Танар из Пеллюсидара (глава 1-5)

   Эдгар Райс Берроуз
   Танар из Пеллюсидара

   Пролог

   Джейсон Гридли - радиофанат. Не  будь  он  им,  эта  история  никогда  не
появилась бы на свет. Джейсону всего двадцать три и он до неприличия красив.
Глядя на молодого человека, настолько красивого, никогда не  подумаешь,  что
он вообще может оказаться фанатом в какой-либо  области.  Помимо  радио,  он
разбирается во многих других вещах, в частности в аэронавтике.  Кроме  того,
он увлекается гольфом, теннисом и поло.
   Однако, я не собираюсь рассказывать здесь о Джейсоне Гридли -  он  только
инструмент в моей истории, хотя и важный, поскольку без него  ее  просто  не
было бы. Поэтому я вкратце дам необходимые  пояснения,  после  чего  оставлю
Джейсона с его лампами, волнами и усилителями, о которых ему известно все, а
мне ничего.
   Джейсон - сирота, но с приличной рентой.  После  окончания  Стенфорда  он
решил осесть на одном месте и купил пару акров земли в Тарзане. Тогда-то  мы
с ним и познакомились.
   На время строительства я любезно предоставил ему возможность пользоваться
своим офисом, и он частенько захаживал в мой кабинет. Позже я  тоже  не  раз
бывал у него в  гостях.  Он  показал  мне  свою  "лабораторию",  как  он  ее
называет, - огромное помещение в задней части дома. Там было тихо  и  уютно,
как, впрочем, и во всем доме, выстроенном по типу испано-американской фермы.
Мы сдружились, и часто  в  утреннее  время  устраивали  прогулки  по  горным
тропинкам Санта-Моники.
   Джейсон экспериментирует с каким-то новым способом радиосвязи. Заботясь о
своей репутации, я предпочел бы ничего об этом способе не говорить, так  как
ничего в нем не понял и вряд ли когда пойму.
   Может быть, я слишком стар и туп, а может,  мне  просто  неинтересно,  во
всяком случае, свое безграничное невежество в области  радио  я  предпочитаю
объяснять именно последней причиной - не так обидно для самолюбия. Но одно я
знаю твердо, потому что  об  этом  мне  сказал  сам  Джейсон,  -  он  открыл
совершенно новый вид связи, который для простоты  я  буду  называть  "волной
Гридли". По его словам, идея возникла у него,  когда  он  пытался  придумать
приспособление, позволяющее избавиться от помех при приеме.  В  ходе  работы
ему удалось обнаружить в эфире некое течение, свойства которого нельзя  было
объяснить известными физическими законами.
   Он установил одну радиостанцию в своем доме, а другую на  моем  маленьком
ранчо в нескольких  милях  отсюда.  С  тех  пор  мы  может  переговариваться
посредством странного эфирного течения, не воспринимаемого никакими  другими
станциями и не оказывающего на их работу ни малейшего воздействия.  Даже  на
радиоустановку в доме Джейсона, работающую, кстати, от той же антенны, волны
Гридли не влияют.
   Все эти подробности, интересные, без  сомнения,  только  Джейсону  и  ему
подобным, я излагаю здесь лишь для того, чтобы объяснить, каким  образом  до
меня дошла удивительная история Танара, юноши из Пеллюсидара.
   Как-то вечером мы сидели с Гридли в его "лаборатории", споря обо всем  на
свете - от королей до капусты - каждый раз возвращаясь к любимому предмету
   Джейсона - волне Гридли. Большую часть времени  хозяин  дома  проводил  в
наушниках. Не знаю, как вы, но я еще не встречал более радикального  способа
прекратить беседу. Меня, впрочем, такая манера  не  слишком  раздражала.  За
свою жизнь мне пришлось столько выслушать, что я научился  любить  тишину  и
собственные мысли. Внезапно Джейсон сорвал наушники.
   - Черт побери! - воскликнул он. - Да тут без выпивки не разберешься!
   - В чем дело? - поинтересовался я.
   - В который раз  одно  и  то  же.  Я  слышу  голоса,  очень  далекие,  но
человеческие голоса. Говорят на неизвестном языке. Меня это с ума сводит.
   - Может быть, передача идет с Марса? - предположил я. - Или с Венеры?
   Он нахмурил брови, но тут его лицо озарилось мимолетной улыбкой.
   - А может, говорит Пеллюсидар? Я пожал плечами.
   - Вы знаете, адмирал, - сказал он  (так  меня  называют  за  мою  любимую
морскую фуражку), - когда я был ребенком, то верил  каждому  слову  в  ваших
историях о Марсе и Пеллюсидаре. Мир на внутренней оболочке земной  коры  был
для меня столь же реален, как Высокая Съерра,  Сан-Хоакин  Вэлли  и  Золотые
Ворота, а двойной город Гелиум я знал, наверное, лучше, чем Лос-Анджелес.  Я
не видел ничего невероятного в путешествии  Дэвида  Иннеса  и  Эбнера  Перри
сквозь земную кору в Пеллюсидар. Я верил каждому вашему слову как Священному
Писанию.
   - Ну конечно, - как бы  закончил  я  за  него,  улыбаясь,  -  теперь  вам
двадцать три, и вы точно знаете, что всего этого не может быть,  потому  что
это просто невозможно.
   - Надеюсь, вы не станете уверять меня, что писали  чистую  правду?  -  со
смехом проговорил он.
   - Я никогда и никого ни в чем не уверял, - отозвался я. - Каждый  человек
имеет право думать и иметь собственное мнение, и я в этом не исключение.
   - Но вы же прекрасно понимаете, что никакому  железному  "кроту"  не  под
силу преодолеть пятьсот миль в толще земли,  что  нет  никакого  внутреннего
миpa, населенного динозаврами и людьми каменного века, и что  нет,  наконец,
никакого Императора Пеллюсидара, - Джейсон заметно заволновался.
   - Мне все же хочется верить, что  Диан  Прекрасная  существует  на  самом
деле, - заметил я.
   Тут ему на помощь пришло чувство юмора, и он от души расхохотался.
   - Да, - согласился он, - жаль только, что  вы  прикончили  Худжу-Проныру.
Очень колоритный злодей.
   - В мире всегда хватало злодеев, - напомнил я ему.
   - Которые помогают девушкам сохранить фигуру, - подхватил Джейсон.
   - Как это?
   - Ну как же, ведь им постоянно приходится упражняться в беге.
   - Вы зря смеетесь, - мягко упрекнул я своего друга. - Я только историк, и
если девицы убегают от злодеев, я обязан зафиксировать этот факт.
   - Белиберда! - воскликнул он с замечательным университетским  акцентом  и
снова надел наушники.
   Я принялся раздумывать над  дилеммой:  что  лучше  -  говорить  правду  и
прослыть лжецом или сделать вид, что лжешь, и заработать себе на жизнь.  Так
мы и сидели некоторое время, пока Джейсон снова не сорвал наушники.
   - Теперь я слышал  музыку,  -  сообщил  он,  -  странную,  фантастическую
музыку. А потом раздались громкие крики, звуки ударов и, кажется, выстрелы.
   - Но вы же в курсе,  что  Перри  занимался  в  Пеллюсидаре  производством
пороха, - напомнил я с усмешкой.
   Но на этот раз он не принял предложенного шутливого тона, и сказал:  -  А
вы, наверное, в курсе, что уже много лет  существует  гипотеза,  допускающая
существование внутреннего мира.
   - Конечно, - ответил я. - Мне довелось прочесть немало работ, развивающих
и поддерживающих такую теорию.
   - Вы обратили внимание  на  предполагаемое  наличие  в  полярных  районах
отверстий или воронок, соединяющих наш мир с внутренним?
   - Естественно. И это  подтверждается  множеством  фактов,  которые  иначе
просто невозможно объяснить. Напоминаю: открытое  море  в  высоких  широтах,
потепление воды ближе к полюсу, стволы  тропических  деревьев,  находимые  в
северных  водах,  северные  сияния,  наличие  магнитного   полюса,   упорные
утверждения эскимосов, что они произошли от расы, обитающей далеко на севере
в теплой стране.
   - Что ж, я не прочь проникнуть  в  одно  из  таких  отверстий,  -  заявил
Джейсон, снова надевая свою любимую игрушку.
   Последовала  долгая  пауза,  прерванная,  наконец,  резким   восклицанием
молодого инженера. Он пододвинул мне один из запасных наушников.
   - Слушайте!
   Прижав наушники к ушам, я с изумлением уловил  треск  морзянки,  чего  мы
никогда не слышали прежде на волне Гридли. Неудивительно, что Джейсон пришел
в такое" возбуждение, ведь он был уверен в существовании на Земле лишь одной
станции, настроенной на эту волну, - его собственной.
   Морзянка!  Что  бы  это  значило?  Я  разрывался  между   противоречивыми
желаниями: сорвать наушники и обсудить случившееся с Гридли  или  продолжить
слушать неведомого корреспондента.
   Не считая себя экспертом в этой области, я  все  же  без  труда  разобрал
троекратную комбинацию из  двух  букв,  повторяющуюся  раз  за  разом  после
небольшой паузы: Д. И., Д. И., Д. И., пауза, Д. И., Д. И., Д. И., пауза.
   Мы встретились глазами с Джейсоном, и я прочитал в  его  взгляде  тот  же
вопрос, вертевшийся у меня в голове: что все это значит?
   Передача закончилась, Джейсон схватился за ключ и начал передавать в  той
же манере свои инициалы: Д. Г., Д. Г., Д. Г., пауза и опять Д. Г., Д. Г., Д.
Г.  Почти  сразу  его  передача  была  прервана   нашим   явно   волнующимся
собеседником:
   Д. И., Д. И., Д. И., Пеллюсидар - пулеметной очередью  ударило  по  нашим
ушам. Мы застыли на месте, в немом изумлении тараща друг на друга глаза.
   - Да это розыгрыш! - воскликнул я.
   Но Джейсон, прочитав  мои  слова  по  губам,  покачал  головой:  -  Какой
розыгрыш, когда на Земле нет  ни  одной  станции,  способной  принимать  или
передавать волны Гридли. Нас просто некому разыгрывать.
   Таинственный  передатчик  заработал  снова:  -  Если  вы  меня   слышите,
повторите мой сигнал: Д. И., Д. И., Д. И.
   - Дэвид Иннес, - вслух произнес Джейсон.
   - Император Пеллюсидара, - не без ехидства напомнил я.
   Джейсон трижды отстучал Д. И., а затем вопрос: - Что за станция и  кто  у
аппарата?
   - Императорская  Обсерватория,  Гринвич,  Пеллюсидар.  У  аппарата  Эбнер
Перри. С кем я говорю? - было ему ответом.
   -  Частная  исследовательская  лаборатория  Джейсона   Гридли,   Тарзана,
Калифорния. Гридли у аппарата, - ответил Джейсон.
   - Мне необходимо связаться с Эдгаром Райсом Берроузом. Вы его знаете?
   - Он сидит рядом и слушает вас вместе со мной.
   - Слава Богу, если это правда, но могу ли я вам верить?
   Я поспешно написал записку и передал ее моему молодому  другу:  "Спросите
его, помнит ли он, как на его пороховой фабрике начался пожар,  который  они
затушили, засыпав огонь изготовленным порохом?"
   Улыбаясь, Джейсон прочитал записку и застучал ключом.
   - Со стороны Дэвида было не слишком вежливо упоминать об этом  инциденте,
- последовал ответ, - но теперь я убедился, что мистер Берроуз в самом  деле
с вами. У меня для него очень длинное сообщение. Готовы к приему?
   - Да, - отстучал Джейсон.
   - Тогда слушайте.
   Вот  его  сообщение,  переданное  из  глубины  земных  недр,  из  Империи
Пеллюсидара.

   Введение

   Прошло уже, наверное, лет пятнадцать с тех пор, как мы с Дэвидом  Иннесом
прошли насквозь земную оболочку и оказались  в  первобытном  Пеллюсидаре.  В
этом мире, где незаходящее светило всегда стоит в зените, где нет  ни  луны,
ни звезд, время не поддается измерению, так что с одинаковым  успехом  могло
пройти и сто лет и один год. Кто знает?
   Правда, Дэвид совершил рейс на поверхность Земли и обратно и  доставил  в
числе других благ цивилизации инструменты для измерения времени,  но  народу
это не понравилось. Люди обнаружили, что время налагает на них  определенные
обязательства и  ограничения,  сковывая  прежнюю  свободу,  и  очень  быстро
возненавидели все, что было с ним  связано.  Видя  это,  Дэвид  издал  указ,
отменяющий  время.  Тогда  мне  показалось,  что  такой   шаг   противоречит
прогрессу, но сейчас я смирился и даже, пожалуй,  доволен.  Что  ни  говори,
время - суровый судья и хозяин, как хорошо известно вам, обитателям внешнего
мира и рабам периодов движения своего светила.
   Здесь, в Пеллюсидаре, мы едим, когда проголодаемся; спим,  когда  устаем;
отправляемся в путь, когда выходим; прибываем, когда добираемся до  цели.  И
мы не  считаем  себя  стариками  только  оттого,  что  Земля  семьдесят  раз
обернулась вокруг Солнца, поскольку не имеем представления о таком факте.
   Что с того, что я здесь уже, возможно,  пятнадцать  лет?  Когда  я  попал
сюда, мне ничего не было известно о радио - мои собственные исследования шли
в  других  направлениях.  Однако,  когда  Дэвид  вернулся  с  грузом,  среди
множества привезенных им учебных пособий я обнаружил книги по этой проблеме,
из  которых   почерпнул   достаточно,   чтобы   устроить   две   действующие
радиостанции: одну здесь, в Гринвиче, а другую - в столице Пеллюсидара.  Но,
как я ни старался, связаться с внешним миром  не  удалось.  Некоторое  время
спустя я прекратил попытки, придя к выводу, что земная кора непроницаема для
радиоволн. В принципе, мы редко пользуемся радио. В конце концов, Пеллюсидар
еще только начинает подниматься к вершинам цивилизации из каменного века,  а
в те времена, как известно, на радио особого спроса не  было.  Но  я  иногда
забавляюсь им и несколько раз ловил, а может, мне только показалось, смутные
голоса и сигналы, настолько отдаленные, что они вполне могли оказаться игрой
воображения. Тем не менее, само их присутствие не оставляло меня в покое. На
досуге  я  принялся  копаться  в  аппаратуре,  проверяя  кое-какие  идеи   и
усовершенствования, пока, наконец, не  случилось  того,  что  только  сейчас
произошло.
   Моя  радость  от  общения  с  вами  уступает  лишь   радости,   вызванной
возможностью обратиться с просьбой о помощи к людям, способным  ее  оказать.
Дело в том, что Дэвид попал в беду. Он находится в плену на  севере,  точнее
сказать, в тех местах, которые можно условно  назвать  севером,  так  как  в
Пеллюсидаре нет сторон света.
   К счастью, мне удалось получить от него весточку. В своем послании  Дэвид
выдвигает очень оригинальную теорию.  Если  она  верна,  мы  можем  получить
подмогу с внешней оболочки планеты. Но об этом позже, а теперь позвольте мне
поведать вам все  подробности  случившегося  с  Дэвидом  Иннесом  несчастья.
Надеюсь, тогда вы сможете оценить свои шансы помощи Дэвиду.
   Эта  история  началась  вскоре  после  завершения  победоносной  войны  с
махарами - господствовавшей в  Пеллюсидаре  расой.  Наши  мобильные,  хорошо
обученные и вооруженные огнестрельным и другим,  неизвестным  махарам  и  их
слугам саготам, оружием войска разбили орды  ящероподобных  мерзких  тварей,
изгнали их за пределы Империи, и впервые в истории этого мира человек  занял
по праву принадлежащее ему место.
   Однако наши победы послужили причиной постигшей нас беды. Первое время по
окончании военных действий о махарах ничего  не  было  слышно.  Потом  стали
поступать сообщения о мелких группах, селящихся по берегам озер и морей. Они
избегали человеческих поселений и  не  доставляли  нам  никаких  хлопот.  Их
прежняя мощь была окончательно сломлена, а их бывшие слуги - саготы - теперь
служили в войсках Империи. Махары ничем больше не могли повредить нам, и все
же мы не хотели иметь их по соседству. Дело в  том,  что  махары  -  большие
любители человеческого мяса, а мы вовсе не желали,  чтобы  одинокий  охотник
или кто-то еще стал жертвой, их  каннибальских  наклонностей.  Поэтому  было
решено окончательно избавиться от соседства рептилий,  и  Дэвид  отправил  с
этой  целью  вооруженную  экспедицию,  приказав,  однако,  добиться  мирного
исхода, чтобы не ввергать страну снова в войну.
   В отряд были включены и саготы, потому что только они  могли  общаться  с
махарами  на  языке  знаков.  Вернувшись,  экспедиция  доставила   сведения,
вызвавшие одновременно жалость в добром  сердце  Императора  к  поверженному
врагу и тревогу перед новой и неизвестной угрозой.
   После того, как махары были  выдворены  за  пределы  Империи,  они  стали
искать для себя мирное прибежище.  По  их  уверениям,  они  восприняли  свое
поражение философски, как неизбежное зло, и не питали намерений  возобновить
военные действия против человеческой расы  и  попытаться  вернуть  утерянное
господство. Они нашли себе  тихую  гавань  на  далеком  океанском  берегу  и
принялись обустраивать ее. Но мирная жизнь их  длилась  недолго.  У  берегов
появился большой корабль, напомнивший махарам суда построенного нами флота -
первые настоящие корабли, как мы тогда думали, в морях Пеллюсидара. Известие
о существовании расы, способной строить корабли, было для всех новостью,  но
нас ждал еще  один  сюрприз.  Махары  клялись,  что  эти  люди  пользовались
огнестрельным оружием, столь же смертоносным, как и наше.  К  тому  же,  они
были свирепы и жестоки, убивая всех подряд просто из спортивного интереса.
   Когда первый корабль уплыл, махары решили, что их оставят в покое, но это
оказалось лишь мечтой. Корабль вернулся, а с ним  много  других  кораблей  и
тысячи кровожадных убийц, против оружия которых разумные рептилии  не  имели
никакой защиты.
   Спасаясь от новой угрозы, махары  покинули  берег  и  отступили  в  глубь
материка. Но было уже поздно. Новый враг продолжал преследовать их,  охотясь
на махар и полностью истребляя обнаруженные поселения. Вынужденные отступать
все дальше перед  свирепым  и  безжалостным  противником,  махары,  в  конце
концов, достигли границ Империи и нашли себе убежище на нашей территории.
   Едва экспедиция завершилась, принеся  все  эти  сведения,  до  нас  дошли
совсем уже тревожные вести.  Наши  северные  границы  подверглись  нападению
неизвестного племени белых людей. От Гурка, короля Турий, лежащей  в  Стране
Вечной Тени,  пришло  отчаянное  сообщение.  Сначала  нападению  подверглись
охотничьи отряды. Большинство охотников были убиты, а остальные захвачены  в
плен. Высланные против агрессоров воины столкнулись с превосходящими  силами
и подверглись той же участи. Тогда Гурк в панике отправил гонца к Императору
с просьбой срочно прислать на помощь регулярные войска.
   Не успел первый гонец сообщить эту новость, как явился второй с известием
о падении и разграблении столицы Турий. Еще  через  некоторое  время  прибыл
третий гонец, уже от командующего захватчиков. В его  послании  было  наглое
требование Дэвиду прислать выкуп, иначе он угрожал стереть с лица земли  все
деревни Турий и убить всех пленников и заложников.
   В ответ Дэвид отправил Танара, сына Гака Волосатого, с  контртребованием:
отпустить  всех  пленных  и  убираться  восвояси.  В  то  же  время  во  все
королевства были посланы гонцы с приказом о мобилизации. Танар находился еще
только на полпути в Страну  Вечной  Тени,  а  вслед  за  ним  уже  двинулись
форсированным маршем десять тысяч отборных воинов,  чтобы  силой  подкрепить
требования Императора и изгнать наглого врага за пределы его владений.
   На подступах к Турий глазам Дэвида и его воинов открылись  клубы  черного
дыма, поднимающиеся высоко в небо к огромному спутнику внутреннего  светила.
Эта картина придала новые  силы  утомленным  воинам.  Всем  было  ясно,  что
захватчики зажгли еще одну деревню и сейчас грабят и убивают мирных людей.
   Затем стали встречаться беженцы: женщины и дети.  За  их  спинами  тонкая
цепочка уцелевших воинов из  последних  сил  сдерживала  натиск  коренастых,
бородатых  нападающих,  вооруженных  невиданным  оружием.   Оно   напоминало
средневековые аркебузы  с  расширяющимся  дулом.  Эти  тяжелые  и  неудобные
железки в дыму и пламени изрыгали мелкие камни и осколки металла. Незнакомцы
раз в десять превосходили численностью воинов Турий.  Единственной  причиной
того, что те еще сопротивлялись, а не были давно уничтожены, явилось наличие
у половины из них современного огнестрельного оружия, которое мы  с  Дэвидом
им вручили и которым научили пользоваться.
   Появление  нашей  армии  было  встречено  беженцами  и  воинами  громкими
радостными криками. Прежде Гурк и его подданные, как и еще несколько  вождей
отдаленных  королевств,  сомневались   в   необходимости   централизованного
государства. Теперь, после демонстрации взаимовыручки, эти  сомнения  должны
были отпасть сами собой. Более того, с тех пор у Дэвида Иннеса не было столь
преданных ему подданных, как жители Турий.
   Появление десятитысячного войска произвело на врагов желаемый эффект. Они
начали отступать, но  следует  отдать  им  должное:  отступая,  они  дрались
отчаянно.
   Дэвида ожидало тяжелое известие: Гурк и Танар были захвачены в  плен.  Он
предпринял несколько попыток договориться об обмене, так как  немало  воинов
противника попало в плен, но ему ничего не удалось добиться.  Тем  временем,
агрессоры были вытеснены за границы Империи и прижаты к берегу моря, где они
в спешке и с большими потерями сумели все же погрузиться  на  свои  корабли,
столь же древней конструкции, как и аркебузы.
   Нос и корма этих судов поднимались высоко над  водой,  особенно  кормовые
надстройки, которые были  высотой  в  несколько  этажей,  или  жилых  палуб.
Корабли были богато изукрашены замысловатой резьбой от самой, ватерлинии,  а
обязательным атрибутом на носу каждого корабля была вырезанная из  дерева  и
ярко раскрашенная фигура либо обнаженной женщины, либо русалки.
   Экипаж тоже представлял собой  весьма  живописную  картину.  Люди  носили
пестрые  головные  платки,  широкие  цветные  кушаки  и  огромные  сапоги  с
ботфортами, хотя большинство пиратов  ходило  босиком  и  полуголыми.  Кроме
аркебуз на вооружении у них имелись здоровенные пистолеты и  ножи,  а  также
тесаки. Одним словом, вся эта банда волосатых  и  свирепых  рож  производила
пугающее впечатление и  в  то  же  время  вызывала  ощущение  карнавала  или
маскарада.
   От пленников, взятых в  последнем  сражении  на  берегу,  Дэвиду  удалось
узнать, что Танар еще жив и что предводитель собирается отвезти его  в  свою
страну  и  выпытать  у  него  секрет  нашего  оружия,  столь  превосходящего
допотопные  аркебузы.  Кроме  того,  его  интересовал  способ   изготовления
бездымного пороха. Признавая прошлые неудачи,  я  могу  теперь  с  гордостью
сообщить, что мне все же удалось изготовить такой порох, который  не  только
горел, но и взрывался со  страшной  силой.  Сейчас  я  заканчиваю  опыты  по
изготовлению  бесшумного  пороха,  хотя  должен  признать,  что  мои  первые
эксперименты не совсем оправдали возлагаемые на них надежды: порох взрывался
так, что у меня закладывало уши, а глаза слезились от дыма.
   Когда Дэвид увидел, как скрываются в мареве корабли,  уносящие  в  неволю
Танара, он страшно расстроился. Танар всегда был любимцем Императора  и  его
божественной Императрицы Диан Прекрасной. Они оба относились к нему,  как  к
собственному сыну.
   В этом море у нас не было кораблей, и Дэвид  не  мог  преследовать  врага
большими силами. Но и оставить сына своего лучшего друга в лапах  врагов  он
тоже не мог, не исчерпав прежде всех возможностей для его спасения.
   Кроме пленных, была захвачена  одна  из  шлюпок,  перевозивших  вражеский
экипаж с берега на корабль. Эта  шлюпка  и  толкнула  Дэвида  на  исполнение
безумного замысла, созревшего у него в голове. Шлюпка была шестнадцати футов
длиной и оборудована парусом и парой весел. На вид она казалась устойчивой и
надежной, хотя слишком маленькой и утлой,  чтобы  пускаться  навстречу  всем
опасностям длительного путешествия, тем более здесь, в  Пеллюсидаре,  где  в
морях обитают страшные чудовища с плохим характером, но хорошим аппетитом.
   Стоя на берегу и провожая взглядом удаляющуюся эскадру,  Дэвид  пришел  к
твердому решению. Его окружали короли и генералы Соединенных Королевств,  за
спиной у него ждали приказа десять  тысяч  отборных  солдат,  а  в  сторонке
сбилась в кучку горстка угрюмых пленников под  надежной  охраной.  Они  тоже
смотрели вслед уплывающим  судам  с  завистью  и  безнадежным  отчаянием  во
взорах.
   Дэвид повернулся лицом к окружающим его людям.
   - На этих кораблях, уплывающих неведомо куда, находится Танар, сын  Гака,
и еще несколько десятков молодых людей Пеллюсидара. Бессмысленно  надеяться,
что наши враги привезут их обратно, и  легко  предугадать,  что  ждет  наших
братьев на чужбине среди этих свирепых и кровожадных чужеземцев. Мы не можем
бросить их на произвол судьбы, пока остается хоть один путь к  их  спасению.
Вот этот путь! - указал он на необъятные просторы океана. - А вот  и  способ
преодолеть его, - повернулся он в сторону шлюпки.
   - Но она же не выдержит и двух десятков человек!  -  воскликнул  один  из
приближенных.
   - Достаточно, чтобы она выдержала троих, - ответил  Император.  -  Спасти
пленных поможет не сила, а разум и хитрость. Сумей мы найти вражеский город,
можно было бы вернуться и освободить их  силой,  снарядив  для  этого,  если
потребуется, целый флот. Я отправлюсь на этой шлюпке. Кто поплывет со мной?
   В ту же секунду все, кто стоял рядом и слышал слова Императора,  исключая
пленных, выхватили мечи  и  взметнули  их  над  головой  в  знак  готовности
присоединиться к своему повелителю. Дэвид улыбнулся.
   - Я знал, что так и будет, - сказал он, - но я  не  могу  взять  с  собой
всех. Мне нужен только один попутчик,  и  я  выбираю  Джа,  короля  Анорока,
лучшего моряка во всем Пеллюсидаре.
   Раздался одобрительный ропот, поскольку Джа,  будучи  королем  Анорока  и
адмиралом флота, был очень популярен и любим всеми.
   - Двое - это слишком мало, чтобы надеяться на успех, -  заспорил  Гак.  -
Разве я, как отец Танара, не имею права присоединиться к вам?
   - Числом мы ничего не добьемся, -  возразил  Дэвид.  -  Зачем  подвергать
риску лишнюю жизнь? Там, где пройдут двадцать человек, сумеют  проскользнуть
и  двое.  Кроме  того,  двоим  потребуется  гораздо  меньше  пищи  и   воды,
следовательно, мы сможем взять большие запасы. Неизвестно ведь,  как  далеко
лежит вражеская страна. К тому же, мы можем попасть в долгий штиль  или  нас
может далеко отнести штормом.
   - Все равно, двоих недостаточно для управления шлюпкой, - заметил один из
стоящих рядом. - Гак прав. Он отец Танара и имеет право  на  участие  в  его
поисках.
   - Гак нужен Империи, - объяснил Дэвид. - Он останется здесь и будет в мое
отсутствие Верховным Главнокомандующим. Но мы все же отправимся втроем,  как
я уже говорил.
   - Кто третий? - ревниво спросил Гак.
   - Один из пленников. Я думаю,  что  в  обмен  на  свободу  любой  из  них
согласится проводить нас в свою страну.
   С этой  стороны  действительно  не  возникло  препятствий,  так  как  все
пленники, узнав о предложении, изъявили желание присоединиться к экспедиции.
Дэвид выбрал молодого  парня  по  имени  Фитт,  показавшегося  ему  наиболее
приветливым из захваченных разбойников.
   Вслед за этим наступил черед загружать лодку припасами. Бурдюки с  водой,
крупы, вяленая рыба и мясо, овощи и фрукты - все было упаковано и  погружено
в шлюпку, пока не стало казаться, что она вот-вот уйдет под воду от тяжести.
Такого запаса троим морякам с успехом хватило бы на годичное  путешествие  в
водах внешнего мира, где фактор времени имеет существенное значение.
   Фитт, вызвавшийся служить проводником и лоцманом Дэвиду  и  Джа,  заверил
их, что на дорогу им хватит четверти продуктов, и что по пути  у  них  будет
возможность пополнить запасы пресной воды и  поохотиться,  а  также  набрать
достаточно свежих овощей и фруктов. Но  Дэвид  наотрез  отказался  уменьшить
хоть на унцию погруженные припасы. Перед самым отправлением Дэвид отвел Гака
в сторону и обменялся с ним последними напутствиями.
   - Ты уже имеешь представление о размерах и оснастке  вражеских  судов,  -
сказал он Гаку. - Приказываю тебе немедленно приступить к  постройке  флота,
способного успешно сражаться с такими кораблями.  А  пока  строится  флот  -
строить его, кстати, предстоит на  этом  берегу,  -  отправь  экспедицию  на
поиски пролива, соединяющего этот океан с нашим  морем.  Если  такой  пролив
существует, мы сможем резко усилить новый флот за  счет  уже  существующего.
Кроме того, тогда мы  сможем  загрузить  работой  судоверфи  Анорока.  Когда
построишь пятьдесят кораблей, отправляйся на выручку, если мы к тому времени
не вернемся. Этих пленных береги, только они смогут показать дорогу в логово
врага.
   После этого Дэвид Первый, Император Пеллюсидара, Джа, король  Анорока,  и
пират Фитт уселись в хрупкое суденышко. Сильные  дружеские  руки  оттолкнули
шлюпку от берега в ленивую зыбь Пеллюсидарского океана, десять тысяч  глоток
пожелали  счастливого  пути  и  десять  тысяч  пар  глаз  грустно  проводили
растаявший в туманной дымке одинокий парус.
   Дэвид Иннес отправился в рискованное путешествие,  а  в  далекой  столице
осталась ждать и надеяться его прекрасная супруга Диан.

   Глава I Стеллара

   Громадное судно  содрогалось  от  орудийных  залпов  и  треска  мушкетной
пальбы. Канонада собственных пушек корабля и соседних с ним судов  разрывала
барабанные перепонки. Межпалубное пространство было заполнено едким дымом от
пороховых зарядов.
   Танар из Пеллюсидара, закованный в  цепи,  сидел  в  трюме  с  остальными
пленниками. Он слышал эти звуки и обонял  эти  запахи.  Звон  якорной  цепи,
поскрипывание мачты, к которой он был прикован, начавшаяся качка, - все  это
свидетельствовало о том,  что  корабль  отправился  в  путь.  Прекратившаяся
стрельба и равномерность покачивания судна дали понять  юноше,  что  корабль
лег на курс. В темноте трюма ничего нельзя было разглядеть. Время от времени
среди  пленников  возникал  разговор,  но  большей   частью   они   молчали,
погруженные в невеселые думы и будто чего-то ожидающие. Но чего?
   Через некоторое время пленников стали терзать муки  голода  и  жажды,  из
чего они сделали вывод, что находятся далеко в открытом море. У них не  было
способов измерения времени. Лишь  усиливающиеся  страдания  пустого  желудка
напоминали о том, что они все дальше уплывают от родных берегов в незнакомые
воды к неизвестной гавани.
   Но вот над головой откинулась крышка люка, и в трюм спустилось  несколько
человек. Они принесли пищу и воду  -  грубую,  пищу  и  омерзительную  воду,
которая имела ужасный запах и еще более ужасный вкус. Но  все  же  это  была
вода, а пленники страшно страдали от жажды.
   Покончив с раздачей, один из спустившихся спросил: - Кого  из  вас  зовут
Танаром?
   - Я Танар, - ответил сын Гака.
   - Тебя требуют на палубу, - объяснил матрос и открыл большим ключом замок
на железных кандалах грубой ручной работы,  соединенных  массивной  цепью  с
мачтой. - Следуй за мной.
   Яркий свет незаходящего светила ослепил юношу, выбравшегося на палубу  из
мрачной дыры зловонного трюма. Необходимо был немного времени,  чтобы  глаза
привыкли к свету, но  охранник  не  стал  ждать  и,  грубо  толкая  в  спину
спотыкающегося Танара, погнал его  вверх  по  длинному  трапу,  ведущему  на
верхнюю палубу.
   Только на самой верхней палубе к молодому  человеку  полностью  вернулось
зрение, и он увидел собравшихся там корсарских предводителей, среди  которых
находились две женщины. Одна из них была стара и некрасива,  зато  другая  -
молода и восхитительна. Но Танару было не до  них;  с  жадным  вниманием  он
разглядывал, как ему показалось, вражеских вождей. Перед ним были  враги,  с
которыми можно было сражаться и которых можно было убивать, -  единственное,
что интересовало молодого  сарианина.  Так  уж  он  был  воспитан;  ну  а  с
женщинами Танар не сражался, он их просто презирал и не обращал внимания.
   Танар оказался  стоящим  перед  здоровенным  верзилой.  Голова  его  была
повязана алым платком, а лицо едва можно было разглядеть в обрамлении густой
бороды и косматых  бакенбардов.  Кроме  расшитого  жилета,  распахнутого  на
груди, верзила был облачен в штаны с широким  красным  кушаком,  за  который
были засунуты два пистолета и два ножа. Сбоку в ножнах висел огромный тесак,
рукоять которого была богато украшена перламутром и самоцветами.
   Это и был Сид, глава корсаров, - могучий, хвастливый  и  жестокий  пират,
который только  этим  и  мог  завоевать  и  удержать  свое  положение  среди
бесшабашной и с трудом управляемой корсарской вольницы. Его окружала  группа
сходно одетых корсаров со столь же разбойничьими физиономиями, а  на  нижних
палубах занимались своими делами головорезы рангом пониже - простые матросы,
радующиеся окончанию рейда и возможности отдохнуть.
   Всех этих полуголых,  кроме  коротких  штанов  и  неизбежного  кушака  не
имеющих на себе никакой одежды людей отличало и объединяло  ярко  выраженное
животное  начало  и  безжалостная  жестокость.  Одним   словом,   неприятная
компания, хотя и живописная.
   Рядом с Сидом стоял молодой человек настолько  зверской  наружности,  что
второго такого было бы непросто отыскать  в  обоих  мирах.  По  всему  лицу,
которого и без того, должно быть, пугалась в детстве мать, проходил  ужасный
шрам, начинающийся над левым глазом и  заканчивающийся  под  правым  уголком
рта, рассекая при этом нос багровой глубокой  бороздой.  Веко  левого  глаза
отсутствовало, отчего он производил впечатление искусственного, вращающегося
во все стороны  без  видимой  цели.  Верхняя  губа  справа  была  наполовину
отрублена, обнажая единственный желтый клык, оскаленный в постоянной злобной
усмешке. Да, Бохара Кровавого трудно  было  назвать  красавцем.  Именно  эти
двое, Сид и Бохар, приступили теперь к допросу приведенного к ним Танара.
   - Тебя зовут Танар? - проревел Сид. Танар кивнул.
   - И ты сын короля? - захохотал пират.  -  Да  я  с  одним  кораблем  могу
завоевать все королевство твоего отца и сделать его самого своим рабом,  как
я уже сделал рабом его сына.
   - У тебя было много кораблей, - возразил юноша - но  я  что-то  не  видел
пока, чтобы хоть один  из  них  завоевал  или  уничтожил  королевство  Сари.
Наоборот, это вас сбросила в море армия под командованием Императора и моего
отца.
   - Да я за  меньшее  отправлял  людей  прогуляться  по  доске!  -  зарычал
уязвленный пират.
   - Я не понимаю, о чем ты говоришь, - спокойно ответил Танар.
   - Скоро поймешь! - рявкнул Сид. - Тогда, клянусь бородой  морского  бога,
ты задумаешься, прежде чем распускать свой грязный язык. Эй! - он  обратился
к одному из офицеров. - Пусть приведут пленника и перекинут доску. Сейчас мы
покажем этому королевскому сыночку, кто такой Сид и с какими людьми он имеет
дело.
   - А зачем нам еще один пленник? - картинно удивился Бохар Кровавый. -  Мы
ведь можем одновременно показать доску этому  парню  и  преподать  ему  урок
вежливости.
   - В этом случае урок не пойдет ему на пользу, - проворчал Сид.
   - С каких это пор ты, Сид, превратился в няньку  для  пленных?  -  ехидно
осведомился Бохар.
   Без долгих разговоров Сид развернулся и  нанес  Бохару  страшный  удар  в
челюсть. Тот без звука повалился на спину, а вожак корсаров  выхватил  из-за
пояса пистолет и навел его на распростертого Бохара.
   - Я надеюсь, что это немного выправит твою кривую рожу или хотя бы вобьет
немного мозгов в твою пустую голову, - прорычал Сид.
   Лежа в беспомощной позе, Бохар мог только скалиться в  бессильной  ярости
на своего капитана.
   - Кто твой хозяин? - потребовал ответа корсар.
   - Ты, - нехотя выдавил из себя Бохар.
   - Тогда вставай и в следующий раз будь повежливее, - приказал Сид.
   Поднимаясь на ноги, Бохар метнул на Танара  угрожающий  взгляд.  Молодому
сарианину показалось, что в  нем  слились  воедино  вся  ненависть,  гнев  и
уязвленное самолюбие порочной натуры пирата. Не имея  возможности  отомстить
своему начальнику, он перенес эти чувства на ставшего невольной причиной его
унижения юношу. Всего секунду глядели они друг  на  друга,  но  Танар  успел
понять, что с этого момента Бохар стал его смертельным врагом, чья ненависть
далеко превосходит обычную естественную антипатию к чужеземцам и противникам
в войне.
   Тем временем матросы на палубе, весело смеясь, притащили длинную  широкую
доску и перекинули ее через борт, предварительно привязав к нему ее  ближний
конец. Вслед за этим из открытого люка трюма вывели связанного пленника. Это
был один из туриан, захваченный корсарами в начале их рейда в Страну  Вечной
Тени. Он шел с высоко поднятой головой, ни  единым  движением  не  показывая
своего страха перед жестокими корсарами. Глядя на  него  с  верхней  палубы,
Танар почувствовал гордость за его поведение. Сид, видимо, тоже  обратил  на
это внимание, потому что пробурчал сквозь зубы:  -  Это  племя  нуждается  в
укрощении.
   Младшая из двух женщин, отступивших в это время  к  ограждению  палубы  и
следивших за сценой внизу, вдруг повернулась к Сиду.
   - Все эти пленники кажутся мне смелыми людьми, - сказала она. - Стоит  ли
убивать одного из них без всякой необходимости?
   - Молчи, девчонка! - воскликнул Сид. - Что ты  можешь  понимать  в  таких
делах? Это в тебе говорит материнская кровь. Клянусь бородой морского  бога,
как бы я хотел, чтобы в твоих жилах текло побольше отцовской!
   - В крови моей матери больше отваги и смелости! -  возразила  девушка.  -
Благодаря ей я не боюсь стоять лицом к лицу с  мужчинами.  Что  же  касается
отцовской крови, она может только  заставлять  хвастаться  своей  смелостью,
чтобы  скрыть  трусость,  и  не  позволяет  проявить  милосердие  из  боязни
насмешек.
   Сид разразился витиеватыми проклятиями.
   - Ты пользуешься моим добрым отношением к тебе, Стеллара, но  помни,  что
существует предел, который даже тебе не следует переходить. Сид  не  прощает
оскорблений.
   - Можешь сказать это  другим,  которые  тебя  боятся,  но  не  мне!  -  с
презрительным смехом ответила девушка.
   Во  время  их  диалога  стоящий  рядом  Танар  мог   хорошо   рассмотреть
неожиданную  защитницу,  привлеченный  к  этому  ее  словами  и  независимым
поведением. Он впервые обратил внимание на ее волосы, цвета золотого теплого
солнечного сияния, и был поражен их красотой,  привыкнув  с  детства  видеть
лишь темные и черные волосы своих соплеменниц.  Эта  красота  заставила  его
по-новому взглянуть на девушку и  оценить  ее  своеобразную,  необыкновенную
привлекательность. Она вся словно излучала мягкий  солнечный  свет,  как  бы
идущий из глубины ее сердца. И еще в ней была незнакомая Танару  нежность  и
женственность, столь несвойственная грубоватым,  умеющим  постоять  за  себя
женщинам его племени. Но в ней эти  качества  не  переходили  в  слабость  и
изнеженность, что проявилось в ее бесстрашии по отношению к Сиду.  Глаза  ее
горели решительностью и отвагой.
   Но тут интерес Танара увял при  мысли,  что  эта  женщина  без  сомнения,
принадлежала грубому и невежественному пирату с бычьими мускулами,  железной
рукой правящему своими бородатыми подданными и корсарской эскадрой. Сам  Сид
упомянул в разговоре с ней некие особые отношения, а какие  еще  могли  быть
отношения, кроме тех, что существуют между пиратом и его любовницей?
   Общее внимание было теперь приковано к  разыгрывающейся  внизу  трагедии.
Несчастного пленника подвели к доске и завязали глаза.
   - Смотри внимательно, сын короля, - злорадно обратился к Танару Сид, -  и
ты поймешь, то значит "прогуляться по доске".
   - Я смотрю очень внимательно, - отозвался юноша -  но  пока  вижу  только
одно: требуется целая куча твоих воинов, чтобы заставить одного из пленников
"прогуляться по доске", что бы это ни значило.
   Девушка засмеялась, Сид  нахмурился,  а  Бохар  снова  метнул  на  Танара
убийственный взгляд. Тем временем внизу, по обе стороны  доски,  выстроились
корсары с обнаженными ножами и острыми пиками. Связанную жертву поставили на
лежащий на палубе конец доски, направив его лицом в сторону  другого  конца,
выдвинутого далеко за борт и нависающего над  морскими  волнами,  в  которых
резвились сопровождающие корабль  морские  ящеры.  Подталкивая  беспомощного
пленника  остриями  своего  оружия,  корсары  заставляли  его   все   дальше
продвигаться по доске под грубые шутки, непристойную ругань и  одобрительный
гогот всех присутствующих зрителей. Но они не услышали от бесстрашного воина
ни одного слова. С высоко поднятой головой он прошел по доске и не  проронил
ни звука даже тогда, когда нога его, не встретив опоры при  очередном  шаге,
провалилась в пустоту, а сам  он  вниз  головой  полетел  в  воду  навстречу
неминуемой ужасной смерти.
   Танар отвернулся, чтобы не видеть конца, и случайно встретился глазами  с
девушкой. К его удивлению, она тоже отвернулась в этот момент от обреченного
пленника, а на ее лице юноша прочел сострадание и сочувствие к  несчастному.
Но могла ли женщина жестокого племени корсаров  быть  способна  на  подобные
чувства? Танару это показалось невероятным.
   - Ну что, - спросил Сид, - теперь ты понял,  что  такое  "прогуляться  по
доске", и что я могу с тобой сделать, если захочу?
   Танар пожал плечами.
   - Я только надеюсь, что сумею вести себя  столь  же  доблестно,  как  мой
товарищ, который, боюсь, доставил вам слишком мало развлечения.
   - Если я отдам тебя Бохару, развлечения хватит  на  всех  с  избытком,  -
злобно пообещал Сид. - У него есть масса способов разогнать скуку  плавания,
каждый из которых куда веселее прогулки по доске.
   - Ты не сделаешь этого! - гневно  воскликнула  девушка,  поворачиваясь  к
пирату. - Ты поклялся мне, что не станешь пытать пленников, пока я  нахожусь
на борту твоего корабля.
   - А я и не собираюсь этого делать, если он будет  себя  хорошо  вести,  -
сказал Сид, - но если он будет вести себя плохо,  я  отдам  его  Бохару.  Не
забывай, что я глава корсаров,  и  даже  ты  не  можешь  вмешиваться  в  мои
действия под страхом наказания.
   - Ты можешь пугать других, глава  корсаров,  -  снова  обидно  засмеялась
девушка, - но не меня.
   - Будь ты моей... - угрожающе пробормотал Бохар, но девушка не  дала  ему
закончить фразу.
   - Я не твоя и никогда не стану твоей! - решительно заявила она.
   - Не будь в этом так уверена, - прорычал Сид, - я могу отдать тебя,  кому
пожелаю, но хватит об этом, - он снова повернулся к юноше. - Как тебя зовут,
сын короля?
   - Танар.
   - Слушай меня внимательно, Танар, - внушительно произнес пират.  -  Жизнь
наших пленников зависит от их полезности для нас. Я покажу их своему  народу
в качестве военных трофеев, после чего они перестанут представлять для  меня
интерес. Но ты - другое дело.  Если  ты  пожелаешь,  то  сможешь  приобрести
жизнь, а может, и свободу.
   - Каким образом? - спросил Танар.
   - Ваши воины имеют на вооружении ружья и пистолеты, далеко  превосходящие
наши, - пояснил Сид, - а ваш порох надежнее нашего и большей взрывной  силы.
Наш же в половине случаев дает осечку.
   - Это, должно быть, очень неприятно - посочувствовал Таран.
   - Не то слово! - воскликнул корсар.
   - Ну хорошо, а при чем здесь я? - осведомился юноша.
   - Если ты научишь нас изготавливать такое же оружие и порох, как в  вашей
армии, ты получишь жизнь и свободу.
   Танар ничего  не  ответил,  лихорадочно  размышляя  о  том  преимуществе,
которое давало его  соплеменникам  применение  скорострельного  современного
вооружения, и о печальной судьбе,  ожидающей  его  самого  и  ни  в  чем  не
повинных пленников в глубине затхлого трюма.
   - Я жду, - напомнил Сид.
   - А ты пощадишь остальных? - спросил Танар.
   - Зачем это? - подозрительно поинтересовался cap.
   - Мне понадобится их помощь. Я не знаю всех тонкостей производства оружия
и пороха.
   Честно признаться, Танар ничего не смыслил в производстве того и другого,
но он увидел перед собой шанс, если не спасти своих товарищей по  несчастью,
то хотя бы отсрочить их гибель. Кто знает, вдруг им удастся бежать?  Что  же
до обмана, то он считал себя вправе на любые хитрости в отношении врага.
   - Ну ладно, - согласился пиратский  вожак,  -  если  будете  себя  хорошо
вести, всем сохраню жизнь. При условии, конечно, что вы научите  нас  делать
свое оружие.
   - Но мы не можем жить в той вонючей дыре, куда нас засунули. И без пищи и
воды мы тоже не можем жить. Если ничего не изменится,  мы  очень  скоро  все
заболеем и умрем. Мы привыкли к широким просторам и  не  можем  существовать
без света и воздуха в тесном трюме среди вшей и мокриц.
   - Ты можешь не возвращаться в трюм, - милостиво разрешил Сид. - Все равно
тебе некуда отсюда бежать.
   - А остальные?
   - Они останутся там, где сидят!
   - Но тогда они обязательно  заболеют  и  погибнут,  а  один  я  не  смогу
приготовить порох и сделать оружие, - напомнил Танар.
   - Ты думаешь, я позволю вражеским воинам свободно  разгуливать  по  моему
кораблю? - рассердился Сид.
   - Они же безоружны.
   - Тогда они подохнут еще быстрее, чем в трюме. Безоружный человек на моем
корабле и среди моих людей долго не протянет, - он указал на полуголую банду
на нижней палубе.
   - Хорошо, тогда прикажи открыть люки и  по-человечески  кормить  и  поить
пленных.
   - На это я могу согласиться, - ответил Сид и тут же дал команду: - Бохар,
прикажи открыть носовые  люки  и  поставь  охрану;  распорядись  стрелять  в
каждого пленника, вздумавшего выбраться на палубу, и в любого члена команды,
пожелавшего спуститься вниз без приказа; и позаботься, чтобы пленных кормили
из матросского котла.
   Танар удовлетворенно проводил взглядом  отправившегося  выполнять  приказ
Бохара. Ему было хорошо известно, что его люди не смогут  долго  выдерживать
заточение и ужасную кормежку. Здесь он ни в чем не солгал пирату - в прежних
условиях все они были обречены на скорую гибель.
   Вскоре Сид удалился в свою каюту, оставив Танара  предоставленным  самому
себе. Он прошел на корму, перегнулся через поручень  и  с  тоской  уставился
вдаль, где за  уходящей  в  небо  закругляющейся  морской  гладью  лежала  в
туманной дымке его родина - Сари.
   Далеко позади карабкалась с волны на волну маленькая шлюпка. Ей постоянно
угрожали свирепые обитатели морских глубин, первый же шторм мог отправить ее
на дно, но она упрямо следовала по пятам за  пиратской  армадой,  подчиняясь
несгибаемой воле троих членов ее экипажа.
   Но Танар не мог видеть шлюпку, она была слишком далеко от него и скрыта в
тумане. А как бы порадовало его известие, что сам Император  рискует  жизнью
ради его спасения!
   Задумчиво вглядываясь в  просторы  океана,  Танар  внезапно  ощутил,  что
кто-то стоит рядом с ним, но даже не повернул головы,  справедливо  полагая,
что на борту пиратского судна, да еще на  верхней  палубе,  он  не  встретит
друзей, с которыми можно было бы поговорить.
   Однако  раздавшийся  у  него  за  плечом  голос,  мягкий  и  нежный,   не
принадлежал ни одному из офицеров Сида.  Резко  повернувшись,  Танар  увидел
перед собой золотоволосую девушку.
   - Ты надеешься разглядеть свою страну? - участливо спросила она.
   - Да.
   - Ты больше никогда ее не увидишь,  -  сказала  она  с  ноткой  печали  в
голосе, словно понимая его переживания и сочувствуя его горю.
   - Может быть, но почему тебя это волнует? Я же твой враг.
   - Я сама не знаю, - призналась девушка. - А как тебя зовут?
   - Танар.
   - И все?
   - Нет, меня еще зовут Танар Быстроногий.
   - А почему?
   - Потому что во всем королевстве Сари меня никто не может обогнать.
   - Сари - это имя твоей страны?
   - Да- А какая она? Расскажи.
   - Сари - это большое горное  плато.  Моя  страна  очень  красива,  в  ней
множество горных рек и ручьев, огромные леса, полные дичи.  Мы  охотимся  на
райта и тарага для пропитания и просто для развлечения. Кроме этого, в лесах
и на равнине полно животных помельче, дающих нам мясо для еды  и  шкуры  для
одежды.
   - И у вас нет врагов? Я хотела сказать, твое племя не такое воинственное,
как корсары?
   - Не забывай, что мы победили воинственных корсаров, - напомнил юноша.
   - На твоем месте я не стала  бы  об  этом  громко  говорить,  -  заметила
девушка. - У корсаров короткое терпение, и они очень любят убивать.
   - Тогда почему же ты этого не сделала?  Ведь  у  тебя  за  поясом  нож  и
пистолет, как у всех прочих. Девушка только улыбнулась.
   - Может быть, ты другого племени? - воскликнул  Танар.  -  Ты,  наверное,
пленница, как и я?
   - Я не пленница, - ответила девушка.
   - Но ты не из племени корсаров, - настаивал юноша, - я же вижу.
   - Спроси об этом Сида, если желаешь поближе познакомиться с его  тесаком.
Но почему ты так решил?
   - Ты слишком прекрасна  и  совсем  на  них  не  похожа.  Ты  способна  на
сострадание, а такое недоступно ни одному корсару. Эти тупые твари...
   - Эй, поосторожнее, враг. Откуда тебе известно, вдруг  я  все  же  из  их
племени?
   - Никогда в это не поверю! - с жаром воскликнул Танар.
   - Мне плевать, раб, во что ты веришь или не  веришь!  -  надменным  тоном
проговорила девушка, и в тот же миг за их спинами раздался грубый голос.
   - Что здесь происходит? Что эта мразь осмелилась сказать тебе, Стеллара?
   Танар развернулся и очутился лицом к лицу с Бохаром Кровавым.
   - Я только спросил ее, одного ли она с тобой племени,  -  ответил  Танар,
прежде чем девушка успела вмешаться. -  Мне,  например,  кажется  совершенно
невероятным, что такая красавица может быть с тобой одной крови.
   С побагровевшим от гнева лицом  Бохар  положил  руку  на  рукоять  своего
длинного кривого ножа и шагнул к сарианину.
   - За оскорбление дочери Великого Сида полагается смерть! - прошипел он  и
размахнулся, чтобы нанести удар ножом в живот беззащитному Танару.
   Но юноша, недаром прозванный Быстроногим, был с  детства  натренирован  в
тонкостях  рукопашного  боя.  Он  мгновенно  отступил  в   сторону,   изящно
развернулся, и Бохар второй раз распростерся на палубе от точного и сильного
удара в челюсть.
   С пеной у рта разъяренный Бохар выхватил из-за кушака  тяжелый  кремневый
пистолет, навел его на Танара, все еще продолжая лежать на палубе, и спустил
курок. В ту же секунду девушка метнулась вперед, словно желая прикрыть собой
беззащитного пленника.
   Все это случилось так быстро, что Танар не успел даже сообразить, что она
сделала.  Он  понял  только,  что  пистолет  Бохара  дал  осечку,  когда  не
последовало выстрела. С издевательским смехом он  обратился  к  поверженному
пирату.
   - Тебе лучше подождать, пока я не научу вас делать порох, Бохар. А до тех
пор тебе лучше воздержаться от попыток убить меня.
   Бохар с трудом поднялся на ноги.  Танар  стоял  наготове,  ожидая  нового
нападения, но между ними решительно шагнула девушка.
   - Довольно! - повелительно произнесла она. - Сид желает  сохранить  жизнь
этому человеку. Или ты хочешь,  Бохар,  чтобы  Сид  узнал  о  твоей  попытке
застрелить его?
   Несколько секунд Бохар стоял, злобно глядя на улыбающегося Танара,  затем
резко повернулся и бросился прочь без единого слова.
   - Похоже, Бохар не питает ко мне теплых чувств, - заметил Танар.
   - Он ни к кому не питает теплых чувств, - ответила Стеллара, - но тебя он
теперь ненавидит.
   - За то, что я сбил его с ног? Я его не виню - удар был неплохой.
   - Настоящая причина в другом, - сказала девушка.
   - В чем же?
   Она замялась, потом со смехом призналась: - Он очень ревнив. Бохар  хочет
взять меня в жены.
   - Ты хочешь сказать, что он ревнует ко мне? Стеллара  оглядела  Танара  с
ног до головы и снова рассмеялась.
   - Не думаю. Рядом с корсарами ты не очень-то похож на мужчину.  Бороды  у
тебя нет, талия - тонкая. Да любой из корсаров в два раза больше тебя!
   Танару ее тон показался очень обидным, а самое интересное, что он не  мог
понять, почему слова этой дикой красотки из племени кровожадных пиратов  так
глубоко его задели. Только что он узнал со слов  Бохара,  что  Стелара  была
дочерью пиратского вождя, а не женой или любовницей. Эта  новость  заставила
его испытать потрясающее облегчение, но он пока сам не отдавал себе  в  этом
отчета  и  даже  не  пытался  анализировать  свои  чувства.  Скорее   всего,
необыкновенная красота девушки вызвала у него законное чувство омерзения при
мысли, что она может принадлежать отвратительному негодяю  и  убийце,  а  ее
внешнее мягкосердечие выглядело искренним только на фоне  всеобщей  злобы  и
жестокости. Теперь же она показала свое настоящее лицо,  проявив  утонченную
жестокость и издевку. А чего еще мог он ожидать от дочери предводителя самых
страшных разбойников во всем  Пеллюсидаре?  И  все  же  ее  слова  настолько
уязвили юношу, что он решился выпустить стрелу сарказма  и  в  ее  адрес,  в
надежде хоть немного отомстить.
   - Конечно, Бохар знает тебя лучше, чем я, - скромно начал он, - возможно,
у него есть основания тебя ревновать, как ты считаешь?
   - Возможно, - загадочно произнесла Стеллара. - Но об этом никто и никогда
не узнает, потому что Бохар убьет тебя. Я достаточно хорошо знаю его,  чтобы
быть в этом уверенной.

   Глава II Катастрофа

   В безвременье пеллюсидарских морей путешествие может длиться час или год,
причем зависит это не от расстояния, а от важности и количества происходящих
событий.
   Карабкаясь вверх по дуге  большого  круга,  корсарский  флот  преодолевал
неспокойные  морские  просторы.  Попутные  ветры  неуклонно  гнали   его   к
намеченной цели. Полуденное солнце неизменно находилось в зените.  Испытывая
чувство голода, люди ели, устав - спали, а иногда  спали  впрок,  накапливая
резерв на будущее. В этом проявлялась любопытная  особенность,  свойственная
обитателям Пеллюсидара, позволяющая им в спокойное время как  бы  запасаться
сном, чтобы потом при необходимости долгое время бодрствовать. То  же  самое
относилось и к питанию, хотя в меньшей степени.
   С момента стычки с Бохаром Танар успел несколько раз  поесть  и  поспать.
Все это время он только издали видел  своего  врага,  но  близко  с  ним  не
сталкивался. Похоже было, что мстительный  пират  выжидал  удобного  случая.
Стеллара больше не показывалась на палубе,  проводя  все  время  в  каюте  с
пожилой женщиной, которую  Танар  посчитал  ее  матерью.  Он  с  содроганием
подумал, что с возрастом Стеллара неизбежно станет походить  либо  на  мать,
либо на отца. Почему-то эта мысль была ему очень неприятна.
   Пока он стоял и размышлял об этих и других вещах, внимание его  привлекла
какая-то  возня  матросов  на  нижней  палубе.  Они  столпились   на   носу,
всматриваясь вдаль. Проследив взглядом в том же  направлении,  Танар  увидел
крайне редкое явление - большую тучу на ясном небе.
   Кто-то, видимо, оповестил об этом капитана, потому что он тоже  вышел  из
своей каюты, пристально  уставился  в  небеса  и  почти  сразу  же  принялся
громогласно отдавать распоряжения. Его  свирепая  команда  в  мгновение  ока
разбежалась по местам,  часть  полезла  на  мачты,  подобно  обезьянам.  Все
основные  паруса  были  спущены,  а  остальные   зарифлены.   Прочие   суда,
разбросанные на довольно большом пространстве, поспешили последовать примеру
флагмана. Туча тем временем неумолимо приближалась, на глазах увеличиваясь в
размерах. Это было уже не маленькое облачко, а огромная угрожающе набухающая
черная масса, нависшая над океаном и изменившая своей тенью цвет его  вод  с
лазурного на свинцово-серый.
   Легкий попутный ветерок внезапно стих. Корабль остановился и закачался на
волнах мертвой  зыби.  В  наступившей  тишине  таилось  что-то  дьявольское,
вселяющее ужас и панику даже в бесшабашных головорезов.
   Все это не укрылось от наблюдательного юноши, и он пришел к справедливому
выводу, что опасность и в самом деле велика, раз уж даже испытанные  морские
волки ощущают такой страх. Уроженец горной страны  Сари,  Танар  плохо  знал
море. Если в этом мире и было что-то, чего он боялся, так  это  было  именно
оно. Вид охваченных ужасом  бесстрашных  корсаров  подействовал  на  него  в
высшей степени угнетающе.
   Кто-то подошел сзади и остановился рядом с ним.
   - Когда все кончится, - раздался знакомый голос,  -  в  корсарском  флоте
недосчитаются многих кораблей, и множество моряков уже никогда не встретятся
со своими женами.
   Он повернулся и увидел вглядывающуюся в небо Стеллару.
   - Тебя это, кажется, не пугает? - спросил Танар.
   -  Тебя,  Кажется,  тоже,  -  ответила  девушка.  Похожее,  мы  с   тобой
единственные люди на борту, не испытывающие страха.
   - Посмотри на пленников, - посоветовал юноша. - На их лицах ты не найдешь
и тени страха.
   - Почему?
   - Потому что они настоящие дети Пеллюсидара, - с гордостью пояснил Танар.
   - Мы все - дети Пеллюсидара, - напомнила девушка.
   - Я имею в виду Империю, - поправился сарианин.
   - А ты почему не боишься? Неужели ты настолько  храбрее  корсаров?  -  на
этот раз в голосе Стеллары не было сарказма.
   - Я ужасно боюсь! - признался Танар. - Мы ведь горцы и не  разбираемся  в
морских делах.
   - Но ты же не показываешь своего страха, - продолжала допрос Стеллара.
   - Это  другое  дело.  Наследственность  и  воспитание  не  позволяют  мне
проявлять подобные чувства.
   - А корсары своего страха не скрывают, -  задумчиво  произнесла  девушка,
словно сама не принадлежала к тому же племени. - Они любят хвастаться  своей
храбростью, - продолжала она размышлять вслух, - но когда небо хмурится, они
не стыдятся показать свой страх.
   Теперь в ее словах сквозило неприкрытое презрение.
   - Смотри! - воскликнула она вдруг. - Начинается!
   Туча стремительно опускалась прямо на них. Море вокруг словно взбесилось.
Клочья облаков со страшной скоростью  кружились  по  краям  нависшей  черной
массы. Обрывки пены срывались с гребней бушующих волн. Сокрушительный  порыв
ветра ударил в борт корабля и наклонил его почти горизонтально к поверхности
воды. Все последующие события показались молодому горцу, никогда  прежде  не
сталкивавшемуся  с  разбушевавшейся  стихией,  одним  сплошным,  непрерывным
кошмаром. Хаос  гигантских  валов,  безжалостно  швыряющих  во  все  стороны
корабль,  завывающий  в  снастях  ураган,  слепящие  глаза  соленые  брызги,
обезумевшая от страха команда, уже ничем не напоминающая прежних  хвастливых
забияк, - все смешалось перед взором отважного молодого человека.
   Цепляясь за ограждение и поминутно спотыкаясь, на палубе показался  Бохар
Кровавый. Он прошел совсем  рядом  с  тем  местом,  где  Танар  одной  рукой
держался за столбик ограждения, а другой прижимал к себе Стеллару, неминуемо
оказавшейся бы смытой  за  борт,  не  прояви  сарианин  быстроты  реакции  и
цепкости рук. Пепельное  от  страха  лицо  Бохара  резко  контрастировало  с
багровой бороздой ужасного шрама. Он прекрасно видел, в каком положении  они
находятся, но, не задерживаясь, прошел  мимо,  что-то  неразборчиво  бормоча
себе под нос. За спиной молодых людей бесновался Сид. Он все еще  выкрикивал
команды, которые никто не слышал  и  не  смог  бы  выполнить.  К  нему-то  и
пробирался  Бохар.  Даже  сквозь  рев  урагана   до   Танара   донесся   его
пронзительный, умоляющий крик.
   - Спаси! Спаси меня! - вопил он. - Шлюпки! Спускай шлюпки! Корабль сейчас
погибнет!
   Даже сухопутной крысе с первого взгляда было ясно, что ни одна шлюпка  не
продержится и минуты на плаву, даже если ее и удастся спустить. Поэтому  Сид
только отмахнулся от  своего  помощника  и,  цепляясь  за  ванты,  продолжал
выкрикивать бессмысленные команды.
   Прямо по носу корабля показалась громадной высоты волна. Она нависла  над
ним и  многотонной  массой  обрушилась  на  нижнюю  палубу,  давя  и  смывая
обезумевшую команду. Только высокие надстройки на носу и на  корме  остались
над водой. Корабль содрогнулся и затрещал, в последних  судорогах  продолжая
борьбу со стихией.
   - Это конец! - воскликнула Стеллара.
   Бохар закричал, как смертельно раненный зверь.  Сид  встал  на  колени  и
спрятал лицо в ладонях. Танар старался не упустить из вида ни  одной  детали
открывшегося  ему  зрелища,  словно  завороженный  размахом  разбушевавшейся
стихии. При мысли, как жалко может выглядеть человек перед  лицом  бури,  по
его лицу скользнула презрительная усмешка.
   Волна схлынула, и корабль с трудом, скрипя и натужно содрогаясь,  все  же
сумел снова обрести прежнее положение. Но улыбка мигом слетела с лица юноши,
когда он увидел страшное опустошение, произведенное могучим валом на  нижней
палубе. Она  была  почти  безлюдна.  Несколько  скрюченных,  изломанных  тел
застряло по углам, да дюжина еще  живых  матросов  продолжали  цепляться  за
снасти. Всех остальных, не успевших убраться в трюм, смыло за борт.
   Стеллара тесно прижалась к Танару.
   - Я не ожидала, что корабль выдержит, - призналась она.
   - Я тоже, - согласился Танар.
   - Но ты не боялся! Ты один не подавал вида, что тебе страшно.
   - А разве Бохару помогли его вопли о спасении? - осведомился юноша.
   - Значит, тебе было все-таки страшно?
   - Может быть, - он пожал плечами, - скажем лучше, что я не хотел умирать.
Я думаю, тебе это будет понятней.
   - Еще одна! - воскликнула Стеллара и, задрожав, еще  теснее  прижалась  к
Танару, который чисто инстинктивно, в свою очередь,  обнял  ее  и  прижал  к
себе, как это сделал бы любой мужчина на его месте.
   - Не бойся, - сказал он.
   - Теперь я ничего не боюсь, - ответила девушка.
   В тот самый момент, когда  гребень  набегающей  волны  захлестнул  судно,
ураган внезапно изменил направление и обрушился  на  пиратский  корабль  под
новым углом. Мачты, несущие только необходимый минимум парусов,  позволяющий
удерживать судно по ветру, переломились, как спички, и повалились на  палубу
в сплетении перепутавшихся снастей. Носовая фигура с  треском  отвалилась  и
исчезла в волнах. Теперь  корабль  являл  собой  беспомощную,  неуправляемую
игрушку, находящуюся целиком во власти ветра и  волн.  Только  пронзительные
вопли Бохара перекрывали шум моря и рев урагана.
   - Шлюпки! Шлюпки! - повторял он снова и снова, как спятивший попугай.
   Словно утолив жажду разрушения  и  устав  от  собственных  усилий,  шторм
несколько утих, но высокие водяные валы по-прежнему швыряли  гибнущее  судно
во все стороны. Снова и снова нависали над ним пенистые гребни  серо-зеленых
волн, грозя захлестнуть и увлечь в пучину;  каждая  новая  волна  заставляла
сжиматься сердце в ожидании неминуемой гибели.
   Одержимый навязчивой идеей  Бохар  сумел  спуститься  на  нижнюю  палубу.
Обнаружив там еще живых матросов и присоединив к ним прятавшихся в трюме, он
пинками и угрозами заставил их подготовить шлюпку к спуску на воду. Их  было
человек двадцать, и покровительствующие им боги или  дьяволы,  должно  быть,
находились в этот момент где-то рядом. Не потеряв ни единого  человека,  они
ухитрились спустить шлюпку и отплыть от гибнущего флагмана.
   Заметив  намерения  Бохара,  Сид  попытался  помешать  осуществлению  его
самоубийственных, как ему казалось, планов. Он бушевал и осыпал  проклятиями
непокорного помощника, но все без толку.  Тогда  Сид  сам  решил  спуститься
вниз, но было уже поздно. Теперь он изумленно следил за скользящей по волнам
шлюпкой, кажущейся в полной  безопасности,  в  то  время  как  его  корабль,
обремененный  обломками  мачт,  готов  был  в  любой  момент  развалиться  и
затонуть.
   Изо всех углов на палубу  высыпали  остальные  уцелевшие  члены  экипажа.
Убедившись, что Бохару и его  команде  вроде  бы  ничего  не  угрожает,  они
бросились к оставшимся шлюпкам и лихорадочно принялись спускать их на  воду.
Как всегда в подобных ситуациях, за места в  лодках  развернулась  настоящая
драка, хотя их без труда хватило бы на всех. Но такова уж была  натура  этих
зверей в человеческом облике.
   - Скорее! - воскликнула Стеллара, схватив Танара за  руку.  -  Мы  должны
поторопиться, иначе они отчалят без нас.
   С этими словами она бросилась к трапу, но Танар удержал ее.
   - Посмотри на них, - сказал он. - Не  кажется  ли  тебе,  что  во  власти
шторма и моря мы будем в большей безопасности?
   Стеллара вернулась  и,  прижавшись  к  юноше,  с  ужасом  наблюдала,  как
озверевшие корсары ножами расчищают себе путь к спасительным шлюпкам,  чтобы
тут же пасть самим под ударами в спину. Пираты силой вытаскивали  на  палубу
успевших захватить места  и  убивали  их  на  месте.  Стеллара  собственными
глазами видела, как Сид выстрелил в спину одного из матросов,  швырнул  труп
за борт и занял его место в шлюпке. Это была первая из  спущенных  на  воду.
Она видела, как прыгают в воду пираты в безумной надежде вплавь добраться до
нее и как их безжалостно отталкивают те, кто уже захватил места.
   Она следила, как спускали остальные шлюпки, как гибли раздавленные ими  о
борт корабля люди, ей открылись глубины падения, до которых может опуститься
человек, поддавшийся страху. Она с горечью  наблюдала,  как  не  попавшие  в
последнюю шлюпку корсары в отчаянии  прыгают  в  воду  и  гибнут  в  ревущей
пучине.
   Оставшись вдвоем на верхней палубе угрожающе кренящегося корабля, Танар и
Стеллара следили  за  отчаянными  усилиями  гребцов  в  переполненных  утлых
лодках. Вот одна из них наскочила на другую, и обе перевернулись, оставив на
поверхности тонущие экипажи, теперь дерущиеся за право  схватиться  за  край
перевернутой лодки. До них доносились крики и проклятия обреченных  пиратов,
заглушаемые ревом моря и  вновь  налетевшего  урагана,  словно  вернувшегося
проследить, не избежал ли кто его ярости.
   - Мы остались одни. На борту больше никого нет, - сказала Стеллара.
   - Вот и хорошо. Честно говоря, я не поменялся бы местами ни  с  одним  из
них, - ответил Танар.
   - Но нам здесь не на что надеяться.
   - Ну и что? Они в такой же ситуации.  Разница  только  в  одном  -  здесь
больше места и нет рядом этих отвратительных головорезов.
   - Неужели ты боишься людей  больше,  чем  стихии?  -  удивленно  спросила
девушка.
   - Я боюсь не за себя.
   - А почему, интересно, ты должен  бояться  за  меня?  -  лукаво  спросила
Стеллара. - Разве ты не считаешь меня своим врагом?
   Танар повернулся к девушке и удивленно посмотрел ей в глаза.
   - Вообще-то ты права, - сказал он, - но я как-то совсем об этом  позабыл.
Ты знаешь, мне почему-то кажется, что ты мне не враг. Ты совсем  другая,  не
такая, как они.
   Держась одной рукой за поручень, а другой прижимая к себе Стеллару, Танар
вынужден был говорить ей на ухо, чтобы перекричать шум бури и волн.  От  нее
исходил пленительный аромат тонких духов - аромат, который навсегда  остался
в его памяти, как неотъемлемая принадлежность этой девушки. Набежавшая волна
с силой ударила в борт, бросив Танара на девушку, так что его щека прижалась
к ее щеке. В этот момент она повернула голову, и губы юноши скользнули по ее
губам. Каждый понимал, что это лишь случайное прикосновение, но на обоих эта
случайность произвела поразительное впечатление. Танар впервые в жизни вдруг
осознал, что сжимает в объятиях живое, теплое девичье тело. Должно быть, это
отразилось в его глазах, потому что Стеллара в страхе отшатнулась от него.
   Танар прочитал страх в глазах женщины вражеского  племени,  но  почему-то
это его совсем не обрадовало. Он попытался представить  себе,  какой  участи
подверглась бы среди корсаров женщина его племени, но и такой вариант ему не
понравился. Не мог же он, в самом деле,  поставить  себя  на  одну  доску  с
негодяями и разбойниками.
   Какие бы мысли ни кружились сейчас в головах Танара и Стеллары, они  были
моментально вытеснены  суровой  действительностью.  На  корабль  надвигалась
волна невиданных прежде размеров. Поднимающаяся чуть ли не  до  самого  неба
зеленая стена воды обрушилась всей своей мощью на  несчастное  судно.  Танар
был  уверен,  что  настал  конец.  Казалось  невероятным,  что  расшатанный,
разбитый корпус сможет еще раз всплыть на поверхность  после  такого  удара.
Волна захлестнула на этот раз все судно целиком, включая и  верхнюю  палубу,
где еще цеплялись за жизнь две жалкие  человеческие  фигурки.  Но  вот  вода
схлынула, и  медленно,  как  выдохшийся  пловец,  деревянный  остов  бывшего
гордого флагмана выплыл на поверхность.
   Как только нижняя палуба нехотя выступила из-под  воды,  Танар  сразу  же
обратил внимание на чрезвычайно низкую осадку судна. Проникшая в трюмы  вода
понижала сопротивляемость корабля и делала его крайне уязвимым  для  крупных
валов. Но это беспокоило  его  куда  меньше,  чем  открывшаяся  ему  картина
свободно перекатывающихся через люк носового трюма волн. Именно там томились
его товарищи.
   Мысль о них поддерживала его в течение всего шторма. Он  надеялся  на  их
помощь и живо представлял себе их радость, если корабль выдержит и останется
на плаву. Два десятка сплоченных единомышленников способны  на  чудеса.  Они
вполне могли поставить временную мачту и добраться до материка, откуда  были
увезены. Но скрывающийся под водой люк заставлял  его  отказаться  от  своей
мечты и свидетельствовал о почти верной  гибели  его  друзей  и  соратников.
Только чудом могли они быть еще живые. Неужели они остались лишь  вдвоем  на
тонущем корабле?
   Голос девушки, вглядывающейся в царящий внизу  хаос,  оторвал  Танара  от
мрачных мыслей.
   - Должно быть, они все захлебнулись, -  сказала  она.  -  Это  были  твои
сородичи. Мне очень жаль.
   - Я думаю, они предпочли бы такой  исход  ожидавшей  их  участи  в  вашей
стране.
   - Боюсь, что и нас очень скоро ждет та же судьба, - проговорила Стеллара.
- Ты обратил внимание, как судно низко сидит в воде?  В  трюме  должно  быть
полно воды. Еще один такой вал, и мы прямым ходом отправимся на дно.
   Некоторое  время  они  стояли  молча,  погруженные  в  невеселые   мысли.
Отяжелевший корпус корабля теперь с большим трудом ухитрялся переваливать  с
гребня на гребень, ежеминутно проваливаясь вниз, откуда, казалось,  ему  уже
не подняться, но каждый раз натужно выбираясь на поверхность из  цепких  лап
голодной стихии.
   - Шторм, похоже, стих, - заметил Танар.
   - Да, ветер спал, и таких больших  волн,  как  та,  залившая  трюм,  уже,
наверное, не будет, - отозвалась девушка.
   Из-за черной  тучи  вынырнул  диск  полуденного  светила,  и  море  сразу
преобразилось, снова засияв серебром и  лазурью.  Шторм  кончился,  волнение
улеглось. Деревянный корпус тяжело покачивался на все еще крупной волне,  но
непосредственной опасности уже не было.
   Спустившись по трапу на нижнюю палубу, Танар  подошел  к  носовому  люку.
Одного  взгляда  оказалось  достаточно:  в  трюме  плавали   только   трупы,
покачиваясь вместе с кораблем. Со вздохом он  отвернулся  и  снова  поднялся
наверх.
   Стеллара ни о чем не спросила его, прочитав печальное известие у него  на
лице.
   - Теперь мы с тобой - весь экипаж, - сказал Танар.
   Девушка обвела рукой вокруг. На  поверхности  моря  не  было  ни  единого
пятнышка.
   - Без сомнения, мы с тобой единственные на  этом  судне,  кто  остался  в
живых, - сказала она. - Я не вижу никаких следов шлюпок или других кораблей.
   Танар пристально оглядел водное пространство.
   - Да, вокруг ничего не видно, хотя кто-то мог и спастись.
   - Очень сомневаюсь, - покачала головой Стеллара.
   - Ты тоже понесла тяжелую утрату, - сочувственно произнес Танар.  -  Ведь
ты потеряла не только своих сородичей, но и отца с матерью.
   Стеллара бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц.
   - Это не мои сородичи, - сухо отрезала она.
   - Как же так? Разве ты не из племени корсаров? А как же тогда Сид,  глава
корсаров и твой отец?
   - Он не мой отец, - последовал ответ.
   - А женщина? Это твоя мать?
   - Спаси меня бог от такой матери! - воскликнула Девушка.
   - Но почему же тогда Сид относился к тебе как к родной дочери?
   - Он думает, что я его дочь, но на самом деле это не так.
   - Ничего не понимаю, - признался Танар, - но все равно я очень  рад,  что
ты не их породы. Я с самого начала не мог понять, как  такая  девушка  могла
оказаться среди корсаров.
   - Моя мать была родом с острова Амиокап. Ее захватили  корсары  во  время
набега, и она досталась Сиду. Она не раз рассказывала  мне  об  этом,  когда
была жива. Во время набега ее  муж  охотился  на  тандора  на  другом  конце
острова. Она его так больше и не увидела. - Когда я родилась,  Сид  посчитал
меня своей дочерью, но  мать  знала  лучше.  На  левом  плече  у  меня  есть
маленькая красная родинка. Точно такая же была  на  левом  плече  мужа  моей
матери, ушедшего на охоту, когда ее похитили корсары.  Он  -  мой  настоящий
отец. Мать никогда не открывала Сиду  этой  тайны,  потому  что  по  обычаям
корсаров любой ребенок, рожденный рабыней, должен быть убит, если только его
отец не корсар.
   - Значит, та женщина, что была с тобой, не твоя мать?
   - Нет. Она - вторая жена Сида. Моя мать умерла.
   Танара очень обрадовала новость, что Стеллара не имеет с корсарами ничего
общего. Почему это его обрадовало, он не знал, да и не  задумывался.  Просто
ему было хорошо.
   - Я очень рад, - признался он.
   - Чему? - спросила Стеллара.
   - Теперь нам больше нет нужды быть врагами.
   - А разве мы были ими?
   Танар замялся, но не выдержал и расхохотался.
   - Я-то нет, но ты мне не раз напоминала, что ты мне враг.
   - Не обижайся, я так говорила просто по привычке, ведь я всю жизнь думала
о себе, как о женщине из племени корсаров. Но я никогда  не  питала  к  тебе
враждебности.
   - Вот и прекрасно, я надеюсь, что мы станем друзьями. В  нашем  положении
это единственный выход.
   - А это уже зависит только от тебя! - лукаво улыбнулась девушка.

   Глава III Амиокап

   Среди обширных просторов  синего  моря,  известного  как  Корсар-Аз,  или
Корсарское море, лежит зеленый остров. Он расположен далеко  от  материка  и
представляет собой длинную узкую полоску суши с сильно изрезанной  береговой
линией и  множеством  мысов  и  природных  гаваней.  Это  Амиокап  -  остров
загадочный и романтический.
   На расстоянии или в тумане его можно принять за  два,  настолько  узок  в
середине острова связывающий обе его половины перешеек. С обеих сторон  море
глубоко вдается в этом месте в сушу, и волны едва  не  перехлестывают  через
узкую пуповину. Таким предстал он  перед  взором  двух  уцелевших  людей  на
палубе беспомощно дрейфующего остова корсарского судна.
   Танар не задумывался о времени. Они со Стелларой уже много  раз  ели,  но
молодого воина это не беспокоило - запасы провизии на судне были  достаточно
велики и для более многочисленного экипажа, а  вот  воды  оставалось  совсем
мало. Содержимое большинства бочек с пресной водой  при  проверке  оказалось
непригодным для питья. Спали они тоже много, запасаясь в период вынужденного
безделья энергией на будущее. Вот и момент появления острова  оба  проспали.
Первой заметила его Стеллара. Выйдя на палубу из  своей  каюты,  соседней  с
капитанской,  она  поискала  глазами  Танара,  не  обнаружила  его  и  стала
осматриваться вокруг. Лазурь моря, закругляясь вверх в туманной дали, плавно
переходила в голубизну безоблачного неба, в центре которого  неотлучно  сиял
диск светила. Но тут девушка увидела нечто, резко диссонирующее с окружающей
ее синевой. Она радостно вскрикнула и бросилась к каюте, где спал Танар.
   - Танар! Танар! - кричала она  в  возбуждении,  колотя  кулаком  в  дверь
каюты. - Проснись! Земля!
   Дверь распахнулась, и  Танар  выскочил  на  палубу.  Девушка  уже  успела
подбежать к борту и теперь указывала рукой направление.  Совсем  близко,  на
многие мили в обе стороны,  раскинулась  береговая  линия,  но  острова  или
материка, сказать пока было трудно.
   - Земля! - выдохнул Танар. - Как хорошо снова видеть землю и зелень.
   - Не забывай, что за зеленью леса могут скрываться свирепые хищники и еще
более свирепые люди, - напомнила ему Стеллара.
   - Этих я не боюсь, - засмеялся Танар, - к ним я привык. А вот к морю  еще
не привык, поэтому опасаюсь. Я не моряк.
   - Ты ненавидишь море?
   - Нет, я бы так не сказал. Я не понимаю его, вот и все.  Зато  в  этом  я
разбираюсь отлично, - указал он в сторону лесистых холмов открывшейся суши.
   Тон голоса юноши изменился, и это  насторожило  девушку.  Бросив  быстрый
взгляд в сторону берега, она сразу же все поняла.
   - Люди! - воскликнула она.
   - Воины, - поправил ее Танар.
   - В этом каноэ их человек двадцать.
   - Да, а следом еще одно.
   - Ой, да сколько же их? -удивленно воскликнула Стеллара.
   Из-за узкого мыса  одно  за  другим  выплывали  в  открытое  море  полные
вооруженных воинов длинные лодки. Их было десятка  два.  Они  растянулись  в
длинную цепочку и двигались к покачивающемуся на волнах пиратскому  кораблю.
Когда они приблизились, юноша и девушка смогли подробно рассмотреть  сидящих
в  них  воинов.  Их  одежду  составляли  одни  только  набедренные  повязки.
Короткие, массивные копья с костяными наконечниками, каменные ножи и  топоры
представляли все их вооружение. На всякий случай  Танар  сходил  в  каюту  и
вернулся с двумя  тяжелыми  кремневыми  пистолетами,  забытыми  корсарами  в
панике, когда они покидали гибнущее судно.
   - Ты что,  собираешься  разогнать  четыре  сотни  воинов?  -  недоверчиво
спросила девушка. Танар пожал плечами.
   - Если они незнакомы с огнестрельным оружием, несколько  выстрелов  могут
напугать их и отогнать, хотя бы на время, - объяснил он, - а течение  унесет
нас за пределы досягаемости.
   - А если они не испугаются, что тогда?
   - Тогда  я  постараюсь  сделать,  что  смогу.  Хотя  с  этим  примитивным
корсарским оружием... - он критически взвесил на ладони один из пистолетов с
видом знатока, совсем забыв, видимо, что его соплеменники, да и  он  сам,  в
пылу боя частенько забывали о назначении револьверов и принимались  дубасить
врагов рукоятками, как дубиной.
   - Может быть, они не станут нападать на нас? - предположила Стеллара.
   - В таком случае, - засмеялся Танар, - я  решу,  что  мы  с  тобой  не  в
Пеллюсидаре, а в чудесной  стране,  населенной  ангелами,  как  их  называет
Перри.
   - А кто такой Перри? - заинтересовалась девушка. - Я  никогда  о  нем  не
слышала.
   -  Один  сумасшедший,  который  утверждает,  что  Пеллюсидар   лежит   на
внутренней поверхности полого шара,  и  что  он  такой  же  круглый,  как  и
небесный камень, висящий над Страной Вечной Тени. Еще  он  говорит,  что  на
внешней стороне этого шара тоже есть моря, горы, долины и  множество  людей.
Перри уверяет, что и сам он родом оттуда.
   - Он, должно быть, совсем спятил, - сочувственно сказала девушка.
   - А с другой стороны, он вместе с Дэвидом - это наш  Император  -  научил
нас многим полезным вещам, неизвестным прежде в Пеллюсидаре. Теперь в  одной
битве мы можем убить больше врагов, чем раньше за всю войну. Перри  называет
это цивилизацией, и я согласен с ним, что цивилизация - удивительная вещь.
   - Может быть, он прибыл сюда  из  ледяного  мира,  откуда  пришли  предки
корсаров? - высказала предположение Стеллара. - Говорят, этот мир  лежит  за
пределами Пеллюсидара.
   - А вот  и  гости,  -  прервал  ее  Танар.  -  Начнем,  пожалуй,  с  того
здоровенного воина, что стоит на носу передней лодки.
   Он поднял тяжелый пистолет  и  прицелился,  но  девушка  остановила  его,
положив ладонь поверх его руки.
   - Давай подождем, - попросила она, - вдруг они нам не  враги,  а  друзья.
Выстрелить ты всегда успеешь, а я так ненавижу кровопролитие.
   - Вот теперь я окончательно поверил, что ты  не  из  породы  корсаров,  -
улыбнулся юноша, опуская пистолет.
   Высокий воин, стоящий на носу переднего каноэ, поднял руку.
   - Мы готовы встретить вас, корсары! - воскликнул он. - Вас  мало,  а  нас
много. Ваше большое каноэ - бесполезная развалина, а наши быстры, надежны  и
несут по двадцать воинов в каждом. Вы слабы, а  мы  сильны.  Нечасто  бывает
такой расклад, но в этот раз не мы, а вы будете взяты в плен  и  обращены  в
рабство, если попытаетесь высадиться на нашу землю. Мы  не  такие,  как  вы,
корсары. Мы не любим убивать людей и захватывать  рабов.  Убирайтесь  отсюда
прочь, и мы вас не тронем.
   - Мы не можем убраться прочь, - ответил Танар. - Наш корабль неуправляем.
Нас всего двое, и мы нуждаемся в пресной  воде  и  провизии.  Позвольте  нам
высадиться и пополнить наши запасы.
   Высокий воин посовещался с остальными и снова повернулся лицом к юноше.
   - Нет, никогда мои люди не позволят корсарам попирать  их  землю.  Мы  не
верим ни одному вашему слову. Если вы не уберетесь, мы возьмем вас в плен, а
Совет Вождей решит вашу судьбу.
   - Но мы вовсе не корсары! - объяснил Танар.
   - Ты лжешь! - рассмеялся воин. - Ты думаешь, нам неизвестно, как выглядят
корсарские корабли?
   - Судно корсарское, согласен, - возразил Танар, - но мы не корсары. Мы их
пленники. Они бросили нас, а сами покинули корабль во время шторма.
   Последовало новое совещание, в котором  приняли  участие  экипажи  других
каноэ, подтянувшихся к первому.
   - Тогда кто же вы? - спросил высокий вождь.
   - Я Танар из Пеллюсидара. Мой отец - король Сари.
   - Мы все из Пеллюсидара, - парировал вождь. -  Но  мы  впервые  слышим  о
существовании Сари. А это кто с тобой - твоя жена?
   - Нет! - надменно воскликнула Стеллара. - Я ему не жена!
   - Кто ты тогда? Ты тоже родом из Сари?
   - Нет. Мои родители родом с острова Амиокап. Воины снова заговорили между
собой, о чем-то споря.
   - А тебе известно название этой страны? - указал на берег высокий вождь.
   - Нет.
   - Мы как раз хотели вас об этом спросить, - вмешался Танар.
   - Значит, вы утверждаете, что девушка родом с Амиокапа?  -  уклонился  от
ответа вождь.
   - В моих жилах нет другой крови! - гордо ответила Стеллара.
   - Тогда почему же ты не узнаешь  свою  страну  и  свое  племя,  бесстыжая
лгунья?! - гневно воскликнул вождь, потрясая копьем. -  Это  и  есть  остров
Амиокап!
   - Амиокап! - зачарованно прошептала Стеллара, восторженно  вглядываясь  в
панораму острова.
   В ее голосе звучало неподдельное чувство радости и благоговения, но воины
в лодках не могли этого разобрать, находясь слишком далеко от  девушки.  Они
решили, что ее молчание  и  возбужденный  вид  свидетельствуют  о  раскрытом
обмане.
   - Убирайтесь прочь! - снова раздались негодующие крики.
   - Но как вы можете прогонять меня  с  земли  моих  предков?  -  изумленно
воскликнула девушка.
   - Ты обманула нас, - ответил высокий вождь. - Ты не с нашего острова.  Ты
не узнаешь нас, а мы никогда не видели тебя.
   - Послушайте! - вмешался Танар. - Я не корсар, я был пленником  на  борту
этого корабля. Поэтому девушка поведала мне свою историю. Это  было  задолго
до того, как мы увидели ваш остров. Она не могла знать, что мы  приближаемся
к нему. Она даже не знает, где находится Амиокап, но ее слова, тем не менее,
совершенно правдивы. Обратите внимание, она ни  разу  не  сказала  вам,  что
родилась здесь, она только сообщила, что ее родители родом с Амиокапа,  сама
же она никогда прежде не видела его, потому что мать родила ее уже в неволе,
после того, как была похищена корсарами.
   Это  заявление  заставило  воинов  опять  начать  обсуждение.  Вскоре  их
предводитель выпрямился и обратился к Стелларе.
   - Скажи мне тогда имена твоей матери и твоего отца, - потребовал он.
   - Мою мать звали Аллара. Отца я никогда не видела, но мать говорила  мне,
что он был великим вождем и лучшим охотником на тандоров. Его звали Федол.
   Услышав эти слова,  предводитель  дал  знак  гребцам,  и  каноэ  медленно
приблизилось к кораблю. Танар и Стеллара  спустились  с  верхней  палубы  на
нижнюю, которая уже едва выступала над  поверхностью  воды.  Поравнявшись  с
бортом, воины в каноэ опустили весла и взяли наизготовку свои короткие копья
с костяными наконечниками.
   Высокий вождь, стоящий на носу каноэ,  оказался  почти  лицом  к  лицу  с
юношей и девушкой. Это был хорошо сложенный мужчина,  с  лишенным  бороды  и
усов лицом, на котором выделялись ясные  серые  глаза,  светившиеся  умом  и
отвагой. Он изучающе впился взглядом в Стеллару, словно пытаясь проникнуть в
глубины ее души, чтобы получить доказательства правдивости ее заявления.
   - Да, ты могла быть ее дочерью, - признался он наконец, - сходство просто
поразительное.
   - Ты знал мою мать?! - обрадованно воскликнула девушка.
   - Меня зовут Вулхан. Твоя мать когда-нибудь говорила обо мне?
   - Ну конечно! Ты брат моей матери! - радостно ответила  Стеллара,  но  на
суровом лице воина по-прежнему не проявлялось ответных эмоций. - А  где  мой
отец? Он жив?
   - Вот в этом-то вся и загвоздка, - серьезно ответил Вулхан. - Мы пока еще
не знаем, кто твой отец. Твоя мать была похищена корсарами. Твоим отцом  мог
быть один из них, а в этом случае ты принадлежишь к их племени.
   - Мой отец не корсар! Отведите меня к моему отцу, и мы  сразу  же  узнаем
друг друга, хотя он меня никогда не видел.
   - Вреда от этого не будет, - заметил стоящий рядом воин. -  Если  девушка
из корсаров, мы знаем, как с ней поступить.
   - Да, если она отродье того мерзавца, что похитил Аллару, Вулхан и  Федол
знают, как с ней обращаться, - согласился Вулхан.
   - Мне нечего бояться! - гордо заявила Стеллара.
   - Ладно. А с этим что делать? - кивнул он в сторону Танара.
   - Он был взят в плен. Корсары  собирались  отвезти  его  в  свою  страну.
Позвольте ему остаться. Его племя не знакомо с морем, и он не выживет,  если
вы его прогоните.
   - А ты уверена, что это не корсар?
   - Да вы посмотрите на него! - горячо воскликнула девушка. - Неужели воины
Амиокапа не в состоянии определить корсара с первого взгляда? Разве он похож
на корсара?
   Вулхан был вынужден признать, что на корсара Танар  и  в  самом  деле  не
походил.
   - Ну что ж, - согласился он, - мы готовы взять его с сбой, но с условием,
что он разделит твою судьбу, какой бы она ни оказалась.
   - С радостью, - согласился Танар.
   Вместе с девушкой он  покинул  палубу  изувеченного  пиратского  судна  и
спустился в каноэ, где потеснившиеся гребцы освободили для  них  два  места.
Сидя в быстро приближающемся к берегу каноэ, они не испытывали ни  малейшего
сожаления от расставания с кораблем, столько  времени  служившим  им  домом.
Последний взгляд, брошенный на него перед входом в бухту,  откуда  появилась
вся флотилия,  отметил,  что  останки  пиратского  корабля  лениво  движутся
параллельно берегу по течению, омывающему Амиокап.
   Достигнув берега бухты, воины вытащили свои лодки на сушу и спрятали их в
близлежащих зарослях. Их перевернули вверх дном и укрыли ветками  и  травой.
Вслед за этим весь отряд углубился в джунгли, начинающиеся  почти  от  самой
кромки прибоя. Первое время воины вынуждены были продираться  и  прорубаться
сквозь  густые  заросли  пышной  тропической  растительности,   по   счастью
свободной от шипов и  колючек,  но  вскоре  они  вышли  на  широкую,  хорошо
утоптанную  тропу.  Отряд  двинулся  по  ней,  стараясь  не  производить  ни
малейшего шума.
   За время пути Танар имел  возможность  вблизи  разглядеть  представителей
населявшего Амиокап племени. Практически без  исключения  это  были  отлично
сложенные люди с хорошо развитой мускулатурой и  правильными  чертами  лица.
Среди них трудно было найти хотя бы  одного,  кого  можно  было  бы  назвать
некрасивым. В целом  они  казались  скорее  открытыми  и  добродушными,  чем
свирепыми и коварными, несмотря на множество шрамов на телах воинов. Грубое,
но  удобное  оружие,  хранящее  на  себе   следы   постоянного   применения,
свидетельствовало, что перед  юношей  опытные  охотники  и  отважные  воины.
Держались они с  врожденным  достоинством  и  сдержанностью,  что  сразу  же
понравилось молодому сарианину, так как в его стране воины  тоже  не  любили
пустых разговоров.
   Шагающая рядом с ним Стеллара выглядела необыкновенно счастливой: на лице
у нее было выражение полного удовлетворения, чего юноша  прежде  никогда  не
видел. Она тоже наблюдала за окружающими их  воинами  и  прошептала  на  ухо
Танару: - Как тебе нравится мое племя? Разве они не молодцы?
   - Замечательные парни, - ответил он, - надеюсь, они нам поверят.
   - Все происходит так, как я уже много раз видела во сне, - со  счастливым
вздохом призналась девушка. - Я всегда знала, что рано или поздно вернусь на
Амиокап, и он будет  точно  таким,  каким  представал  в  рассказах  матери:
огромные деревья, гигантские  папоротники,  лианы,  зелень  и  цветы.  Здесь
гораздо меньше свирепых хищников, чем в других местах  Пеллюсидара,  а  люди
миролюбивы и редко воюют  между  собой.  Жизнь  здесь  протекает  в  мире  и
согласии, только набеги корсаров омрачают ее, да еще потравы полей  и  садов
могучими тандорами. Тебе известно, Танар,  что  это  за  животные?  В  твоей
стране они тоже встречаются?
   - Я слышал о них в Амозе, но у нас в Сари они очень редки.
   - На острове Амиокап тысячи тандоров, - сказала девушка, - а  люди  моего
племени - лучшие охотники на тандоров во всем мире.
   На этом диалог прервался. Шагая рядом с девушкой, Танар размышлял,  каким
будет отношение к ним обитателей острова? Но даже если им удастся  завоевать
дружбу и доверие островитян, смогут ли они помочь ему добраться до  материка
и его далекой родины - Сари? Бесхитростному горцу такая перспектива казалась
совершенно безнадежной. Морские просторы пугали  его  до  глубины  души,  не
говоря уже о его полной беспомощности в  навигации  или  управлении  судном,
если таковое удастся отыскать. Однако в любом уроженце Пеллюсидара  заложено
от рождения чувство направления к дому, поэтому  Танар  не  сомневался,  что
рано или поздно сумеет отыскать дорогу; во всяком  случае,  будет  пытаться,
даже если для этого потребуется весь остаток жизни.
   Он был доволен, что ему больше не  надо  беспокоиться  о  Стелларе:  если
девушка  действительно  обрела  свою  родину  и  близких,  она,  безусловно,
останется здесь, сняв с него тем самым всякую ответственность за ее  судьбу.
Другое дело, если  островитяне  отвергнут  ее.  Тогда  Танару  волей-неволей
придется искать способ бегства от недружественного племени, причем  Стеллару
необходимо будет тоже взять с собой.
   Здесь  цепь  размышлений  молодого  воина   была   прервана   неожиданным
восклицанием девушки: -  Посмотри  скорее!  Там  деревня.  Может  быть,  это
Деревня моей матери?
   - Что ты сказала? - спросил идущий рядом воин.
   - Я сказала, что впереди деревня, может быть, та самая,  в  которой  жила
моя мать перед тем, как ее похитили корсары.
   - Ты, кажется, говорила, что твою мать звали Аллара? - уточнил воин.
   - Да.
   - Что ж, Аллара  действительно  жила  когда-то  в  этой  деревне,  но  ты
напрасно надеешься, что тебя примут здесь как свою.  По  нашим  обычаям,  ты
будешь считаться уроженкой Амиокапа только в том случае, если твой отец тоже
отсюда. Боюсь, тебе будет нелегко убедить людей, что ты не дочь  корсара,  а
значит, и сама принадлежишь к этому племени.
   - Но вы же не можете знать наверняка, кем  был  мой  отец!  -  возмущенно
воскликнула Стеллара.
   - А нам и не надо это знать, - последовал ответ. - Достаточно  того,  что
мы тебе не верим. В любом случае решать будет Зурал - вождь деревни Лар.
   - Лар, - повторила девушка. - Да, я помню, так  называлась  деревня  моей
матери. Так это и есть Лар?
   - Она самая, - кивнул воин, - а скоро ты встретишься и с Зуралом.
   Деревня Лар состояла примерно из сотни крытых хижин,  каждая  из  которых
была разделена на два или три помещения.  Одно  из  них  представляло  собой
открытую веранду с очагом в центре, сложенным из камней.  Остальные  комнаты
служили исключительно для сна и поэтому были без окон.
   Больше всего поразила Танара  окружающая  деревню  изгородь.  Ее  опорные
столбы, вместо того, чтобы  быть  вкопанными  в  землю,  были  подвешены  на
толстенном канате, протянутом между деревьями по всему периметру.  При  этом
столбы покачивались футах в четырех  над  землей.  В  каждом  из  столбов  с
интервалом в двенадцать-восемнадцать дюймов были просверлены дыры, а  в  них
вставлены деревянные колья четырех-пяти футов  длиной,  заостренные  с  двух
концов. Эти колья торчали во все стороны параллельно земле.  Опорные  столбы
находились друг от друга на таком расстоянии, что между ближайшими  остриями
кольев все равно оставался проход шириной от двух до четырех футов. Если эта
изгородь предназначалась  для  защиты  от  врагов,  Танару  было  совершенно
непонятно, каким образом она могла их остановить. Он вспомнил, что  входя  в
деревню, отряд миновал изгородь, не потревожив ни одного колышка.
   В этот момент все его мысли относительно непонятного  ограждения  деревни
вылетели у него из головы, вытесненные  куда  более  интересными  событиями.
Едва появившись в деревне, оба пленника оказались окруженными толпой мужчин,
женщин и детей.
   - Кто они такие? - слышалось со всех сторон.
   - Они утверждают, что друзья, - ответил Вулхан, - но мы думаем,  что  это
корсары.
   - Корсары! - негодующе закричали жители деревни.
   - Это неправда! - возмущенно  воскликнула  Стеллара.  -  Я  дочь  Аллары,
сестры Вулхана!
   - Расскажи это Зуралу! - насмешливо отозвался  кто-то.  -  Это  его  дело
разбираться с самозванцами. Уж он-то знает, что делать с корсарами. Разве не
корсары украли его дочь и убили его сына?
   - Да, отведем их к Зуралу! - подхватил другой.
   - А куда, по-вашему, я их веду? - проворчал Вулхан.
   Толпа расступилась и позволила воинам и пленникам пройти.  Они  двигались
по импровизированному проходу, сопровождаемые злобными взглядами и угрозами,
но дальше этого дело не заходило. Вскоре юноша  и  девушка  оказались  перед
большой хижиной в самом центре деревни. Как и  остальные  жилища,  она  была
примерно на фут приподнята  над  уровнем  земли.  Огромная  крытая  веранда,
служащая одновременно гостиной, являла собой  незабываемое  зрелище.  Вместо
деревянных столбиков опорой  для  крыши  служили  гигантские  бивни  могучих
тандоров. Пол, покрытый необожженной черепицей, почти полностью  был  устлан
великолепными шкурами диких  зверей.  Вдоль  стен  стояло  множество  низких
деревянных стульев, а в центре - один высокий, чуть-чуть не дотягивающий  до
звания кресла.
   На этом "кресле" сидел мужчина со строгим лицом аскета.
   Он внимательно оглядел вошедших, особенно пленников, в течение нескольких
секунд не произнося ни слова. Затем повернулся к Вулхану.
   - Кто эти люди и что они делают в нашей деревне? - требовательно  спросил
он.
   - Мы сняли их с разбитого  дрейфующего  корсарского  корабля,  -  ответил
Вулкан. - А сюда привели для того, чтобы Зурал, мудрый вождь деревни Лар, вы
слушал их рассказ и рассудил,  друзья  они  нам,  как  они  утверждают,  или
корсары, а значит, враги, как полагаем мы все.  Между  прочим,  эта  девушка
уверяет, что она дочь Аллары. - Я на самом деле дочь Аллары! - гордо заявила
Стеллара.
   - А как звали твоего отца? - спросил Зурал.
   - Его звали Федол.
   - Откуда тебе это известно?
   - Мне сказала моя мать.
   - А где ты родилась?
   - Я родилась в корсарском городе Аллабане.
   - В таком случае, ты из племени корсаров, - убежденно объявил Зурал. -  А
это кто такой? - кивнул он в сторону Танара. - И что он может сказать в свое
оправдание?
   - Он утверждает, что был взят в плен корсарами. Сам  же  он  из  далекого
королевства, которое зовется Сари.
   - Мне не знакомо такое королевство, - заявил Зурал. - Кто-нибудь слышал о
стране Сари? - повысил он голос, вопросительно обводя глазами ряды воинов. -
Если есть такой, пусть выскажется в защиту пленника, мы люди справедливые.
   К сожалению,  среди  воинов  не  нашлось  ни  одного  человека,  знавшего
что-либо о Сари.
   Зурал немного подождал, а затем продолжил: - Все ясно. Перед нами  враги,
пытающиеся ложью и коварством войти к нам в доверие. Если  в  одном  из  них
течет кровь народа Амиокапа, мне очень жаль этой крови, но помочь я ничем не
могу. Уведи их, Вулхан, и запри покрепче, пока мы не  решим,  каким  образом
следует их казнить.
   -  Моя  мать  уверяла  меня,  что  на  острове  Амиокап  живут  добрые  и
справедливые люди, - с горечью проговорила Стеллара. -  Но  разве  это  так,
если вы обрекаете на смерть этого юношу только за то, что никто  никогда  не
слышал о его стране! Я клянусь вам, что он говорит правду. Я сама видела его
в числе пленников, когда их поднимали на борт. И собственными ушами слышала,
как Сид и Бохар допрашивали его. Я уверена, что он не  корсар,  а  сарианин.
Даже они не сомневались в правдивости его слов, так неужели вы, мои земляки,
хуже и недоверчивее корсаров?! Если вы добры и справедливы,  как  вы  можете
казнить меня, даже не дав мне возможности увидеться и поговорить с  Федолом,
моим отцом? Он поверит мне, он сразу узнает во мне свою родную дочь!
   - Боги не одобряют чрезмерно долгого присутствия врагов в нашей  деревне,
- пояснил Зурал. - Как всем известно, враги в деревне - плохая примета.  Нам
не будет удачи на охоте, дикие тандоры вытопчут наши посевы или разорят наши
хижины. А хуже всего, могут появиться  корсары  и  освободить  вас.  Что  же
касается Федола, никто не знает, где он сейчас находится.  Он  не  из  нашей
деревни, но и его односельчане не видели его уже много снов с тех  пор,  как
он отправился на охоту. Может  быть,  тандоры  отомстили  ему,  наконец,  за
гибель от его руки множества своих собратьев. А может быть, Федол попался  в
лапы к пещерникам. Нам неизвестно, что  с  ним.  Мы  знаем  только,  что  он
отправился охотиться на тандоров и до сих пор не вернулся. Поэтому веди  их,
Вулхан, и прикажи собрать Совет Вождей, на котором мы решим, что  сделать  с
этими самозванцами.
   - Ты злой и жестокий человек, Зурал! - воскликнула Стеллара в гневе. - Ты
ничем не лучше самих корсаров!
   - Это бесполезно, Стеллара, - негромко проговорил Танар, кладя свою  руку
на плечо девушки, - давай не будем возмущаться и спокойно  подчинимся  силе.
Не надо злить их, у нас еще остается надежда на Совет Вождей.
   Девушка послушалась и  не  произнесла  больше  ни  слова.  Дюжина  воинов
окружила их и вывела из дома оурала, вождя деревни Лар.

   Глава IV Летари

   Вооруженный конвой отвел Стеллару и Танара в маленькую хижину на  окраине
деревни. Она состояла всего из двух помещений; большой  открытой  веранды  с
очагом в центре и  маленькой  темной  спальни.  Именно  в  нее  и  поместили
пленников, оставив снаружи для охраны всего одного вооруженного часового.
   В  мире  вечного  полудня  не  существует   ни   сумерек,   ни   темноты,
следовательно, бегство значительно осложняется. Тем не менее, мысль о побеге
ни на минуту не оставляла молодого воина. Он внимательно  следил  за  сменой
часовых и пытался завязать разговор с каждым  новым  стражем,  впрочем,  без
особого успеха - часовые просто игнорировали  эти  попытки.  Иногда  часовой
начинал дремать, но вокруг сновало слишком много  людей,  чтобы  можно  было
воспользоваться подобной оплошностью.
   Сменялась стража, пленникам приносили пищу, они спали,  если  чувствовали
такую потребность. Других способов измерения времени у них не было, да они и
не ощущали никакой необходимости в этом. Они много беседовали,  а  временами
Стеллара принималась петь. Она пела песни жителей Амиокапа, которым  научила
ее мать. Одним словом, они чувствовали себя вполне удобно и даже  счастливо,
если бы не призрак смерти, неотвратимо маячивший у них за спиной. Они знали,
что рано или поздно им не избежать казни, но старались не думать об этом,  а
просто наслаждались каждой минутой.
   - Когда я был подростком, - рассказал как-то Танар, - я попал  в  плен  к
чернокожим хвостатым людям. Они строят свои жилища в кронах лесных великанов
на огромной высоте. Они заперли меня в почти такой же хижине. Она тоже  была
без окон, только там было ужасно грязно и воняло. Помню, я  чувствовал  себя
очень несчастным, ведь я всегда был свободен и не выносил заключения. И  вот
теперь я снова взаперти, ожидаю смерти, хотя мне очень не  хочется  умирать,
но я вовсе не чувствую себя  несчастным.  Почему  это  так,  ты  не  знаешь,
Стеллара?
   _ Я сама не раз над этим задумывалась, - призналась девушка.  -  Не  знаю
почему, но я еще никогда прежде не чувствовала себя такой счастливой.
   Они сидели рядышком на плетеной циновке,  расстеленной  рядом  с  дверью,
чтобы быть поближе  к  солнечному  свету  и  свежему  воздуху.  Нежный  взор
Стеллары  был  устремлен  наружу,  в  большой  мир,  ограниченный  для   них
прямоугольным дверным проемом. Рука ее упала на циновку.  Танар  не  отрывал
глаз от прекрасного  профиля  девушки.  Его  рука  медленно  придвинулась  и
накрыла ее руку.
   - Я думаю, - сказал он, - что без тебя  я  не  был  бы  счастлив  в  этой
тюрьме.
   В глазах девушки мелькнул испуг, и она поспешно высвободила свою руку.
   - Не надо, - попросила она.
   - Почему? - спросил юноша.
   - Сама не знаю, но мне страшно.
   Танар хотел  было  что-то  ответить,  но  в  этот  момент  дверной  проем
заслонила чья-то фигура. Им принесли еду. На этот раз ее  принесла  девушка,
хотя обычно еду доставлял мужчина - неразговорчивый, мрачный тип, ни разу не
ответивший ни на один из вопросов Танара. В  отличие  от  него,  девушка  не
показалась ему ни мрачной, ни  неразговорчивой.  Напротив,  ее  симпатичное,
улыбающееся лицо сразу располагало к себе.
   - Я принесла вам поесть, - объявила она, - вы, наверное, проголодались.
   - Когда больше нечем  заняться,  я  всегда  голоден,  -  подхватил  Танар
предложенный веселый тон. - А где же  тот  мужчина,  что  приносил  нам  еду
раньше?
   - Это мой отец, - ответила девушка. - Он пошел на  охоту,  а  я  осталась
вместо него.
   - Надеюсь, он никогда не вернется с охоты, - заявил Танар.
   - Это почему? - хмурясь, спросила девушка. - Мой отец - хороший  человек.
Зачем ты желаешь ему зла?
   - Да я вовсе не желаю ему ничего плохого, - смеясь  ответил  юноша,  -  я
только желаю, чтобы его дочь и дальше заботилась о  нашем  столе.  Она  куда
симпатичнее и не отказывается разговаривать с бедными пленниками.
   Девушка вспыхнула от смущения, но видно было, что комплимент ей приятен.
   - Я и раньше хотела этим заняться, - призналась она, -  но  отец  мне  не
позволял. Я видела тебя, когда вы появились в деревне, и с тех пор все время
хочу увидеть опять. Я еще ни  разу  не  видела  такого,  как  ты.  Ты  очень
отличаешься от наших воинов. Скажи, в Сари все мужчины такие красивые?
   - Вот уж никогда не задумывался над такими вещами! - расхохотался  Танар.
- В моей стране судят о мужчине по его делам, а не по внешнему виду.
   - Ты, наверное, великий охотник? - продолжала девушка.  -  Ты  выглядишь,
как великий охотник.
   - Ты так хорошо разбираешься в великих охотниках? - не без яда  в  голосе
поинтересовалась Стеллара.
   - Да. Они все похожи на этого юношу, - бесхитростно ответила девушка. - А
ты знаешь, - продолжала она, - ты много раз приходил ко мне в сновидениях.
   - Как тебя зовут? - перевел разговор Танар.
   - Летари.
   - Летари, - повторил он. - Красивое имя. Я надеюсь, Летари, что ты еще не
раз будешь приносить нам еду- Я больше никогда не буду приносить вам еду,  -
печально сказала девушка.
   - Это еще почему?
   - Потому что больше никто не будет приносить вам еду.
   - То есть как? Они что, хотят уморить нас голодом?
   - Нет, просто Совет Вождей решил, что вы оба - корсары, и приговорил  вас
к смерти.
   - И когда же нас казнят? - спросила Стеллара.
   - Как только вернутся охотники. Будет большой пир и танцы, но я  не  буду
веселиться. Я чувствую себя несчастной от одной мысли, что  Танару  придется
умереть.
   - А как они собираются нас убить? - поинтересовался юноша.
   - Взгляни туда, - сделала Летари жест в сторону двери.
   Пленные подняли глаза и увидели,  как  в  некотором  отдалении  несколько
человек устанавливают толстые деревянные столбы в выкопанные в земле ямы.
   - Сначала они хотели отдать вас пещерникам, - сказала девушка, - но Зурал
напомнил, что у нас уже очень давно не было пира и  танцев.  Чем  доставлять
удовольствие пещерникам, лучше самим отпраздновать казнь двух корсаров.  Они
привяжут вас к этим столбам, обложат дровами и хворостом и сожгут заживо.
   Стеллара содрогнулась.
   - Подумать только, - горько прошептала она, - а ведь мать всегда говорила
мне, что ее соплеменники добры и справедливы.
   - Она говорила правду, мы вовсе не злые  люди,  -  поспешила  уверить  ее
Летари, - просто корсары всегда обращались с нами со  звериной  жестокостью.
Зурал считает, что если весть о  вашей  казни  дойдет  до  корсаров,  они  в
дальнейшем будут остерегаться чересчур свирепствовать и не станут так  часто
нападать на Амиокап.
   Танар поднялся на ноги и  выпрямился  во  весь  рост.  Только  теперь  он
осознал весь ужас их положения. Он перевел взгляд на золотые волосы Стеллары
и внутренне содрогнулся.
   - Ты хочешь сказать, - обратился он к Летари, - что добрые  жители  вашей
деревни не остановятся перед тем, чтобы заживо сжечь эту невинную девушку?
   - А как же иначе? - искренне удивилась Летари - Если ее  перед  сожжением
убить, тогда ее дух не сможет сказать богам, что ее сожгли,  а  те,  в  свою
очередь, не смогут передать это корсарам и никакого толку от всей этой затеи
не будет.
   - Это же отвратительно! - воскликнул Танар. - Летари, ты же сама девушка,
такая же, как Стеллара. Неужели тебе не жаль ее? Неужели у тебя нет сердца?
   - Мне жаль, что они собираются сжечь тебя, - ответила Летари.  -  Что  же
касается ее, в моем сердце нет жалости. Она принадлежит к проклятому племени
корсаров, к которым я могу чувствовать только ненависть и отвращение.  Ты  -
другое дело. Я уверена, что ты не корсар, и спасла бы тебя, если бы могла.
   - Правда? - задумчиво спросил Танар.
   - Конечно. Только это невозможно.
   Весь разговор, особенно последние  фразы,  велся  приглушенно,  чтобы  не
привлекать внимания  часового.  Однако  он  что-то  все  же  заподозрил,  и,
поднявшись со своего места, приблизился к двери.
   - О чем это вы беседуете? - грубо спросил он.  -  А  ты,  Летари,  что-то
слишком долго возишься с этими корсарами. Я слышал твои слова. Ты, часом, не
влюбилась в этого парня?
   - А если и влюбилась, что с того? - оскорбленно  воскликнула  девушка.  -
Разве наши боги не учат нас любить? Разве наш Амиокап не создан  богами  для
любви?
   - Но боги не учат нас любить наших врагов.
   - Но и не запрещают нам этого делать! - парировала  Летари.  -  Если  мне
захотелось влюбиться в Танара, это мое личное дело.
   - Убирайся отсюда! - потребовал часовой. - У нас в деревне масса  мужчин,
куда более достойных любви.
   - Ах, - вздохнула девушка, -  ни  один  из  них  не  может  сравниться  с
Танаром, - произнесла она, выскальзывая в дверь.
   - Противная маленькая распутница! - воскликнула  Стеллара,  когда  Летари
скрылась из виду. - Она всего лишь искренне говорит о  том,  что  у  нее  на
сердце, - пожал плечами Танар. - У нас в Сари девушки так себя не ведут. Они
скорее умрут, чем признаются в любви первыми. Летари очень молода и может не
совсем разбираться в своих чувствах и поступках.
   - Ну как же,  невинный  ребенок!  -  гневно  возразила  Стеллара.  -  Она
прекрасно отдавала себе отчет в своих словах; больше того,  тебе  ее  слова,
как мне показалось, доставили большое  удовольствие.  Очень  хорошо,  вот  и
отправляйся с ней, когда она прибежит тебя спасать!
   - Не думаешь ли ты, что я способен бежать один, даже если с ее помощью  у
меня появится такая возможность?
   - Она же сама сказала, что мне она помогать не станет, разве  не  так?  -
напомнила Стеллара.
   - Я помню. Но я соглашусь принять ее помощь только в том случае, если при
этом сможешь бежать и ты.
   - Да я скорее соглашусь десять раз сгореть заживо, чем  приму  помощь  от
этой развратной девчонки! - в запальчивости воскликнула Стеллара.
   В ее голосе звучала такая злоба и ненависть, что Танар, никогда прежде не
слышавший от нее подобного тона, изумленно поднял глаза на девушку.
   - Я перестал понимать тебя, Стеллара, - сказал он.
   - Я сама перестала понимать себя! - ответила она, спрятала лицо в  ладони
и разразилась рыданиями.
   Танар опустился на колени рядом с плачущей девушкой и осторожно обнял  ее
за плечи.
   - Не надо. Ну пожалуйста, не надо.
   - Убирайся прочь! - она резко оттолкнула его руку.  -  Не  прикасайся  ко
мне. Я тебя ненавижу!
   Танар собрался  что-то  сказать,  но  тут  его  внимание  было  отвлечено
какой-то сумятицей  возле  деревенской  изгороди.  Оттуда  доносились  крики
людей, сотрясающий землю топот и барабанный бой. Те люди, что  устанавливали
столбы для предстоящей казни, оставили свою  работу,  похватали  лежащее  на
земле оружие и бросились  бежать  в  направлении  приближающегося  шума.  На
глазах пленников все население деревни, включая женщин и детей,  выскакивало
из хижин и устремлялось в ту же сторону. Их  страж  тоже  вскочил  на  ноги.
Несколько секунд он глядел на бегущих, затем без  звука  или  предупреждения
ринулся следом.
   Танар понял пока только одно: они оба остались без охраны. Он выскочил из
темной комнаты на освещенную веранду и бросил взгляд в  направлении  бегущих
жителей деревни. Только сейчас ему стала ясна причина  внезапной  паники,  а
заодно и назначение необычной конструкции окружающей деревню изгороди.
   Сразу за изгородью высились две исполинские туши мамонтов, или  тандоров,
как их здесь называют. Они достигали в высоту более  шестнадцати  футов.  Их
маленькие свинячьи глазки горели злобой и ненавистью, могучие  бивни  влажно
поблескивали в лучах солнца. Своими длинными хоботами они пытались разломать
ощетинившиеся острыми кольями опорные столбы. На другой, внутренней  стороне
изгороди собралась толпа воинов, женщин  и  детей.  Они  издавали  ужасающие
вопли, заглушаемые только мерным боем боевых барабанов.
   Всякий раз, когда тандоры пытались преодолеть изгородь, заостренные колья
вонзались им в самые уязвимые места: хобот и уши, а  из  толпы  охотников  и
воинов в них летели копья и дротики.
   Зрелище было на  редкость  впечатляющим,  но  Танар  не  стал  дожидаться
исхода. Обернувшись к Стелларе, он схватил ее за руку.
   - Идем скорее! - воскликнул он. - Сейчас или никогда. Другого шанса у нас
не будет.
   И пока жители деревни были поглощены отражением нападения тандоров, никем
не замеченные Танар и Стеллара покинули хижину,  выскользнули  за  ограду  и
скрылись в буйной тропической растительности окружающих джунглей.
   К сожалению, передвижение по тропическим зарослям без дороги или хотя  бы
тропинки  сопряжено   со   значительными   трудностями.   Пройдя   небольшое
расстояние, Танар был вынужден остановиться. - Так мы  далеко  не  уйдем,  -
объявил он. - Мы оставляем за собой такой след, что нас моментально поймают.
Посмотри - он виден не хуже, чем след дирайта после дождя.
   - Что же делать? - беспомощно спросила Стеллара.
   Танар вместо  ответа  поднял  голову  и  начал  внимательно  разглядывать
верхушки деревьев. Наконец он заговорил.
   - Когда я был в плену у чернокожих с длинными хвостами,  я  волей-неволей
должен был научиться передвигаться по деревьям подобно им, - пояснил  он.  -
Позже эта наука не раз спасала мне жизнь. Я думаю, она и сейчас сослужит нам
службу.
   - Тогда не медли и спасайся, - сказала Стеллара, - поскольку  я  не  умею
путешествовать по деревьям. Но это не причина, чтобы мы оба  попали  в  руки
палачей. Я буду рада, если хотя бы ты избежишь костра.
   - Ты же знаешь, что я никогда так не поступлю, - улыбнулся Танар.
   - Но я не вижу другого выхода. Ты же сам сказал, что по нашему следу  нас
тут же найдут и поймают.
   - А мы не будем оставлять следов.
   С этими словами Танар с  легкостью  взлетел  на  нижнюю  ветку  огромного
дерева, протянул стоящей внизу девушке руку и,  секунду  спустя,  втащил  ее
наверх.  Затем  он  выпрямился  и  уверенно  встал  на  ноги,  крепко  держа
испуганную Стеллару. Вокруг них  простиралось  зеленое  море;  переплетенные
между собой ветви деревьев образовывали настоящий лабиринт.
   - Здесь мы не оставим следов, - повторил Танар.
   - Я боюсь, - жалобно проговорила Стеллара. - Держи меня крепче.
   - Ты скоро привыкнешь, - успокоил ее Танар, - и перестанешь бояться.  Мне
сначала тоже было страшновато, а потом я научился передвигаться почти так же
быстро, как мои чернокожие учителя.
   - Но я и шагу не смогу сделать, - взмолилась  девушка,  -  я  обязательно
упаду.
   - А тебе и не придется ничего делать, - засмеялся Танар. - Обними меня за
шею и держись покрепче.
   Он нагнулся и легко взвалил Стеллару на  спину.  Ее  нежные  руки  крепко
обхватили его шею.
   - Какой ты сильный, - прошептала она. - Ты так легко поднял меня. Но я не
могу поверить, что ты сможешь передвигаться со мной на плечах и не упасть.
   Танар ничего не  ответил.  Вместо  этого  он  уверенно  пустился  вперед,
привычно цепляясь руками за ветви и твердо ступая по толстым сучьям.  Нежное
тело девушки доверчиво прижималось к нему.
   Танар без видимых усилий несся над землей по джунглям, вызывая восхищение
девушки своей силой и ловкостью. До этого она привыкла смотреть на него  как
на слабака, особенно если сравнивать с плотными  и  высокими  корсарами,  но
сейчас она не могла не признать, что в его  гладких  и  неприметных  с  виду
мускулах таится сверхчеловеческая сила. Она зачарованно следила  за  юношей.
Как легко он движется!  Неужели  он  не  чувствует  никакой  усталости?  Она
склонила голову ему на плечо и позволила своим губам прижаться к его жестким
черным  волосам.  Затем  она  чуть-чуть,  еле  заметно,  сжала  кольцо  рук,
обхвативших его шею. Она ощущала себя такой счастливой, но тут ей  в  голову
снова пришла мысль о Летари, заставившая ее сразу ослабить объятия.
   - Мерзкая распутница! - воскликнула она в гневе.
   - Кто? - встрепенулся Танар. - О чем это ты говоришь?
   - Об этой негодяйке Летари, - ответила Стеллара.
   - Она вовсе не мерзкая и уж конечно не негодяйка, - заступился за  Летари
Танар. - Наоборот, она очень приятная и симпатичная особа.
   - Уж не влюбился ли ты в  эту  приятную  особу?  -  ядовито  осведомилась
Стеллара.
   - В нее нетрудно влюбиться, - признал Танар, - она словно самой  природой
создана для любви.
   - Так ты ее любишь?
   - А что, я не должен ее любить?
   - Нет, ты мне ответь.
   - А если да, тебя это огорчит? - мягко спросил Танар.
   - Ни в коем случае! - надменно отрезала Стеллара.
   - Тогда почему ты задаешь мне эти вопросы?
   - А я вовсе не задаю тебе никаких вопросов. "И вообще, наплевать  мне  на
нее.
   - Ах так, - сказал Танар, - значит, я тебя просто неправильно понял.
   Больше он ничего ей не сказал и продолжал дальнейший путь молча.  Сариане
не любят понапрасну трепать языком,  а  мыслей  его  Стеллара  прочитать  не
могла. Лицо же молодого воина ничем не выдавало того, что  в  мыслях  он  от
души веселился, тем более, что и лица его она тоже не могла видеть.
   Между тем Танар неуклонно двигался в одном направлении,  а  именно  туда,
куда вел его путеводный инстинкт, - по направлению к Сари. Находясь на суше,
он, как и любой уроженец Пеллюсидара, мог безошибочно  определить,  в  какой
стороне лежит его страна. А вот на море эта  способность  почему-то  начисто
исчезает, оставляя человека беспомощным, как мы с  вами,  уроженцы  внешнего
мира, беспомощны в мире внутреннем, где нет ни  луны,  ни  звезд,  а  солнце
вечно находится в  зените.  Но  в  настоящий  момент  Танар  стремился  лишь
отдалиться на возможно большее расстояние от негостеприимной деревни Лар. Он
знал, что рано или поздно доберется до берега моря, поскольку они находились
на острове. Что делать потом, он пока не решил, да и особо не задумывался. В
голове у него мелькали обрывки мыслей о постройке лодки, спуске ее на воду и
прочей ерунде, хотя в глубине души он прекрасно понимал, что для  горца  все
это - несбыточная мечта. Наконец он здорово проголодался и  понял,  что  они
уже достаточно далеко ушли от возможной погони.
   Танар  привык  измерять  расстояние  количеством  шагов.   Эта   привычка
настолько въелась в него, что подсчет шагов велся как бы  автоматически,  не
мешая ни  мыслям,  ни  занятиям.  Среди  ветвей,  однако,  этот  способ  был
неприемлем, поэтому он не стал себя утруждать и о пройденном пути мог судить
только по степени овладевшего им голода. Во время бегства он видел множество
птиц и мелких обезьян, несколько раз путь их пересекали звериные тропы, но у
юноши не было никакого оружия. Сейчас можно было сделать привал и попытаться
изготовить лук со стрелами и копье. Как ему  не  хватало  его  копья!  Он  с
детства не расставался с этим любимым своим оружием, чувствуя себя без  него
голым и беззащитным. Он так до конца и не привык  к  огнестрельному  оружию,
храня в глубине души любовь и верность  старому  доброму  копью  с  каменным
наконечником. Впрочем, лук и стрелы, делать  которые  научили  его  Перри  и
Дэвид Иннес, ему тоже нравились. В конце  концов,  стрелы  -  те  же  копья,
только маленькие. Их хотя бы видно в полете, а как увидеть пулю, в грохоте и
дыме  вылетающую  из  дула  этих  новейших  игрушек?  Что  ни  говори,  а  в
огнестрельном оружии есть что-то неестественное и нездоровое.
   Но не эти мысли волновали сейчас Танара. С каждой минутой  проблема  пищи
приобретала все большую остроту. В этот момент  внизу  показалась  небольшая
поляна с протекающим через нее прозрачным ручьем. Без колебаний Танар  легко
спрыгнул на землю.
   - Устроим здесь привал, - объявил он, -  а  я  пока  изготовлю  оружие  и
попробую раздобыть что-нибудь поесть.
   Обретя твердую  почву  под  ногами,  Стеллара  почувствовала  себя  снова
самостоятельной.
   - Я вовсе не голодна, - заявила она.
   - Зато я голоден, - отрезал Танар.
   - Кругом полно фруктов и ягод, - настаивала Стеллара, - а здесь нас может
настичь погоня.
   - Мы останемся здесь, пока я не сделаю себе оружие, - веско сказал  юноша
- тогда я не только смогу добыть нам еду, но и  буду  в  состоянии  защитить
тебя от возможной опасности со стороны воинов Зурала.
   - А я не хочу оставаться здесь. Я хочу идти дальше!  -  с  этими  словами
Стеллара гневно топнула своей маленькой ножкой.
   Танар изумленно уставился на нее.
   - Да что с тобой случилось, Стеллара? Ты никогда еще  не  вела  себя  так
странно.
   - Я сама не знаю, что со мной, - ответила девушка. - Я только  знаю,  что
хотела бы сейчас оказаться в Корсарии, в доме Сида. Там, по крайней мере,  я
буду среди друзей, а здесь меня окружают одни враги.
   - Не забудь, что там тебе пришлось бы стать  женой  Бохара  Кровавого,  а
если он не пережил шторма, другого корсара ему  под  стать,  -  напомнил  ей
Танар.
   - Бохар меня во всяком случае любил.
   - А ты его?
   - Может быть.
   Танар разглядывал девушку со странным выражением на лице. Он никак не мог
до конца понять ее, хотя очень старался и временами, как ему  казалось,  был
близок к этому. Ее взгляд был устремлен куда-то  мимо  него.  Юноша  заметил
выражение тревоги в ее глазах. Она вдруг издала  возглас  испуга  и  указала
рукой на что-то за его спиной.
   - Посмотри! - воскликнула она. - Нет, ты только посмотри. О, Боже!

   Глава V Охотник на тандоров

   В  голосе  Стеллары  звучал  такой   непередаваемый   ужас,   что   Танар
почувствовал, как волосы у него на голове встают дыбом. Он резко обернулся в
сторону чудовища, внушившего девушке столь сильный страх. Будь у  него  даже
время дать волю своей фантазии, все равно ему вряд ли удалось бы представить
себе более отвратительное страшилище, чем приближающееся к ним существо.
   По своему  строению  фигура  его  напоминала  человеческую,  но  на  этом
сходство заканчивалось. У него были руки и ноги, оно было явно прямоходящим,
но Боже, какие это были руки и ноги! Огромные плоские ступни ног с короткими
торчащими  пальцами  без  ногтей,  соединенными  между  собой   перепонками;
короткие толстые руки, вместо  пальцев  заканчивающиеся  тремя  устрашающего
вида когтями. В высоту существо достигало пяти футов; на коренастом теле  не
было ни единого волоска; бледная, как у трупа, кожа поблескивала  на  свету.
Но все эти атрибуты не шли ни в какое сравнение по внушаемому  отвращению  с
головой и лицом ужасной твари. Ушей у нее не было вовсе,  только  два  грубо
очерченных отверстия темнели по обе стороны черепа, где обычно располагаются
органы слуха. Толстые слюнявые губы были раздвинуты в оскале.,  обнажая  два
ряда крупных клыков. Вместо носа надо ртом находились две маленькие дырочки,
а в довершение всего существо было безглазым, если  только  не  считать  две
заметные выпуклости, обтянутые кожей на том  месте,  где  должны  находиться
глаза. Эти выпуклости были в постоянном движении, словно под кожей и в самом
деле были спрятаны два вращающихся глазных яблока. Это безглазое, безносое и
безбровое лицо потрясло даже стальные нервы обычно невозмутимого Танара.
   Никакого оружия у существа не было, да оно в нем и не нуждалось, имея  на
вооружении внушительные клыки и когти. Под бледной, болезненного цвета кожей
перекатывались могучие мускулы, свидетельствующие о  незаурядной  физической
силе, а оскаленная пасть способна  была  вызвать  опасение  у  любого,  даже
самого свирепого, противника.
   - Беги, беги, Танар! - закричала Стеллара. - Лезь на дерево, это один  из
пещерников!
   Ее предупреждение запоздало, существо уже было  совсем  рядом.  Да  Танар
никогда и не стал бы спасаться  бегством  в  одиночку,  оставив  девушку  на
произвол судьбы. Поэтому он только отступил на шаг и  остановился,  спокойно
ожидая дальнейшего развития событий. И в  этот  момент  к  его  несказанному
изумлению и ужасу из уст  пещерника  послышались  звуки  человеческой  речи.
Неуклюжие слюнявые губы не позволяли ему в полной мере отчетливо произносить
слова, но все же речь его была вполне понятна обоим беглецам.
   - Мне нужна только женщина, - прошамкал пещерник, - отдай мне  женщину  и
можешь убираться живым.
   Для Танара это выглядело примерно так же, как если  бы  из  могилы  вдруг
восстал давно похороненный и к тому же изуродованный труп и обратился к нему
с несусветным  предложением.  Если  молодой  воин  когда-нибудь  в  жизни  и
испытывал страх, то в этот момент он  был,  пожалуй,  ближе  всего  к  этому
ощущению. Он даже отступил еще на один шаг назад.
   - Никакой женщины ты не получишь! - решительно заявил юноша.  -  Убирайся
прочь, или я убью тебя.
   С губ пещерника сорвался жуткий  звук  -  нечто  среднее  между  ревом  и
хохотом.
   - Умри же! - вскричал он и ринулся на Танара.
   В момент атаки мерзкая тварь вытянула вперед одну из своих когтистых лап,
намереваясь сразу же распороть живот своему сопернику, но легкий  и  быстрый
сарианин без труда увернулся от этой опасности. В свою очередь, он  бросился
на пещерника, обхватил его шею сзади  в  борцовском  захвате  и  неожиданным
броском тяжело швырнул его на землю. Но этот маневр, казалось,  не  произвел
на того никакого впечатления. Мгновение  спустя  он  вскочил  на  ноги  и  с
яростным воплем снова бросился на юношу. С пеной у рта  пещерник  размахивал
своими смертоносными когтями, но Танар не  зря  в  свое  время  научился  от
Дэвида Иннеса некоторым приемам самозащиты, неизвестным  доселе  в  каменном
веке. Преподанные ему  Императором  элементы  бокса,  борьбы  и  джиу-джитсу
теперь очень пригодились молодому  воину.  Уже  не  в  первый  раз  за  свою
недолгую жизнь он имел основание  помянуть  добрым  словом  своего  старшего
друга и тот счастливый случай, который занес его в недра  Земли  и  позволил
изменить в корне всю жизнь внутреннего мира.
   В соединении с незаурядной физической силой владение всеми этими приемами
позволяло Танару без особого труда избегать  смертоносных  лап  пещерника  и
парировать   его    атаки    чувствительными    ударами,    удивляющими    и
обескураживающими его противника, никак не ожидавшего встретить равного себе
по силам бойца. Еще больше  удивляла  и  приводила  в  ярость  пещерника  та
кажущаяся легкость и постоянство, с которыми Танар продолжал наносить удары,
сам оставаясь практически неприкосновенным. Неуклюжая тварь так ни разу и не
смогла ответить ни на один из множества нанесенных ей ударов в  корпус  и  в
голову.
   В стороне от противников, следя за схваткой, призом в которой служила она
сама,  стояла  Стеллара.  Она  имела  прекрасную   возможность   убежать   и
спрятаться, но даже мысль о  подобных  действиях  ни  разу  не  посетила  ее
головки. Для нее было так же невозможно покинуть в беде своего спутника, как
для него оставить ее в лапах ужасного пещерника и  спастись  самому.  Верная
чувству долга, она наблюдала за схваткой, беспомощно ожидая ее исхода.
   Оба бойца между тем метались по всей  поляне,  вытаптывая  густую  траву,
местами столь сильно разросшуюся, что она даже  мешала  движениям.  К  этому
времени как Танару,  так  и  Стелларе  стало  ясно  по  тяжелому  дыханию  и
замедленности движений пещерника, что тот,  уступая  в  выносливости  своему
сопернику, находится на пределе  своих  сил  и  возможностей.  Почувствовав,
очевидно, то же самое, пещерник в отчаянном порыве  бросился  в  безоглядную
атаку. Но Танар к этому моменту успел  нащупать  уязвимое  место  в  обороне
противника. Один из его ранних ударов попал в одну из  выпуклостей  на  лице
пещерника в том месте, где должны были находиться глаза. Удар был не слишком
силен, тем не менее пещерник с жалобным  воплем  отпрянул  назад  и,  словно
защищаясь, поднес одну из когтистых лап к  пораженному  месту.  После  этого
Танар старался сосредоточить  свои  удары  именно  в  области  отсутствующих
органов зрения пещерника. Вот  теперь  ему  удалось  нанести  сокрушительный
прямой удар точно в  псевдоглаз  чудовища.  С  болезненным  воплем  пещерник
отпрянул назад и обеими лапами схватился за пораженное место.
   Соперники уже почти вплотную приблизились к напряженно следящей  за  боем
Стелларе. Спина пещерника находилась от нее на расстоянии  протянутой  руки,
так что она могла бы даже коснуться его, приди такое желание  ей  в  голову.
Она видела, как размахнулся Танар для очередного удара, и в эту  же  секунду
пещерник, нагнув голову, словно бык, с ужасающим ревом ринулся на юношу.  Он
словно обрел на миг свою первоначальную силу и  свирепость,  решив,  видимо,
попытаться завершить битву в этой стремительной атаке, пока окончательно  не
выдохся.  Танар  с  его  прекрасной  координацией   и   природной   грацией,
позволяющей ему без особого труда ускользать от  неуклюжего  соперника  и  с
точностью до дюйма наносить ответные удары, счел за лучшее  отступить  перед
мчащейся на него тушей. Он отпрыгнул назад и в сторону,  но  в  этот  момент
зацепился пяткой за скрытую в траве  кочку  и  тяжело  шлепнулся  на  спину.
Беспомощно распростертый на земле, он представлял собой  легкую  добычу  для
клыков  и  когтей  разъяренного  пещерника.  Это  понял  сам  Танар,   понял
ринувшийся на него пещерник, но то же самое поняла и стоявшая  совсем  рядом
Стеллара. Она  действовала  с  такой  быстротой,  что  не  успел  еще  Танар
очутиться на земле, как девушка, словно лесная кошка, бросилась на пещерника
сзади и обхватила его за шею. Подобно  футбольному  защитнику,  стремящемуся
остановить рвущегося к воротам форварда любой ценой,  она  сумела  задержать
его на несколько драгоценный мгновений. Отпустив скользкую толстую шею,  она
уцепилась за ноги  пещерника.  Как  он  не  брыкался,  она  мертвой  хваткой
вцепилась в одну из  жилистых  ног  чуть  выше  колена.  Обремененное  таким
образом чудовище проскочило мимо лежащего на  земле  Танара,  но  тут  же  с
яростным воплем занесло свою когтистую лапу над Стелларой, явно  намереваясь
разорвать  ее  беззащитное  тело.  Но  этих  коротких  мгновений   оказалось
достаточно, чтобы ее могучий защитник вновь оказался на  ногах.  Прежде  чем
стальные когти вонзились в нежную плоть  девушки,  Танар  прыгнул  на  спину
своего соперника и  железной  хваткой  сжал  его  горло.  Как  ни  извивался
пещерник, как ни размахивал он во все  стороны  когтистыми  лапами,  он  был
совершенно беспомощен  в  объятиях  юного  атлета.  Медленно  и  неотвратимо
сарианин  по  капле  выжимал  остатки  жизни  из  задыхающегося  противника.
Наконец, тот прекратил сопротивление. С выражением отвращения на лице  юноша
отшвырнул тело в сторону  и  озабоченно  повернулся  к  Стелларе,  с  трудом
поднимающейся на ноги. Он обнял ее и прижал к груди. Девушка уткнулась лицом
ему в плечо и разрыдалась.
   - Не бойся, - успокаивающе проговорил юноша, - он уже мертв и ничего  нам
не сделает.
   - Уйдем скорее отсюда! - умоляюще проговорила  Стеллара,  подняв  к  нему
заплаканные глаза. - Я так боюсь. Мы можем встретить  и  других  пещерников.
Где-то здесь, наверное, находится один из входов в  их  подземный  мир.  Они
обычно не отходят от них далеко, если появляются на поверхности.
   - Да, - согласился Танар, - не хотел бы я встретиться с  подобной  тварью
еще раз и к тому же безоружным.
   - Это ужасные существа, ужасные. Будь их двое, никто из нас не остался бы
в живых.
   - А что это за твари? - поинтересовался Танар. - Ты, кажется,  знакома  с
их обычаями? Ты раньше встречалась с ними?
   - Слава Богу, до сих пор ни одного  не  видела!  -  с  чувством  ответила
Стеллара. - Но я знаю о них по рассказам  матери.  Все  островитяне  страшно
боятся  их.  Они  называют  себя  корипаями,  но  мои  сородичи   зовут   их
пещерниками, потоку что они обитают в подземных пещерах и  пустотах  глубоко
под землей. Они питаются мясом, поэтому отваживаются  выходить  наверх,  где
собирают остатки добычи наших охотников и трупы погибших диких  зверей.  Они
боятся вооруженных воинов и стараются не отходить далеко от своих нор, чтобы
успеть в случае чего нырнуть обратно в свой темный мир.  Иногда  им  удается
подстеречь одинокого охотника, реже - женщину или ребенка, хотя  к  деревням
они обычно не рискуют подходить близко. До сих пор ни один человек, попавший
к ним в лапы, не вернулся поведать, что происходит в их подземных владениях.
Вот почему я думаю,  что  большая  часть  рассказов  моей  матери  -  просто
выдумки. Еще ни один воин не отважился пройти по туннелям пещерников, а если
такой и существовал, он никому не успел рассказать о своих впечатлениях.
   - Значит, - заметил Танар, - твои добрые и справедливые сородичи, если бы
не решили нас сжечь, отдали бы нас этим милым пещерникам?
   - Совершенно верно. Они привязали  бы  нас  к  деревьям  близ  одного  из
известных  входов  под  землю.  Но  ты  не   должен   строго   судить   моих
соплеменников, Танар. Они поступают так лишь потому,  что  подобным  образом
поступали многие поколения их предков. Они считают свое поведение правильным
и справедливым.
   - Готов признать доброту твоего народа, - усмехнулся Танар,  -  поскольку
сожжение заживо несравненно более добрый поступок, чем приношение  в  жертву
на обед этим корипаям. А теперь, я думаю, нам  пора  возобновить  прерванное
путешествие. Что-то мне эта полянка совершенно разонравилась, а  ведь  какая
была симпатичная на первый взгляд.
   Беглецы снова пустились в свой опасный путь  под  зеленым  куполом  леса.
Когда накопившаяся усталость заставила их, наконец,  подумать  об  отдыхе  и
сне, Танар заметил внизу небольшую  антилопу  на  оленьей  тропе.  Прикончив
добычу, они с девушкой утолили голод, а затем  юноша  соорудил  из  веток  и
сучьев подобие платформы в кроне одного из деревьев. На ней он уложил  спать
Стеллару, а сам охранял ее сон; когда же она  проснулась,  он  тоже  немного
поспал. Затем они опять двинулись вперед. Сон и еда укрепили силы беглецов и
в значительной степени подняли их дух и надежды. Деревня Лар осталась далеко
позади, а отсутствие признаков погони позволяло надеяться на то, что их след
потерян.
   Пока  Стеллара  спала,  Танар,  не   тратя   времени   даром,   занимался
изготовлением примитивного  оружия  из  подручного  материала,  надеясь  при
случае смастерить или  позаимствовать  что-либо  более  подходящее.  Длинная
прямая ветка, ошкуренная им главным образом  с  помощью  собственных  зубов,
могла при необходимости  послужить  копьем.  Другая  ветка  была  согнута  и
скреплена тетивой из сухожилий  только  что  убитой  антилопы.  Стрелы  были
сделаны из веток гибкого и прочного кустарника, в изобилии произраставшего в
лесу. Для Стеллары он смастерил еще одно копье,  несколько  меньше  и  легче
своего собственного. Теперь они были хоть и плохо, но  вооружены,  что  тоже
придало им уверенности и чувства безопасности, отсутствовавшего прежде.
   Все дальше и дальше пробирались они по бесконечному  зеленому  морю.  Уже
трижды они утоляли голод, один раз поспали, а желанного морского берега  так
и не достигли. По-прежнему прямо над головой  висел  огненный  шар  светила;
легкий освежающий ветерок колыхал листву;  среди  ветвей  носились  птицы  с
пестрым оперением и маленькие обезьянки, по  большей  части  неизвестных  на
внешней поверхности Земли видов, сердито  крича  и  вереща,  когда  юноша  и
девушка тревожили их покой. Для  Танара,  привыкшего  к  крупным  плотоядным
хищникам,  в  изобилии  водившимся  на   материке,   этот   уголок   природы
представлялся неестественно мирным и пресным, но он все равно  был  доволен,
что пока ничто не препятствовало их бегству.
   Стеллара больше ни единым словом не упоминала о намерении возвратиться  в
Корсарию, а в мозгу юноши неуклонно вызревала мысль постараться вернуться в
   Сари вместе с ней. Однако столь мирное и  приятное  течение  мыслей  было
внезапно прервано громкими трубными звуками. Они раздавались совсем  близко,
чуть ли не под самыми ногами. Танар раздвинул ветви, посмотрел вниз и  сразу
же оценил сложившуюся ситуацию.  Они  находились  на  самом  краю  джунглей.
Дальше простирался обширный луг, кое-где поросший мелкими  купами  деревьев.
Вдоль опушки неслись две фигуры: одинокий воин и  разъяренный  тандор.  Воин
мчался со всех ног, спасая свою жизнь, тандор же бежал всего на трех  ногах.
И все равно Танар с первого взгляда  понял,  что  охотник  долго  не  сможет
соперничать в скорости со своим преследователем. Суть происходящего тоже  не
укрылась от его взора: перед ним был классический случай - одинокий  охотник
на тандоров,  не  сумевший  поразить  сразу  обе  задние  ноги  толстокожего
великана.  Следует  пояснить,  что  на  тандоров  крайне  редко  охотятся  в
одиночку. На это способны лишь очень смелые или очень безрассудные охотники.
Как правило, на охоту идут несколько  человек,  двое  из  которых  вооружены
тяжелыми каменными топорами. Пока  остальные  отвлекают  тандора,  эти  двое
подкрадываются к нему сзади. Когда же  они  оказываются  в  непосредственной
близости от задних ног тандора, они наносят одновременный удар по сухожилиям
животного. Обездвиженный таким  образом  тандор  становится  легкой  добычей
остальных охотников.
   Если же человек охотится на тандора в одиночку,  он  должен  обладать  не
только силой и отвагой, но и быть способным нанести  два  удара  топором  по
ногам животного в такой быстрой последовательности, чтобы раненый тандор  не
успел среагировать.  Сам  охотник,  Танар  сразу  сообразил,  что  убегающий
человек не сумел нанести второй удар достаточно быстро и теперь  должен  был
поплатиться за это жизнью.
   С тех пор как Стеллара впервые познакомилась с  новым  для  нее  способом
путешествия,  она  успела  многому  научиться  и  теперь  передвигалась  уже
самостоятельно, позабыв о прежних страхах  и  почти  не  прибегая  к  помощи
Танара. Она лишь немного отстала от юноши и вот  сейчас  появилась  рядом  с
ним, наблюдая за разворачивающейся внизу трагедией.
   - Он же погибнет! - воскликнула она. - Мы никак не сможем его спасти?
   Такая мысль как-то не приходила в голову молодому воину. Ведь  перед  ним
был представитель местного населения, а следовательно, его враг. И все же, в
голосе девушки было нечто  такое,  что  заставило  его,  позабыв  о  здравом
смысле, немедленно ринуться на помощь незадачливому незнакомцу.  Кто  знает,
что подвигло его на этот в общем-то безрассудный поступок? Был  ли  это  тот
извечный инстинкт, толкающий мужчин  на  подвиги  перед  глазами  дамы?  Или
сыграло свою роль  врожденное  благородство  и  великодушие?  А  может,  его
толкнуло на это  присутствие  рядом  именно  Стеллары,  а  не  любой  другой
женщины? Кто знает? Боюсь, что и сам Танар вряд ли бы сумел ответить на этот
вопрос.
   Он спрыгнул  на  землю,  выкрикнув  при  этом  одно  единственное  слово,
знакомое всем, кто хоть раз  охотился  на  тандора.  В  грубом  переводе  на
английский оно означает "развернись". Одновременно Танар с силой размахнулся
и вонзил свое копье в бок бегущего великана, прямо под левое плечо. Затем он
сразу же бросился обратно в  чащу,  рассчитывая,  что  тандор  поведет  себя
именно так, как всегда в подобных случаях. Так оно и  произошло:  с  трубным
криком боли и ярости животное ринулось следом за новым мучителем.
   Охотник-островитянин, не бросивший своего  топора,  услышав  знакомый  до
боли возглас,  решил,  должно  быть,  что  спасение  ниспослано  ему  самими
небесами. Ему не нужно было объяснять, как следует поступить,  и  он  сделал
именно то, на что надеялся его непрошеный спаситель.  В  тот  самый  момент,
когда раненый исполин свернул в чащу, он уже был  наготове.  Огромный  топор
взлетел в воздух, подобно перышку,  и  молниеносно  перерубил  сухожилия  на
второй задней ноге. Могучее животное беспомощно осело на землю и  повалилось
на бок.
   - Готов! - радостно воскликнул охотник, одновременно сообщая Танару,  что
его маневр оказался успешным.
   Танар вернулся на опушку и вдвоем они прикончили раненого зверя. Стеллара
же все это время оставалась наверху под прикрытием зеленого полога.  Женщины
Пеллюсидара, как правило, ведут себя осторожно и  стараются  лишний  раз  не
привлекать к себе внимания со стороны незнакомых мужчин. Вот  и  сейчас  она
сочла за лучшее подождать и выяснить  прежде,  как  поведет  себя  спасенный
охотник в отношении своего спасителя.  Он  мог,  конечно,  быть  преисполнен
благодарности, но мог и схватиться за оружие.
   Покончив с тандором, оба с интересом уставились друг на друга.
   - Кто ты,  столь  отважно  пришедший  на  помощь  незнакомцу?  -  спросил
охотник. - Я тебя не знаю, и по виду ты не с Амиокапа.
   - Меня зовут Танар, а родом я из страны Сари, лежащей очень далеко отсюда
на материке. Меня взяли в плен корсары, напавшие  на  нашу  Империю,  частью
которой является королевство Сари. Меня и других пленников везли в Корсарию,
когда разразилась  сильная  буря.  Корабль,  на  котором  я  находился,  был
превращен штормом в  жалкую  развалину.  Команда  покинула  его.  Сделавшись
игрушкой ветра и волн, он достиг берегов Амиокапа, где мы были взяты в  плен
воинами деревни Лар. Они не поверили  нашему  рассказу,  сочли  корсарами  и
собирались предать смерти. К счастью, нам удалось бежать. Если  ты  тоже  не
веришь мне, - добавил юноша, - одному из нас придется умереть, потому что мы
не вернемся в Лар ни под каким видом, - там нас ждет сожжение заживо.
   - Даже если бы я не верил ни одному твоему слову, -  ответил  охотник  на
тандоров, - я посчитал бы себя  последним  мерзавцем,  достойным  всяческого
презрения, позволь я причинить вред тому, кто с риском для собственной жизни
только что спас мою.
   - Вот и прекрасно! -  воскликнул  Танар.  -  Значит,  мы  можем  спокойно
продолжать свой путь, не  опасаясь,  что  весть  о  нас  дойдет  до  жителей
деревни?
   - Ты все время говоришь "мы", - вместо ответа сказал охотник, - значит ли
это, что ты не один?
   - Да, у меня есть спутник.
   - Думаю, что смогу вам помочь. В конце концов,  это  мой  долг.  Куда  вы
направляетесь и что собираетесь предпринять?
   - Мы хотим добраться до берега моря, построить лодку и попытаться достичь
материка, - ответил Танар.
   - Очень трудно, - покачал головой охотник, - нет, просто невозможно.
   - Но у нас нет другого выхода, - пояснил Танар, - потому что мы не  можем
оставаться здесь, на острове, где нас считают корсарами.
   - Ты совсем не похож на корсара! - убежденно заявил охотник. - А где твой
спутник? Может быть, он похож на корсара?
   - Мой спутник - девушка, - признался Танар.
   - Если она так же похожа на корсара, как и ты, я с готовностью  поверю  в
правдивость твоего рассказа. Больше того, я приложу  все  свои  силы,  чтобы
помочь вам. На острове есть другие деревни, кроме Лара, и другие  вожди,  не
похожие на Зурала. Никто из нас не питает к корсарам теплых чувств, но мы не
позволяем этой ненависти ослепить нас, как это произошло с  Зуралом.  Покажи
мне свою спутницу. Если она не похожа на женщину корсаров, я  отведу  вас  в
мою деревню и обещаю гостеприимство и  помощь.  Если  же  у  меня  возникнут
сомнения, я позволю вам идти своей дорогой и  не  стану  никому  говорить  о
нашей встрече.
   - Вполне справедливо, - согласился  Танар.  Он  поднял  голову  и  позвал
девушку.
   -  Спускайся,  Стеллара.  Этот  человек  желает  убедиться,  что  ты   не
корсарская женщина.
   Легко цепляясь за ветви, девушка спустилась на землю и оказалась лицом  к
лицу с незнакомцем. Едва его взор упал на лицо девушка, он отшатнулся  назад
с изумленным возгласом на устах.
   - О боги Амиокапа!  -  воскликнул  он.  -  Аллара!  Теперь  настал  черед
изумиться молодым людям.
   - Нет, ее зовут Стеллара, - сказал Танар, - Аллара была  ее  матерью.  Но
кто же тогда ты, сразу узнавший ее черты?
   - Меня зовут Федол, - ответил тот, - а Аллара была моей женой.
   - Тогда познакомься со своей дочерью, Федол, - любезно предложил Танар.
   Но тот только печально покачал головой.
   - Нет, я еще могу поверить, что Аллара была ее матерью, но отцом мог быть
только корсар. Ведь моя Аллара была похищена во время корсарского рейда.  По
обычаю, она тоже принадлежит этому проклятому племени. Мое сердце  призывает
признать эту девушку своей дочерью, но  законы  Амиокапа  не  позволяют  мне
сделать этого. Идите же своей дорогой. Я постараюсь помочь вам,  чем  смогу,
но принять вас в свою деревню не имею права.
   Стеллара подошла вплотную и впилась глазами в  загорелую  кожу  на  левом
плече Федола.
   - Да, ты Федол,  -  торжествующе  произнесла  она,  указывая  пальцем  на
красное родимое пятно, - а вот доказательство того, что я твоя дочь, как мне
и говорила моя мать. Смотри!
   С этими словами она обнажила свое левое плечо,  на  белой  коже  которого
краснело родимое пятно точно такого же размера  и  формы,  что  и  на  плече
Федола.
   Несколько  секунд  тот  стоял  молча,  пожирая   глазами   неопровержимое
доказательство их родства, затем  шагнул  вперед  и  нежно  прижал  к  груди
девушку.
   - Доченька! -  прошептал  он.  -  Моя  Аллара  снова  вернулась  ко  мне,
воплотившись в тебе, кровиночка ты моя!

Продолжение (глава 6-10)