные у самого края борта каноэ  и  расположенные
на равном  расстоянии  друг  от  друга.  Ясно  было,  что  кожаное  покрытие
стелилось поверх каноэ и  привязывалось  к  бортам  тесемками,  продетыми  в
отверстия. Продолжая исследовать обнаруженный сверток, Танар заметил, что  в
середине  у  него  имеется  отверстие  диаметром,  соответствующим  диаметру
человеческого тела. Теперь все стало на  свои  места.  Затянутое  в  кожаный
чехол каноэ и сидящий внутри него человек  могли  не  бояться  ни  волн,  ни
брызг. Да, такой кораблик мог вполне совладать даже с серьезным штормом.
   Поскольку Танар никогда не считал себя  опытным  мореходом,  он  поспешил
воспользоваться найденной кожей, чтобы подстраховаться на всякий случай.  Он
тщательно привязал покрытие к борту,  не  пропуская  ни  одной  дырочки,  и,
наконец, туго обвязал края отверстия вокруг собственной талии. Проделав  всю
эту несложную работу, он ощутил  вдруг  такую  уверенность  в  своей  полной
безопасности среди морских просторов, которой не чувствовал даже на огромном
корабле Сида.
   Теперь оставалось только догнать похитителя. Выйдя в открытое море, Танар
направил свою лодку  в  ту  сторону,  где,  по  его  расчетам,  должно  было
находиться замеченное им со скалы каноэ. Вскоре ему  удалось  снова  увидеть
его, но на таком далеком расстоянии, что оно казалось не более чем маленьким
черным пятнышком. Впереди же,  прямо  по  курсу,  вставала  из  морских  вод
окутанная дымкой  земля.  Это  был  остров  Хайм,  и  теперь  Танар  уже  не
сомневался, что те, кого он ищет, находятся именно в преследуемом им каноэ.
   Моря и океаны Пеллюсидара плохо приспособлены  для  плавания  по  ним  на
маленьком каноэ, причем главную опасность  представляют  вовсе  не  ветры  и
течения, а обитающие в их глубинах морские ящеры, давно вымершие на  внешней
поверхности Земли. Немудрено поэтому, что молодой горец, никогда  прежде  не
видевший моря, больше всего опасался столкнуться именно с этими  обитателями
океана, тем более, что у него не было с собой никакого оружия.  Он  заметил,
правда, что его весло заканчивалось заостренным наконечником, вырезанным  из
бивня тандора, но на его  взгляд,  такое  оружие  вряд  ли  могло  оказаться
полезным против, скажем, дирайт-аза или тандор-аза, самых могучих и страшных
ящеров из всех, что населяют моря Пеллюсидара. Пока, впрочем, на него  никто
не нападал, да и морская гладь вокруг казалась совершенно безжизненной.
   Отчетливо сознавая, что как  гребец  он  не  в  состоянии  соперничать  с
Джадом, Танар даже не стремился догнать его каноэ. Лучшее,  на  что  он  мог
надеяться, это не терять его из вида и заметить место, где  он  пристанет  к
берегу. А уж когда он очутится на твердой  земле,  Танар  знал,  что  найдет
способ преодолеть любые препятствия и справиться с любым врагом.
   Чем ближе подходил он к Хайму, тем отчетливее вырисовывались его контуры.
Маленькое пятнышко впереди по-прежнему плясало на волнах.  Танару  казалось,
что все вокруг застыло, даже остров перестал приближаться. Он страшно  хотел
есть и еще больше пить, но у него не  было  ни  пищи,  ни  воды.  Оставалось
только грести и грести, до изнеможения.
   Но вот, наконец,  усилия  его  начали  приносить  плоды;  стали  заметнее
отдельные детали береговой линии,  бухты,  лесистые  склоны  холмов.  Шедшее
впереди каноэ пока еще не пристало к берегу. Следивший за ним Танар заметил,
что оно повернуло в небольшую бухту и скрылось  из  вида.  Юноша  постарался
запомнить это место и удвоил свои усилия,  стремясь  поскорее  оказаться  на
берегу. Именно этот момент выбрала судьба, чтобы нанести сокрушительный удар
всем его планам и надеждам. Внезапно  возникшая  на  поверхности  моря  рябь
справа по борту была только первым  предупреждением.  А  затем  безжалостная
рука внезапно налетевшего шторма  подхватила  легкое  каноэ  и  понесла  его
перпендикулярно намеченному курсу вдоль берега острову, все дальше и  дальше
унося от места высадки Джада и Стеллары. Вздымались  волны,  свистел  ветер.
Шторм разыгрался не на шутку, нечего было и думать противостоять его ярости.
Танар, отдавшись воле ветра, все же старался, по мере возможности,  хотя  бы
приблизиться к берегу.
   Шторм между тем отнес его уже чуть ли не к оконечности острова.  Если  он
унесет его еще дальше в открытое море за пределы видимости земли, он никогда
не сможет высадиться на Хайме или вернуться на Амиокап и наверняка умрет  от
голода и жажды в бескрайних морских просторах. Танар напряг все  свои  силы,
чтобы попытаться пристать к берегу. Рискуя перевернуться, он греб  изо  всех
сил. Берег приближался, но слишком медленно. Танар  понял,  что  сейчас  его
пронесет мимо острова, и тогда все погибло.
   Когда он поравнялся с оконечностью Хайма, до берега оставалось еще  сотня
ярдов. Казалось бы, все  потеряно,  но  тут  Танар  заметил,  что  сразу  за
островом  находится  сравнительно  спокойная  от  волнения   акватория,   не
захваченная штормом. Здесь лежала его последняя надежда.
   Напрягая могучие мускулы, сарианин налег на весло. Ярд, еще ярд, еще... И
вдруг все кончилось. Ветер стих, и легкое каноэ оказалось в спокойной  воде,
в защищенной островным массивом от шторма зоне. Но  Танар  не  снизил  темпа
гребли, пока нос каноэ не ткнулся в песок прибрежной отмели.
   Выпрыгнув на берег, юноша  затащил  каноэ  в  кусты  и  замаскировал.  Он
сомневался,  что  ему  еще  раз  придется  им  воспользоваться,   но   такая
возможность все же не исключалась. Покончив с этим,  один  и  без  оружия  в
незнакомой стране, Танар бесстрашно  пустился  на  поиски  любимой  девушки.
Каким бы безнадежным ни казалось ему это предприятие,  он  знал,  что  иначе
поступить не может.
   Для начала Танар решил следовать вдоль берега до той  бухты,  куда  вошло
каноэ  с  Джадом  и  Стелларой,   а   дальше   действовать   уже   сообразно
обстоятельствам. План его  был  достаточно  прост,  но  в  незнакомом  месте
требовал от безоружного чужеземца особой осторожности. В то же время, любовь
и жажда мести  призывали  его  спешить,  а  выбранный  маршрут,  как  назло,
изобиловал  естественными  препятствиями.  Вначале   ему   преградила   путь
неприступная скалистая стена,  протянувшаяся  далеко  в  море,  которую  ему
пришлось обходить, сделав порядочный крюк  в  глубь  острова.  За  скалистой
преградой открылось широкое плато, поросшее редкими купами  деревьев.  Стадо
тагов мирно паслось на залитом солнцем лугу. Завидев человека, они пришли  в
беспокойство. Один старый бык угрожающе замычал и начал рыть землю  копытом.
Танар стал уже подыскивать подходящее  дерево,  но  все  обошлось,  едва  он
удалился  от  тага  на  несколько  десятков  ярдов.  На  этом,  однако,  его
злоключения не кончились. Хотя юноша и старался держаться подальше от тагов,
но они, как известно,  имеют  очень  скверный  характер.  Несколько  молодых
быков, решив, видимо, проучить непрошеного гостя, сбились в  кучу  и  начали
наступать на него, грозно мыча  и  мотая  головами.  Танар  смерил  взглядом
расстояние. У него  оставался  еще  шанс  проскочить  -  между  быками  пока
сохранялся довольно широкий промежуток. Решив рискнуть, юноша  со  всех  ног
бросился бежать. Но в этот момент один из  быков  тоже  решил  приступить  к
активным действиям. Он нагнул голову, выставил  вперед  рога  и  понесся  на
сарианина. Следом за ним, пыхтя как паровозы,  бросились  и  все  остальные.
Теперь оставалось  только  надеяться  на  ближайшее  дерево,  к  которому  и
бросился незадачливый  путник,  преследуемый  со  всех  сторон  разъяренными
животными.
   Только успел он взлететь на нижний сук, как пронесшийся прямо под ним таг
едва не коснулся его ног кончиками рогов. Еще несколько мгновений спустя под
деревом собралось почти все стадо. Некоторые из тагов ограничились  ревом  и
рытьем земли, но другие разозлились не на шутку.  Несколько  быков  уперлись
головами в дерево и стали раскачивать его, пытаясь свалить.  К  счастью  для
Танара, ему подвернулся мощный дуб, способный выдержать и не такую осаду. Но
убедившись  в  тщетности  своих  стараний,  таги,  похоже,   не   собирались
прекращать "военных" действий. Несколько быков улеглись  под  деревом,  всем
своим видом показывая, что они никуда отсюда не уйдут.
   Для нас с вами, привыкших  к  чередованию  дня  и  ночи,  такая  ситуация
разрешилась бы просто - стоило только дождаться темноты и  под  ее  покровом
благополучно улизнуть. Но в мире, где солнце вечно  находится  в  зените,  а
время, как таковое, просто не существует, вынужденное бездействие, да еще по
собственной неосторожности, способно просто свести с ума. К счастью, молодой
человек, будучи истинным сыном своего  века,  обладал  практическим  складом
ума. Покорившись неизбежности, он решил  на  досуге  заняться  изготовлением
столь необходимого ему оружия. Дуб, на котором он сидел, предоставил ему все
нужные материалы. Не хватало только тетивы для  лука.  Ее  Танар  сделал  из
узкой  полоски  сыромятной  кожи,  служившей  ему  для   подпоясывания   его
набедренной повязки. Он долго жевал эту кожу, пока вся  она  не  пропиталась
слюной. Потом согнул древко лука, приладил тетиву и отложил  его  в  сторону
сушиться. Стрелы  для  лука  юноше  пришлось  заострять  зубами.  Тетива  из
сыромятной кожи тем временем высохла  и  так  натянулась,  что  звенела  при
малейшем прикосновении.
   Покончив  с  оружием,  Танар  по-прежнему  оставался  в  осаде.  Таги  не
собирались ее снимать, а Джад в это время мог уже утащить Стеллару  в  такие
дебри, где ее никогда никто не найдет.  И  снова  случайность  изменила  всю
ситуацию. Разозленный долгим бездействием Танар начал  обдумывать,  как  ему
избавиться от карауливших его тагов,  и  не  придумал  ничего  лучшего,  как
кидать в них сучки и при этом громко орать. Метод сработал, но не полностью.
Часть тагов действительно удалилась, но недалеко, зато остальные,  наоборот,
собрались под деревом и с любопытством подняли вверх  свои  рогатые  головы.
Исчерпав весь свой запас метательных  снарядов,  Танар  повис  на  одной  из
нижних ветвей и начал раскачиваться на ней так,  чтобы  ее  концом  хлестать
оказывающихся под ней животных. Прямо под  этой  веткой  находился  один  из
самых крупных быков стада. Совершенно неожиданно как для Танара, так  и  для
быка, ветка обломилась  у  основания,  и  юноша  оказался  вдруг  верхом  на
огромном волосатом таге. Инстинктивно он изо  всех  сил  вцепился  в  густую
шерсть на загривке, а перепуганный до смерти таг с утробным  ревом  бросился
бежать. Как и следовало ожидать, он побежал к  основному  стаду.  Стадо  же,
завидев своего собрата со странным седоком на  спине,  тоже  перепугалось  и
пустилось в бегство. Сейчас Танар мог  легко  избавиться  от  надоевших  ему
тагов, спрыгнув на землю и предоставив им бежать куда  угодно,  но  как  раз
этого ему делать было нельзя, так как следом за ним бросились и те животные,
которые паслись в отдалении.  Если  бы  он  сейчас  соскочил  на  землю,  он
неминуемо был бы растоптан. Поэтому юноше оставалось  только  положиться  на
судьбу и постараться не упасть.
   А испуганный таг, все ускоряя свой  бег,  очутился  тем  временем  уже  в
середине мчащегося напролом  стада.  Впереди  показался  лес.  Теперь  Танар
встревожился не на шутку, ведь в лесу его сразу же буквально сметет со спины
тага и он тут же будет растоптан. Но сделать он все  равно  ничего  не  мог,
оставалось только ждать, чем закончится его опасное приключение.
   При виде показавшихся впереди зарослей надежда вновь затеплилась в  груди
сарианина. Кусты были настолько густы" а деревья стояли так  близко  друг  к
другу, что бежать быстро здесь было просто невозможно. Как  только  передние
ряды животных  углубились  в  заросли,  они  вынуждены  были  резко  сбавить
скорость, а следующие за ними затоптались чуть ли не на месте. В  результате
всего этого Танар въехал в лес со скоростью черепахи. Добравшись до  первого
же дерева, он отпустил шерсть тага, ухватился за сук и оказался в  привычной
ему среде. Копье он, правда, потерял,  но  лук  и  стрелы,  закрепленные  за
спиной, по-прежнему оставались с ним. Он подождал, пока стадо не скрылось  в
чаще, облегченно вздохнул и возобновил прерванный путь. Вынужденная прогулка
верхом заставила его довольно далеко уклониться от побережья в глубь острова
и теперь он решил срезать  дорогу  обратно,  чтобы  хоть  как-то  наверстать
упущенное время.
   Не успев еще выбраться из леса, юноша  услыхал  вдруг  поблизости  чье-то
возбужденное рычание. Ему показалось, что он узнает в этом звуке кодона.  Он
достал стрелу, приладил ее и с оружием наготове начал осторожно  пробираться
в направлении шума. По  счастью,  ветер  дул  по  направлению  к  Танару,  и
животное не могло его учуять, зато до  ноздрей  юноши  очень  скоро  донесся
характерный запах, подтвердивший его догадку, но вместе с запахом кодона  он
почуял и другой - запах человека.
   Не опасаясь привлечь внимание  зверя  своим  запахом,  Танар  должен  был
только не поднимать шума, чтобы остаться незамеченным. Но это было для  него
самым  привычным  делом  -  умение  бесшумно  передвигаться  было  одним  из
важнейших навыков для примитивного дикаря из каменного века.
   Как он и ожидал, увидев зверя, это оказался кодон - доисторический предок
лесного  волка,  но  значительно  превосходящий   последнего   величиной   и
свирепостью. В отличие от наших волков, кодоны Пеллюсидара почти никогда  не
охотятся  стаей.  Размеры,  свирепость  и  хитрость  делают  этого   хищника
достойным противником для любого обитателя джунглей. Лишь  во  время  травли
тандора кодоны иногда объединяются в стаю, которая распадается сразу  же  по
окончании охоты.
   Кодон сидел, рыча, под большим деревом и неотрывно смотрел  вверх.  Время
от времени он вставал, подходил к стволу дерева и, опираясь о него передними
лапами, вытягивался во всю длину, словно пытаясь достать спрятавшуюся  среди
ветвей добычу. Танар подкрался поближе и  теперь  мог  разглядеть  в  листве
дерева дрожащую фигурку мальчика, судорожно вцепившегося в  толстый  сук.  С
первого взгляда можно было понять, что мальчик смертельно напуган, но  Танар
с удивлением отметил, что тот почему-то чаще поглядывает наверх,  чем  вниз.
Очевидно,  в  густой  кроне  таилась  еще  какая-то   угроза.   Сочувственно
поглядывая на оказавшегося между  двух  огней  ребенка,  Танар  с  сомнением
осмотрел свое нехитрое снаряжение. Его стрелы могли только разъярить  такого
крупного зверя, как кодон, и заставить его перенести свое  внимание  уже  на
стрелка. Он очень сомневался,  что  без  наконечников  его  стрелы  способны
пробить хотя бы шкуру. Он мог надеяться на успех только в одном случае: если
очень сильно и очень точно попадет прямо в сердце.
   По-прежнему не привлекая внимания ни кодона, ни мальчика, Танар осторожно
переменил позицию. С нового  места  он  лучше  видел  дерево  и  теперь  мог
оценить, насколько  действительно  опасным  было  положение  несчастного.  В
нескольких футах над ним, опускаясь все ниже, раскачивалась голова  огромной
змеи. В ее широко раскрытой пасти сверкали угрожающего вида клыки.
   Танар собирался все же рискнуть и попытаться спасти мальчика от смерти по
двум причинам. Во-первых, ему стало жаль его, а во-вторых, в  случае  успеха
он мог надеяться, что в  благодарность  за  спасение  мальчик  не  откажется
указать ему дорогу и послужить посредником в случае встречи  с  воинами  его
племени.
   Танар находился уже не более чем в семи шагах от сидящего к  нему  спиной
кодона, от глаз которого его скрывал густой куст. Мальчик его тоже не  видел
- все его внимание было поглощено змеей наверху и кодоном внизу.
   Наложив стрелу и зажав еще четыре в левой руке, Танар  бесшумно  поднялся
из-за своего укрытия, натянул тетиву  и  пустил  стрелу  под  левую  лопатку
зверя. Взревев от боли и ярости, тот подпрыгнул и  развернулся,  но  тут  же
получил  еще  одну  стрелу  в  грудь.  Его  горящие  злобой   желтые   глаза
остановились на молодом воине, из горла  вырвался  ужасающий  рык,  и  кодон
бросился вперед.
   На самом деле все это происходило с такой быстротой, что заняло во  много
раз меньше времени, чем потребовалось на  описание  этого  эпизода.  Раненый
волк способен покрыть семь шагов с невероятной быстротой. Но как бы быстр он
ни был, Танар успел за это время  выпустить  еще  три  стрелы,  ни  одна  из
которых не пролетела мимо. Последняя настигла волка  уже  в  воздухе.  Затем
тяжелое тело хищника обрушилось на Танара, сбило его с ног  и  откатилось  в
сторону. Кодон был мертв.
   Мальчик, наблюдавший за происходящим с дерева, тут же спрыгнул  на  землю
и, без сомнения, убежал бы без оглядки, если бы Танар  не  достал  еще  одну
стрелу  и  не  направил  оружие  на  него,  повелительным  тоном  приказывая
остановиться.
   Змея же, увидев еще одного человека, сообразила, очевидно,  что  ситуация
резко изменилась, помедлила немного и  с  шипением  уползла  обратно.  Танар
подошел поближе к дрожащему мальчику.
   - Кто ты? - спросил сарианин.
   - Меня зовут Болал, - ответил тот, - я сын Скерфа, вождя нашей деревни.
   - А где находится ваша деревня?
   - Здесь, неподалеку, - ответил Болал.
   - Ты можешь отвести меня туда? - спросил Танар.
   - Конечно.
   - А твой отец примет меня хорошо?
   -  Еще  бы!  Ведь  ты  спас  мою  жизнь.  Не  бойся,  отец  окажет   тебе
гостеприимство, хотя у нас в Гарбе не любят чужаков и обычно их убивают.
   - Ну тогда веди, - приказал Танар.

   Продолжение (глава 11-16)