Эдгар Райс Берроуз
Закоренелый преступник
(Боксер Билли – 2)
OCR Kolokolchiks
«Эдгар Берроуз. Закоренелый преступник»: А. Ф. Маркс; Петроград;
Оригинал: Edgar Burroughs, “The Return of the Mucker”
Аннотация
Действие происходит на суше и на море, в городских трущобах и фешенебельных кварталах. Здесь присутствуют месть и самопожертвование, и, конечно, любовь, которая в итоге и выходит победительницей в сложной и захватывающей игре.
Продолжение (глава 22-32)
Глава 1-10
Глава XXII
Стратегия капитана Байрна
Были уже сумерки, когда капитана Байрна вызвали в палатку Пезиты. Билли усмехнулся. Что еще нужно от него Пезите? Мнение Билли о генерале как об идейном борце за свободу весьма пошатнулось за последнее время. Несмотря на свою детскую наивность, Билли был наблюдателен. Он не мог не заметить, как тратились деньги, добытые им с таким риском для дела. А шли они целиком на попойки, кутежи и оргии. Вино лилось рекой, в палатке генерала то и дело мелькали красотки; шли даже темные слухи о том, что Пезита купил где то землю. Сам Билли не воспользовался ни грошом из этих денег и сурово отказывался от всех подарков, которые предлагал ему генерал. Он все чаще подумывал о том, что связался с грязной компанией и что ему следует отсюда убраться. Что еще понадобилось теперь старому шакалу? Билли поклялся, что больше не попадется на удочку и не даст себя одурачить дешевыми фразами об истекающей кровью Мексике. С этими мыслями он вошел в палатку Пезиты.
Здесь он увидел рядом с генералом тощего старого индейца, сидевшего на корточках.
– Хозе, – сказал Пезита, – имеет к вам поручение. Билли Байрн изумленно взглянул на индейца.
– Я послан, сеньор капитан, – пояснил тот, – прекрасной сеньоритой из Эль Оробо Ранчо, чтобы сказать вам, что ваш друг, сеньор Бридж, захвачен генералом Виллой и что он содержится сейчас в Куиваке, где, без сомнения, будет расстрелян, если не придет помощь еще до утра.
Теперь Пезита вопросительно посмотрел на Байрна. С тех пор, как американец вернулся с богатой добычей из Куиваки и до последней копейки передал ему все деньги, Пезита смотрел на своего нового капитана, как на феномена.
Ограбить банк одному, в то время как солдаты Виллы охраняли вход, уже само по себе казалось чудесным; но передать всю добычу в неприкосновенности своему начальнику и не попросить для себя из нее хоть что нибудь – это было уже совсем невероятно!
Пезита не мог понять этого человека, но он восхищался им и боялся его. Такой человек стоил один сотни обыкновенных людей, которые служили под его знаменами. Поэтому Пезита готов был исполнить любую просьбу Байрна, и когда Билли попросил дать ему достаточно сильный отряд, чтобы спасти Бриджа, разбойник сейчас же согласился.
– Я сам пойду на выручку! – воскликнул он. – Мы штурмом возьмем Куиваку. Мы, может быть, захватим в плен самого Виллу! Мы...
– Постой маленько, – прервал его Билли Байрн презрительно, – ты не волнуйся! Мне нужно освободить моего товарища из Куиваки. А кого вы там потом захватите в плен – на это мне наплевать! Мое дело – освободить Бриджа. Для этого мне за глаза достаточно двадцати пяти человек. А затем, если желаете, можете разнести хоть весь город. Дайте мне двадцать пять человек, а сами с остальными засядьте поблизости, пока я своего дела не кончу. Ну, что вы на это скажете?
Пезита был готов согласиться на любое предложение Байрна.
Таким образом, полчаса спустя Билли вел через горы отряд из двадцати пяти отборных головорезов, а в двух милях от него следовал Пезита с остальными людьми.
Наконец, Билли увидел недалеко впереди огни Куиваки. Из открытых окон какого то танцевального зала ясно долетали охрипшие звуки граммофона; изредка раздавались окрики часовых.
– Оставайтесь здесь, – сказал Билли сержанту, ехавшему рядом с ним, – и ждите, пока не услышите три раза совиного крика со стороны казарм и гауптвахты; тогда мчитесь во весь опор к противоположному концу города, стреляйте из ружей и орите, как оглашенные. Чем больше вы будете шуметь, тем лучше. Вам нужно заманить их к себе. Тогда вы повернетесь и станете медленно отступать, задерживая их как можно дольше. Поняли меня?
Все это было сказано на невообразимой смеси испанского и английского языков с жаргоном Большой авеню; но сержант все же понял намерения своего начальника.
Отдав приказания. Билли Байрн поехал к западу, обогнул Куиваку и приблизился к южному краю городка. Здесь он слез с лошади, спрятал ее за каким то покинутым строением и осторожно двинулся на разведку.
Он знал, что гарнизон не опасался нападения. Вилла через своих шпионов был осведомлен, где находились главные силы неприятеля. Ни один крупный отряд не мог приблизиться к Куиваке без того, чтобы весть о его приближении не долетела до города задолго до наступления врага. Чтобы Пезита или какой нибудь другой начальник многочисленных разбойничьих банд осмелился напасть на вооруженный город, генерал ни на одну минуту в расчет не принимал.
Эти причины заставили Билли предположить, что в городе не было сильной охраны. Он помнил, что в ту ночь, которую он провел в Куиваке, он видел часовых только перед банком, гауптвахтой да казармами; кроме того, один караульный охранял еще дом, в котором помещалась штаб квартира начальника гарнизона. Помимо этого в городе охраны не было.
Теперь условия были такие же. Билли только в двухстах футах от гауптвахты увидел первого часового. Солдат спокойно стоял, облокотившись на ружье, у фасада деревянного строения, стоявшего перед казармой. Остальные три стороны гауптвахты, очевидно, не охранялись.
Билли бросился на землю и медленно пополз вперед, останавливаясь при каждом шорохе. Часовой, казалось, спал. Билли дополз до стены здания, где царила глубокая тень, приблизительно в пятидесяти шагах от солдата. Затем встал на ноги как раз под окном с железной решеткой.
Внутри, за решеткой, Бридж шагал взад и вперед по тесной камере. Он не мог спать. Завтра он будет расстрелян. О, как он не хотел умирать!
В это самое утро генерал Вилла лично его допрашивал. Генерал был необычайно раздражен, он все еще не мог успокоиться после кражи денег из банка, но ни одним словом не намекнул Бриджу, какая судьба его ожидает. Это сделал товарищ по тюрьме, дезертир, который должен был быть расстрелян, по его словам, вместе с Бриджем. Благодаря этому он выиграл лишний день жизни: генерал Вилла не желал быть в Куиваке во время казни американца; при случае он мог, таким образом, свалить с себя ответственность...
Генерал должен был уехать утром. Немного погодя Бриджа и дезертира должны были вывести во внутренний двор и поставить к стенке.
В камере, в которой был заключен Бридж, стояла страшная вонь. Единственной вентиляцией служили два небольших окошка, закрытых решеткой. Бридж и дезертир были единственными заключенными. Дезертир безмятежно спал, как будто наутро его не ожидало ничего необычайного.
Бриджу захотелось его растолкать, чтобы он узнал свою судьбу. Но вместо этого Бридж подошел к окну, расположенному в южной стене, подышал свежим воздухом и взглянул на усеянное звездами южное небо, которое он видел в последний раз.
Тихим голосом начал он отрывок стихотворения, которое они с Билли любили больше всего:
Где то там меня вы ждете,
Из цветов венок плетете,
Поцелуй мне нежный шлете,
Пенелопа, верный друг!
Перед мысленным взором Бриджа встала веранда белого дома, Он сердито покачал головой.
"Все равно, – подумал он. – Она не для меня!" Что то шевельнулось на земле под решеткой. Бридж невольно насторожился.
Какая то тень выросла под окном, и знакомый голос проговорил тихим шепотом:
– В моих волосах нет роз, зато за поясом есть два револьвера. Вот один из них. Сладкие поцелуи можно будет нанести ими врагам! Где дверь этой клетушки?
Говорящий был теперь совсем близко от окна; его лицо находилось всего в нескольких дюймах от Бриджа.
– Билли! – радостно воскликнул осужденный.
– Самый настоящий, но как насчет двери?
– Она закрыта снаружи только тяжелым засовом, – ответил Бридж.
– Везет! – облегченно заявил Билли. – Будьте готовы выскочить, когда, я ее открою. В южной стороне города у меня спрятан пони, который должен увезти сегодня ночью двоих.
– Спасибо! – горячо прошептал Бридж.
– Сидите пока смирно, – сказал Билли и двинулся к задней стороне гауптвахты.
Несколько минут спустя зловещий крик совы прорезал ночной воздух. В течение нескольких секунд он послышался еще дважды. Часовой перед гауптвахтой оглянулся, затем, переступив с одной ноги на другую, снова погрузился в свои размышления.
Билли бесшумно скользил вдоль стены здания, пока не очутился в нескольких футах от ничего не подозревающего часового. Тяжелый револьвер болтался в правой руке Билли. Он держал его за дуло и ждал.
Прошло пять минут. Тишина ночи не нарушалась ничем; затем с востока послышался одиночный выстрел, за которым последовала трескотня ружейных выстрелов и дикие крики.
Билли Байрн усмехнулся. Часовой вздрогнул и уставился вдаль. Из казарм за гауптвахтой донесся резкий голос командира и топот бегущих людей. На противоположной стороне города шум битвы разрастался до зловещих размеров...
Солдаты хлынули из казарм и минуту спустя помчались по улице, выстроившись боевой колонной. Весь этот людской поток мчался к противоположной стороне города. Казарма опустела; остался только одинокий часовой перед гауптвахтой!
Билли выглянул из за угла здания. Все было так, как он себе представлял. Часовой напряженно смотрел в сторону стрельбы, стоя спиной к дверям гауптвахты и к Билли.
Одним прыжком американец подлетел к несчастному караульному, тяжелый револьвер бесшумно опустился на голову часового, и он без чувств упал на землю.
Повернувшись к двери, Билли отодвинул засов; дверь распахнулась, и Бридж очутился на свободе.
– Живо! – вскричал Билли. – Бегите за мной!
И они пустились со всех ног к южной стороне города. Главное теперь была быстрота.
Они добрались до лошади незамеченными и, минуту спустя, мчались рысью к западу, чтобы обогнуть город и снова выехать на северную дорогу.
С востока доносилась удаляющаяся ружейная перестрелка. Пезита отступал, отвлекая защитников Куиваки от города, согласно плану Байрна.
– Как будто леденец отняли у ребенка, – усмехнулся Билли, когда мигающие огни Куиваки засветились к югу от них, а впереди была свободная дорога, которая вела к месту встречи с Пезитой.
– Да, – согласился Бридж. – Но вот что я хотел бы знать, Билли: как это вы узнали, что я был там?
– Все Пенелопа, – сказал, смеясь, Байрн.
– Пенелопа? – переспросил Бридж. – Я не совсем понимаю вас, Билли.
– Очень просто, – ответил Билли. – Девчонка прислала сказать, где вы были; "прекрасная сеньорита из Эль Оробо Ранчо", – так, кажется, назвал ее Хозе. Теперь поняли?
У Бриджа вырвалось восклицание изумления.
– Милая! – сказал он. – Она, она это сделала для меня?
– Самым форменным образом, – уверил его Билли. – И бьюсь об заклад, что она теперь ждет вас с розами в волосах и с поцелуями на устах.
Билли счастливо засмеялся. Он был так рад, что спас Бриджа! Сознание, что его друг влюблен и что ему отвечают взаимностью, – иначе Билли не мог объяснить, почему вдруг эта девушка приняла такое участие в нем, – еще больше увеличивало его радость.
– Она не мексиканка? – спросил он.
– О, нет, – ответил Бридж восторженно. – Она чудесная девушка из Нью Йорка; но, Билли, она не для меня! То, что она сделала, вызвано просто ее великодушием. Она не может любить меня, Билли. Ее отец был очень богатый человек. Пожелай она выйти замуж, она могла бы выбрать лучшего во всей стране, во многих странах! Зачем ей бродяга, не правда ли, мой друг?
– Ну, этого сказать нельзя, – ответил Билли несколько грустно. – Я тоже знавал когда то такую чудесную девушку, и она как раз выбрала бы хулигана, если бы он сам только этого захотел. Вы ее любите, дружище?
– Боюсь, что да, Билли, – признался Бридж. – Но что толку? Забудем про это. О, скажите, это та лошадь, которую я вам дал в ту ночь, когда вы ограбили банк?
– Да, – сказал Билли, – та самая. Очень послушный пони. А что?
– Это ее пони, – мрачно проговорил Бридж.
– И она хочет получить его обратно?
– Она не говорила этого, но я бы его ей охотно вернул, – ответил Бридж.
– Вы его сами отведете ей, – предложил Билли.
– Я туда вернуться не могу, – ответил Бридж. – Мне пришлось уехать оттуда из за управляющего Грэйсона. Он хотел меня арестовать и отправить к Вилле.
– Зачем? – спросил Билли.
– Он не любил меня и хотел от меня отделаться.
Бридж не хотел говорить другу, что все неприятности были вызваны его отношениями с человеком, ограбившим банк.
– Ладно, тогда я сам верну пони и скажу Пенелопе, какой вы честный малый. Заодно можно будет смазать управляющего по роже.
– Нет нет, вам не следует туда ехать, – вскричал Бридж. – Вас там знают. Третьего дня, когда у вас была перестрелка с ковбоями из за волов, они вас узнали. Один из них видел вас в Куиваке в ночь грабежа. Они наверняка вас схватят, Билли!
На дороге показались всадники Пезиты, которые медленно ехали по направлению к лагерю. Их преследователи уже давно отказались от погони и вернулись в город, опасаясь, что их могут заманить в место расположения больших неприятельских сил.
Было уже почти утро, когда Бридж и Билли, истомленные бессонной ночью и длинным переездом, улеглись на одеяло в палатке Байрна.
– Ну вот, – прошептал Билли, засыпая, – дружище Бридж нашел таки свою Пенелопу!
Глава XXIII
Неожиданная встреча
На следующий вечер капитан Билли Байрн выехал из ущелья, в котором был расположен отряд Пезиты. Он сидел на небольшом полудиком пони, озиравшемся своими злобными глазами и нервно подергивавшем ушами.
На аркане позади следовал пони Бразос, потому что Билли, пренебрегая увещеваниями Бриджа, все таки решил пробраться в Эль Оробо Ранчо, чтобы вернуть украденную лошадь ее прекрасной хозяйке.
В момент отъезда Пезита попросил Билли по дороге заехать к Хозе и передать ему важное поручение.
От лагеря Пезиты до грязной лачуги индейца – путь неблизкий, в особенности для того, кто ведет за собой лишнюю лошадь. Поэтому темнота наступила раньше, чем Билли подъехал к хижине. На некотором расстоянии от нее Билли слез с коня и стал осторожно подкрадываться к хижине. Мир полон опасностей для тех, кто вне закона, а потому осторожность никогда не мешает.
Огонек, светивший через небольшое окошечко, указывал направление. Неподалеку от хижины Хозе находилось другое, полуразрушенное строение, обитатели которого бежали от гнева Пезиты. Дом был темный и казался пустым. В действительности в момент приближения Билли пара внимательных глаз смотрела через открытую дверь.
Обладатель этих глаз повернулся и шепотом сказал другому человеку, находившемуся за ним:
– К Хозе идет еще один посетитель. Возможно, что он не так безобиден, как тот, который сидит у него в хижине. Этот крадется, как вор. Нужно разнюхать.
Трое других встали с одеял, разостланных на полу, и подошли к говорившему. Все они были вооружены и носили странную форму вилластанцев. Когда они выползли из хижины, в которой собирались провести ночь, Билли стоял к ним спиной и их не заметил.
Он заглядывал в это время через маленькое окошечко во внутренность лачуги старого индейца. Там стоял рослый американец, занятый серьезным разговором с Хозе. Кто бы это мог быть? Билли его не знал. Хозе вскоре ответил на этот вопрос:
– Будет сделано, как вы желаете, сеньор Грэйсон. "Ага! – подумал Билли. – Это управляющий Эль Оробо.
Хотел бы я знать, какие у него могут быть делишки со старым негодяем, да еще ночью!"
Размышления Билли на эту тему были грубо прерваны энергичной атакой четырех джентльменов, которые одновременно набросились на него сзади и повалили на землю. Билли не издал ни единого звука, но упорно боролся за свою свободу, боролся всеми приемами Большой авеню, которые, быть может, не очень красивы, но зато действенны.
Однако один против четверых, когда все преимущества на стороне этих четверых, – борьба слишком неравная, а когда Грэйсон и Хозе выбежали узнать причину шума, причем управляющий присоединился к четверым вилластанцам, Билли был окончательно побежден!
Разоружив пленника и скрутив ему руки за спиной, они подняли его на ноги и осмотрели.
– Кто вы? – спросил взбешенный Грэйсон. – Что вы за мной шпионите, а?
– Кто я – не твое дело, – ответил Билли. – А насчет шпионства, так я не шпионил, хотя по твоим глазам вижу, что не мешало бы за тобой последить!
В эту минуту невдалеке от хижины заржал пони. – Это его лошадь, – сказал один из вилластанцев и вскоре вернулся, ведя за собой дикого пони и Бразоса.
Как только Грэйсон увидел Бразоса, он издал радостное восклицание:
– Ага! Теперь я знаю, кто он! Вы подцепили славную рыбку! Это тот самый тип, который ограбил банк в Куиваке. Я знаю его по описанию наших ковбоев, а что с ним этот Бразос, этим подтверждается мое подозрение. Поздравляю, сержант! Можете рассчитывать на повышение по службе.
– Само собой, – вмешался Билли насмешливо. – Тебя Вилла за это сразу в адмиралы произведет... Но вы меня еще не доставили к нему, голубчики! Для этого потребуется больше четырех мексиканцев!
– Будешь доставлен в лучшем виде, не беспокойся! – уверил его Грэйсон. – А теперь вперед!
Они привязали Билли к его собственному седлу, и вскоре маленький отряд двинулся к югу, вдоль реки, по направлению к Эль Оробо Ранчо. Было решено провести остаток ночи на мызе, где пленник мог находиться под хорошей охраной.
Когда они отъезжали от разрушенной хижины индейца, фигура старика обрисовалась в открытых дверях, освещенная тусклым светом очага. Он кулаком погрозил вслед уезжавшему управляющему.
– Свинья! – прошамкал он и вернулся в свою хижину.
***
В Эль Оробо Ранчо Барбара ходила взад и вперед перед домом. В освещенном окне виднелся ее отец, который сидел за столом и читал. Из помещения служащих доносились звуки гитары; иногда раздавались взрывы громкого хохота: Эдди Шортер занимал товарищей своими знаменитыми рассказами из жизни фермеров Канзаса.
Барбара собиралась уже вернуться домой, когда ее внимание было привлечено приближением нескольких всадников. Они въехали во двор мызы и спешились перед зданием конторы. Удивившись немного их позднему приезду, Барбара вошла в дом и рассказала об этом отцу.
Хозяин мызы, который постоянно опасался нападения, встал, чтобы разузнать, в чем дело, когда Грэйсон подъехал к веранде и спрыгнул с лошади.
– Хорошие вести! – воскликнул он, подымаясь по ступенькам. – Я поймал грабителя банка, а также Бразоса. Поймал негодяя у... у реки. – Он чуть было не сказал "у хижины Хозе", но вовремя одумался. – Кто то перерезал проволоку на северном выгоне, я и поехал посмотреть, не смогу ли поймать кого нибудь на месте, – объяснил он.
– Он американец? – спросил хозяин.
– Похоже на то, но подлость в нем самая мексиканская, – ответил Грэйсон. – Со мной приехало несколько вилластанцев. Они его завтра отвезут в Куиваку.
Ни Барбара, ни ее отец не выказали особого энтузиазма.
– Ведь он офицер Пезиты, – воскликнул Грэйсон, заметив впечатление, произведенное его словами. – Подумайте, Пезита поклялся убивать каждого американца, который попадется ему в руки, а этот негодяй служит у него и помогает ему!
– Все же он – американец, – настаивала Барбара. – Я, например, ни за что не способствовала бы его смерти от рук мексиканцев; а отвезти его в Куиваку – это ведь значит послать его на смерть.
– Ладно, мисс, – ответил Грэйсон, – вы и не будете в ответе за это. Всю ответственность я беру на себя, и с радостью. Я только думал, что вам будет интересно знать, что мы изловили преступника, – прибавил он, обращаясь к хозяину.
Тот молча кивнул головой, и Грэйсон вышел из комнаты. На дворе он насмешливо засмеялся и вскочил в седло.
Подъехав к помещению служащих, он натянул поводья и позвал Эдди. Шортер показался в дверях.
– Берите револьвер и винтовку и ступайте в контору. Вы мне нужны, – сказал ему управляющий.
Эдди исполнил приказ. Когда он вошел в контору, то увидел четырех мексиканцев, попыхивавших пахитосами, и Грэйсона, стоявшего перед стулом, на котором сидел какой то мужчина со скрученными за спиной руками. Грэйсон обратился к Эдди, указывая на пленника.
– Это ловкач, который ограбил банк и удрал на нашем Бразосе, которого ему дал наш мерзавец бухгалтер. Сержант отвезет его утром в Куиваку. Вы должны его сторожить до полуночи. Тогда вас сменят. Солдаты пока заснут, а я пойду ужинать. Только не делайте глупостей, Эдди, – наставительно сказал Грэйсон.
Он собрался уже выйти из конторы, когда новая мысль пришла ему в голову.
– Послушайте, Шортер, – сказал он, – из той маленькой комнаты другого выхода нет, как только через эту. Окна там слишком малы, и крупный человек через них не пролезет. Вот что я вам скажу: мы запрем его в той комнате, и тогда ни у вас, ни у нас не будет никаких забот. Вы сможете спокойно разостлать одеяло у двери и лечь. Не нужно будет вас сменять ночью.
– Ладно, – ответил Эдди. – Положитесь на меня: уж я его устерегу!
Удостоверившись, что пленник надежно заперт, вилластанцы и Грэйсон вышли из конторы.
Когда управляющий назвал имя Эдди Шортера, Билли пристально посмотрел на молодого американского ковбоя. Это имя вызвало в его памяти представление о чем то страшно знакомом. Однако он никоим образом не мог связать их ни с кем из тех, кого знал в прошлом, да и лицо молодого человека ничего не напоминало ему.
Сидя в темноте, Билли от нечего делать стал ломать голову: где он слышал это имя? Он прямо не мог ни о чем другом думать. Даже грозившая ему судьба казалась ничем по сравнению с важным вопросом: где он раньше слышал имя Эдди Шортера?
В то время как он сидел, тщетно напрягая память, что то шевельнулось на полу у его ног. Оказалось, что крыса начала грызть сапог на его ноге.
"Ну и местечко, нечего сказать! – подумал Билли. – Тут крысы могут сожрать человека живьем".
– Эй! – он повернулся к двери. – Эй, Эдди! Иди ка сюда!
Эдди подошел к двери и прислушался.
– Что вам нужно? – спросил он. – Только бросьте ваши штуки, слышите? Я из Шоуни, в Канзасе, а там люди хитры, как нигде на свете. Вам меня не перехитрить!
Шоуни, Канзас! Эдди Шортер! Вся загадка в одну минуту стала ясной.
– Ты Эдди Шортер из Шоуни в Канзасе? – воскликнул Билли. – Ну, так я знаю твою мать, Эдди, и если бы у меня была такая мать, как твоя, я не терял бы времени, работая на буржуя вместе с проклятыми мексиканцами. Но я тебя не из за этого окликнул. Мне сюда нужен огонь. Проклятые крысы уже начали поедать мои ноги, а когда они покончат с ними, они слопают меня целиком. Старикашка Вилла с досады, пожалуй, повесится!
– Вы знаете мою мать? – спросил Эдди, и в голосе его прозвучала грустная нотка. – Ах, черт побери, все то вы врете! Это просто одна из ваших хитрых штук. Вы хотите меня завлечь, а затем как нибудь провести, чтобы я помог вам бежать. Шалишь, я сам, брат, хитер!
– Эдди, честное слово, я знаю твою мать, – уверял Билли. – Я был у вас всего несколько недель тому назад. Помнишь небольшой диванчик между окнами? Помнишь библию на маленьком мраморном столе? А? А тигра? Тигр, бедняга, сдох, но мать и отец живы и очень хотят, чтобы их мальчик вернулся. Мне все едино – веришь ты мне или нет, но мать твоя была очень добра ко мне, и ты должен обещать, что напишешь ей вскорости, а затем вернешься домой. Не у каждого такая славная мать, как твоя; уж раз такую имеешь, свинство не быть с ней хорошим!
Эдди стоял перед закрытой дверью, и челюсть его начала дрожать. Его память так живо воскресила в нем сладкие воспоминания о материнском плече, о которое он имел обыкновение тереться головой, и о широкой мягкой руке, которая ласково гладила его непокорные рыжие волосы! Эдди проглотил слезы.
– Вы надо мной не смеетесь? – спросил он недоверчиво.
Билли Байрн уловил в его голосе дрожь.
– За кого ты меня принимаешь? – спросил он. – За мексикашку, что ли? И ты и я, мы оба – американцы, и я никогда не позволю себе подшутить над земляком в этой проклятой стране.
Раздался звон ключа, и минуту спустя дверь осторожно приоткрылась. Эдди стоял на пороге, прикрываясь револьвером и винтовкой.
– Правильно! Ай да Эдди! – расхохотался Билли. – Не зевай, малый, какие бы известия я тебе ни передал, потому что я тебе напрямик говорю: я удеру, удеру, как только представится малейшая возможность. Но пока тебе бояться нечего: мои лапищи связаны, а ты надо мной стоишь с целой артиллерией. Давай ка сюда огонька, Эдди! Это никому не повредит и, может быть, спугнет крыс.
Эдди попятился задом в контору, где на столе стояла небольшая лампа. Не спуская глаз со своего пленника, он зажег ее и отнес в заднюю комнату, где поставил на комод.
– Вы вправду видели мать? – спросил он, стараясь говорить спокойно. – Она ничего? Здорова?
– Выглядела здоровой, когда я ее видел, – сказал Билли, – но она очень скучает без своего сына. Думаю, что она будет чувствовать себя еще лучше, если вы к ней вернетесь.
– Обязательно вернусь, – закричал Эдди. – Вот только получу жалованье и тотчас распрощусь с мызой. Скажите мне ваше имя. Когда я приеду домой, я спрошу мать, помнит ли она вас. Ух, как бы я хотел быть теперь дома!
– Имени моего она не знает, – сказал Билли, – но скажи ей, что ты видел того парня, что отдубасил бродяг, которые пытались ее укокошить мясным ножом. Думаю, что эту историю она не забыла. Я с товарищем помешал им, но шпики гнались за мной по пятам. Она нас еще спрятала и дала потом денег, чтобы мы могли удрать.
В это время в наружную дверь конторы постучали. Эдди быстро отскочил в другую комнату и запер пленника на ключ. В контору вошла Барбара.
– Эдди, – спросила она, – могу я видеть пленника? Мне необходимо с ним переговорить.
– Вы хотите говорить с грабителем? – воскликнул он. – Да вы с ума сошли, мисс Барбара!
– Нет, я не сошла с ума, но я хочу с ним поговорить одна, всего одну минуту. Пожалуйста, Эдди!
Эдди колебался. Он знал, что Грэйсон рассердится, если узнает, что он пустил дочь хозяина одну к разбойнику и грабителю и что хозяин тоже, вероятно, захочет прогнать его за это, но отказать в чем либо мисс Барбаре было так трудно!
– Где он? – спросила девушка повелительно.
Эдди пальцем указал на заднюю дверь. Ключ еще был в замке.
– Ступайте к окну и полюбуйтесь месяцем, – предложила Барбара, обворожительно смеясь. – Сегодня роскошная ночь! Ну, пожалуйста, Эдди, миленький! – прибавила она, видя, что он колеблется.
Эдди покачал головой и медленно отошел к окну.
– Никто не может вам отказать, мисс, – сказал он, – особенно если вы смотрите такими глазами.
– Вы просто прелесть, Эдди! – нежно проговорила девушка и быстро направилась к запертой двери.
В то время как она поворачивала ключ в замке, она почувствовала, как по ее телу пробежала легкая дрожь нервного возбуждения. Какое чудовище увидит она перед собой? Этот пленник – закоренелый преступник и грабитель, ренегат американец, связавший свою судьбу с врагами своего народа.
Только желание Барбары узнать о судьбе Бриджа могло заставить ее решиться на такой шаг. Она не посмела попросить кого нибудь другого спросить разбойника о том, что ее интересовало. Если бы ее соучастие в бегстве Бриджа сделалось известным Вилле, то этим был бы подписан смертный приговор всем американцам на мызе.
Она повернула ручку и медленно открыла дверь. В середине комнаты на стуле сидел мужчина. Он сидел к ней спиной. Он был огромного роста. Его широкие плечи возвышались над высокой спинкой стула. Всклокоченные черные волосы покрывали красивую голову. Услышав скрип открывающейся двери, он повернул к ней лицо. Две пары глаз встретились и широко раскрылись от изумления.
– Билли!
– Барбара! Вы?
Билли метнулся со стула, стараясь освободить связанные руки.
Девушка закрыла дверь за собой и подошла к нему.
– Билли! Вы ограбили банк? – спросила она. – И это после того, как вы мне обещали жить всегда честно ради меня?
Ее голос дрожал от волнения. Билли видел, что она страдала, но и он страдал не меньше.
– Вы ведь теперь замужем, – с трудом выговорил он. – Я прочел это в газетах. Какое вам теперь дело до меня, Барбара? Я ничего не значу для вас.
– Я не замужем, Билли! – закричала она. – Я не могла выйти замуж за мистера Мэллори, и я долго старалась себя убедить, что люблю его, но поняла, что я его никогда не любила. Я не хочу выходить замуж за человека, которого не люблю.
Билли уже собрался ответить, что он все время был достоин ее, что его угрюмая и одинокая жизнь осветилась надеждой на победу над ненавистным ему строем, что он решил посвятить этому делу всю свою жизнь и для него совершил экспроприацию в банке, но Барбара продолжала:
– Господи! У меня никогда и в мыслях не было, что вы могли быть здесь, Билли, – продолжала она. – И сейчас я пришла совсем случайно. Я хотела справиться у пленника о мистере Бридже. Я хотела знать, удалось ли спасти или... о, эта ужасная страна!
Тогда Билли осенила мысль. Как она раньше не пришла ему в голову! Ведь это и есть "Пенелопа" Бриджа, это она послала гонца к нему, Билли, чтобы спасти своего возлюбленного!
Теперь она ночью кралась в контору, чтобы поговорить с тем, которого почитала за разбойника и грабителя. Она, очевидно, не могла, найти себе покоя, не зная о судьбе человека, которого любила. Билли так и застыл. Ему был нанесен удар в самое сердце! Но он не винил Бриджа: это была судьба. Он не осуждал Барбару за то, что она полюбила его лучшего друга. Бридж как никак больше подходил ей, чем он сам. Он был образованный человек, Билли же еле научился писать.
– Бридж спасен, – сказал он. – И знайте, он не принимал никакого участия во взломе сейфа. Это сделал я один. Он не знал даже, что я был тогда в городе. Бридж – самый честный человек на всем свете, Барбара. Он даже преследовал меня в ту ночь и стрелял, думая, что я настоящий грабитель. Он попал в мою лошадь, и когда узнал меня, то заставил взять вашего пони и удрать, потому что солдаты Виллы меня наверняка бы убили, если бы поймали. Вы не можете винить его за это, не правда ли? Мы были с ним хорошими товарищами, и он иначе не мог поступить. Это из за него я вернул вам Бразоса. Я думаю, он теперь уже в конюшне. Я как раз ехал к вам, чтобы вернуть пони, когда меня поймали. Ну, а теперь ступайте, Барбара. Я так долго не спал, что еле держусь на ногах.
Он говорил холодным тоном. Казалось, ему неприятно было ее общество, хотя все его существо рвалось к ней.
Барбара была уязвлена в самое сердце, Она выпрямилась.
– Мне очень жаль, что я помешала вам, – сказала она ледяным тоном и вышла из комнаты, еле кивнув головой. Но возвращаясь домой, она вся застыла от ужаса, и сердце ее всю дорогу выстукивало: "Завтра его расстреляют! Завтра его расстреляют!"
Глава XXIV
Побег
Целый час Барбара Хардинг ходила взад и вперед по веранде. В ее душе боролись гордость и любовь. Она не могла допустить его смерти, это она знала; но каким образом спасти его?
Звуки гитары и смех, доносившиеся из помещения служащих, смолкли. Ферма спала. Тогда из за гребня невысокого холма на противоположном берегу реки показался небольшой отряд молчаливых всадников.
У подножия этого холма проходила проволочная изгородь, отмечавшая восточную границу полей, принадлежавших ферме. Достигнув ее, передний всадник слез с коня, перерезал проволоку и отвел ее в сторону, так что лошади могли свободно проехать через получившуюся брешь. Кавалькада спустилась рысью к реке и впотьмах перешла ее вброд с уверенностью, которая ясно доказывала хорошее знакомство всадников с этими местами. Затем всадники проехали мимо ряда ив, пересекли поляну и оказались у строений фермы. Их полное молчание, ночной час – все предвещало нечто зловещее.
Барбара Хардинг внезапно остановилась. Видно было по ее лицу, что она приняла окончательное решение. Минуту она стояла раздумывая о чем то, а затем быстро спустилась вниз по ступенькам веранды и побежала по направлению к конторе. Здесь она застала Эдди дремлющим на своем посту. Она не будила его, она удовольствовалась тем, что он был один с пленником.
От конторы Барбара прошла к конюшням. Внутри загородки, уныло опустив головы, стояло несколько лошадей. При появлении девушки они подняли морды и подозрительно фыркнули, насторожив уши. Когда Барбара подошла к ним ближе, лошади обошли ее и перешли на противоположную сторону конюшни.
В то время как они проходили мимо, она внимательно их осматривала. Сердце ее упало: Бразоса среди них не было! Вероятно, его выгнали на ночь на пастбище.
Она прошла к заставе, которая прикрывала проход из конюшни на выгон и протиснулась между двумя перекладинами. На верхней перекладине висел недоуздок с веревкой. Она взяла его и пошла по росистой траве на поиски лошади.
Лишь бы только он не перешел реку! Она была уверена, что может найти и поймать Бразоса; он ее знал и охотно шел на зов.
Девушка почти бежала по еле заметной тропинке, ведущей к реке, и зорко оглядывалась в темноте, стараясь разглядеть силуэты лошадей и найти среди них своего милого Бразоса.
Чем ближе она спускалась к реке, тем унылее становилось у нее на душе. Нигде не было видно и признака пасущихся лошадей. Пытаться накинуть недоуздок на одну из диких лошадей в конюшне было бы верхом безумия: только арканом, ловко брошенным рукой сильного мужчины, можно было поймать дикого пони.
Барбара уже почти дошла до ряда ив, растущих у самой реки. Внезапно где то совсем близко раздался жуткий вой дикой кошки. Девушка остановилась, как вкопанная. Ее натянутые нервы не выдержали. Она почувствовала, как по спине пробежала дрожь и волосы на голове зашевелились от ужаса.
Вернуться? Лошади могли все таки быть у реки, но разум подсказывал, что они перешли реку. Пересилить свой нервный страх и пойти дальше в зловещую темноту, когда она была убеждена, что поиски ее не приведут ни к чему?
Она решила вернуться. Она должна придумать другой план! Но был ли другой способ спасения Билли? "Завтра его расстреляют! Завтра его расстреляют!" Она вздрогнула, закусила до крови губы, силясь подавить страх, и решительно повернув к реке, вошла в рощицу ив.
Снова завыла кошка, но девушка не остановилась. Через несколько минут она прошла ряды и очутилась в нескольких шагах от реки. Пристально всматривалась она в темноту, но лошадей не было видно.
Тропинка, протоптанная копытами многих животных, прямо спускалась к бурлящей реке. Бразос, должно быть, пасся на той стороне.
Барбара в порыве отчаяния вонзила ногти в ладони. Даже днем она не решилась бы перейти брод, ночью это было безумием.
Она подавила рыдание. Плечи ее опустились. Голова наклонилась вперед. Вся ее фигура выражала отчаяние и разочарование.
– Что мне делать? – простонала она. – Завтра его расстреляют!
Эта мысль, казалось, наэлектризовала ее.
– Они его не расстреляют! – закричала она громко. – Не расстреляют, пока я жива!
Она снова выпрямилась и подняла голову. Обвязав веревку вокруг талии, она глубоко вздохнула, чтобы придать себе уверенность, и смело шагнула в реку. Первые десять шагов не представляли никаких затруднений: брод был широкий и шел прямо. Но на середине реки, осторожно делая каждый шаг, она подошла к месту, где дно сразу обрывалось на значительную глубину. Она попробовала пройти вверх по реке, стараясь установить направление нового поворота брода, но и здесь ей не удалось нащупать дна.
Тогда она повернула вниз по реке. Под ногами было каменистое дно. Так вот где брод! Она храбро шагнула вперед, хотя вода приходилась ей уже выше колен. Она сделала два три шага. С каждым шагом возрастали в ней уверенность и надежда. Она сделала четвертый шаг – и дна не оказалось! Барбара почувствовала, как ее затягивает вперед, попыталась отступить, но течение было сильнее, и ее внезапно увлекло в самый поток.
Течение понесло ее обратно к тому берегу, с которого она только что спустилась, но желание спасти Билли Байрна было так сильно, что она повернулась лицом к противоположному берегу и поплыла вперед к цели, которую поставила перед собой.
Несколько раз ее захлестывало водой, но она всякий раз снова подымалась на поверхность в отчаянной борьбе за жизнь человека, которого некогда ненавидела и которого потом так полюбила...
Дюйм за дюймом приближалась она к желанному берегу, но с каждым дюймом чувствовала, что силы ее убывают. Победит ли она? Ах, если бы она была мужчиной! И тут она подумала: "Нет! Хорошо, что я женщина. Любовь женщины дала мне силу кинуться в объятия смерти ради него!" Сердце стучало, как молот, борясь против напряжения задыхающихся легких; ноги окоченели. Но она не хотела сдаваться, хотя была убеждена, что ее усилия не приведут ни к чему.
Ее тело найдут в реке. Никто никогда не догадается, что было причиной ее смерти. Даже он не узнает, что она умерла за него! Неожиданно она почувствовала, что сила течения ослабевает; волна мягко вынесла ее к берегу, и ноги коснулись песка.
Тяжело дыша, качаясь из стороны в сторону, она сделала несколько шагов и упала, цепляясь за берег реки. Здесь было мелко. Она полежала так некоторое время, пока к ней не вернулись силы. Затем заставила себя подняться и с трудом вскарабкалась на берег.
Теперь потребовалось всего несколько минут, чтобы найти лошадей. Они стояли, скучившись темной массой, около проволочной ограды в конце пастбища. При ее приближении они начали медленно отходить вдоль ограды.
Она тихонько позвала:
– Бразос! Иди сюда, Бразос!
Из движущейся массы отделилась одна и направилась к ней.
– Мой хороший Бразос! – ласково говорила она. – Славный пони!
Пони дал ей подойти и стал тереться теплой мордой, ожидая угощения. Она накинула узду на нос и уши и облегченно вздохнула. Обняв его шею руками, она прижалась щекой к его мягкой и теплой морде.
– Славный, милый Бразос! – прошептала она. Лошадь стояла смирно, пока девушка взобралась к ней на спину, а затем по ее слову двинулась к броду. Переход через него на этот раз оказался совсем не труден, потому что Барбара опустила поводья и предоставила Бразосу самому находить дорогу.
Тихим шагом, чтобы не вспугнуть обитателей фермы, Проехала она через рощу ив, миновала полянку и въехала через ворота на двор. Здесь она привязала Бразоса к наружной стене конюшни, а сама отправилась за седлом и поводьями. Чье седло она взяла, она не знала, да ей это было все равно. Она почувствовала только, что оно страшно тяжелое; не хватало сил дотащить его до того места, где стоял Бразос.
Три раза пробовала она взвалить седло на спину пони, пока ей это наконец удалось. Ни одна лошадь на мызе не дала бы так себя мучить, кроме Бразоса, но смирный пони терпеливо стоял, пока тяжелое седло не было укреплено у него на спине.
Оседлав, наконец, Бразоса, Барбара повела его окружным путем к задней стороне конторы. Здесь она увидела огонь в комнате, где был заключен Билли. Бросив поводья на землю, она направилась к переднему фасаду конторы и заглянула в окно.
Эдди спал, развалившись в конторском кресле. Он поставил ногу на высокую конторку. На коленях его лежал шестизарядный револьвер, второй револьвер находился за поясом в кобуре.
Барбара на цыпочках подкралась к двери. Затаив дыхание, она тихо повернула ручку. Дверь бесшумно отворилась, и минуту спустя Барбара стояла в комнате. Глаза ее были устремлены на Эдди Шортера. Он не двигался и мерно дышал.
Барбара подошла к нему.
В это время позади главного дома три фигуры крались в темноте, стараясь держаться зарослей. За ними на расстоянии двухсот футов стояли лошади, около которых виднелись еще фигуры мужчин, ожидавших в полном молчании. Главный дом был по строению таков, какие встречаются сотнями по всему Техасу. В нем не было ничего характерно мексиканского. Это был простой двухэтажный сруб, некрасивое серое пятно на фоне живописного мексиканского пейзажа.
Ночные хищники взобрались на крышу веранды и подошли по ней к открытому окну. Это было около спальной комнаты мисс Барбары Хардинг. Они остановились и прислушались; затем двое из них вошли в комнату. Они исчезли лишь на несколько минут. Когда они вышли, то жестами выказали третьему ожидавшему их человеку досаду и разочарование.
Осторожно спустились они тем же путем, каким и пришли, и двинулись обратное группе людей, оставшихся с лошадьми. Здесь последовало таинственное совещание, а пока оно происходило, Барбара Хардинг подошла к Эдди и твердой рукой, несмотря на страх, обуявший ее, взяла револьвер с его колен... Эдди продолжал спать.
Девушка на цыпочках подошла к запертой двери, ведущей в заднюю комнату. Ключ был в замке. Тихонько повернула она его, кидая украдкой взгляд на спавшего сторожа и держа наготове его же собственный револьвер.
Эдди шевельнулся во сне и поднес руку к лицу. Сердце Барбары Хардинг замерло. Она стояла и ждала, что Эдди откроет глаза и увидит ее... Но рука беспомощно упала, и он снова стал мерно дышать.
Ключ мягко повернулся в замке под осторожным нажатием ее пальцев, задвижка без шума отодвинулась, и Барбара полуоткрыла дверь. Билли Байрн быстро повернул голову, и при виде молодой девушки удивление отразилось на его лице; но он не произнес ни слова, потому что девушка поднесла палец к губам, жестом призывая его к молчанию.
Подойдя к нему, она велела встать, и начала развязывать узлы веревок, которыми были связаны его руки. Вдруг ей послышался легкий шум. Она остановилась, подошла к двери, которую при входе оставила открытой, и тщательно ее притворила.
Понадобилось пять бесконечных минут для того, чтобы распутать узлы. Наконец веревка упала на пол. Билли Байрн был свободен.
Он собирался заговорить, поблагодарить ее, побранить, может быть, за смелый поступок; но она снова приказала ему молчать и, тихо шепнув: "Идем!", повернулась к двери.
Она приоткрыла небольшую щелку, чтобы заглянуть в соседнюю комнату, и держала при этом револьвер наготове. Эдди все еще спал в счастливом неведении.
Оба двинулись теперь к наружной двери конторы. Тут только заметила Барбара, что шпоры Билли слегка звенели при ходьбе; она повернулась к нему, чтобы предостеречь. На одну минуту только отвернулись они от Эдди Шортера, и по случайности судьбы как раз в эту минуту Эдди открыл глаза.
То, что он увидел, было так поразительно, что он остолбенел. Он увидел своими глазами Барбару Хардинг с револьвером в руке, помогающую разбойнику бежать. Но в этот же миг Эдди увидел образ матери. Эдди подумал, что этот человек пробудил в нем решение вновь вернуться к своим. Он вспомнил также, что этот разбойник спас его мать от мучений и смерти, – и Эдди быстро закрыл глаза. Мисс Барбара была всегда так ласкова с ним! В своем юношеском сердце он питал к ней нежность. Она, видно, хочет, чтобы разбойник бежал... Эдди почувствовал, что он готов на все для нее, даже если бы ему пришлось за это рисковать своей жизнью.
Молодая девушка и Билли были у самой двери. Она пропустила его вперед, в то время как сама направляла револьвер на Эдди, затем прошла в дверь и прикрыла ее. Эдди Шортер мерно дышал, зажмурив глаза, и мысленно желал Билли Байрну благополучного бегства.
На дворе, позади конторы, Барбара сунула в руку Билли револьвер.
– Он вам понадобится, – сказала она торопливо. – Вот Бразос, возьмите его. Счастливого пути, Билли!
И с этими словами она ушла.
Билли хотел броситься за ней; но вспомнил Бриджа и, тяжело вздохнув, повернулся к терпеливо ожидавшему его пони. Медленно подобрал он поводья, сел на лошадь и, не торопясь, с таким беспечным видом, как будто был почетным гостем, уезжающим при дневном свете, выехал со двора и повернул к северу вдоль реки.
Глава XXV
Билли едет обратно
Когда Билли скрылся в темноте, Барбара Хардинг медленно пошла к дому. В это время от маленькой группы людей, совещавшихся между собой, отделились трое мужчин и начали красться к Барбаре. Они заметили девушку после того, как она попрощалась с Билли и вышла на освещенную луной площадку перед домом.
Они спрятались в тени за углом. Когда она приблизилась к веранде, они быстро выбежали вперед, схватили ее сзади и потащили на двор. Чья то рука зажала ей рот, и чей то голос угрожающе приказал ей молчать.
Они потащили ее к тому месту, где их ждали товарищи с лошадьми. Огромный парень вскочил на коня, поднял Барбару и посадил в седло впереди себя. Остальные тоже сели на коней и бесшумно выехали за ворота.
Барбара даже не пыталась кричать. Она сразу увидела, что попала в руки индейцев пиманов, а из того, что она слышала про это небольшое племя, ютившееся в восточных горах, она знала, что им ничего не стоило в случае тревоги пырнуть ее ножом.
Хозе был пиман... Она немедленно сообразила, что это похищение – его рук дело. Ну, если так, она могла быть спокойной за свою жизнь. Старый Хозе в свое время был известен количеством выкупов, собранных им...
Отец ее, конечно, сумеет собрать требуемую сумму, и она отделается несколькими днями неудобств и лишений. Рассуждая таким образом, ей было не трудно сохранить присутствие духа.
В то время как Барбару везли на восток, Билли Байрн продолжал продвигаться к северу. Он думал по дороге завернуть в хижину Хозе и передать ему поручение Пезиты. Он хотел затем отправиться к западу, в горы, где его ждал Пезита, и подбить его на новый набег на какого нибудь из любимчиков Виллы. Билли теперь очень недолюбливал генерала Виллу...
Он бы с радостью сделал набег на Эль Оробо Ранчо и проучил управляющего; но ввиду того, что ферма принадлежала Антону Хардингу и что Барбара жила там, приходилось оставить всякую мысль о мести.
"Может быть, мне все таки еще представится случай рассчитаться с ним, – подумал он. – Очень уж мне этот управляющий не нравится!"
Было четыре часа утра, когда Билли соскочил с лошади перед хижиной Хозе. Он стучал в дверь до тех пор, пока старик не отпер.
– Э! – воскликнул индеец, узнав своего раннего гостя. – Ты удрал от них? Ловко! – И старик захихикал. – Я послал четыре часа тому назад сказать Пезите, что вилластанцы захватили капитана Байрна и увезли его в Куиваку.
– Спасибо, – сказал Билли. – Пезита просит, чтобы ты послал ему Истебана. Я не мог сказать тебе это вечером, когда кругом стояли эти черти вилластанцы, и потому заехал теперь.
– Я пошлю Истебана сегодня же, если смогу, но не знаю, смогу ли. Истебан сейчас работает для этой свиньи Грэйсона.
– Какие у него дела с Грэйсоном? – спросил Билли. – И что это Грэйсон делал здесь у тебя, Хозе? Не слишком ли ты подружился с врагом Пезиты?
– Хозе со всеми в ладу, – усмехнулся старик. – У Грэйсона было дельце, для которого ему нужны были верные люди. Хозе доставил ему людей. Вот и все. Грэйсон хорошо платит, а дело это не имеет никакого отношения ни к Пезите, ни к Вилле, ни к революции; это частное дело. Грэйсону нужна была сеньорита. Он заплатил, чтобы ее похитили. Только и всего!
– А! – сказал Билли и зевнул. Его нисколько не интересовали любовные похождения Грэйсона. – Почему он сам не добьется ее? – спросил он равнодушно. – Мокрая же он курица, если ему нужны люди, чтобы заполучить себе мексиканскую девку!
– Это не мексиканская девка, сеньор капитан, – ответил Хозе. – Это прекрасная сеньорита, дочь владельца Эль Оробо Ранчо.
– Что? – закричал Билли Байрн. – Что ты мелешь?
– Так оно есть, сеньор капитан. Что же из этого? Грэйсон хорошо заплатил мне, чтобы я достал людей. Я достал ему Истебана с его всадниками. Сегодня ночью они поедут похищать сеньориту, но не для дурака Грэйсона... – И старик засмеялся. – Тут уж я ничего не могу поделать, не правда ли? Грэйсон заплатил мне, чтобы я достал людей – я достал. Чем же я виноват, если они удержат сеньориту для себя.
И старый негодяй насмешливо дернул плечами.
– Они поедут за ней сегодня ночью? – закричал Билли. – Да, сеньор, – ответил Хозе. – Они даже наверное увезли ее.
– Черт! – пробормотал Билли Байрн и так быстро вскочил на Бразоса, что маленький пони осел на задние ноги, а затем, как стрела, понесся к югу, по той же дороге, по которой недавно приехал.
В этот день Бразосу пришлось уже проделать немалый путь, но он только на протяжении десяти миль нес на себе всадника и потому не очень устал. Он помчался как ветер по пыльной дороге по направлению к Оробо.
Никогда не пробегал он десяти миль в такое короткое время; еще не было пяти часов, когда он, шатаясь от усталости, остановился и упал перед дверями конторы Эль Оробо.
После того как Барбара и Билли вышли из конторы, Эдди Шортер остался сидеть в кресле, намереваясь разбудить Грэйсона только тогда, когда беглец будет уже далеко. Он весело усмехнулся, представляя себе ярость грубого управляющего вилластанцев, когда они узнают о побеге! Эдди заснул на своем кресле с улыбкой, застывшей на его добродушном лице.
Было уже совсем светло, когда он проснулся. Взглянув на маленькие часы, тикающие на стене, он удивленно вскрикнул и вскочил на ноги. Как раз в ту минуту, когда он открыл наружную дверь конторы, он увидел всадника, соскочившего, с лошади перед самыми дверями.
Лошадь пошатнулась и упала, и он узнал в ней Бразоса. Взглянув на всадника, он и его узнал сразу.
– Вы? – вскричал Эдди. – Что вы здесь делаете? Я должен буду теперь схватить вас, черт вас возьми!
И он потянулся за револьвером.
– Брось, – коротко посоветовал ему Билли, – и слушай! Теперь не время для глупостей. Я вернулся сюда не за тем, чтобы меня поймали, – заруби это себе на носу. Я узнал, что индейцы были здесь ночью. Их подкупили, чтобы похитить мисс Хардинг. Идем! Посмотрим, тут ли она или нет. И не затевай никаких глупостей, Эдди. Я не дам себя снова поймать, а кто попробует это сделать, получит свое – понимаешь?
Эдди в один миг скатился со ступеней крыльца и помчался к главному дому.
– Я заодно с вами, – сказал он. – От кого вы узнали? Кто мог это сделать?
– Безразлично, кто мне сказал, но устроил это индеец Истебан для Грэйсона. Грэйсон хотел похитить мисс Хардинг для себя.
– Собака! – воскликнул Эдди.
Оба помчались к веранде главного дома и стучали до тех пор, пока им не открыл двери слуга китаец. Он просунул голову и испуганно смотрел на них.
– Мисс Хардинг здесь? – спросил Билли.
– Мисси Харди спит, – пролепетал слуга и собирался уже захлопнуть дверь перед самым их носом, но Билли просунул в щель свой тяжелый сапог. В следующее мгновение он положил широкую ладонь на лицо китайца и отпихнул его назад. Пройдя в дом, Билли начал громко звать мистера Хардинга.
– Что такое? – спросил тот тревожно, появляясь полуодетый из спальни. – В чем дело? Помилуй бог, это вы? Это вы, Билли Байрн?
– Ясно, – коротко отрезал Байрн, – но нечего терять время на пустые разговоры. Я узнал, что мисс Барбару хотели похитить сегодня ночью. Может быть, ее уже похитили. Бегите и посмотрите: тут ли она?
Антон Хардинг, не говоря ни слова, опрометью бросился к узкой лестнице, ведущей во второй этаж. Со времени своей молодости он ни разу не подымался так быстро. Даже не передохнув на площадке, он кинулся в комнату своей дочери. Она была пуста. Постель не была смята! Было видно, что на ней не спали. Со стоном бросился Хардинг обратно и пробежал через остальные комнаты верхнего этажа: Барбары нигде не было. Тогда он поспешил вниз, где его ожидали оба молодых человека.
В то время как он входил в комнату с одной стороны, с другой через дверь, ведущую с веранды, вошел Грэйсон. Билли слышал шаги, подымающиеся по деревянным ступенькам, и приготовился встретить его. Когда Грэйсон вошел, он увидел наставленное на него дуло шестизарядного револьвера. Управляющий остановился в изумлении и посмотрел сначала на Билли Байрна, затем на Эдди Шортера и наконец на мистера Хардинга.
– Что все это значит? – спросил он, обращаясь к Эдди. – Что вы здесь делаете с пленником? Кто вам позволил его выпустить?
– Нечего зря болтать, – проворчал Билли Байрн. – Шортер меня выпускать и не думал! Я сам удрал несколько часов тому назад и теперь вернулся от старого Хозе, чтобы спросить тебя, хитрая Ты лиса, куда ты девал мисс Хардинг. Где она?
– Какое отношение имеет к этому мистер Грэйсон? – спросил ничего не понимавший мистер Хардинг. – Как может он знать что нибудь об этом похищении? Я ничего не понимаю. Как вы здесь очутились, Байрн? Почему Грэйсон говорит о вас, как о пленнике? Что вы знаете о моей дочери?
Билли, не спуская револьвера с Грэйсона, ответил Хардингу:
– Вот этот мерзавец нанял пиманов, чтобы похитить мисс Барбару. Я все узнал от того самого человека, который должен был доставить для этого дела "верных людей". Как видно, Грэйсон готовил мисс Барбару для себя! – И Билли бросил уничтожающий взгляд на управляющего. – Я видел ее после полуночи, как раз до того, как я удрал, так что ее не могли увезти далеко. Теперь эта несчастная тварь, – он опять метнул сумрачный взгляд на Грэйсона, – не может нам помочь; он сам столько же знает, сколько и мы. Пиманы его надули и девушки ему не отдадут. Это я тоже узнал, но куда они ее увезли и что они с ней сделают – не знаю.
При этих словах Билли в первый раз отвернулся от Грэйсона и взглянул прямо в глаза Антону Хардингу. Последний увидел на энергичном лице Билли выражение безысходного страха, разрывающего его сердце.
Управляющий воспользовался тем, что Билли не смотрел на него, и быстро побежал к конторе, где стояли четыре солдата Виллы, выражавшие свое неудовольствие по случаю исчезновения пленника.
Глава XXVI
В поисках Барбары Хардинг
Билли Байрн стремглав выскочив во двор. Управляющий громко кричал четырем мексиканцам, что, их пленник в главном доме, и когда они взглянули по этому направлению, то увидели его с револьвером в руке, медленно идущего к ним.
На губах его играла улыбка, которую они из за расстояния не могли рассмотреть и которую, не зная Билли Байрна, истолковали бы неправильно; но они верно сумели понять направленный на них револьвер, и один мексиканец вскинул ружье на плечо.
Однако ему не удалось спустить курок, потому что раздался выстрел позади Билли Байрна, и мексиканец, качнувшись вперед, упал с крыльца на землю.
Билли повернул голову туда, откуда раздался выстрел. К нему бежал Эдди Шортер с дымящимся револьвером в руке.
– Ступай назад! – крикнул Байрн. – Это мое дело!
– Ни за что! – ответил Эдди Шортер. – Они за подлеца Грэйсона!
Солдаты действительно приближались, стреляя на ходу. Пули так и свистели вокруг обоих американцев. Грэйсон присоединился к вилластанцам. На место сражения бежали служащие, привлеченные первыми выстрелами.
Билли и Эдди стояли в нескольких шагах друг от друга. Грэйсон побежал искать прикрытия. Билли Байрн сразил последнего мексиканца как раз, когда служащие, запыхавшись, прибежали на место боя. Среди них были американцы и мексиканцы. Ни один из них не подумал вступиться за ненавистного управляющего. Они остановились неподалеку от обоих молодых людей. То обстоятельство, что Эдди был на стороне незнакомца, спасло Билли Байрна от неминуемой смерти. Эдди любили все его товарищи.
– В чем дело? – спросил один из американцев.
Эдди рассказал, и когда они узнали, что дочь хозяина похищена и что душой этого дела был Грэйсон, то в американцах вспыхнула страшная злоба. – Где эта собака? – закричал кто то.
– Я видел его за зданием конторы, – сказал Эдди.
– Идем! – воскликнул другой. – Мы захватим его.
– Веревку!
Люди говорили тихими обыденными голосами; они казались совершенно спокойными на вид, но на всех лицах была написана непреклонная решимость. Один из них побежал обратно в помещение для служащих за веревкой. Другие медленно двинулись к заднему фасаду конторы. Грэйсона там не оказалось. Поиски продолжались. Американцы шли впереди; мексиканцы держались отдельной группой, это их не касалось. Если американцы желали линчевать другого американца великолепно! Это было их дело. Мексиканцы желали оставаться в стороне.
Обыскали все Дома служащих, кузни, кладовые: Грэйсона не было нигде. В переднем помещении конюшни один из американцев заметил, наконец, что седло управляющего исчезло. Они прошли дальше. Загородки были сняты, и все верховые лошади угнаны!
Вскоре Эдди Шортер указал на невысокие холмы, видневшиеся за рекой на горизонте. Все взглянули туда: на гребень холма поднимался всадник. Силуэт человека и лошади ясно выделялся на небе, освещенный утренним солнцем.
– Это он! – воскликнул Эдди.
– Ну и черт с ним! – сказал Билли Байрн. – Он больше не вернется, а гнаться за ним не стоит. Во всяком случае, не теперь, когда нам нужно искать мисс Барбару. Моя лошадь на пастбище вместе с вашими. Я пойду и поймаю ее. Пойдешь со мной, Шортер? Мне может понадобится помощь, я еще плохо владею арканом.
Не дожидаясь ответа, он вышел на пастбище. Американцы последовали за ним. Они вместе окружили лошадей и погнали их к конюшне. Когда Билли оседлал своего пони и сел на него, он увидел, что и другие последовали его примеру.
– Мы едем с вами, – сказал один из служащих. – Мисс Барбара была славная девушка!
Билли кивнул головой и двинулся по направлению к главному дому. Здесь он слез с лошади и вместе с Эдди Шортером и мистером Хардингом обошел вокруг дома, чтобы найти следы похитителей. Вскоре они наткнулись на место, где в прошлую ночь стояли лошади индейцев.
Отсюда след отчетливо вел вниз к реке. Минуту спустя все десять американцев направились по этому следу. Мистер Хардинг снабдил Билли Байрна карабином, вторым револьвером и патронами.
След вел через реку, через перерезанную проволочную изгородь, вверх по утесу и затем через невысокие холмы. С милю еще он был отчетливо виден, а затем вдруг исчез, как будто всадники разделились.
– Они ускакали в горы, – сказал Билли, когда остальные собрались вокруг него для совещания. – Это были пиманы из племени Истебана. Они спрятали ее где нибудь в горах. Нам нужно разделиться и обыскать каждую пять земли, чтобы найти ее. Кто первый найдет, должен выстрелить, а остальные подъедут на помощь. Лучше нам отправиться парами: если убьют одного, другой может удрать и показать дорогу остальным.
Все согласились с его предложением и разделились на пары. Эдди Шортер присоединился к Билли Байрну.
– Теперь в разные стороны! – скомандовал Билли. – Мы с Эдди поедем прямо вперед, а вы поезжайте налево и направо. До свидания, желаю успеха!
И он быстрой рысью пустился в горы.
Оставшиеся на ферме мексиканцы собрались в кучу и начали оживленно беседовать. За отсутствием управляющего им нечего больше было делать, как говорить о своих делах. Жалованья им не платили со времен ограбления банка в Куиваке. Мистер Хардинг нигде не мог достать денег. Правда, он получил уведомление, что деньги высланы, но было еще очень сомнительно, прибудут ли они в Эль Оробо.
– Зачем нам здесь околачиваться, когда нам не платят? – сказал один из мексиканцев.
– Конечно! – хором подхватили другие.
– Здесь делать все равно нечего, – сказал первый. – Поедем в Куиваку. Мне смерть как надоела эта проклятая ферма!
Эти слова были встречены всеобщим одобрением. Несколько минут спустя они уже мчались галопом по направлению к городу.
В Куиваке они прямо остановились у пивной и на те немногие деньги, которые у них оставались, заказали пива на всю братию.
Немного спустя в пивную вошел старый сухопарый индеец. Он был весь в пыли от долгой езды.
– А, Хозе! – закричал один из мексиканцев из Эль Оробо Ранчо. – Что ты здесь делаешь, старый плут?
Хозе взглянул на мексиканцев. Его поразило, что они все в Куиваке. В Эль Оробо не принято было отпускать в город больше четырех служащих одновременно, даже в дни получки.
– Хозе приехал купить кофе и табаку. – Он оглянулся. – Где же другие? – спросил он. – Американцы?
– Они погнались за Истебаном, – объяснил один из мексиканцев. – Он похитил сеньориту Хардинг.
Хозе поднял брови, как будто в первый раз слышал об этом.
– И сеньор Грэйсон с ними? – спросил он. – Он ведь очень любил сеньориту!
– Сеньор Грэйсон удрал, – продолжал мексиканец. – Его хотели повесить. Говорят, будто он сам подговорил Истебана.
Снова Хозе поднял брови.
– Быть не может! – воскликнул он изумленно. – А кто же остался на ферме? – осведомился он через некоторое время.
– Сам сеньор Хардинг, двое мексиканских слуг да китаец, – ответил один из компании, и все рассмеялись.
– Ну, мне пора! – объявил вскоре старый индеец. – Ведь для меня, старика, путь нелегок от моей хижины до Куиваки и обратно!
Мексиканцы больше не обращали на него никакого внимания, и индеец пошел искать свою лошадь. Но когда он сел на нее и выехал из города, то повернул не на восток, где лежал его дом, а на северо запад.
В этот день после посещения Билли Хозе пришлось немало поездить. Он прежде всего отправился на запад на небольшую ферму, принадлежавшую одному приверженцу Пезиты, чтобы тот сообщил генералу, что его капитан Байрн убежал от вилластанцев. Затем окружным путем Хозе поехал в Куиваку.
Теперь он снова ехал к Пезите, но на этот раз он хотел передать ему сообщение лично. Он нашел начальника в лагере и долго говорил с ним о самых невинных предметах. Наконец, выкурив бесчисленное количество пахитосок, индеец заговорил о цели своего визита.
– Хозе только что из Куиваки, – заговорил он. – Он пил там пиво со всеми мексиканцами, которые служат в Эль Оробо Ранчо. Со всеми, ты слышишь меня? Кажется, Истебан похитил прекрасную сеньориту из Эль Оробо Ранчо. Мексиканцы сказали Хозе, что все американцы, которые живут на ферме, уехали ее искать, – все, ты понимаешь? Странно, что в такое опасное время они оставляют Эль Оробо без всякой охраны! Там только богатый сеньор Хардинг да двое мексиканских слуг и китаец.
В палатке, смежной с палаткой Пезиты, растянувшись на одеяле, лежал мужчина. Как ни тихо говорил Хозе, но он поднял голову и прислушался. Теперь он слышал каждое слово, и лицо его нахмурилось. Барбару украли! Старый Хардинг один на ферме! И Пезита это знает!
Бридж вскочил. Он надел пояс с патронами, схватил карабин и прополз под задней стеной палатки. Затем тихонько двинулся к тому месту, где были привязаны лошади.
– А! Сеньор Бридж! – произнес над его ухом чей то ласковый голос. – Куда это вы едете?
Бридж обернулся. Перед ним стоял, ехидно улыбаясь, Розалес.
– О, – ответил он беспечно, – я вышел поглядеть, нельзя ли поохотиться. Страшная тоска сидеть и ничего не делать!
– Да, сеньор, – вежливо согласился Розалес. – Я тоже порядком скучаю. Хотите, поедем вместе: я знаю, где тут лучше всего поохотиться.
– Конечно, это будет мне очень приятно, – сказал Бридж и сразу подумал, что Розалес был приставлен шпионить за ним, а, может быть, даже собирается пустить ему пулю в спину.
Розалес кликнул солдата, чтобы тот седлал двух коней, и вскоре Бридж и Розалес выехали из лагеря. Там, где дорога была узкая и приходилось ехать гуськом, Бридж пропускал Розалеса вперед, и мексиканец любезно позволял американцу ехать позади.
Если им руководили другие соображения, а не шпионаж, он, очевидно, выжидал момент.
В том месте, где дорога спускалась в долину, Розалес неожиданно предложил повернуть на север.
– В долине нет никакой охоты, – убеждал Бриджа Розалес.
– Может быть, и найдется, – беспечно ответил Бридж, а затем, издав неожиданно крик изумления, указал рукой через плечо Розалеса. – Что это? – закричал он.
Мексиканец быстро обернулся.
– Я ничего не вижу, – сказал Розалес.
– Может быть, теперь увидите! – крикнул Бридж, направляя на него дуло своего карабина.
– Сеньор Бридж! – воскликнул Розалес. – Что с вами?
– Если вы дорожите своей жизнью, – сказал Бридж, – то слезайте с вашего пони и держите руки вверх. Живо!
Розалес мрачно исполнил приказание.
– Повернитесь ко мне спиной! – скомандовал Бридж, и когда мексиканец повиновался, Бридж слез с коня и снял с пояса Розалеса револьвер.
– Теперь ступайте, Розалес, – сказал Бридж, – и если снова в ваши руки попадет американец, вспомните, что я пощадил вашу жизнь, когда мне было так легко убить вас, что для меня было бы несравненно безопаснее.
Мексиканец ничего не ответил, но его злобное лицо не предвещало ничего доброго тому американцу, который имел бы несчастье попасться ему. Он медленно повернулся и пошел к лагерю Пезиты.
"Я буду уже на полпути к Эль Оробо, – подумал Бридж, – прежде чем он успеет рассказать Пезите, что с ним случилось".
Затем он снова вскочил на коня и спустился в долину, ведя за собой пони Розалеса, которого он боялся отпустить, потому что тот, без сомнения, вернулся бы обратно в лагерь, да еще вдобавок мог встретить Розалеса на полпути. Бриджу было необычайно важно выиграть время; нужно было, чтобы Пезита как можно позже узнал о его бегстве.
Бридж не знал, что приключилось с Билли, потому что Пезита постарался, чтобы до него не дошли никакие сведения. Несмотря на это, Бриджа очень тревожило продолжительное отсутствие друга. Он знал, что, отправляясь в Эль Оробо, к своим отъявленным врагам, Билли рисковал и свободой и жизнью.
А далеко позади него Розалес уныло брел по крутой каменистой дороге и придумывал самые ужасные пытки для первого американца, который попадется ему в руки.
Глава XXVII
Смерь Эдди
Билли Байрн и Эдди Шортер упорно следовали по лощине, уходившей в горы. Сперва по обе стороны, на расстоянии около мили, они видели остальных, но скоро въехали в горы и потеряли их из вида.
Оба – и Байрн и Эдди – чувствовали, что случайно попали на верный след. В узком горном проходе, по которому они ехали, виднелась хорошо наезженная тропа. Это было идеальное место для засады, и оба молодых человека вздохнули свободнее, когда выехали из ущелья и очутились в более открытой местности. Это было неширокое плоскогорье между отрогами и главной цепью гор.
Здесь снова ясно обозначалась тропа. Взглянув вперед, Эдди увидел, что она уходила по направлению к пятну яркой зелени, выделявшемуся у подножия тусклых серовато коричневых гор. Эдди издал радостное восклицание:
– Мы на верном пути, дружище, – сказал он. – Там должна быть вода, – и он указал на зеленое пятно. – Там должна быть и их деревня. Я никогда не был в этих местах. Но бьюсь об заклад, что их становище здесь.
Они поехали в гору, направляясь к замеченной ими зелени. Иногда они видели ее, иногда же она исчезала за поворотом. Они теряли ее из виду, когда спускались в овраги и рытвины, но все же это зеленое пятно было их путеводной точкой. Они больше не сомневались, что дорога, по которой они ехали, вела прямо туда. И в то время как они ехали к этому месту, понукая своих усталых пони, пара черных сверкающих глаз наблюдала за ними из этого самого зеленого оазиса.
Гибкое коричневое тело часового лежало, удобно растянувшись на траве, на краю небольшого пригорка, под которым должны были проехать всадники, прежде чем достигнуть деревни.
Неподалеку от него низвергался сверху родник чистой прозрачной воды и образовывал внизу, между скалами, маленькие озера. Этой водой пиманы орошали свои небольшие поля, прежде чем вода снова уходила в землю.
Рядом с часовым лежала длинная винтовка нового образца. Глаза его, не мигая, следили за двумя точками, двигавшимися далеко внизу. Он уже давно сообразил, что это были чужестранцы.
Другое коричневое тело проскользнуло к нему, и человек выглянул вниз, через край склона, на дерзких белых людей. Он шепотом сказал несколько слов часовому, а затем пополз обратно и исчез.
Билли Байрн и Эдди Шортер неуклонно двигались вверх по извилистой дороге. Каждый из них чувствовал, что в любой момент какой нибудь караульный может обнаружить их приближение и что пуля наверняка сразит одного из них, и все же они не колеблясь рисковали своей жизнью ради девушки, которая была в плену где то среди этих гор.
Когда они подъехали ближе, Эдди заметил тонкий столб дыма, подымавшийся между деревьями. Теперь он окончательно убедился, что они случайно попали на путь, ведущий в деревню пиманов.
– Теперь смотрите в оба, – сказал Эдди, когда они спустились в овраг, из которого, судя по его расположению, дорога вела вверх прямо в деревню. – Если они захотят нас подцепить, так это будет именно здесь.
Как будто в подтверждение его слов, над ними раздался ружейный выстрел. Эдди судорожно подпрыгнул в седле и схватился за грудь. – Я ранен, – сказал он почти спокойным голосом. В ответ прогремел револьвер Байрна, направленный туда, где Билли увидел струйку дыма после выстрела. Затем Билли повернулся к своему спутнику.
– Серьезно ранен? – спросил он.
– Да, кажется, – ответил Эдди слабым голосом. – Что нам делать? Спрятаться здесь или ехать обратно за другими?
Снова раздался над ними выстрел, и лошадь Эдди упала под ним.
На этот раз тщательно наблюдавший Билли увидел стрелявшего человека – в нескольких шагах от того места, откуда он стрелял в первый раз. Билли снова выстрелил: коричневое тело слегка поднялось с земли и покатилось по траве.
– Я полагаю, нам придется остаться здесь, – сказал Билли, грустно глядя на павшую лошадь Эдди.
Эдди встал, но при этом зашатался и побледнел как полотно. Билли спрыгнул с лошади и подбежал к нему, чтобы поддержать. Снова раздался выстрел, и лошадь Билли рухнула на землю.
– Черт! – громко выругался Байрн. – Нужно выбираться отсюда!
И подняв на руки своего раненого товарища, он побежал под прикрытие утеса, с вершины которого индейцы их обстреливали. Прижавшись к отвесной скалистой стене, они оказались вне досягаемости выстрелов; но Билли на этом не успокоился.
Там, где лежала деревня, Билли увидел место, которое, по его мнению, представляло великолепный защитный пункт. Здесь гора была менее крута, и над этим местом и вокруг него лежали большие глыбы.
К ним то и направился Билли, перекинув Эдди через плечо. Бедный юноша страшно страдал: но он закусил губы и подавлял крики, готовые вырваться при каждом шаге его товарища, боясь привлечь внимание неприятеля на их передвижение.
Над ними все было тихо; однако Билли знал, что зоркие краснокожие враги подкрадываются к тому краю утеса, выискивая свою добычу. Если бы он мог укрыться за глыбами, раньше, чем пиманы его увидят!
Те немногие минуты, которые понадобились на то, чтобы пройти двести футов, показались Билли Байрну целой вечностью. Наконец он втащил почти потерявшего сознание Эдди между двумя огромными глыбами под самым краем утеса и очутился в небольшой естественной крепости, хорошо приспособленной для защиты.
Сверху они были защищены от обстрела индейцев громадной нависающей глыбой, в то время как другая глыба, стоявшая как раз впереди них, защищала их со стороны дороги.
Глыбы меньших размеров, рассеянные вокруг, укрывали их от флангового огня. Как только Билли спрятал Эдди в сравнительно безопасное место, он принялся лихорадочно сооружать невысокий барьер со стороны деревни, откуда можно было ожидать нападения.
Устроив укрепление, он обратил внимание на противоположную сторону и вскоре воздвиг и здесь подобное же укрепление. Затем посмотрел на Эдди, не переставая зорко следить за обоими подходами к своей крепости.
Юноша лежал на боку и глухо стонал. Кровь окрашивала его губы и ноздри, и когда Билли Байрн расстегнул его рубашку и увидел зияющую рану на груди, понял, насколько серьезно было положение его товарища. Эдди, почувствовав прикосновение руки, открыл глаза.
– Вы думаете, мне пришел конец? – спросил он беспокойно.
– Ничего подобного! – весело солгал Билли. – Пустая царапина. Через день два ты будешь опять молодцом!
Эдди уныло покачал головой.
– Хотел бы я вам поверить, – сказал он. – Я все время мечтал, что вернусь домой и увижу мать. Я ни о чем другом не думал с тех пор, как вы сказали мне, как она без меня скучает. Я вижу ее теперь перед собой так ясно, как будто я дома. Бьюсь об заклад, что она теперь моет пол в кухне. Мать вечно что нибудь мыла. Ох, как жаль, что со мной должна была случиться такая история, как раз когда я захотел вернуться домой!
Билли не знал, что ему сказать.
– Домой! – прошептал Эдди. – Домой!
– Ты поедешь, мальчуган, домой, – ласково успокаивал его Билли. – Парни с фермы должны были слышать выстрелы. Они приедут к нам на выручку. Тогда мы справимся с индейцами и отвезем тебя в Эль Оробо, а там ты живо поправишься!
Эдди взглянул на Билли и попытался улыбнуться. Он положил свою уже побледневшую руку на руку Билли.
– Спасибо, дружище! – прошептал он чуть слышно. – Я знаю, что вы говорите неправду. Но мне все же приятно, что вы это сказали!
Билли только произнес:
– А, черт!
– Слушайте, – снова начал Эдди после минутного молчания. – Если вы когда нибудь вернетесь в Штаты, то обещайте мне заглянуть к отцу и матери. Скажите им, что я собирался домой, чтобы остаться с ними навсегда. Скажите им, что я умер честно, так, как дед, сражаясь.
– Ясно, – сказал Билли, – я все им скажу. Ух! Смотри, идут! При этих словах он распластался на земле, как раз в ту минуту, когда пуля шлепнулась в скалу над его головой.
– Чуть не попал в меня! Не надо было зевать.
Он тихонько приподнялся на локтях, держа ружье в руках, и заглянул в небольшое отверстие между двумя камнями. Затем просунул туда дуло ружья, прицелился и спустил курок.
– Попали? – заинтересовался раненый.
– Да, – сказал Билли и снова выстрелил. – И опять попал! Я думаю, теперь они не так скоро к нам придут. Эти двое были на открытом месте и ползком двигались к нам. Они, верно, думали, что мы дрыхнем.
Около часа Билли не видел и не слышал неприятеля, хотя он несколько раз приподнимал над бруствером свою шляпу на дуле ружья, чтобы привлечь огонь.
Дело уже близилось к вечеру, когда до их ушей донеслись слабые звуки отдаленных ружейных выстрелов.
– Ковбои идут! – прошептал Эдди запекшимися губами. Стрельба продолжалась с полчаса. Затем в горах снова воцарилась мертвая тишина. Эдди начал бредить. Он говорил о Канзасе, о доме и несколько раз просил воды.
– Потерпи, мальчуган! – умолял его Билли. – Парни будут здесь через минуту, и тогда мы принесем тебе воды, сколько захочешь.
Но парни не приходили. Билли встал, чтобы размять ноги и посмотреть вверх и вниз по горной дороге, не прятались ли где индейцы. Он размышлял, не попробовать ли ему прорваться в долину, где он мог встретиться с товарищами. В то время как он серьезно обдумывал этот шаг, послышалась ружейная трескотня, и Билли Байрн упал вперед.
– О, боже! – вскричал Эдди. – В него попали, в него попали! Байрн шевельнулся и попытался встать.
– Чуть не попали! – сказал он, с трудом поднимаясь на колени.
Поверх бруствера он увидел с полдюжины индейцев, быстро бегущих к самодельной крепости; он увидел их сквозь красный туман, застилавший ему глаза, не из за крови, а из за обуявшей его ярости. С проклятием вскочил он на ноги. Все его туловище до колен оказалось на виду у неприятеля, но Билли об этом не думал. Он уже не помнил себя. Он быстро прицелился в индейца, бежавшего теперь по открытому месту. Те бежали с дикими завываниями, иногда останавливаясь, чтобы стрелять в безрассудного белого человека, представлявшего для них такую прекрасную мишень.
Но они слишком спешили. Пули свистели и жужжали, попадая в нависшую глыбу над головой Билли, задевали его рубашку, брюки, шапку, а он все стоял, не шелохнувшись, хладнокровно стреляя в нападающих.
Один за другим падали пиманы, пока наконец последний индеец, бешено бросившийся на белого человека, не оказался сраженным пулей в лоб у самого бруствера.
Эдди Шортер с трудом приподнялся на локте, чтобы следить за битвой. Когда она кончилась, он откинулся назад, и кровь хлынула у него изо рта.
Последний пиман упал. Билли обернулся, чтобы взглянуть на своего товарища. Увидев его в этом состоянии, Билли опустился на колени около умирающего и положил его голову на свою согнутую руку.
– Ты должен лежать смирно, – сказал он. – Тебе нехорошо так много двигаться.
– Это стоило посмотреть, – прошептал Эдди. – Настоящая битва! Как ловко вы держались один против них всех!
– Странно, что парни все еще не пришли, – сказал Билли беспокойно.
– Да, – со вздохом ответил Эдди. – Теперь время доить коров, и я решил сегодня вечером отправиться в Шоуни... Какие вкусные булки мама печет... Я...
Билли Байрн низко склонился, чтобы уловить еле слышные слова. Голос затих. Билли опустил всклокоченную рыжую голову на твердую землю и отвернулся.
На реснице самого грубого парня западной части Чикаго заблестела слеза.
Вечер прошел и наступила ночь, но Билли Байрн не дождался ни новой атаки, ни помощи. Пуля, которая свалила его, только оцарапала ему лоб. Хотя лицо его было залито кровью, эта рана нисколько не мешала ему, и как только стало темно, он начал подумывать о том, чтобы выйти из "крепости".
Сперва он снял с Эдди пояс с патронами, взял у него из кармана разные безделушки, которые хотел отдать его матери на память, затем вынул замок из карабина и положил его себе в карман, чтобы привести в негодность ружье.
– Как жаль, что я не могу похоронить тебя, дружище! – были последние слова Билли, когда он перелез через бруствер и исчез в темноте.
Глава XXVIII
Деревня пиманов
Билли Байрн осторожно продвигался в темноте; но он не возвращался туда, где его ожидало спасение и безопасность, а лез вверх по крутой горной тропинке, которая вела прямо в деревню пиманов.
Вскоре он услышал звук голосов, и когда прошел небольшое расстояние, перед его глазами вдруг открылась жуткая картина.
В темноте ночи, среди грозных гор, на улице индейского поселка горели костры, бросавшие кровавые отблески на бронзовые лица и низкие соломенные хижины. Несколько женщин громко рыдали. Билли догадался, что это были вдовы тех, которых он убил днем.
Билли подполз ближе, укрываясь в густом кустарнике, в изобилии росшем вокруг. Нигде не было признака часовых. Билли изумился неосторожности индейцев, которые, казалось, совершенно не боялись нападения. Вдруг ему пришло в голову, что та стрельба, которую он и Эдди слышали днем, означала, быть может, полное уничтожение остальных американских ковбоев из Эль Оробо. Тогда беспечность индейцев становилась понятнее...
"Теперь, значит, черед за мной", – подумал Билли и продвинулся ближе к хижинам. Он зорко следил за всем и прислушивался ко всем звукам, но нигде не было и признака той, которую он искал.
До полуночи он лежал, спрятавшись, и все это время женщины продолжали вопить. Затем индейцы разошлись по хижинам, и в деревне воцарилась тишина.
Тогда Билли подполз ближе. Он смотрел на каждую хижину жадным вопросительным взором. В какой из них спрятана Барбара? Он заметил те хижины, в которые входили индейцы. Были три хижины, в которые не входил никто. Эти должны были быть в первую очередь подвергнуты осмотру.
Ночь была темная. Луна еще не всходила, только догорающие костры бросали кругом колеблющийся и неясный свет. Держась в тени, Билли Байрн подползал все ближе и ближе. Вот он очутился совсем рядом с хижиной, которая первая привлекла его внимание.
Несколько минут лежал он, напряженно прислушиваясь к малейшему звуку внутри; но там было совершенно тихо. Он подполз к дверям и заглянул в щель. Полный мрак окутывал внутренность хижины.
Билли смело шагнул в нее. Если он не мог никого видеть, то ведь и его не могли разглядеть. "Поэтому, – думал Билли, – если бы в хижине оказались враги, то шансы у нас оказались бы равными".
Он осторожно ступал по мягкому полу, часто останавливаясь и прислушиваясь. Наконец он услышал впереди какой то легкий звук. Его пальцы стиснули револьвер, который он держал в правой руке. Билли хотел избежать лишнего шума.
Снова он услышал тот же звук. Он напоминал теперь испуганный вздох женщины. Билли издал глухое рычание, искусно подражая собаке.
Снова послышался вздох, а затем женский голос произнес на чистом английском языке:
– Ступай прочь!
Билли произнес шепотом:
– Ш ш ш! – и на цыпочках подошел ближе. Протянув вперед руки, он вскоре коснулся человеческого тела, которое с криком отпрянуло от него.
– Барбара! – прошептал Билли, склоняясь к ней.
Рука ощупью нашла его в темноте и ухватилась за рукав.
– Кто вы? – спросил тихий голос.
– Билли, – ответил он. – Вы здесь одна?
– Нет, меня стережет старуха, – ответила девушка.
В ту же минуту они услышали около себя какое то движение. Кто то быстро пробежал мимо них, показавшись на один миг на фоне открытой двери.
– Это она! – закричала Барбара. – Она услышала вас и побежала за помощью.
– Скорее, скорее! – ответил Билли, поднимая ее на ноги. Но они не успели выйти из хижины, как крики старухи подняли лагерь.
Билли сунул револьвер в руку Барбары.
– Нам придется сражаться, голубка, – сказал он. – Но лучше вам умереть, чем оставаться одной среди этих дьяволов...
Когда они вышли из хижины, воины уже сбегались со всех сторон. Старуха стояла посреди деревни и пронзительно кричала. Билли, держа Барбару впереди себя, чтобы защищать ее своим телом, повернул к выходу из деревни.
Он не стрелял, надеясь, что они не будут замечены. Но едва они прошли десяток шагов, как прозвучал ружейный выстрел и пуля прожужжала над головой. Их все таки увидели!
Индейцы, разбуженные ото сна, еще плохо соображали. Они вообразили почему то, что на них напал большой отряд, и растерялись. Этот страх держал их в оцепенении несколько минут, в продолжение которых Билли и Барбаре удалось достигнуть вершины утеса, с которого впервые индейцы обстреляли Билли и Эдди.
Здесь их уже не могли видеть...
Билли бросился бежать, почти неся девушку в своих сильных руках.
– Если нам удастся достичь холмов, – сказал он, – мы, пожалуй, увильнем от них; но нам придется идти всю ночь. Тогда к утру мы дойдем до реки и доберемся до Эль Оробо. Это длинный путь, но мы должны его пройти, Барбара. Если дневной свет застанет нас в стране пиманов, нам придет конец. Хорошо еще, – прибавил он, – что наша дорога идет все время под гору!
– Только бы нам удалось пробраться мимо часового, Билли, – ответила Барбара, дрожа.
– Мимо какого часового? – спросил Билли. – Я не видел ни одного, когда шел сюда.
– Ночью часовой стоит на дороге, – ответила девушка. – Днем он перебирается ближе к деревне, на вершину этого утеса, откуда он может видеть всю долину. Но ночью пост часового дальше внизу, в самой узкой части дороги.
– Хорошо, что вы меня предупредили, а то я прямо наткнулся бы на него, – сказал Билли. – Я думал, что мы уже оставили их всех позади.
После этого они пошли осторожней, и когда достигли той части дороги, где можно было ожидать встречи с часовым, Барбара еще раз напомнила об этом Билли. Как два вора, крались они в тени вдоль скалистой стены, окаймлявшей дорогу.
Внутренне Билли проклинал темноту ночи, скрывавшую от их взгляда все, что находилось более чем в двух шагах. Однако, может быть, эта самая темнота и спасла их, потому что она так же успешно скрывала их от врагов. Они дошли до места, где, по убеждению Барбары, должен был находиться часовой. Билли почувствовал, как пальцы Барбары крепко схватились за его левую руку, и это прикосновение вызвало в нем сладостный трепет.
Вдруг черная тень выросла перед ними, и без предупреждения, почти в упор грянул выстрел.
Глава XXIX
Нападение на Эль Оробо
Антон Хардинг нервно шагал по веранде главного дома в ожидании известий от тех, кто выехал искать его дочь.
Каждый случайный клуб пыли, поднятый ветром на пересохшей равнине к югу от фермы, пробуждал в нем новые надежды; но каждый раз этим надеждам не суждено было сбыться.
На северо западе показался всадник. Мистер Хардинг печально покачал головой. С этой стороны вестей от Барбары быть не могло; однако он не отрывал глаз от всадника, пока тот не въехал во двор фермы и не остановил взмыленного пони у ступеней веранды. Тогда только мистер Хардинг узнал прибывшего.
– Бридж! – воскликнул он. – Что привело вас сюда? Разве вы не знаете, что подвергаете себя и нас опасности, показываясь здесь? Генерал Вилла подумает, что мы вас укрываем!
Бридж спрыгнул с седла и взбежал на веранду.
– Сколько у вас здесь людей, на которых вы можете положиться? – спросил он, не обращая никакого внимания на протесты Хардинга.
– Ни одного! – ответил Хардинг. – К чему вы это спрашиваете?
– Ни одного? – вскричал Бридж. – Разве у вас нет китайца и двух верных мексиканских слуг?
– О, да, конечно, – согласился мистер Хардинг. – Но почему вы об этом спрашиваете?
– Пезита едет сюда разгромить Эль Оробо. Он, вероятно, уже совсем близко. Созовите людей. Мы перетащим в дом все оружие, которое имеется на ферме, и забаррикадируем выходы. Может быть, нам удастся оказать им сопротивление. Что вы знаете о мисс Барбаре?
Антон Хардинг только грустно покачал головой.
– Ну, значит, нам придется остаться здесь, – сказал Бридж. – Если бы мисс Барбара уже нашлась, мы могли бы попытаться бежать, но сейчас мы должны ждать тех, кто отправился ее искать.
Мистер Хардинг кликнул обоих мексиканцев, а Бридж побежал на кухню и приказал китайцу идти в дом. Затем бывший бухгалтер захватил в доме служащих все оружие и патроны, какие он там нашел, и перенес их в главный дом. С помощью других он забаррикадировал двери и окна первого этажа.
– Мы будем вести бой из окон верхнего этажа, – объяснил он Хардингу, – Если Пезита приведет с собой не слишком большой отряд, мы продержимся до тех пор, пока не придет помощь из Куиваки. Позвоните сейчас же туда по телефону. Быть может, Вилла вышлет отряд: он должен же вас защитить от бандитов! Я полагаю, что Вилла и Пезита не питают друг к другу особенно дружеских чувств.
Антон Хардинг торопливо подошел к телефону и вызвал центральную станцию в Куиваке.
– Да скажите барышне, – закричал Бридж, глядевший в отверстие забаррикадированного окна, – что они уже идут и что, по всей вероятности, они первым делом перережут телефонный провод.
Хардинг прокричал в телефон всю историю и просьбу о помощи; затем в комнате стало на несколько мгновений тихо, пока он слушал ответ телефонной барышни.
Бридж вопросительно смотрел на Хардинга. Вдруг он увидел, что старик весь побагровел и воскликнул:
– Невозможно! Господи! Неужели это правда?
Затем повесил трубку и отошел от аппарата с лицом, на котором было написано глубокое отчаяние.
– В чем дело? – вскричал Бридж.
– Вилла открыто выступил против Америки, – ответил Хардинг уныло. – Барышня, очевидно, дружески настроенная к нам, прямо предупредила не обращаться к нему, объяснив, в чем дело. Как раз сейчас Вилла собирается выступить в Новую Мексику с двадцатью пятью сотнями солдат. Вот результат нашей безумной империалистической политики последних лет! Гонение на нас уже началось: сегодня вечером в Куиваке без суда повесили трех американцев. Это ужасно! Ужасно! Мы обречены на гибель. Если даже отобьем нападение Пезиты, мы ни в каком случае не сможем пробраться к границе.
– Да, плохо дело! – согласился Бридж. – Хуже и придумать нельзя! Во всяком случае, пока мы здесь и пока у нас хватит патронов, мы должны сопротивляться. Вы на нашей стороне? – обратился он к китайцу и к обоим мексиканцам.
Те уверили его, что они не питают любви к Пезите и предпочитают сражаться с ним, чем переходить на его сторону.
– Отлично! – воскликнул Бридж. – А теперь живее наверх! Через пять минут они ворвутся во двор, и мы должны устроить им такой прием, чтобы они сразу ошалели.
Он повел их наверх, где все пятеро заняли позиции у окон переднего фасада. Неприятельский отряд из двадцати солдат мчался карьером в сторону дома.
– Пезита с ними! – вскоре объявил Бридж. – Это вот тот маленький человек, на гнедом пони. Постойте, пусть они подъедут ближе: тогда мы их угостим! Только берегите патроны – у нас их не слишком много.
Пезита, не ожидавший никакого сопротивления, смело въехал во двор. Маленький отряд остановился у конторы и дома служащих. Трое или четверо солдат спешились и вбежали в здание в поисках жертв. Не найдя никого, они двинулись к главному дому.
– Ложитесь, – скомандовал Бридж своим товарищам. – Не нужно, чтобы они нас видели. Не стреляйте, пока я не скомандую.
Всадники приближались теперь тихим шагом. Бридж подождал, пока они не оказались в нескольких футах от дома, и тогда скомандовал:
– Пли!
Из верхних окон, звеня, посыпались стекла. Три солдата покачнулись и упали с седел. Пали две лошади. Остальные всадники с проклятиями повернули своих коней и галопом помчались к конторе, преследуемые огнем защитников дома.
– Начало недурно, – закричал Бридж. – Могу побиться об заклад, что мистер Пезита несколько опечален. Вот они зашли за здание конторы. Верно, они останутся там некоторое время, чтобы обсудить случившееся и подогреть мужество для новой атаки. В следующий раз они накинутся на нас с другой стороны.
– Вы двое, – продолжал он, обращаясь к мексиканцам, – займите позиции на западной и южной стороне дома. Синг может остаться здесь с мистером Хардингом. Я возьму на себя северную часть, что против конторы. Стреляйте в первого, кто высунет голову. Если мы сможем удержаться до наступления темноты, нам, пожалуй, удастся отсюда выбраться. Не подпускайте их близко, чтобы они не могли поджечь дом. Они, наверное, попытаются это сделать.
Только через четверть часа последовала вторая атака. Пять спешившихся солдат ринулись к северной части дома; но когда Бридж сразил первого из них раньше, чем он пробежал десять шагов, и ранил второго, то остальные отступили, ища прикрытия. Несколько раз пытался Пезита приблизиться к дому со своими солдатами, но каждый раз их атаки отбивались, и наконец он отказался от своего намерения поджечь дом или взять его штурмом.
– Они ожидают темноты, – сказал Бридж мистеру Хардингу во время перерыва враждебных действий. Мы погибли, если ковбои вовремя не вернутся из за реки!
– Не можем ли мы уйти отсюда, когда стемнеет? – спросил Хардинг.
– Пожалуй, это единственная надежда, если не придет помощь, – ответил Бридж.
Но когда настала ночь и осажденные сделали попытку покинуть дом, они были встречены градом пуль. Один из мексиканцев упал, смертельно раненный. Другие едва успели втащить его в дом и снова забаррикадировать дверь, как пять солдат Пезиты бросились на их укрепления. Их удалось отбить с большим трудом. Снова наступил перерыв, но всякая надежда на бегство пропала, и Бридж приказал защитникам занять прежние посты у верхних окон, откуда они легче могли наблюдать за передвижениями врага.
По мере того, как тянулись томительные часы, защитниками овладело чувство безнадежного отчаяния. Патроны были почти все израсходованы – на каждого человека оставалось по нескольку зарядов. Было ясно, что Пезита из чувства мести не отступит теперь, пока не овладеет крепостью.
С такими невеселыми перспективами ожидали они решительной атаки и боялись не дотянуть до нее своего небольшого запаса патронов. Штурм начался как раз перед рассветом. Со всех сторон послышались ружейные выстрелы и дикие крики бандитов. Из первоначального числа солдат их едва ли осталось двенадцать, и все же они на этот раз достигли веранды и начали таранить главную дверь…
Глава XXX
Бегство
Услышав так близко от себя ружейный выстрел, Билли Байрн быстро оттолкнул Барбару в сторону и бросился вперед, чтобы схватиться с человеком, преграждавшим им путь к свободе.
Часовой был, по видимому, застигнут врасплох и растерялся больше, чем они: его торопливый выстрел не причинил вреда никому. Билли бросился на него так стремительно, что индеец не смог зарядить снова свое старинное ружье. Оба повалились на землю, причем каждый старался схватить противника за горло. Но в силе и ловкости индеец далеко уступал тренированному борцу, каким был Билли.
Барбара Хардинг подбежала к борющимся, чтобы помочь своему защитнику, но оба противника катались по земле, сплетенные в тесный клубок, и она не могла нанести удара, боясь ранить Билли. Вскоре она увидела, что Билли не нуждается в ее помощи: голова индейца медленно склонилась вперед под стальными мускулами Билли, раздался треск переломанного позвоночника, и человек, который за минуту до того был полон силы и жизни, откатился в сторону мертвый.
Билли Байрн вскочил на ноги и встряхнулся, как большая дворняжка, которую помяли в драке.
– Идем, – прошептал он. – Нужно спешить! Выстрел этого парня привлечет сюда индейцев!
И они снова пустились бежать по незнакомой дороге.
Они почти все время молчали. Билли держал девушку за руку и поддерживал в трудных и опасных местах. По мере того, как они шли, в сердце Билли росла обида на судьбу и сознание ее несправедливости. Чем он был хуже глупых буржуазных сынков, смело подходивших к этой девушке и рассчитывавших на ее взаимность? Остро, как никогда, почувствовал он всю неслыханную несправедливость "демократического строя" "свободной Америки". Кто он? Пария! Все его усилия, его готовность работать, учиться, совершенствоваться никогда не пробьют стены условностей, отделяющей его от Барбары. Пусть так. Он готов вскарабкаться на эту стену или, еще лучше, разломать ее своими руками. Силы у него хватит! Где нибудь на далеком юге найдет он спокойный уголок, где сможет начать работу. Он сумеет сплотить вокруг себя тысячи обездоленных и вести их к победе... И она будет с ним... Но еще не время об этом мечтать! Он пока окружен врагами во враждебной, незнакомой стране.
Они шли все вперед и вперед. Уже близился день. Где то впереди раздавались иногда далекие ружейные выстрелы. Билли не мог понять, что они означали. Когда же они приблизились к ферме и он убедился, что выстрелы доносятся оттуда, он ускорил шаг.
– Кто то обстреливает ферму, – высказал он свое предположение. – Интересно, кто бы это мог быть?
– Вероятно, ваш друг Пезита, – едко заметила девушка. Билли ничего не ответил. Они достигли реки, и, так как Билли не знал, где находится брод, он прыгнул в воду с первого попавшегося места, увлекая за собой девушку. В глубоких местах он плыл, а Барбара цеплялась за его плечо. Таким образом они быстро переправились на противоположный берег.
Билли на секунду остановился, чтобы вылить воду из дула ружья, которое несла Барбара во время переправы, а затем бросился к ферме, откуда доносился шум битвы, делавшийся все более громким.
* * *
На ферме царил ад. В ту минуту, как Бридж заметил, что несколько нападающих достигли верхней площадки веранды, он подозвал к себе мексиканца и китайца и приказал им следовать за ним в нижний этаж, откуда они могли лучше отбить новую атаку. Мистера Хардинга он убедил остаться наверху.
Десяток солдат яростно таранили дверь. Уже одна панель расщепилась, и Бридж мог видеть через брешь фигуры бандитов. Он поднял винтовку и выстрелил. Послышался вопль, и один из нападающих упал. Остальные громко проклинали осажденных.
Три защитника дали еще несколько залпов через пробитую щель, а затем Бридж заметил, что китаец перестал стрелять.
– В чем дело? – спросил он.
– Вся ушла, – ответил тот, указывая на пустой пояс.
В ту же минуту мексиканец отбросил свою винтовку и побежал к окну на противоположном конце комнаты. Весь запас зарядов был исчерпан, а вместе с ними его покинуло и мужество. Бегство оказалось единственным оставшимся выходом.
Бридж не делал попыток его удерживать. Он сам рад был бы покинуть дом, но не хотел бросать Антона Хардинга, и был уверен, что старик не сможет бежать.
– Беги и ты, Синг, – сказал он китайцу, выпуская еще пулю в отверстие двери. – Ты больше ничем не можешь помочь. Может быть, они теперь все на этой стороне, и тебе удастся скрыться. Вы оба великолепно сражались. Я желал бы дать вам нечто более вещественное, чем благодарность, но... это все, что у меня есть.
– Я ушла, – весело ответил Синг и секунду спустя лез в окно вслед за мексиканцем.
А в это время дверь рухнула, и шесть солдат, за которыми следовал сам Пезита, ворвались в комнату.
Бридж стоял у подножия лестницы и держал карабин прикладом вверх, потому что он только что выпустил последнюю пулю. Он знал, что должен умереть, но решил продать свою жизнь подороже и до последней минуты защищать отца любимой девушки.
Пезита увидел по его позе, что у него нет патронов. Он оттолкнул ружье солдата, собиравшегося пристрелить Бриджа.
– Подождите! – скомандовал он. – Перестаньте стрелять! У него нет патронов. Сдаешься? – спросил он Бриджа.
– Не раньше, чем вышибу мозги из головы одного или двоих твоих друзей, – ответил тот. – Нет, Пезита, если ты хочешь взять меня, то тебе придется сперва меня убить.
Пезита дернул плечами.
– Отлично! – сказал он. – Мне все едино. Внимание! – обратился он к своим людям. – Готовься! Целься!
Десять солдат прицелились в Бриджа. В полумраке оливковые лица мексиканцев производили жуткое впечатление. У Бриджа перекосилось лицо, легкая дрожь пробежала по его телу, но затем он выпрямился и, улыбаясь, взглянул Пезите в лицо.
В окне, через которое убежали китаец и мексиканец, вдруг появилась фигура мужчины. Быстро окинул он взглядом сцену, разыгравшуюся в комнате.
– Эй! – заорал он неистово. – Прекратите эту ерунду! – и спрыгнул в комнату.
Удивленный Пезита повернулся к пришельцу, не успев дать команду стрелять.
– Ах! – воскликнул он. – Милейший капитан Байрн! Вы пришли как раз вовремя, чтобы полюбоваться, как заплатит за свои преступления шпион и изменник.
– Посмотрим! – пробурчал Билли и прицелился в него.
Он поспел как раз вовремя, чтобы спасти человека, который любил Барбару и которого, как Билли думал, она тоже любила.
Но он сейчас не думал об этом. Он забыл все, кроме своей преданности другу.
– Опустить ружья! – скомандовал Билли солдатам. – Опустите ружья, черт возьми, или я пристрелю Пезиту! Скажи им, чтобы они опустили ружья, Пезита. Иначе я пущу пулю в твою башку.
Пезита должен был исполнить приказ.
– А теперь подавайте сюда патроны! – крикнул Билли, и когда патроны были сложены на полу у его ног, он велел Бриджу разоружить главаря бандитов.
– Жив ли мистер Хардинг? – спросил он Бриджа и, получив утвердительный ответ, крикнул старику, чтобы он спустился.
Вскоре после того, как тот спустился с ним, в комнате появилась и Барбара.
– Теперь нужно улепетывать, – заявил Билли. – Ни для кого из нас не безопасно оставаться здесь, даже если вы считаете генерала Виллу своим другом. Он на самом деле тоже не любит американцев.
– Мы теперь это знаем, – сказал мистер Хардинг и повторил Билли все, что он узнал от телефонной барышни.
Билли приказал Пезите и его солдатам идти впереди, и все направились к конторе. Американцы вооружились отнятым у бандитов оружием. Китаец и мексиканский слуга, скрывавшиеся поблизости, появились, когда увидели, что банда Пезиты побеждена. Билли нагрузил оставшееся оружие и съестные припасы на свободных лошадей, и маленький отряд тронулся в путь.
– Я думаю, – заметил Бридж, – что, по крайней мере, в первое время нам нечего опасаться погони.
Но погоня появилась раньше, чем они предполагали...
Они доехали до хижины Хозе, когда на западе показался отряд. Билли скомандовал прибавить шаг, чтобы избежать встречи. Но незнакомцы изменили направление и галопом мчались в их сторону.
– Пожалуй, не мешало бы открыть по ним огонь, – сказал Билли. – В этой стране у нас друзей быть не может!
– Не лучше ли немного обождать? – предложил миролюбивый мистер Хардинг. – Вдруг произойдет ошибка!
– Не будет ошибки, если мы подстрелим одного из этих мексиканцев, – ответил Билли. Он пристально вглядывался в приближавшихся всадников и вскоре узнал одного из них. – Это Розалес! – воскликнул он. – Эту сухопарую оглоблю я всюду узнаю. Если уж Розалес в отряде, то мы можем стрелять со спокойным сердцем. Он – главный помощник Пезиты!
Билли вытащил револьвер из кобуры и выстрелил в сторону бывших товарищей. Бридж последовал его примеру. Отряд Розалеса придержал лошадей. Билли вложил револьвер в кобуру и вынул карабин.
– Поезжайте вперед, – сказал он мистеру Хардингу и Барбаре. – Бридж и я задержим этих чертей.
Затем он остановил своего коня и, повернувшись назад, прицелился в кучку всадников. Один из бандитов свалился с седла, и сражение закипело.
К счастью для американцев, с Розалесом была только горсть людей, а сам Розалес никогда не был приверженцем боя на открытом месте. Все утро рыскал он вокруг арьергарда удиравших американцев, но ни одна сторона не наносила другой особого вреда. К вечеру Билли заметил, что Розалес отправил одного из своих солдат назад, откуда они приехали.
– За подкреплением! – пояснил Билли.
Следующий день прошел спокойно, они не встретили ни одного отряда мексиканских солдат.
– Хорошо было бы достичь границы вовремя, чтобы предупредить наших! – сказал Билли озабоченно. – Но об этом и думать нечего. И то уж будет недурно, если мы сами перейдем границу завтра до восхода!
Билли передумал за этот день так много, как никогда. Почему опять судьба нанесла ему удар? Почему его лучший друг полюбил как раз ту девушку, которую любил он сам? Билли знал, что Бридж не догадывался о его любви к Барбаре, и не мог поэтому винить друга; но он не мог примириться с тем поклонением, которое чувствовалось во всем обращении Бриджа с девушкой.
Наступил вечер. Беглецы заметили по тяжелой поступи лошадей, что отдых необходим. Сами они тоже изнемогали от усталости, и когда впереди показалась какая то ферма, они решили остановиться на ней. Там нашли троих американцев, которые были в полном неведении относительно предполагаемого набега Виллы на пограничный город. Узнав об этом, они вдвойне обрадовались приезду шести вооруженных людей; Барбара тоже шла в счет: она хорошо умела стрелять.
Розалес и его маленький отряд, все время следовавший по пятам беглецов, остановился невдалеке, но им пришлось остаться голодными, в то время как их противников хорошо накормили на ферме. Владельцы ее, братья Кларк и их двоюродный брат Мэсон были единственными обитателями домика. Они настоятельно советовали беглецам отдохнуть у них подольше, по крайней мере, часа два. Граница была в десяти милях, а их лошади еле двигались.
Билли упорно стоял за то, чтобы немедленно отправиться в путь, не дожидаясь, пока к неприятелю прибудет подкрепление, за которым, он был уверен, Розалес посылал гонца. Но все так хотели отдыха, что его совета не послушались и провели на ферме несколько часов. Когда же наконец собрались в путь, оказалось, что путь отрезан…
Глава XXXI
Билли сводит счеты с Пезитой
Наступила ночь. Маленький отряд беглецов принялся вновь седлать пони; но их работа была прервана.
Китаец и Бридж стояли попеременно на часах, наблюдая за той стороной, где отдыхал отряд Розалеса. Выстрел из ружья Бриджа предупредил об опасности.
Выстрелив, Бридж повернулся в седле и велел остальным бежать в дом.
– Их с полсотни! – закричал он. – Бегите!
Билли и братья Кларк вскочили на коней и помчались на помощь к Бриджу, который выпускал заряд за зарядом в приближающегося врага. Мэсон и мистер Хардинг поторопили Барбару скрыться в комнатах.
Мексиканец слуга последовал за ними. Сингу было поручено закрыть двери и окна, в то время как Билли, Бридж и братья Кларк должны были задерживать неприятеля.
Они медленно отходили к дому, отстреливаясь, в то время как Пезита со всем своим отрядом осторожно двигался вслед за ними. Они уже почти достигли дома, когда Бридж упал с лошади. Билли один заметил, что его друг ранен.
Он спрыгнул с седла, не колеблясь побежал назад к Бриджу и поднял его. Пули свистели вокруг. Какой то всадник, далеко опередивший своих товарищей, мчался галопом на Билли с обнаженной саблей.
Билли, случайно оглянувшись, вовремя заметил опасность. Он бросил Бриджа и отскочил. Сабля рассекла воздух.
Раньше чем всадник успел опомниться, Билли подскочил к нему и, обхватив его за пояс, стащил с лошади на землю.
Послышался треск костей, брызнула кровь, и капитан Розалес замертво рухнул на землю.
Билли снова поднял Бриджа на руки и на этот раз беспрепятственно достиг дома, хотя из левой его руки текла небольшая струйка крови.
Банда окружила дом и всю ночь обстреливала забаррикадированные окна и стены. Всю ночь горсточка защитников мужественно сражалась. Но они все сильнее чувствовали всю бесполезность своих усилий: из девяти защитников один был убит наповал, трое ранены, а число осаждающих, казалось, не уменьшалось.
Билли провел всю ночь, лежа на животе перед окном и стреляя во врага.
Наконец он покинул свой пост.
– Отправляйтесь все в заднюю часть дома и откройте сильный и частый огонь, – сказал Билли товарищам. – Мне нужен свободный путь, чтобы уехать.
– Куда же вы поедете? – воскликнул один из братьев Кларк.
– На север, – ответил Билли. – Я хочу привести американских пограничников.
– Но они не перейдут границы! – сказал мистер Хардинг. – Вашингтон не позволит этого.
– Посмотрим! – коротко отрезал Билли.
– Вас убьют, – сказал Прайс Кларк.
– Предоставьте это уж мне, – ответил Билли. – Приготовьтесь открыть дверь, когда я прикажу, и сразу же захлопните ее за мной.
Он вывел лошадь из боковой комнаты и вскочил в седло.
– Открывай, ребята! – закричал он.
Прайс Кларк распахнул дверь, Билли пришпорил коня и пригнулся к самой его шее. Через секунду он уже проскочил, и поднявшаяся за этим трескотня выстрелов доказала, что его отважный поступок не прошел незамеченным у неприятеля.
Как стрела, пущенная из лука, помчался маленький американский пони по гладкой равнине. Ружейные залпы только подгоняли испуганное животное. Билли спокойно сидел в седле, отстреливаясь.
В окне дома стояла Барбара Хардинг и как зачарованная смотрела вдаль, пока Билли не скрылся в тусклом свете предрассветных сумерек. Затем, тяжело вздохнув, она отвернулась и заняла свое место около раненого, лежащего в бреду Бриджа, смачивая ему голову холодной водой.
Первые лучи дневного света пронизали небо; Пезита отдал приказ к решительному штурму. Всякая надежда на спасение покинула несчастных осажденных, когда неожиданно с запада донесся топот лошадей.
– Вилла! – с отчаянием простонал Уэсткот Кларк. – Теперь мы погибли!
При слабом свете зари они увидали колонну всадников, развернувшуюся длинной линией.
Бандиты тоже следили за ними и перестали стрелять. Защитники дома собрались у маленьких окон.
– Смотрите! – закричал вдруг Мэсон. – Видите, что развевается над ними?
– Ротные флажки! – воскликнул Прайс Кларк. – Флажки кавалерийского полка Соединенных Штатов!
Светлело. Наблюдавшим у окон осажденным было ясно видны фигуры сражавшихся. В самой гуще поднималась гигантская фигура мужчины в странном одеянии, напоминавшем скорее одежду бандита, чем форму американского солдата, хотя он и сражался на их стороне. Барбара первая заметила его.
– Вот мистер Байрн! – закричала она. – Это он привел солдат!
– Но как же это возможно? – возразил один из братьев Кларк. – У него не было времени доехать до границы!
– Однако это он, – сказал мистер Хардинг. – Конечно, это странно. Я не понимаю, как американские солдаты перешли границу.
Солдаты Пезиты дрогнули и обратились в бегство, но Пезита повернул своего коня к Билли.
– Предатель! – завопил бандит. – Умри же!
Билли почувствовал словно ожог в левой руке. Он презрительно посмотрел на этого человека. Это освободитель Мексики? Это защитник угнетенных? Как же! Просто авантюрист, делающий карьеру и состояние на ловкой эксплуатации народа, мелкий эгоист с подленьким честолюбием... – За несчастную, истекающую кровью Мексику! – повторил он любимую фразу бандита и пустил ему пулю в лоб.
Глава XXXII
И поцелуи на устах…
Оказалось, что отряд кавалерии отбил в ту ночь нападение Виллы и перешел границу, преследуя вилластанцев. Билли случайно наткнулся на него и привел на помощь. Под охраной кавалеристов беглецы благополучно пробрались через границу, и все облегченно вздохнули.
Бриджу была оказана помощь врача. Жена одного офицера приютила у себя мистера Хардинга и Барбару.
Вечером Барбара сидела одна в гостиной и думала о перемене, произошедшей в ее жизни: их последнее прибежище – мексиканская ферма, была разорена дотла. Из богатой наследницы она превратилась в бедную девушку, которой предстояла суровая трудовая жизнь. Но это не пугало ее. Как она была счастлива жить в нужде и заботах – но с ним! Но он разлюбил ее. За все эти дни ни разу не заметила она в его взоре ни нежности, ни страсти...
В это время скрипнула дверь, и на пороге появился Байрн.
Девушка с грустной улыбкой взглянула на него.
– Я пришел за вами, – сказал он. – Я уже однажды отказался от вас, думая, что будет лучше, если вы выйдете замуж за человека вашего круга. Но теперь я вас не отдам никому. Вы моя, и я возьму вас с собой. Вы принадлежали мне раньше, чем Бридж познакомился с вами.
Он шагнул к ней. Она не отшатнулась, только взглянула на него глазами, полными изумления. Он обнял ее.
– Моя! – сказал он хрипло. – Поцелуй меня!
– Подожди! – прошептала она. – Что это значит? Я не думала, что Бридж меня любит, а я никогда не любила его. О, Билли, почему ты давно не сказал так, как теперь? Тогда, в Нью Йорке? Вместо этого ты толкнул меня к другому человеку, которого я не любила. Я думала, что ты сам меня разлюбил, Билли! Ты обращался со мной, как будто я ничего для тебя не значу. Возьми меня с собой. Возьми меня, куда захочешь. Я люблю тебя и готова жить с тобой, где угодно.
– Барбара! – прошептал Билли, целуя ее.
Полчаса спустя Билли вышел на улицу, чтобы отправиться на ближайшую железнодорожную станцию и взять три билета в техасский город Гальвестон, с целью оттуда переправиться в Рио де Жанейро. Антон Хардинг решил ехать с ними.
Тщеславный миллиардер был сломлен. Он не считал больше, что Байрн "не партия" для его дочери... События последних дней показали ему все, что было героического, простого и истинно благородного в этом человеке, выросшем, как сорная трава на заднем дворе темного дома в Чикаго. Он мог под новым именем начать новую жизнь.
Среди толпы, разглядывавшей разрушения, причиненные городку генералом Виллой в предыдущую ночь, стоял крупный мужчина с красным лицом. Случайно он обернулся как раз в ту минуту, когда Билли Байрн собирался пройти мимо него. Оба остановились, узнав друг друга.
– Послушай! – сказал Билли. – У меня сейчас есть возможность уехать и быть счастливым. И того, кто попытается испортить мою жизнь, я убью! Живым я никогда не вернусь обратно в вашу прогнившую лавочку – и все свои силы, всю свою жизнь положу, чтобы с вами бороться. А теперь убирайся с моей дороги! Понял?
На следующий день трое счастливых людей уселись в поезд, который должен был увезти их на юг. Перед отъездом они зашли в госпиталь и попрощались с Бриджем.
* * *
Это было месяц спустя. Наступила весна. Около лениво журчащего ручья сидел перед небольшим костром человек. Помятая жестянка, наполовину наполненная водой, стояла в горячей золе. На заостренной палке жарился кусок мяса. Человек заботливо следил за тем, как языки пламени лижут его, и громко декламировал:
Да, его давно уж нету:
Он опять пошел по свету.
И вполне понятно это,
Но скажите: в том краю,
Где над морем блещут грозы,
Там нашел ли счастья грезу,
Пенелопу он свою?
Закоренелый преступник
(Боксер Билли – 2)
OCR Kolokolchiks
«Эдгар Берроуз. Закоренелый преступник»: А. Ф. Маркс; Петроград;
Оригинал: Edgar Burroughs, “The Return of the Mucker”
Аннотация
Действие происходит на суше и на море, в городских трущобах и фешенебельных кварталах. Здесь присутствуют месть и самопожертвование, и, конечно, любовь, которая в итоге и выходит победительницей в сложной и захватывающей игре.
Продолжение (глава 22-32)
Глава 1-10
Глава XXII
Стратегия капитана Байрна
Были уже сумерки, когда капитана Байрна вызвали в палатку Пезиты. Билли усмехнулся. Что еще нужно от него Пезите? Мнение Билли о генерале как об идейном борце за свободу весьма пошатнулось за последнее время. Несмотря на свою детскую наивность, Билли был наблюдателен. Он не мог не заметить, как тратились деньги, добытые им с таким риском для дела. А шли они целиком на попойки, кутежи и оргии. Вино лилось рекой, в палатке генерала то и дело мелькали красотки; шли даже темные слухи о том, что Пезита купил где то землю. Сам Билли не воспользовался ни грошом из этих денег и сурово отказывался от всех подарков, которые предлагал ему генерал. Он все чаще подумывал о том, что связался с грязной компанией и что ему следует отсюда убраться. Что еще понадобилось теперь старому шакалу? Билли поклялся, что больше не попадется на удочку и не даст себя одурачить дешевыми фразами об истекающей кровью Мексике. С этими мыслями он вошел в палатку Пезиты.
Здесь он увидел рядом с генералом тощего старого индейца, сидевшего на корточках.
– Хозе, – сказал Пезита, – имеет к вам поручение. Билли Байрн изумленно взглянул на индейца.
– Я послан, сеньор капитан, – пояснил тот, – прекрасной сеньоритой из Эль Оробо Ранчо, чтобы сказать вам, что ваш друг, сеньор Бридж, захвачен генералом Виллой и что он содержится сейчас в Куиваке, где, без сомнения, будет расстрелян, если не придет помощь еще до утра.
Теперь Пезита вопросительно посмотрел на Байрна. С тех пор, как американец вернулся с богатой добычей из Куиваки и до последней копейки передал ему все деньги, Пезита смотрел на своего нового капитана, как на феномена.
Ограбить банк одному, в то время как солдаты Виллы охраняли вход, уже само по себе казалось чудесным; но передать всю добычу в неприкосновенности своему начальнику и не попросить для себя из нее хоть что нибудь – это было уже совсем невероятно!
Пезита не мог понять этого человека, но он восхищался им и боялся его. Такой человек стоил один сотни обыкновенных людей, которые служили под его знаменами. Поэтому Пезита готов был исполнить любую просьбу Байрна, и когда Билли попросил дать ему достаточно сильный отряд, чтобы спасти Бриджа, разбойник сейчас же согласился.
– Я сам пойду на выручку! – воскликнул он. – Мы штурмом возьмем Куиваку. Мы, может быть, захватим в плен самого Виллу! Мы...
– Постой маленько, – прервал его Билли Байрн презрительно, – ты не волнуйся! Мне нужно освободить моего товарища из Куиваки. А кого вы там потом захватите в плен – на это мне наплевать! Мое дело – освободить Бриджа. Для этого мне за глаза достаточно двадцати пяти человек. А затем, если желаете, можете разнести хоть весь город. Дайте мне двадцать пять человек, а сами с остальными засядьте поблизости, пока я своего дела не кончу. Ну, что вы на это скажете?
Пезита был готов согласиться на любое предложение Байрна.
Таким образом, полчаса спустя Билли вел через горы отряд из двадцати пяти отборных головорезов, а в двух милях от него следовал Пезита с остальными людьми.
Наконец, Билли увидел недалеко впереди огни Куиваки. Из открытых окон какого то танцевального зала ясно долетали охрипшие звуки граммофона; изредка раздавались окрики часовых.
– Оставайтесь здесь, – сказал Билли сержанту, ехавшему рядом с ним, – и ждите, пока не услышите три раза совиного крика со стороны казарм и гауптвахты; тогда мчитесь во весь опор к противоположному концу города, стреляйте из ружей и орите, как оглашенные. Чем больше вы будете шуметь, тем лучше. Вам нужно заманить их к себе. Тогда вы повернетесь и станете медленно отступать, задерживая их как можно дольше. Поняли меня?
Все это было сказано на невообразимой смеси испанского и английского языков с жаргоном Большой авеню; но сержант все же понял намерения своего начальника.
Отдав приказания. Билли Байрн поехал к западу, обогнул Куиваку и приблизился к южному краю городка. Здесь он слез с лошади, спрятал ее за каким то покинутым строением и осторожно двинулся на разведку.
Он знал, что гарнизон не опасался нападения. Вилла через своих шпионов был осведомлен, где находились главные силы неприятеля. Ни один крупный отряд не мог приблизиться к Куиваке без того, чтобы весть о его приближении не долетела до города задолго до наступления врага. Чтобы Пезита или какой нибудь другой начальник многочисленных разбойничьих банд осмелился напасть на вооруженный город, генерал ни на одну минуту в расчет не принимал.
Эти причины заставили Билли предположить, что в городе не было сильной охраны. Он помнил, что в ту ночь, которую он провел в Куиваке, он видел часовых только перед банком, гауптвахтой да казармами; кроме того, один караульный охранял еще дом, в котором помещалась штаб квартира начальника гарнизона. Помимо этого в городе охраны не было.
Теперь условия были такие же. Билли только в двухстах футах от гауптвахты увидел первого часового. Солдат спокойно стоял, облокотившись на ружье, у фасада деревянного строения, стоявшего перед казармой. Остальные три стороны гауптвахты, очевидно, не охранялись.
Билли бросился на землю и медленно пополз вперед, останавливаясь при каждом шорохе. Часовой, казалось, спал. Билли дополз до стены здания, где царила глубокая тень, приблизительно в пятидесяти шагах от солдата. Затем встал на ноги как раз под окном с железной решеткой.
Внутри, за решеткой, Бридж шагал взад и вперед по тесной камере. Он не мог спать. Завтра он будет расстрелян. О, как он не хотел умирать!
В это самое утро генерал Вилла лично его допрашивал. Генерал был необычайно раздражен, он все еще не мог успокоиться после кражи денег из банка, но ни одним словом не намекнул Бриджу, какая судьба его ожидает. Это сделал товарищ по тюрьме, дезертир, который должен был быть расстрелян, по его словам, вместе с Бриджем. Благодаря этому он выиграл лишний день жизни: генерал Вилла не желал быть в Куиваке во время казни американца; при случае он мог, таким образом, свалить с себя ответственность...
Генерал должен был уехать утром. Немного погодя Бриджа и дезертира должны были вывести во внутренний двор и поставить к стенке.
В камере, в которой был заключен Бридж, стояла страшная вонь. Единственной вентиляцией служили два небольших окошка, закрытых решеткой. Бридж и дезертир были единственными заключенными. Дезертир безмятежно спал, как будто наутро его не ожидало ничего необычайного.
Бриджу захотелось его растолкать, чтобы он узнал свою судьбу. Но вместо этого Бридж подошел к окну, расположенному в южной стене, подышал свежим воздухом и взглянул на усеянное звездами южное небо, которое он видел в последний раз.
Тихим голосом начал он отрывок стихотворения, которое они с Билли любили больше всего:
Где то там меня вы ждете,
Из цветов венок плетете,
Поцелуй мне нежный шлете,
Пенелопа, верный друг!
Перед мысленным взором Бриджа встала веранда белого дома, Он сердито покачал головой.
"Все равно, – подумал он. – Она не для меня!" Что то шевельнулось на земле под решеткой. Бридж невольно насторожился.
Какая то тень выросла под окном, и знакомый голос проговорил тихим шепотом:
– В моих волосах нет роз, зато за поясом есть два револьвера. Вот один из них. Сладкие поцелуи можно будет нанести ими врагам! Где дверь этой клетушки?
Говорящий был теперь совсем близко от окна; его лицо находилось всего в нескольких дюймах от Бриджа.
– Билли! – радостно воскликнул осужденный.
– Самый настоящий, но как насчет двери?
– Она закрыта снаружи только тяжелым засовом, – ответил Бридж.
– Везет! – облегченно заявил Билли. – Будьте готовы выскочить, когда, я ее открою. В южной стороне города у меня спрятан пони, который должен увезти сегодня ночью двоих.
– Спасибо! – горячо прошептал Бридж.
– Сидите пока смирно, – сказал Билли и двинулся к задней стороне гауптвахты.
Несколько минут спустя зловещий крик совы прорезал ночной воздух. В течение нескольких секунд он послышался еще дважды. Часовой перед гауптвахтой оглянулся, затем, переступив с одной ноги на другую, снова погрузился в свои размышления.
Билли бесшумно скользил вдоль стены здания, пока не очутился в нескольких футах от ничего не подозревающего часового. Тяжелый револьвер болтался в правой руке Билли. Он держал его за дуло и ждал.
Прошло пять минут. Тишина ночи не нарушалась ничем; затем с востока послышался одиночный выстрел, за которым последовала трескотня ружейных выстрелов и дикие крики.
Билли Байрн усмехнулся. Часовой вздрогнул и уставился вдаль. Из казарм за гауптвахтой донесся резкий голос командира и топот бегущих людей. На противоположной стороне города шум битвы разрастался до зловещих размеров...
Солдаты хлынули из казарм и минуту спустя помчались по улице, выстроившись боевой колонной. Весь этот людской поток мчался к противоположной стороне города. Казарма опустела; остался только одинокий часовой перед гауптвахтой!
Билли выглянул из за угла здания. Все было так, как он себе представлял. Часовой напряженно смотрел в сторону стрельбы, стоя спиной к дверям гауптвахты и к Билли.
Одним прыжком американец подлетел к несчастному караульному, тяжелый револьвер бесшумно опустился на голову часового, и он без чувств упал на землю.
Повернувшись к двери, Билли отодвинул засов; дверь распахнулась, и Бридж очутился на свободе.
– Живо! – вскричал Билли. – Бегите за мной!
И они пустились со всех ног к южной стороне города. Главное теперь была быстрота.
Они добрались до лошади незамеченными и, минуту спустя, мчались рысью к западу, чтобы обогнуть город и снова выехать на северную дорогу.
С востока доносилась удаляющаяся ружейная перестрелка. Пезита отступал, отвлекая защитников Куиваки от города, согласно плану Байрна.
– Как будто леденец отняли у ребенка, – усмехнулся Билли, когда мигающие огни Куиваки засветились к югу от них, а впереди была свободная дорога, которая вела к месту встречи с Пезитой.
– Да, – согласился Бридж. – Но вот что я хотел бы знать, Билли: как это вы узнали, что я был там?
– Все Пенелопа, – сказал, смеясь, Байрн.
– Пенелопа? – переспросил Бридж. – Я не совсем понимаю вас, Билли.
– Очень просто, – ответил Билли. – Девчонка прислала сказать, где вы были; "прекрасная сеньорита из Эль Оробо Ранчо", – так, кажется, назвал ее Хозе. Теперь поняли?
У Бриджа вырвалось восклицание изумления.
– Милая! – сказал он. – Она, она это сделала для меня?
– Самым форменным образом, – уверил его Билли. – И бьюсь об заклад, что она теперь ждет вас с розами в волосах и с поцелуями на устах.
Билли счастливо засмеялся. Он был так рад, что спас Бриджа! Сознание, что его друг влюблен и что ему отвечают взаимностью, – иначе Билли не мог объяснить, почему вдруг эта девушка приняла такое участие в нем, – еще больше увеличивало его радость.
– Она не мексиканка? – спросил он.
– О, нет, – ответил Бридж восторженно. – Она чудесная девушка из Нью Йорка; но, Билли, она не для меня! То, что она сделала, вызвано просто ее великодушием. Она не может любить меня, Билли. Ее отец был очень богатый человек. Пожелай она выйти замуж, она могла бы выбрать лучшего во всей стране, во многих странах! Зачем ей бродяга, не правда ли, мой друг?
– Ну, этого сказать нельзя, – ответил Билли несколько грустно. – Я тоже знавал когда то такую чудесную девушку, и она как раз выбрала бы хулигана, если бы он сам только этого захотел. Вы ее любите, дружище?
– Боюсь, что да, Билли, – признался Бридж. – Но что толку? Забудем про это. О, скажите, это та лошадь, которую я вам дал в ту ночь, когда вы ограбили банк?
– Да, – сказал Билли, – та самая. Очень послушный пони. А что?
– Это ее пони, – мрачно проговорил Бридж.
– И она хочет получить его обратно?
– Она не говорила этого, но я бы его ей охотно вернул, – ответил Бридж.
– Вы его сами отведете ей, – предложил Билли.
– Я туда вернуться не могу, – ответил Бридж. – Мне пришлось уехать оттуда из за управляющего Грэйсона. Он хотел меня арестовать и отправить к Вилле.
– Зачем? – спросил Билли.
– Он не любил меня и хотел от меня отделаться.
Бридж не хотел говорить другу, что все неприятности были вызваны его отношениями с человеком, ограбившим банк.
– Ладно, тогда я сам верну пони и скажу Пенелопе, какой вы честный малый. Заодно можно будет смазать управляющего по роже.
– Нет нет, вам не следует туда ехать, – вскричал Бридж. – Вас там знают. Третьего дня, когда у вас была перестрелка с ковбоями из за волов, они вас узнали. Один из них видел вас в Куиваке в ночь грабежа. Они наверняка вас схватят, Билли!
На дороге показались всадники Пезиты, которые медленно ехали по направлению к лагерю. Их преследователи уже давно отказались от погони и вернулись в город, опасаясь, что их могут заманить в место расположения больших неприятельских сил.
Было уже почти утро, когда Бридж и Билли, истомленные бессонной ночью и длинным переездом, улеглись на одеяло в палатке Байрна.
– Ну вот, – прошептал Билли, засыпая, – дружище Бридж нашел таки свою Пенелопу!
Глава XXIII
Неожиданная встреча
На следующий вечер капитан Билли Байрн выехал из ущелья, в котором был расположен отряд Пезиты. Он сидел на небольшом полудиком пони, озиравшемся своими злобными глазами и нервно подергивавшем ушами.
На аркане позади следовал пони Бразос, потому что Билли, пренебрегая увещеваниями Бриджа, все таки решил пробраться в Эль Оробо Ранчо, чтобы вернуть украденную лошадь ее прекрасной хозяйке.
В момент отъезда Пезита попросил Билли по дороге заехать к Хозе и передать ему важное поручение.
От лагеря Пезиты до грязной лачуги индейца – путь неблизкий, в особенности для того, кто ведет за собой лишнюю лошадь. Поэтому темнота наступила раньше, чем Билли подъехал к хижине. На некотором расстоянии от нее Билли слез с коня и стал осторожно подкрадываться к хижине. Мир полон опасностей для тех, кто вне закона, а потому осторожность никогда не мешает.
Огонек, светивший через небольшое окошечко, указывал направление. Неподалеку от хижины Хозе находилось другое, полуразрушенное строение, обитатели которого бежали от гнева Пезиты. Дом был темный и казался пустым. В действительности в момент приближения Билли пара внимательных глаз смотрела через открытую дверь.
Обладатель этих глаз повернулся и шепотом сказал другому человеку, находившемуся за ним:
– К Хозе идет еще один посетитель. Возможно, что он не так безобиден, как тот, который сидит у него в хижине. Этот крадется, как вор. Нужно разнюхать.
Трое других встали с одеял, разостланных на полу, и подошли к говорившему. Все они были вооружены и носили странную форму вилластанцев. Когда они выползли из хижины, в которой собирались провести ночь, Билли стоял к ним спиной и их не заметил.
Он заглядывал в это время через маленькое окошечко во внутренность лачуги старого индейца. Там стоял рослый американец, занятый серьезным разговором с Хозе. Кто бы это мог быть? Билли его не знал. Хозе вскоре ответил на этот вопрос:
– Будет сделано, как вы желаете, сеньор Грэйсон. "Ага! – подумал Билли. – Это управляющий Эль Оробо.
Хотел бы я знать, какие у него могут быть делишки со старым негодяем, да еще ночью!"
Размышления Билли на эту тему были грубо прерваны энергичной атакой четырех джентльменов, которые одновременно набросились на него сзади и повалили на землю. Билли не издал ни единого звука, но упорно боролся за свою свободу, боролся всеми приемами Большой авеню, которые, быть может, не очень красивы, но зато действенны.
Однако один против четверых, когда все преимущества на стороне этих четверых, – борьба слишком неравная, а когда Грэйсон и Хозе выбежали узнать причину шума, причем управляющий присоединился к четверым вилластанцам, Билли был окончательно побежден!
Разоружив пленника и скрутив ему руки за спиной, они подняли его на ноги и осмотрели.
– Кто вы? – спросил взбешенный Грэйсон. – Что вы за мной шпионите, а?
– Кто я – не твое дело, – ответил Билли. – А насчет шпионства, так я не шпионил, хотя по твоим глазам вижу, что не мешало бы за тобой последить!
В эту минуту невдалеке от хижины заржал пони. – Это его лошадь, – сказал один из вилластанцев и вскоре вернулся, ведя за собой дикого пони и Бразоса.
Как только Грэйсон увидел Бразоса, он издал радостное восклицание:
– Ага! Теперь я знаю, кто он! Вы подцепили славную рыбку! Это тот самый тип, который ограбил банк в Куиваке. Я знаю его по описанию наших ковбоев, а что с ним этот Бразос, этим подтверждается мое подозрение. Поздравляю, сержант! Можете рассчитывать на повышение по службе.
– Само собой, – вмешался Билли насмешливо. – Тебя Вилла за это сразу в адмиралы произведет... Но вы меня еще не доставили к нему, голубчики! Для этого потребуется больше четырех мексиканцев!
– Будешь доставлен в лучшем виде, не беспокойся! – уверил его Грэйсон. – А теперь вперед!
Они привязали Билли к его собственному седлу, и вскоре маленький отряд двинулся к югу, вдоль реки, по направлению к Эль Оробо Ранчо. Было решено провести остаток ночи на мызе, где пленник мог находиться под хорошей охраной.
Когда они отъезжали от разрушенной хижины индейца, фигура старика обрисовалась в открытых дверях, освещенная тусклым светом очага. Он кулаком погрозил вслед уезжавшему управляющему.
– Свинья! – прошамкал он и вернулся в свою хижину.
***
В Эль Оробо Ранчо Барбара ходила взад и вперед перед домом. В освещенном окне виднелся ее отец, который сидел за столом и читал. Из помещения служащих доносились звуки гитары; иногда раздавались взрывы громкого хохота: Эдди Шортер занимал товарищей своими знаменитыми рассказами из жизни фермеров Канзаса.
Барбара собиралась уже вернуться домой, когда ее внимание было привлечено приближением нескольких всадников. Они въехали во двор мызы и спешились перед зданием конторы. Удивившись немного их позднему приезду, Барбара вошла в дом и рассказала об этом отцу.
Хозяин мызы, который постоянно опасался нападения, встал, чтобы разузнать, в чем дело, когда Грэйсон подъехал к веранде и спрыгнул с лошади.
– Хорошие вести! – воскликнул он, подымаясь по ступенькам. – Я поймал грабителя банка, а также Бразоса. Поймал негодяя у... у реки. – Он чуть было не сказал "у хижины Хозе", но вовремя одумался. – Кто то перерезал проволоку на северном выгоне, я и поехал посмотреть, не смогу ли поймать кого нибудь на месте, – объяснил он.
– Он американец? – спросил хозяин.
– Похоже на то, но подлость в нем самая мексиканская, – ответил Грэйсон. – Со мной приехало несколько вилластанцев. Они его завтра отвезут в Куиваку.
Ни Барбара, ни ее отец не выказали особого энтузиазма.
– Ведь он офицер Пезиты, – воскликнул Грэйсон, заметив впечатление, произведенное его словами. – Подумайте, Пезита поклялся убивать каждого американца, который попадется ему в руки, а этот негодяй служит у него и помогает ему!
– Все же он – американец, – настаивала Барбара. – Я, например, ни за что не способствовала бы его смерти от рук мексиканцев; а отвезти его в Куиваку – это ведь значит послать его на смерть.
– Ладно, мисс, – ответил Грэйсон, – вы и не будете в ответе за это. Всю ответственность я беру на себя, и с радостью. Я только думал, что вам будет интересно знать, что мы изловили преступника, – прибавил он, обращаясь к хозяину.
Тот молча кивнул головой, и Грэйсон вышел из комнаты. На дворе он насмешливо засмеялся и вскочил в седло.
Подъехав к помещению служащих, он натянул поводья и позвал Эдди. Шортер показался в дверях.
– Берите револьвер и винтовку и ступайте в контору. Вы мне нужны, – сказал ему управляющий.
Эдди исполнил приказ. Когда он вошел в контору, то увидел четырех мексиканцев, попыхивавших пахитосами, и Грэйсона, стоявшего перед стулом, на котором сидел какой то мужчина со скрученными за спиной руками. Грэйсон обратился к Эдди, указывая на пленника.
– Это ловкач, который ограбил банк и удрал на нашем Бразосе, которого ему дал наш мерзавец бухгалтер. Сержант отвезет его утром в Куиваку. Вы должны его сторожить до полуночи. Тогда вас сменят. Солдаты пока заснут, а я пойду ужинать. Только не делайте глупостей, Эдди, – наставительно сказал Грэйсон.
Он собрался уже выйти из конторы, когда новая мысль пришла ему в голову.
– Послушайте, Шортер, – сказал он, – из той маленькой комнаты другого выхода нет, как только через эту. Окна там слишком малы, и крупный человек через них не пролезет. Вот что я вам скажу: мы запрем его в той комнате, и тогда ни у вас, ни у нас не будет никаких забот. Вы сможете спокойно разостлать одеяло у двери и лечь. Не нужно будет вас сменять ночью.
– Ладно, – ответил Эдди. – Положитесь на меня: уж я его устерегу!
Удостоверившись, что пленник надежно заперт, вилластанцы и Грэйсон вышли из конторы.
Когда управляющий назвал имя Эдди Шортера, Билли пристально посмотрел на молодого американского ковбоя. Это имя вызвало в его памяти представление о чем то страшно знакомом. Однако он никоим образом не мог связать их ни с кем из тех, кого знал в прошлом, да и лицо молодого человека ничего не напоминало ему.
Сидя в темноте, Билли от нечего делать стал ломать голову: где он слышал это имя? Он прямо не мог ни о чем другом думать. Даже грозившая ему судьба казалась ничем по сравнению с важным вопросом: где он раньше слышал имя Эдди Шортера?
В то время как он сидел, тщетно напрягая память, что то шевельнулось на полу у его ног. Оказалось, что крыса начала грызть сапог на его ноге.
"Ну и местечко, нечего сказать! – подумал Билли. – Тут крысы могут сожрать человека живьем".
– Эй! – он повернулся к двери. – Эй, Эдди! Иди ка сюда!
Эдди подошел к двери и прислушался.
– Что вам нужно? – спросил он. – Только бросьте ваши штуки, слышите? Я из Шоуни, в Канзасе, а там люди хитры, как нигде на свете. Вам меня не перехитрить!
Шоуни, Канзас! Эдди Шортер! Вся загадка в одну минуту стала ясной.
– Ты Эдди Шортер из Шоуни в Канзасе? – воскликнул Билли. – Ну, так я знаю твою мать, Эдди, и если бы у меня была такая мать, как твоя, я не терял бы времени, работая на буржуя вместе с проклятыми мексиканцами. Но я тебя не из за этого окликнул. Мне сюда нужен огонь. Проклятые крысы уже начали поедать мои ноги, а когда они покончат с ними, они слопают меня целиком. Старикашка Вилла с досады, пожалуй, повесится!
– Вы знаете мою мать? – спросил Эдди, и в голосе его прозвучала грустная нотка. – Ах, черт побери, все то вы врете! Это просто одна из ваших хитрых штук. Вы хотите меня завлечь, а затем как нибудь провести, чтобы я помог вам бежать. Шалишь, я сам, брат, хитер!
– Эдди, честное слово, я знаю твою мать, – уверял Билли. – Я был у вас всего несколько недель тому назад. Помнишь небольшой диванчик между окнами? Помнишь библию на маленьком мраморном столе? А? А тигра? Тигр, бедняга, сдох, но мать и отец живы и очень хотят, чтобы их мальчик вернулся. Мне все едино – веришь ты мне или нет, но мать твоя была очень добра ко мне, и ты должен обещать, что напишешь ей вскорости, а затем вернешься домой. Не у каждого такая славная мать, как твоя; уж раз такую имеешь, свинство не быть с ней хорошим!
Эдди стоял перед закрытой дверью, и челюсть его начала дрожать. Его память так живо воскресила в нем сладкие воспоминания о материнском плече, о которое он имел обыкновение тереться головой, и о широкой мягкой руке, которая ласково гладила его непокорные рыжие волосы! Эдди проглотил слезы.
– Вы надо мной не смеетесь? – спросил он недоверчиво.
Билли Байрн уловил в его голосе дрожь.
– За кого ты меня принимаешь? – спросил он. – За мексикашку, что ли? И ты и я, мы оба – американцы, и я никогда не позволю себе подшутить над земляком в этой проклятой стране.
Раздался звон ключа, и минуту спустя дверь осторожно приоткрылась. Эдди стоял на пороге, прикрываясь револьвером и винтовкой.
– Правильно! Ай да Эдди! – расхохотался Билли. – Не зевай, малый, какие бы известия я тебе ни передал, потому что я тебе напрямик говорю: я удеру, удеру, как только представится малейшая возможность. Но пока тебе бояться нечего: мои лапищи связаны, а ты надо мной стоишь с целой артиллерией. Давай ка сюда огонька, Эдди! Это никому не повредит и, может быть, спугнет крыс.
Эдди попятился задом в контору, где на столе стояла небольшая лампа. Не спуская глаз со своего пленника, он зажег ее и отнес в заднюю комнату, где поставил на комод.
– Вы вправду видели мать? – спросил он, стараясь говорить спокойно. – Она ничего? Здорова?
– Выглядела здоровой, когда я ее видел, – сказал Билли, – но она очень скучает без своего сына. Думаю, что она будет чувствовать себя еще лучше, если вы к ней вернетесь.
– Обязательно вернусь, – закричал Эдди. – Вот только получу жалованье и тотчас распрощусь с мызой. Скажите мне ваше имя. Когда я приеду домой, я спрошу мать, помнит ли она вас. Ух, как бы я хотел быть теперь дома!
– Имени моего она не знает, – сказал Билли, – но скажи ей, что ты видел того парня, что отдубасил бродяг, которые пытались ее укокошить мясным ножом. Думаю, что эту историю она не забыла. Я с товарищем помешал им, но шпики гнались за мной по пятам. Она нас еще спрятала и дала потом денег, чтобы мы могли удрать.
В это время в наружную дверь конторы постучали. Эдди быстро отскочил в другую комнату и запер пленника на ключ. В контору вошла Барбара.
– Эдди, – спросила она, – могу я видеть пленника? Мне необходимо с ним переговорить.
– Вы хотите говорить с грабителем? – воскликнул он. – Да вы с ума сошли, мисс Барбара!
– Нет, я не сошла с ума, но я хочу с ним поговорить одна, всего одну минуту. Пожалуйста, Эдди!
Эдди колебался. Он знал, что Грэйсон рассердится, если узнает, что он пустил дочь хозяина одну к разбойнику и грабителю и что хозяин тоже, вероятно, захочет прогнать его за это, но отказать в чем либо мисс Барбаре было так трудно!
– Где он? – спросила девушка повелительно.
Эдди пальцем указал на заднюю дверь. Ключ еще был в замке.
– Ступайте к окну и полюбуйтесь месяцем, – предложила Барбара, обворожительно смеясь. – Сегодня роскошная ночь! Ну, пожалуйста, Эдди, миленький! – прибавила она, видя, что он колеблется.
Эдди покачал головой и медленно отошел к окну.
– Никто не может вам отказать, мисс, – сказал он, – особенно если вы смотрите такими глазами.
– Вы просто прелесть, Эдди! – нежно проговорила девушка и быстро направилась к запертой двери.
В то время как она поворачивала ключ в замке, она почувствовала, как по ее телу пробежала легкая дрожь нервного возбуждения. Какое чудовище увидит она перед собой? Этот пленник – закоренелый преступник и грабитель, ренегат американец, связавший свою судьбу с врагами своего народа.
Только желание Барбары узнать о судьбе Бриджа могло заставить ее решиться на такой шаг. Она не посмела попросить кого нибудь другого спросить разбойника о том, что ее интересовало. Если бы ее соучастие в бегстве Бриджа сделалось известным Вилле, то этим был бы подписан смертный приговор всем американцам на мызе.
Она повернула ручку и медленно открыла дверь. В середине комнаты на стуле сидел мужчина. Он сидел к ней спиной. Он был огромного роста. Его широкие плечи возвышались над высокой спинкой стула. Всклокоченные черные волосы покрывали красивую голову. Услышав скрип открывающейся двери, он повернул к ней лицо. Две пары глаз встретились и широко раскрылись от изумления.
– Билли!
– Барбара! Вы?
Билли метнулся со стула, стараясь освободить связанные руки.
Девушка закрыла дверь за собой и подошла к нему.
– Билли! Вы ограбили банк? – спросила она. – И это после того, как вы мне обещали жить всегда честно ради меня?
Ее голос дрожал от волнения. Билли видел, что она страдала, но и он страдал не меньше.
– Вы ведь теперь замужем, – с трудом выговорил он. – Я прочел это в газетах. Какое вам теперь дело до меня, Барбара? Я ничего не значу для вас.
– Я не замужем, Билли! – закричала она. – Я не могла выйти замуж за мистера Мэллори, и я долго старалась себя убедить, что люблю его, но поняла, что я его никогда не любила. Я не хочу выходить замуж за человека, которого не люблю.
Билли уже собрался ответить, что он все время был достоин ее, что его угрюмая и одинокая жизнь осветилась надеждой на победу над ненавистным ему строем, что он решил посвятить этому делу всю свою жизнь и для него совершил экспроприацию в банке, но Барбара продолжала:
– Господи! У меня никогда и в мыслях не было, что вы могли быть здесь, Билли, – продолжала она. – И сейчас я пришла совсем случайно. Я хотела справиться у пленника о мистере Бридже. Я хотела знать, удалось ли спасти или... о, эта ужасная страна!
Тогда Билли осенила мысль. Как она раньше не пришла ему в голову! Ведь это и есть "Пенелопа" Бриджа, это она послала гонца к нему, Билли, чтобы спасти своего возлюбленного!
Теперь она ночью кралась в контору, чтобы поговорить с тем, которого почитала за разбойника и грабителя. Она, очевидно, не могла, найти себе покоя, не зная о судьбе человека, которого любила. Билли так и застыл. Ему был нанесен удар в самое сердце! Но он не винил Бриджа: это была судьба. Он не осуждал Барбару за то, что она полюбила его лучшего друга. Бридж как никак больше подходил ей, чем он сам. Он был образованный человек, Билли же еле научился писать.
– Бридж спасен, – сказал он. – И знайте, он не принимал никакого участия во взломе сейфа. Это сделал я один. Он не знал даже, что я был тогда в городе. Бридж – самый честный человек на всем свете, Барбара. Он даже преследовал меня в ту ночь и стрелял, думая, что я настоящий грабитель. Он попал в мою лошадь, и когда узнал меня, то заставил взять вашего пони и удрать, потому что солдаты Виллы меня наверняка бы убили, если бы поймали. Вы не можете винить его за это, не правда ли? Мы были с ним хорошими товарищами, и он иначе не мог поступить. Это из за него я вернул вам Бразоса. Я думаю, он теперь уже в конюшне. Я как раз ехал к вам, чтобы вернуть пони, когда меня поймали. Ну, а теперь ступайте, Барбара. Я так долго не спал, что еле держусь на ногах.
Он говорил холодным тоном. Казалось, ему неприятно было ее общество, хотя все его существо рвалось к ней.
Барбара была уязвлена в самое сердце, Она выпрямилась.
– Мне очень жаль, что я помешала вам, – сказала она ледяным тоном и вышла из комнаты, еле кивнув головой. Но возвращаясь домой, она вся застыла от ужаса, и сердце ее всю дорогу выстукивало: "Завтра его расстреляют! Завтра его расстреляют!"
Глава XXIV
Побег
Целый час Барбара Хардинг ходила взад и вперед по веранде. В ее душе боролись гордость и любовь. Она не могла допустить его смерти, это она знала; но каким образом спасти его?
Звуки гитары и смех, доносившиеся из помещения служащих, смолкли. Ферма спала. Тогда из за гребня невысокого холма на противоположном берегу реки показался небольшой отряд молчаливых всадников.
У подножия этого холма проходила проволочная изгородь, отмечавшая восточную границу полей, принадлежавших ферме. Достигнув ее, передний всадник слез с коня, перерезал проволоку и отвел ее в сторону, так что лошади могли свободно проехать через получившуюся брешь. Кавалькада спустилась рысью к реке и впотьмах перешла ее вброд с уверенностью, которая ясно доказывала хорошее знакомство всадников с этими местами. Затем всадники проехали мимо ряда ив, пересекли поляну и оказались у строений фермы. Их полное молчание, ночной час – все предвещало нечто зловещее.
Барбара Хардинг внезапно остановилась. Видно было по ее лицу, что она приняла окончательное решение. Минуту она стояла раздумывая о чем то, а затем быстро спустилась вниз по ступенькам веранды и побежала по направлению к конторе. Здесь она застала Эдди дремлющим на своем посту. Она не будила его, она удовольствовалась тем, что он был один с пленником.
От конторы Барбара прошла к конюшням. Внутри загородки, уныло опустив головы, стояло несколько лошадей. При появлении девушки они подняли морды и подозрительно фыркнули, насторожив уши. Когда Барбара подошла к ним ближе, лошади обошли ее и перешли на противоположную сторону конюшни.
В то время как они проходили мимо, она внимательно их осматривала. Сердце ее упало: Бразоса среди них не было! Вероятно, его выгнали на ночь на пастбище.
Она прошла к заставе, которая прикрывала проход из конюшни на выгон и протиснулась между двумя перекладинами. На верхней перекладине висел недоуздок с веревкой. Она взяла его и пошла по росистой траве на поиски лошади.
Лишь бы только он не перешел реку! Она была уверена, что может найти и поймать Бразоса; он ее знал и охотно шел на зов.
Девушка почти бежала по еле заметной тропинке, ведущей к реке, и зорко оглядывалась в темноте, стараясь разглядеть силуэты лошадей и найти среди них своего милого Бразоса.
Чем ближе она спускалась к реке, тем унылее становилось у нее на душе. Нигде не было видно и признака пасущихся лошадей. Пытаться накинуть недоуздок на одну из диких лошадей в конюшне было бы верхом безумия: только арканом, ловко брошенным рукой сильного мужчины, можно было поймать дикого пони.
Барбара уже почти дошла до ряда ив, растущих у самой реки. Внезапно где то совсем близко раздался жуткий вой дикой кошки. Девушка остановилась, как вкопанная. Ее натянутые нервы не выдержали. Она почувствовала, как по спине пробежала дрожь и волосы на голове зашевелились от ужаса.
Вернуться? Лошади могли все таки быть у реки, но разум подсказывал, что они перешли реку. Пересилить свой нервный страх и пойти дальше в зловещую темноту, когда она была убеждена, что поиски ее не приведут ни к чему?
Она решила вернуться. Она должна придумать другой план! Но был ли другой способ спасения Билли? "Завтра его расстреляют! Завтра его расстреляют!" Она вздрогнула, закусила до крови губы, силясь подавить страх, и решительно повернув к реке, вошла в рощицу ив.
Снова завыла кошка, но девушка не остановилась. Через несколько минут она прошла ряды и очутилась в нескольких шагах от реки. Пристально всматривалась она в темноту, но лошадей не было видно.
Тропинка, протоптанная копытами многих животных, прямо спускалась к бурлящей реке. Бразос, должно быть, пасся на той стороне.
Барбара в порыве отчаяния вонзила ногти в ладони. Даже днем она не решилась бы перейти брод, ночью это было безумием.
Она подавила рыдание. Плечи ее опустились. Голова наклонилась вперед. Вся ее фигура выражала отчаяние и разочарование.
– Что мне делать? – простонала она. – Завтра его расстреляют!
Эта мысль, казалось, наэлектризовала ее.
– Они его не расстреляют! – закричала она громко. – Не расстреляют, пока я жива!
Она снова выпрямилась и подняла голову. Обвязав веревку вокруг талии, она глубоко вздохнула, чтобы придать себе уверенность, и смело шагнула в реку. Первые десять шагов не представляли никаких затруднений: брод был широкий и шел прямо. Но на середине реки, осторожно делая каждый шаг, она подошла к месту, где дно сразу обрывалось на значительную глубину. Она попробовала пройти вверх по реке, стараясь установить направление нового поворота брода, но и здесь ей не удалось нащупать дна.
Тогда она повернула вниз по реке. Под ногами было каменистое дно. Так вот где брод! Она храбро шагнула вперед, хотя вода приходилась ей уже выше колен. Она сделала два три шага. С каждым шагом возрастали в ней уверенность и надежда. Она сделала четвертый шаг – и дна не оказалось! Барбара почувствовала, как ее затягивает вперед, попыталась отступить, но течение было сильнее, и ее внезапно увлекло в самый поток.
Течение понесло ее обратно к тому берегу, с которого она только что спустилась, но желание спасти Билли Байрна было так сильно, что она повернулась лицом к противоположному берегу и поплыла вперед к цели, которую поставила перед собой.
Несколько раз ее захлестывало водой, но она всякий раз снова подымалась на поверхность в отчаянной борьбе за жизнь человека, которого некогда ненавидела и которого потом так полюбила...
Дюйм за дюймом приближалась она к желанному берегу, но с каждым дюймом чувствовала, что силы ее убывают. Победит ли она? Ах, если бы она была мужчиной! И тут она подумала: "Нет! Хорошо, что я женщина. Любовь женщины дала мне силу кинуться в объятия смерти ради него!" Сердце стучало, как молот, борясь против напряжения задыхающихся легких; ноги окоченели. Но она не хотела сдаваться, хотя была убеждена, что ее усилия не приведут ни к чему.
Ее тело найдут в реке. Никто никогда не догадается, что было причиной ее смерти. Даже он не узнает, что она умерла за него! Неожиданно она почувствовала, что сила течения ослабевает; волна мягко вынесла ее к берегу, и ноги коснулись песка.
Тяжело дыша, качаясь из стороны в сторону, она сделала несколько шагов и упала, цепляясь за берег реки. Здесь было мелко. Она полежала так некоторое время, пока к ней не вернулись силы. Затем заставила себя подняться и с трудом вскарабкалась на берег.
Теперь потребовалось всего несколько минут, чтобы найти лошадей. Они стояли, скучившись темной массой, около проволочной ограды в конце пастбища. При ее приближении они начали медленно отходить вдоль ограды.
Она тихонько позвала:
– Бразос! Иди сюда, Бразос!
Из движущейся массы отделилась одна и направилась к ней.
– Мой хороший Бразос! – ласково говорила она. – Славный пони!
Пони дал ей подойти и стал тереться теплой мордой, ожидая угощения. Она накинула узду на нос и уши и облегченно вздохнула. Обняв его шею руками, она прижалась щекой к его мягкой и теплой морде.
– Славный, милый Бразос! – прошептала она. Лошадь стояла смирно, пока девушка взобралась к ней на спину, а затем по ее слову двинулась к броду. Переход через него на этот раз оказался совсем не труден, потому что Барбара опустила поводья и предоставила Бразосу самому находить дорогу.
Тихим шагом, чтобы не вспугнуть обитателей фермы, Проехала она через рощу ив, миновала полянку и въехала через ворота на двор. Здесь она привязала Бразоса к наружной стене конюшни, а сама отправилась за седлом и поводьями. Чье седло она взяла, она не знала, да ей это было все равно. Она почувствовала только, что оно страшно тяжелое; не хватало сил дотащить его до того места, где стоял Бразос.
Три раза пробовала она взвалить седло на спину пони, пока ей это наконец удалось. Ни одна лошадь на мызе не дала бы так себя мучить, кроме Бразоса, но смирный пони терпеливо стоял, пока тяжелое седло не было укреплено у него на спине.
Оседлав, наконец, Бразоса, Барбара повела его окружным путем к задней стороне конторы. Здесь она увидела огонь в комнате, где был заключен Билли. Бросив поводья на землю, она направилась к переднему фасаду конторы и заглянула в окно.
Эдди спал, развалившись в конторском кресле. Он поставил ногу на высокую конторку. На коленях его лежал шестизарядный револьвер, второй револьвер находился за поясом в кобуре.
Барбара на цыпочках подкралась к двери. Затаив дыхание, она тихо повернула ручку. Дверь бесшумно отворилась, и минуту спустя Барбара стояла в комнате. Глаза ее были устремлены на Эдди Шортера. Он не двигался и мерно дышал.
Барбара подошла к нему.
В это время позади главного дома три фигуры крались в темноте, стараясь держаться зарослей. За ними на расстоянии двухсот футов стояли лошади, около которых виднелись еще фигуры мужчин, ожидавших в полном молчании. Главный дом был по строению таков, какие встречаются сотнями по всему Техасу. В нем не было ничего характерно мексиканского. Это был простой двухэтажный сруб, некрасивое серое пятно на фоне живописного мексиканского пейзажа.
Ночные хищники взобрались на крышу веранды и подошли по ней к открытому окну. Это было около спальной комнаты мисс Барбары Хардинг. Они остановились и прислушались; затем двое из них вошли в комнату. Они исчезли лишь на несколько минут. Когда они вышли, то жестами выказали третьему ожидавшему их человеку досаду и разочарование.
Осторожно спустились они тем же путем, каким и пришли, и двинулись обратное группе людей, оставшихся с лошадьми. Здесь последовало таинственное совещание, а пока оно происходило, Барбара Хардинг подошла к Эдди и твердой рукой, несмотря на страх, обуявший ее, взяла револьвер с его колен... Эдди продолжал спать.
Девушка на цыпочках подошла к запертой двери, ведущей в заднюю комнату. Ключ был в замке. Тихонько повернула она его, кидая украдкой взгляд на спавшего сторожа и держа наготове его же собственный револьвер.
Эдди шевельнулся во сне и поднес руку к лицу. Сердце Барбары Хардинг замерло. Она стояла и ждала, что Эдди откроет глаза и увидит ее... Но рука беспомощно упала, и он снова стал мерно дышать.
Ключ мягко повернулся в замке под осторожным нажатием ее пальцев, задвижка без шума отодвинулась, и Барбара полуоткрыла дверь. Билли Байрн быстро повернул голову, и при виде молодой девушки удивление отразилось на его лице; но он не произнес ни слова, потому что девушка поднесла палец к губам, жестом призывая его к молчанию.
Подойдя к нему, она велела встать, и начала развязывать узлы веревок, которыми были связаны его руки. Вдруг ей послышался легкий шум. Она остановилась, подошла к двери, которую при входе оставила открытой, и тщательно ее притворила.
Понадобилось пять бесконечных минут для того, чтобы распутать узлы. Наконец веревка упала на пол. Билли Байрн был свободен.
Он собирался заговорить, поблагодарить ее, побранить, может быть, за смелый поступок; но она снова приказала ему молчать и, тихо шепнув: "Идем!", повернулась к двери.
Она приоткрыла небольшую щелку, чтобы заглянуть в соседнюю комнату, и держала при этом револьвер наготове. Эдди все еще спал в счастливом неведении.
Оба двинулись теперь к наружной двери конторы. Тут только заметила Барбара, что шпоры Билли слегка звенели при ходьбе; она повернулась к нему, чтобы предостеречь. На одну минуту только отвернулись они от Эдди Шортера, и по случайности судьбы как раз в эту минуту Эдди открыл глаза.
То, что он увидел, было так поразительно, что он остолбенел. Он увидел своими глазами Барбару Хардинг с револьвером в руке, помогающую разбойнику бежать. Но в этот же миг Эдди увидел образ матери. Эдди подумал, что этот человек пробудил в нем решение вновь вернуться к своим. Он вспомнил также, что этот разбойник спас его мать от мучений и смерти, – и Эдди быстро закрыл глаза. Мисс Барбара была всегда так ласкова с ним! В своем юношеском сердце он питал к ней нежность. Она, видно, хочет, чтобы разбойник бежал... Эдди почувствовал, что он готов на все для нее, даже если бы ему пришлось за это рисковать своей жизнью.
Молодая девушка и Билли были у самой двери. Она пропустила его вперед, в то время как сама направляла револьвер на Эдди, затем прошла в дверь и прикрыла ее. Эдди Шортер мерно дышал, зажмурив глаза, и мысленно желал Билли Байрну благополучного бегства.
На дворе, позади конторы, Барбара сунула в руку Билли револьвер.
– Он вам понадобится, – сказала она торопливо. – Вот Бразос, возьмите его. Счастливого пути, Билли!
И с этими словами она ушла.
Билли хотел броситься за ней; но вспомнил Бриджа и, тяжело вздохнув, повернулся к терпеливо ожидавшему его пони. Медленно подобрал он поводья, сел на лошадь и, не торопясь, с таким беспечным видом, как будто был почетным гостем, уезжающим при дневном свете, выехал со двора и повернул к северу вдоль реки.
Глава XXV
Билли едет обратно
Когда Билли скрылся в темноте, Барбара Хардинг медленно пошла к дому. В это время от маленькой группы людей, совещавшихся между собой, отделились трое мужчин и начали красться к Барбаре. Они заметили девушку после того, как она попрощалась с Билли и вышла на освещенную луной площадку перед домом.
Они спрятались в тени за углом. Когда она приблизилась к веранде, они быстро выбежали вперед, схватили ее сзади и потащили на двор. Чья то рука зажала ей рот, и чей то голос угрожающе приказал ей молчать.
Они потащили ее к тому месту, где их ждали товарищи с лошадьми. Огромный парень вскочил на коня, поднял Барбару и посадил в седло впереди себя. Остальные тоже сели на коней и бесшумно выехали за ворота.
Барбара даже не пыталась кричать. Она сразу увидела, что попала в руки индейцев пиманов, а из того, что она слышала про это небольшое племя, ютившееся в восточных горах, она знала, что им ничего не стоило в случае тревоги пырнуть ее ножом.
Хозе был пиман... Она немедленно сообразила, что это похищение – его рук дело. Ну, если так, она могла быть спокойной за свою жизнь. Старый Хозе в свое время был известен количеством выкупов, собранных им...
Отец ее, конечно, сумеет собрать требуемую сумму, и она отделается несколькими днями неудобств и лишений. Рассуждая таким образом, ей было не трудно сохранить присутствие духа.
В то время как Барбару везли на восток, Билли Байрн продолжал продвигаться к северу. Он думал по дороге завернуть в хижину Хозе и передать ему поручение Пезиты. Он хотел затем отправиться к западу, в горы, где его ждал Пезита, и подбить его на новый набег на какого нибудь из любимчиков Виллы. Билли теперь очень недолюбливал генерала Виллу...
Он бы с радостью сделал набег на Эль Оробо Ранчо и проучил управляющего; но ввиду того, что ферма принадлежала Антону Хардингу и что Барбара жила там, приходилось оставить всякую мысль о мести.
"Может быть, мне все таки еще представится случай рассчитаться с ним, – подумал он. – Очень уж мне этот управляющий не нравится!"
Было четыре часа утра, когда Билли соскочил с лошади перед хижиной Хозе. Он стучал в дверь до тех пор, пока старик не отпер.
– Э! – воскликнул индеец, узнав своего раннего гостя. – Ты удрал от них? Ловко! – И старик захихикал. – Я послал четыре часа тому назад сказать Пезите, что вилластанцы захватили капитана Байрна и увезли его в Куиваку.
– Спасибо, – сказал Билли. – Пезита просит, чтобы ты послал ему Истебана. Я не мог сказать тебе это вечером, когда кругом стояли эти черти вилластанцы, и потому заехал теперь.
– Я пошлю Истебана сегодня же, если смогу, но не знаю, смогу ли. Истебан сейчас работает для этой свиньи Грэйсона.
– Какие у него дела с Грэйсоном? – спросил Билли. – И что это Грэйсон делал здесь у тебя, Хозе? Не слишком ли ты подружился с врагом Пезиты?
– Хозе со всеми в ладу, – усмехнулся старик. – У Грэйсона было дельце, для которого ему нужны были верные люди. Хозе доставил ему людей. Вот и все. Грэйсон хорошо платит, а дело это не имеет никакого отношения ни к Пезите, ни к Вилле, ни к революции; это частное дело. Грэйсону нужна была сеньорита. Он заплатил, чтобы ее похитили. Только и всего!
– А! – сказал Билли и зевнул. Его нисколько не интересовали любовные похождения Грэйсона. – Почему он сам не добьется ее? – спросил он равнодушно. – Мокрая же он курица, если ему нужны люди, чтобы заполучить себе мексиканскую девку!
– Это не мексиканская девка, сеньор капитан, – ответил Хозе. – Это прекрасная сеньорита, дочь владельца Эль Оробо Ранчо.
– Что? – закричал Билли Байрн. – Что ты мелешь?
– Так оно есть, сеньор капитан. Что же из этого? Грэйсон хорошо заплатил мне, чтобы я достал людей. Я достал ему Истебана с его всадниками. Сегодня ночью они поедут похищать сеньориту, но не для дурака Грэйсона... – И старик засмеялся. – Тут уж я ничего не могу поделать, не правда ли? Грэйсон заплатил мне, чтобы я достал людей – я достал. Чем же я виноват, если они удержат сеньориту для себя.
И старый негодяй насмешливо дернул плечами.
– Они поедут за ней сегодня ночью? – закричал Билли. – Да, сеньор, – ответил Хозе. – Они даже наверное увезли ее.
– Черт! – пробормотал Билли Байрн и так быстро вскочил на Бразоса, что маленький пони осел на задние ноги, а затем, как стрела, понесся к югу, по той же дороге, по которой недавно приехал.
В этот день Бразосу пришлось уже проделать немалый путь, но он только на протяжении десяти миль нес на себе всадника и потому не очень устал. Он помчался как ветер по пыльной дороге по направлению к Оробо.
Никогда не пробегал он десяти миль в такое короткое время; еще не было пяти часов, когда он, шатаясь от усталости, остановился и упал перед дверями конторы Эль Оробо.
После того как Барбара и Билли вышли из конторы, Эдди Шортер остался сидеть в кресле, намереваясь разбудить Грэйсона только тогда, когда беглец будет уже далеко. Он весело усмехнулся, представляя себе ярость грубого управляющего вилластанцев, когда они узнают о побеге! Эдди заснул на своем кресле с улыбкой, застывшей на его добродушном лице.
Было уже совсем светло, когда он проснулся. Взглянув на маленькие часы, тикающие на стене, он удивленно вскрикнул и вскочил на ноги. Как раз в ту минуту, когда он открыл наружную дверь конторы, он увидел всадника, соскочившего, с лошади перед самыми дверями.
Лошадь пошатнулась и упала, и он узнал в ней Бразоса. Взглянув на всадника, он и его узнал сразу.
– Вы? – вскричал Эдди. – Что вы здесь делаете? Я должен буду теперь схватить вас, черт вас возьми!
И он потянулся за револьвером.
– Брось, – коротко посоветовал ему Билли, – и слушай! Теперь не время для глупостей. Я вернулся сюда не за тем, чтобы меня поймали, – заруби это себе на носу. Я узнал, что индейцы были здесь ночью. Их подкупили, чтобы похитить мисс Хардинг. Идем! Посмотрим, тут ли она или нет. И не затевай никаких глупостей, Эдди. Я не дам себя снова поймать, а кто попробует это сделать, получит свое – понимаешь?
Эдди в один миг скатился со ступеней крыльца и помчался к главному дому.
– Я заодно с вами, – сказал он. – От кого вы узнали? Кто мог это сделать?
– Безразлично, кто мне сказал, но устроил это индеец Истебан для Грэйсона. Грэйсон хотел похитить мисс Хардинг для себя.
– Собака! – воскликнул Эдди.
Оба помчались к веранде главного дома и стучали до тех пор, пока им не открыл двери слуга китаец. Он просунул голову и испуганно смотрел на них.
– Мисс Хардинг здесь? – спросил Билли.
– Мисси Харди спит, – пролепетал слуга и собирался уже захлопнуть дверь перед самым их носом, но Билли просунул в щель свой тяжелый сапог. В следующее мгновение он положил широкую ладонь на лицо китайца и отпихнул его назад. Пройдя в дом, Билли начал громко звать мистера Хардинга.
– Что такое? – спросил тот тревожно, появляясь полуодетый из спальни. – В чем дело? Помилуй бог, это вы? Это вы, Билли Байрн?
– Ясно, – коротко отрезал Байрн, – но нечего терять время на пустые разговоры. Я узнал, что мисс Барбару хотели похитить сегодня ночью. Может быть, ее уже похитили. Бегите и посмотрите: тут ли она?
Антон Хардинг, не говоря ни слова, опрометью бросился к узкой лестнице, ведущей во второй этаж. Со времени своей молодости он ни разу не подымался так быстро. Даже не передохнув на площадке, он кинулся в комнату своей дочери. Она была пуста. Постель не была смята! Было видно, что на ней не спали. Со стоном бросился Хардинг обратно и пробежал через остальные комнаты верхнего этажа: Барбары нигде не было. Тогда он поспешил вниз, где его ожидали оба молодых человека.
В то время как он входил в комнату с одной стороны, с другой через дверь, ведущую с веранды, вошел Грэйсон. Билли слышал шаги, подымающиеся по деревянным ступенькам, и приготовился встретить его. Когда Грэйсон вошел, он увидел наставленное на него дуло шестизарядного револьвера. Управляющий остановился в изумлении и посмотрел сначала на Билли Байрна, затем на Эдди Шортера и наконец на мистера Хардинга.
– Что все это значит? – спросил он, обращаясь к Эдди. – Что вы здесь делаете с пленником? Кто вам позволил его выпустить?
– Нечего зря болтать, – проворчал Билли Байрн. – Шортер меня выпускать и не думал! Я сам удрал несколько часов тому назад и теперь вернулся от старого Хозе, чтобы спросить тебя, хитрая Ты лиса, куда ты девал мисс Хардинг. Где она?
– Какое отношение имеет к этому мистер Грэйсон? – спросил ничего не понимавший мистер Хардинг. – Как может он знать что нибудь об этом похищении? Я ничего не понимаю. Как вы здесь очутились, Байрн? Почему Грэйсон говорит о вас, как о пленнике? Что вы знаете о моей дочери?
Билли, не спуская револьвера с Грэйсона, ответил Хардингу:
– Вот этот мерзавец нанял пиманов, чтобы похитить мисс Барбару. Я все узнал от того самого человека, который должен был доставить для этого дела "верных людей". Как видно, Грэйсон готовил мисс Барбару для себя! – И Билли бросил уничтожающий взгляд на управляющего. – Я видел ее после полуночи, как раз до того, как я удрал, так что ее не могли увезти далеко. Теперь эта несчастная тварь, – он опять метнул сумрачный взгляд на Грэйсона, – не может нам помочь; он сам столько же знает, сколько и мы. Пиманы его надули и девушки ему не отдадут. Это я тоже узнал, но куда они ее увезли и что они с ней сделают – не знаю.
При этих словах Билли в первый раз отвернулся от Грэйсона и взглянул прямо в глаза Антону Хардингу. Последний увидел на энергичном лице Билли выражение безысходного страха, разрывающего его сердце.
Управляющий воспользовался тем, что Билли не смотрел на него, и быстро побежал к конторе, где стояли четыре солдата Виллы, выражавшие свое неудовольствие по случаю исчезновения пленника.
Глава XXVI
В поисках Барбары Хардинг
Билли Байрн стремглав выскочив во двор. Управляющий громко кричал четырем мексиканцам, что, их пленник в главном доме, и когда они взглянули по этому направлению, то увидели его с револьвером в руке, медленно идущего к ним.
На губах его играла улыбка, которую они из за расстояния не могли рассмотреть и которую, не зная Билли Байрна, истолковали бы неправильно; но они верно сумели понять направленный на них револьвер, и один мексиканец вскинул ружье на плечо.
Однако ему не удалось спустить курок, потому что раздался выстрел позади Билли Байрна, и мексиканец, качнувшись вперед, упал с крыльца на землю.
Билли повернул голову туда, откуда раздался выстрел. К нему бежал Эдди Шортер с дымящимся револьвером в руке.
– Ступай назад! – крикнул Байрн. – Это мое дело!
– Ни за что! – ответил Эдди Шортер. – Они за подлеца Грэйсона!
Солдаты действительно приближались, стреляя на ходу. Пули так и свистели вокруг обоих американцев. Грэйсон присоединился к вилластанцам. На место сражения бежали служащие, привлеченные первыми выстрелами.
Билли и Эдди стояли в нескольких шагах друг от друга. Грэйсон побежал искать прикрытия. Билли Байрн сразил последнего мексиканца как раз, когда служащие, запыхавшись, прибежали на место боя. Среди них были американцы и мексиканцы. Ни один из них не подумал вступиться за ненавистного управляющего. Они остановились неподалеку от обоих молодых людей. То обстоятельство, что Эдди был на стороне незнакомца, спасло Билли Байрна от неминуемой смерти. Эдди любили все его товарищи.
– В чем дело? – спросил один из американцев.
Эдди рассказал, и когда они узнали, что дочь хозяина похищена и что душой этого дела был Грэйсон, то в американцах вспыхнула страшная злоба. – Где эта собака? – закричал кто то.
– Я видел его за зданием конторы, – сказал Эдди.
– Идем! – воскликнул другой. – Мы захватим его.
– Веревку!
Люди говорили тихими обыденными голосами; они казались совершенно спокойными на вид, но на всех лицах была написана непреклонная решимость. Один из них побежал обратно в помещение для служащих за веревкой. Другие медленно двинулись к заднему фасаду конторы. Грэйсона там не оказалось. Поиски продолжались. Американцы шли впереди; мексиканцы держались отдельной группой, это их не касалось. Если американцы желали линчевать другого американца великолепно! Это было их дело. Мексиканцы желали оставаться в стороне.
Обыскали все Дома служащих, кузни, кладовые: Грэйсона не было нигде. В переднем помещении конюшни один из американцев заметил, наконец, что седло управляющего исчезло. Они прошли дальше. Загородки были сняты, и все верховые лошади угнаны!
Вскоре Эдди Шортер указал на невысокие холмы, видневшиеся за рекой на горизонте. Все взглянули туда: на гребень холма поднимался всадник. Силуэт человека и лошади ясно выделялся на небе, освещенный утренним солнцем.
– Это он! – воскликнул Эдди.
– Ну и черт с ним! – сказал Билли Байрн. – Он больше не вернется, а гнаться за ним не стоит. Во всяком случае, не теперь, когда нам нужно искать мисс Барбару. Моя лошадь на пастбище вместе с вашими. Я пойду и поймаю ее. Пойдешь со мной, Шортер? Мне может понадобится помощь, я еще плохо владею арканом.
Не дожидаясь ответа, он вышел на пастбище. Американцы последовали за ним. Они вместе окружили лошадей и погнали их к конюшне. Когда Билли оседлал своего пони и сел на него, он увидел, что и другие последовали его примеру.
– Мы едем с вами, – сказал один из служащих. – Мисс Барбара была славная девушка!
Билли кивнул головой и двинулся по направлению к главному дому. Здесь он слез с лошади и вместе с Эдди Шортером и мистером Хардингом обошел вокруг дома, чтобы найти следы похитителей. Вскоре они наткнулись на место, где в прошлую ночь стояли лошади индейцев.
Отсюда след отчетливо вел вниз к реке. Минуту спустя все десять американцев направились по этому следу. Мистер Хардинг снабдил Билли Байрна карабином, вторым револьвером и патронами.
След вел через реку, через перерезанную проволочную изгородь, вверх по утесу и затем через невысокие холмы. С милю еще он был отчетливо виден, а затем вдруг исчез, как будто всадники разделились.
– Они ускакали в горы, – сказал Билли, когда остальные собрались вокруг него для совещания. – Это были пиманы из племени Истебана. Они спрятали ее где нибудь в горах. Нам нужно разделиться и обыскать каждую пять земли, чтобы найти ее. Кто первый найдет, должен выстрелить, а остальные подъедут на помощь. Лучше нам отправиться парами: если убьют одного, другой может удрать и показать дорогу остальным.
Все согласились с его предложением и разделились на пары. Эдди Шортер присоединился к Билли Байрну.
– Теперь в разные стороны! – скомандовал Билли. – Мы с Эдди поедем прямо вперед, а вы поезжайте налево и направо. До свидания, желаю успеха!
И он быстрой рысью пустился в горы.
Оставшиеся на ферме мексиканцы собрались в кучу и начали оживленно беседовать. За отсутствием управляющего им нечего больше было делать, как говорить о своих делах. Жалованья им не платили со времен ограбления банка в Куиваке. Мистер Хардинг нигде не мог достать денег. Правда, он получил уведомление, что деньги высланы, но было еще очень сомнительно, прибудут ли они в Эль Оробо.
– Зачем нам здесь околачиваться, когда нам не платят? – сказал один из мексиканцев.
– Конечно! – хором подхватили другие.
– Здесь делать все равно нечего, – сказал первый. – Поедем в Куиваку. Мне смерть как надоела эта проклятая ферма!
Эти слова были встречены всеобщим одобрением. Несколько минут спустя они уже мчались галопом по направлению к городу.
В Куиваке они прямо остановились у пивной и на те немногие деньги, которые у них оставались, заказали пива на всю братию.
Немного спустя в пивную вошел старый сухопарый индеец. Он был весь в пыли от долгой езды.
– А, Хозе! – закричал один из мексиканцев из Эль Оробо Ранчо. – Что ты здесь делаешь, старый плут?
Хозе взглянул на мексиканцев. Его поразило, что они все в Куиваке. В Эль Оробо не принято было отпускать в город больше четырех служащих одновременно, даже в дни получки.
– Хозе приехал купить кофе и табаку. – Он оглянулся. – Где же другие? – спросил он. – Американцы?
– Они погнались за Истебаном, – объяснил один из мексиканцев. – Он похитил сеньориту Хардинг.
Хозе поднял брови, как будто в первый раз слышал об этом.
– И сеньор Грэйсон с ними? – спросил он. – Он ведь очень любил сеньориту!
– Сеньор Грэйсон удрал, – продолжал мексиканец. – Его хотели повесить. Говорят, будто он сам подговорил Истебана.
Снова Хозе поднял брови.
– Быть не может! – воскликнул он изумленно. – А кто же остался на ферме? – осведомился он через некоторое время.
– Сам сеньор Хардинг, двое мексиканских слуг да китаец, – ответил один из компании, и все рассмеялись.
– Ну, мне пора! – объявил вскоре старый индеец. – Ведь для меня, старика, путь нелегок от моей хижины до Куиваки и обратно!
Мексиканцы больше не обращали на него никакого внимания, и индеец пошел искать свою лошадь. Но когда он сел на нее и выехал из города, то повернул не на восток, где лежал его дом, а на северо запад.
В этот день после посещения Билли Хозе пришлось немало поездить. Он прежде всего отправился на запад на небольшую ферму, принадлежавшую одному приверженцу Пезиты, чтобы тот сообщил генералу, что его капитан Байрн убежал от вилластанцев. Затем окружным путем Хозе поехал в Куиваку.
Теперь он снова ехал к Пезите, но на этот раз он хотел передать ему сообщение лично. Он нашел начальника в лагере и долго говорил с ним о самых невинных предметах. Наконец, выкурив бесчисленное количество пахитосок, индеец заговорил о цели своего визита.
– Хозе только что из Куиваки, – заговорил он. – Он пил там пиво со всеми мексиканцами, которые служат в Эль Оробо Ранчо. Со всеми, ты слышишь меня? Кажется, Истебан похитил прекрасную сеньориту из Эль Оробо Ранчо. Мексиканцы сказали Хозе, что все американцы, которые живут на ферме, уехали ее искать, – все, ты понимаешь? Странно, что в такое опасное время они оставляют Эль Оробо без всякой охраны! Там только богатый сеньор Хардинг да двое мексиканских слуг и китаец.
В палатке, смежной с палаткой Пезиты, растянувшись на одеяле, лежал мужчина. Как ни тихо говорил Хозе, но он поднял голову и прислушался. Теперь он слышал каждое слово, и лицо его нахмурилось. Барбару украли! Старый Хардинг один на ферме! И Пезита это знает!
Бридж вскочил. Он надел пояс с патронами, схватил карабин и прополз под задней стеной палатки. Затем тихонько двинулся к тому месту, где были привязаны лошади.
– А! Сеньор Бридж! – произнес над его ухом чей то ласковый голос. – Куда это вы едете?
Бридж обернулся. Перед ним стоял, ехидно улыбаясь, Розалес.
– О, – ответил он беспечно, – я вышел поглядеть, нельзя ли поохотиться. Страшная тоска сидеть и ничего не делать!
– Да, сеньор, – вежливо согласился Розалес. – Я тоже порядком скучаю. Хотите, поедем вместе: я знаю, где тут лучше всего поохотиться.
– Конечно, это будет мне очень приятно, – сказал Бридж и сразу подумал, что Розалес был приставлен шпионить за ним, а, может быть, даже собирается пустить ему пулю в спину.
Розалес кликнул солдата, чтобы тот седлал двух коней, и вскоре Бридж и Розалес выехали из лагеря. Там, где дорога была узкая и приходилось ехать гуськом, Бридж пропускал Розалеса вперед, и мексиканец любезно позволял американцу ехать позади.
Если им руководили другие соображения, а не шпионаж, он, очевидно, выжидал момент.
В том месте, где дорога спускалась в долину, Розалес неожиданно предложил повернуть на север.
– В долине нет никакой охоты, – убеждал Бриджа Розалес.
– Может быть, и найдется, – беспечно ответил Бридж, а затем, издав неожиданно крик изумления, указал рукой через плечо Розалеса. – Что это? – закричал он.
Мексиканец быстро обернулся.
– Я ничего не вижу, – сказал Розалес.
– Может быть, теперь увидите! – крикнул Бридж, направляя на него дуло своего карабина.
– Сеньор Бридж! – воскликнул Розалес. – Что с вами?
– Если вы дорожите своей жизнью, – сказал Бридж, – то слезайте с вашего пони и держите руки вверх. Живо!
Розалес мрачно исполнил приказание.
– Повернитесь ко мне спиной! – скомандовал Бридж, и когда мексиканец повиновался, Бридж слез с коня и снял с пояса Розалеса револьвер.
– Теперь ступайте, Розалес, – сказал Бридж, – и если снова в ваши руки попадет американец, вспомните, что я пощадил вашу жизнь, когда мне было так легко убить вас, что для меня было бы несравненно безопаснее.
Мексиканец ничего не ответил, но его злобное лицо не предвещало ничего доброго тому американцу, который имел бы несчастье попасться ему. Он медленно повернулся и пошел к лагерю Пезиты.
"Я буду уже на полпути к Эль Оробо, – подумал Бридж, – прежде чем он успеет рассказать Пезите, что с ним случилось".
Затем он снова вскочил на коня и спустился в долину, ведя за собой пони Розалеса, которого он боялся отпустить, потому что тот, без сомнения, вернулся бы обратно в лагерь, да еще вдобавок мог встретить Розалеса на полпути. Бриджу было необычайно важно выиграть время; нужно было, чтобы Пезита как можно позже узнал о его бегстве.
Бридж не знал, что приключилось с Билли, потому что Пезита постарался, чтобы до него не дошли никакие сведения. Несмотря на это, Бриджа очень тревожило продолжительное отсутствие друга. Он знал, что, отправляясь в Эль Оробо, к своим отъявленным врагам, Билли рисковал и свободой и жизнью.
А далеко позади него Розалес уныло брел по крутой каменистой дороге и придумывал самые ужасные пытки для первого американца, который попадется ему в руки.
Глава XXVII
Смерь Эдди
Билли Байрн и Эдди Шортер упорно следовали по лощине, уходившей в горы. Сперва по обе стороны, на расстоянии около мили, они видели остальных, но скоро въехали в горы и потеряли их из вида.
Оба – и Байрн и Эдди – чувствовали, что случайно попали на верный след. В узком горном проходе, по которому они ехали, виднелась хорошо наезженная тропа. Это было идеальное место для засады, и оба молодых человека вздохнули свободнее, когда выехали из ущелья и очутились в более открытой местности. Это было неширокое плоскогорье между отрогами и главной цепью гор.
Здесь снова ясно обозначалась тропа. Взглянув вперед, Эдди увидел, что она уходила по направлению к пятну яркой зелени, выделявшемуся у подножия тусклых серовато коричневых гор. Эдди издал радостное восклицание:
– Мы на верном пути, дружище, – сказал он. – Там должна быть вода, – и он указал на зеленое пятно. – Там должна быть и их деревня. Я никогда не был в этих местах. Но бьюсь об заклад, что их становище здесь.
Они поехали в гору, направляясь к замеченной ими зелени. Иногда они видели ее, иногда же она исчезала за поворотом. Они теряли ее из виду, когда спускались в овраги и рытвины, но все же это зеленое пятно было их путеводной точкой. Они больше не сомневались, что дорога, по которой они ехали, вела прямо туда. И в то время как они ехали к этому месту, понукая своих усталых пони, пара черных сверкающих глаз наблюдала за ними из этого самого зеленого оазиса.
Гибкое коричневое тело часового лежало, удобно растянувшись на траве, на краю небольшого пригорка, под которым должны были проехать всадники, прежде чем достигнуть деревни.
Неподалеку от него низвергался сверху родник чистой прозрачной воды и образовывал внизу, между скалами, маленькие озера. Этой водой пиманы орошали свои небольшие поля, прежде чем вода снова уходила в землю.
Рядом с часовым лежала длинная винтовка нового образца. Глаза его, не мигая, следили за двумя точками, двигавшимися далеко внизу. Он уже давно сообразил, что это были чужестранцы.
Другое коричневое тело проскользнуло к нему, и человек выглянул вниз, через край склона, на дерзких белых людей. Он шепотом сказал несколько слов часовому, а затем пополз обратно и исчез.
Билли Байрн и Эдди Шортер неуклонно двигались вверх по извилистой дороге. Каждый из них чувствовал, что в любой момент какой нибудь караульный может обнаружить их приближение и что пуля наверняка сразит одного из них, и все же они не колеблясь рисковали своей жизнью ради девушки, которая была в плену где то среди этих гор.
Когда они подъехали ближе, Эдди заметил тонкий столб дыма, подымавшийся между деревьями. Теперь он окончательно убедился, что они случайно попали на путь, ведущий в деревню пиманов.
– Теперь смотрите в оба, – сказал Эдди, когда они спустились в овраг, из которого, судя по его расположению, дорога вела вверх прямо в деревню. – Если они захотят нас подцепить, так это будет именно здесь.
Как будто в подтверждение его слов, над ними раздался ружейный выстрел. Эдди судорожно подпрыгнул в седле и схватился за грудь. – Я ранен, – сказал он почти спокойным голосом. В ответ прогремел револьвер Байрна, направленный туда, где Билли увидел струйку дыма после выстрела. Затем Билли повернулся к своему спутнику.
– Серьезно ранен? – спросил он.
– Да, кажется, – ответил Эдди слабым голосом. – Что нам делать? Спрятаться здесь или ехать обратно за другими?
Снова раздался над ними выстрел, и лошадь Эдди упала под ним.
На этот раз тщательно наблюдавший Билли увидел стрелявшего человека – в нескольких шагах от того места, откуда он стрелял в первый раз. Билли снова выстрелил: коричневое тело слегка поднялось с земли и покатилось по траве.
– Я полагаю, нам придется остаться здесь, – сказал Билли, грустно глядя на павшую лошадь Эдди.
Эдди встал, но при этом зашатался и побледнел как полотно. Билли спрыгнул с лошади и подбежал к нему, чтобы поддержать. Снова раздался выстрел, и лошадь Билли рухнула на землю.
– Черт! – громко выругался Байрн. – Нужно выбираться отсюда!
И подняв на руки своего раненого товарища, он побежал под прикрытие утеса, с вершины которого индейцы их обстреливали. Прижавшись к отвесной скалистой стене, они оказались вне досягаемости выстрелов; но Билли на этом не успокоился.
Там, где лежала деревня, Билли увидел место, которое, по его мнению, представляло великолепный защитный пункт. Здесь гора была менее крута, и над этим местом и вокруг него лежали большие глыбы.
К ним то и направился Билли, перекинув Эдди через плечо. Бедный юноша страшно страдал: но он закусил губы и подавлял крики, готовые вырваться при каждом шаге его товарища, боясь привлечь внимание неприятеля на их передвижение.
Над ними все было тихо; однако Билли знал, что зоркие краснокожие враги подкрадываются к тому краю утеса, выискивая свою добычу. Если бы он мог укрыться за глыбами, раньше, чем пиманы его увидят!
Те немногие минуты, которые понадобились на то, чтобы пройти двести футов, показались Билли Байрну целой вечностью. Наконец он втащил почти потерявшего сознание Эдди между двумя огромными глыбами под самым краем утеса и очутился в небольшой естественной крепости, хорошо приспособленной для защиты.
Сверху они были защищены от обстрела индейцев громадной нависающей глыбой, в то время как другая глыба, стоявшая как раз впереди них, защищала их со стороны дороги.
Глыбы меньших размеров, рассеянные вокруг, укрывали их от флангового огня. Как только Билли спрятал Эдди в сравнительно безопасное место, он принялся лихорадочно сооружать невысокий барьер со стороны деревни, откуда можно было ожидать нападения.
Устроив укрепление, он обратил внимание на противоположную сторону и вскоре воздвиг и здесь подобное же укрепление. Затем посмотрел на Эдди, не переставая зорко следить за обоими подходами к своей крепости.
Юноша лежал на боку и глухо стонал. Кровь окрашивала его губы и ноздри, и когда Билли Байрн расстегнул его рубашку и увидел зияющую рану на груди, понял, насколько серьезно было положение его товарища. Эдди, почувствовав прикосновение руки, открыл глаза.
– Вы думаете, мне пришел конец? – спросил он беспокойно.
– Ничего подобного! – весело солгал Билли. – Пустая царапина. Через день два ты будешь опять молодцом!
Эдди уныло покачал головой.
– Хотел бы я вам поверить, – сказал он. – Я все время мечтал, что вернусь домой и увижу мать. Я ни о чем другом не думал с тех пор, как вы сказали мне, как она без меня скучает. Я вижу ее теперь перед собой так ясно, как будто я дома. Бьюсь об заклад, что она теперь моет пол в кухне. Мать вечно что нибудь мыла. Ох, как жаль, что со мной должна была случиться такая история, как раз когда я захотел вернуться домой!
Билли не знал, что ему сказать.
– Домой! – прошептал Эдди. – Домой!
– Ты поедешь, мальчуган, домой, – ласково успокаивал его Билли. – Парни с фермы должны были слышать выстрелы. Они приедут к нам на выручку. Тогда мы справимся с индейцами и отвезем тебя в Эль Оробо, а там ты живо поправишься!
Эдди взглянул на Билли и попытался улыбнуться. Он положил свою уже побледневшую руку на руку Билли.
– Спасибо, дружище! – прошептал он чуть слышно. – Я знаю, что вы говорите неправду. Но мне все же приятно, что вы это сказали!
Билли только произнес:
– А, черт!
– Слушайте, – снова начал Эдди после минутного молчания. – Если вы когда нибудь вернетесь в Штаты, то обещайте мне заглянуть к отцу и матери. Скажите им, что я собирался домой, чтобы остаться с ними навсегда. Скажите им, что я умер честно, так, как дед, сражаясь.
– Ясно, – сказал Билли, – я все им скажу. Ух! Смотри, идут! При этих словах он распластался на земле, как раз в ту минуту, когда пуля шлепнулась в скалу над его головой.
– Чуть не попал в меня! Не надо было зевать.
Он тихонько приподнялся на локтях, держа ружье в руках, и заглянул в небольшое отверстие между двумя камнями. Затем просунул туда дуло ружья, прицелился и спустил курок.
– Попали? – заинтересовался раненый.
– Да, – сказал Билли и снова выстрелил. – И опять попал! Я думаю, теперь они не так скоро к нам придут. Эти двое были на открытом месте и ползком двигались к нам. Они, верно, думали, что мы дрыхнем.
Около часа Билли не видел и не слышал неприятеля, хотя он несколько раз приподнимал над бруствером свою шляпу на дуле ружья, чтобы привлечь огонь.
Дело уже близилось к вечеру, когда до их ушей донеслись слабые звуки отдаленных ружейных выстрелов.
– Ковбои идут! – прошептал Эдди запекшимися губами. Стрельба продолжалась с полчаса. Затем в горах снова воцарилась мертвая тишина. Эдди начал бредить. Он говорил о Канзасе, о доме и несколько раз просил воды.
– Потерпи, мальчуган! – умолял его Билли. – Парни будут здесь через минуту, и тогда мы принесем тебе воды, сколько захочешь.
Но парни не приходили. Билли встал, чтобы размять ноги и посмотреть вверх и вниз по горной дороге, не прятались ли где индейцы. Он размышлял, не попробовать ли ему прорваться в долину, где он мог встретиться с товарищами. В то время как он серьезно обдумывал этот шаг, послышалась ружейная трескотня, и Билли Байрн упал вперед.
– О, боже! – вскричал Эдди. – В него попали, в него попали! Байрн шевельнулся и попытался встать.
– Чуть не попали! – сказал он, с трудом поднимаясь на колени.
Поверх бруствера он увидел с полдюжины индейцев, быстро бегущих к самодельной крепости; он увидел их сквозь красный туман, застилавший ему глаза, не из за крови, а из за обуявшей его ярости. С проклятием вскочил он на ноги. Все его туловище до колен оказалось на виду у неприятеля, но Билли об этом не думал. Он уже не помнил себя. Он быстро прицелился в индейца, бежавшего теперь по открытому месту. Те бежали с дикими завываниями, иногда останавливаясь, чтобы стрелять в безрассудного белого человека, представлявшего для них такую прекрасную мишень.
Но они слишком спешили. Пули свистели и жужжали, попадая в нависшую глыбу над головой Билли, задевали его рубашку, брюки, шапку, а он все стоял, не шелохнувшись, хладнокровно стреляя в нападающих.
Один за другим падали пиманы, пока наконец последний индеец, бешено бросившийся на белого человека, не оказался сраженным пулей в лоб у самого бруствера.
Эдди Шортер с трудом приподнялся на локте, чтобы следить за битвой. Когда она кончилась, он откинулся назад, и кровь хлынула у него изо рта.
Последний пиман упал. Билли обернулся, чтобы взглянуть на своего товарища. Увидев его в этом состоянии, Билли опустился на колени около умирающего и положил его голову на свою согнутую руку.
– Ты должен лежать смирно, – сказал он. – Тебе нехорошо так много двигаться.
– Это стоило посмотреть, – прошептал Эдди. – Настоящая битва! Как ловко вы держались один против них всех!
– Странно, что парни все еще не пришли, – сказал Билли беспокойно.
– Да, – со вздохом ответил Эдди. – Теперь время доить коров, и я решил сегодня вечером отправиться в Шоуни... Какие вкусные булки мама печет... Я...
Билли Байрн низко склонился, чтобы уловить еле слышные слова. Голос затих. Билли опустил всклокоченную рыжую голову на твердую землю и отвернулся.
На реснице самого грубого парня западной части Чикаго заблестела слеза.
Вечер прошел и наступила ночь, но Билли Байрн не дождался ни новой атаки, ни помощи. Пуля, которая свалила его, только оцарапала ему лоб. Хотя лицо его было залито кровью, эта рана нисколько не мешала ему, и как только стало темно, он начал подумывать о том, чтобы выйти из "крепости".
Сперва он снял с Эдди пояс с патронами, взял у него из кармана разные безделушки, которые хотел отдать его матери на память, затем вынул замок из карабина и положил его себе в карман, чтобы привести в негодность ружье.
– Как жаль, что я не могу похоронить тебя, дружище! – были последние слова Билли, когда он перелез через бруствер и исчез в темноте.
Глава XXVIII
Деревня пиманов
Билли Байрн осторожно продвигался в темноте; но он не возвращался туда, где его ожидало спасение и безопасность, а лез вверх по крутой горной тропинке, которая вела прямо в деревню пиманов.
Вскоре он услышал звук голосов, и когда прошел небольшое расстояние, перед его глазами вдруг открылась жуткая картина.
В темноте ночи, среди грозных гор, на улице индейского поселка горели костры, бросавшие кровавые отблески на бронзовые лица и низкие соломенные хижины. Несколько женщин громко рыдали. Билли догадался, что это были вдовы тех, которых он убил днем.
Билли подполз ближе, укрываясь в густом кустарнике, в изобилии росшем вокруг. Нигде не было признака часовых. Билли изумился неосторожности индейцев, которые, казалось, совершенно не боялись нападения. Вдруг ему пришло в голову, что та стрельба, которую он и Эдди слышали днем, означала, быть может, полное уничтожение остальных американских ковбоев из Эль Оробо. Тогда беспечность индейцев становилась понятнее...
"Теперь, значит, черед за мной", – подумал Билли и продвинулся ближе к хижинам. Он зорко следил за всем и прислушивался ко всем звукам, но нигде не было и признака той, которую он искал.
До полуночи он лежал, спрятавшись, и все это время женщины продолжали вопить. Затем индейцы разошлись по хижинам, и в деревне воцарилась тишина.
Тогда Билли подполз ближе. Он смотрел на каждую хижину жадным вопросительным взором. В какой из них спрятана Барбара? Он заметил те хижины, в которые входили индейцы. Были три хижины, в которые не входил никто. Эти должны были быть в первую очередь подвергнуты осмотру.
Ночь была темная. Луна еще не всходила, только догорающие костры бросали кругом колеблющийся и неясный свет. Держась в тени, Билли Байрн подползал все ближе и ближе. Вот он очутился совсем рядом с хижиной, которая первая привлекла его внимание.
Несколько минут лежал он, напряженно прислушиваясь к малейшему звуку внутри; но там было совершенно тихо. Он подполз к дверям и заглянул в щель. Полный мрак окутывал внутренность хижины.
Билли смело шагнул в нее. Если он не мог никого видеть, то ведь и его не могли разглядеть. "Поэтому, – думал Билли, – если бы в хижине оказались враги, то шансы у нас оказались бы равными".
Он осторожно ступал по мягкому полу, часто останавливаясь и прислушиваясь. Наконец он услышал впереди какой то легкий звук. Его пальцы стиснули револьвер, который он держал в правой руке. Билли хотел избежать лишнего шума.
Снова он услышал тот же звук. Он напоминал теперь испуганный вздох женщины. Билли издал глухое рычание, искусно подражая собаке.
Снова послышался вздох, а затем женский голос произнес на чистом английском языке:
– Ступай прочь!
Билли произнес шепотом:
– Ш ш ш! – и на цыпочках подошел ближе. Протянув вперед руки, он вскоре коснулся человеческого тела, которое с криком отпрянуло от него.
– Барбара! – прошептал Билли, склоняясь к ней.
Рука ощупью нашла его в темноте и ухватилась за рукав.
– Кто вы? – спросил тихий голос.
– Билли, – ответил он. – Вы здесь одна?
– Нет, меня стережет старуха, – ответила девушка.
В ту же минуту они услышали около себя какое то движение. Кто то быстро пробежал мимо них, показавшись на один миг на фоне открытой двери.
– Это она! – закричала Барбара. – Она услышала вас и побежала за помощью.
– Скорее, скорее! – ответил Билли, поднимая ее на ноги. Но они не успели выйти из хижины, как крики старухи подняли лагерь.
Билли сунул револьвер в руку Барбары.
– Нам придется сражаться, голубка, – сказал он. – Но лучше вам умереть, чем оставаться одной среди этих дьяволов...
Когда они вышли из хижины, воины уже сбегались со всех сторон. Старуха стояла посреди деревни и пронзительно кричала. Билли, держа Барбару впереди себя, чтобы защищать ее своим телом, повернул к выходу из деревни.
Он не стрелял, надеясь, что они не будут замечены. Но едва они прошли десяток шагов, как прозвучал ружейный выстрел и пуля прожужжала над головой. Их все таки увидели!
Индейцы, разбуженные ото сна, еще плохо соображали. Они вообразили почему то, что на них напал большой отряд, и растерялись. Этот страх держал их в оцепенении несколько минут, в продолжение которых Билли и Барбаре удалось достигнуть вершины утеса, с которого впервые индейцы обстреляли Билли и Эдди.
Здесь их уже не могли видеть...
Билли бросился бежать, почти неся девушку в своих сильных руках.
– Если нам удастся достичь холмов, – сказал он, – мы, пожалуй, увильнем от них; но нам придется идти всю ночь. Тогда к утру мы дойдем до реки и доберемся до Эль Оробо. Это длинный путь, но мы должны его пройти, Барбара. Если дневной свет застанет нас в стране пиманов, нам придет конец. Хорошо еще, – прибавил он, – что наша дорога идет все время под гору!
– Только бы нам удалось пробраться мимо часового, Билли, – ответила Барбара, дрожа.
– Мимо какого часового? – спросил Билли. – Я не видел ни одного, когда шел сюда.
– Ночью часовой стоит на дороге, – ответила девушка. – Днем он перебирается ближе к деревне, на вершину этого утеса, откуда он может видеть всю долину. Но ночью пост часового дальше внизу, в самой узкой части дороги.
– Хорошо, что вы меня предупредили, а то я прямо наткнулся бы на него, – сказал Билли. – Я думал, что мы уже оставили их всех позади.
После этого они пошли осторожней, и когда достигли той части дороги, где можно было ожидать встречи с часовым, Барбара еще раз напомнила об этом Билли. Как два вора, крались они в тени вдоль скалистой стены, окаймлявшей дорогу.
Внутренне Билли проклинал темноту ночи, скрывавшую от их взгляда все, что находилось более чем в двух шагах. Однако, может быть, эта самая темнота и спасла их, потому что она так же успешно скрывала их от врагов. Они дошли до места, где, по убеждению Барбары, должен был находиться часовой. Билли почувствовал, как пальцы Барбары крепко схватились за его левую руку, и это прикосновение вызвало в нем сладостный трепет.
Вдруг черная тень выросла перед ними, и без предупреждения, почти в упор грянул выстрел.
Глава XXIX
Нападение на Эль Оробо
Антон Хардинг нервно шагал по веранде главного дома в ожидании известий от тех, кто выехал искать его дочь.
Каждый случайный клуб пыли, поднятый ветром на пересохшей равнине к югу от фермы, пробуждал в нем новые надежды; но каждый раз этим надеждам не суждено было сбыться.
На северо западе показался всадник. Мистер Хардинг печально покачал головой. С этой стороны вестей от Барбары быть не могло; однако он не отрывал глаз от всадника, пока тот не въехал во двор фермы и не остановил взмыленного пони у ступеней веранды. Тогда только мистер Хардинг узнал прибывшего.
– Бридж! – воскликнул он. – Что привело вас сюда? Разве вы не знаете, что подвергаете себя и нас опасности, показываясь здесь? Генерал Вилла подумает, что мы вас укрываем!
Бридж спрыгнул с седла и взбежал на веранду.
– Сколько у вас здесь людей, на которых вы можете положиться? – спросил он, не обращая никакого внимания на протесты Хардинга.
– Ни одного! – ответил Хардинг. – К чему вы это спрашиваете?
– Ни одного? – вскричал Бридж. – Разве у вас нет китайца и двух верных мексиканских слуг?
– О, да, конечно, – согласился мистер Хардинг. – Но почему вы об этом спрашиваете?
– Пезита едет сюда разгромить Эль Оробо. Он, вероятно, уже совсем близко. Созовите людей. Мы перетащим в дом все оружие, которое имеется на ферме, и забаррикадируем выходы. Может быть, нам удастся оказать им сопротивление. Что вы знаете о мисс Барбаре?
Антон Хардинг только грустно покачал головой.
– Ну, значит, нам придется остаться здесь, – сказал Бридж. – Если бы мисс Барбара уже нашлась, мы могли бы попытаться бежать, но сейчас мы должны ждать тех, кто отправился ее искать.
Мистер Хардинг кликнул обоих мексиканцев, а Бридж побежал на кухню и приказал китайцу идти в дом. Затем бывший бухгалтер захватил в доме служащих все оружие и патроны, какие он там нашел, и перенес их в главный дом. С помощью других он забаррикадировал двери и окна первого этажа.
– Мы будем вести бой из окон верхнего этажа, – объяснил он Хардингу, – Если Пезита приведет с собой не слишком большой отряд, мы продержимся до тех пор, пока не придет помощь из Куиваки. Позвоните сейчас же туда по телефону. Быть может, Вилла вышлет отряд: он должен же вас защитить от бандитов! Я полагаю, что Вилла и Пезита не питают друг к другу особенно дружеских чувств.
Антон Хардинг торопливо подошел к телефону и вызвал центральную станцию в Куиваке.
– Да скажите барышне, – закричал Бридж, глядевший в отверстие забаррикадированного окна, – что они уже идут и что, по всей вероятности, они первым делом перережут телефонный провод.
Хардинг прокричал в телефон всю историю и просьбу о помощи; затем в комнате стало на несколько мгновений тихо, пока он слушал ответ телефонной барышни.
Бридж вопросительно смотрел на Хардинга. Вдруг он увидел, что старик весь побагровел и воскликнул:
– Невозможно! Господи! Неужели это правда?
Затем повесил трубку и отошел от аппарата с лицом, на котором было написано глубокое отчаяние.
– В чем дело? – вскричал Бридж.
– Вилла открыто выступил против Америки, – ответил Хардинг уныло. – Барышня, очевидно, дружески настроенная к нам, прямо предупредила не обращаться к нему, объяснив, в чем дело. Как раз сейчас Вилла собирается выступить в Новую Мексику с двадцатью пятью сотнями солдат. Вот результат нашей безумной империалистической политики последних лет! Гонение на нас уже началось: сегодня вечером в Куиваке без суда повесили трех американцев. Это ужасно! Ужасно! Мы обречены на гибель. Если даже отобьем нападение Пезиты, мы ни в каком случае не сможем пробраться к границе.
– Да, плохо дело! – согласился Бридж. – Хуже и придумать нельзя! Во всяком случае, пока мы здесь и пока у нас хватит патронов, мы должны сопротивляться. Вы на нашей стороне? – обратился он к китайцу и к обоим мексиканцам.
Те уверили его, что они не питают любви к Пезите и предпочитают сражаться с ним, чем переходить на его сторону.
– Отлично! – воскликнул Бридж. – А теперь живее наверх! Через пять минут они ворвутся во двор, и мы должны устроить им такой прием, чтобы они сразу ошалели.
Он повел их наверх, где все пятеро заняли позиции у окон переднего фасада. Неприятельский отряд из двадцати солдат мчался карьером в сторону дома.
– Пезита с ними! – вскоре объявил Бридж. – Это вот тот маленький человек, на гнедом пони. Постойте, пусть они подъедут ближе: тогда мы их угостим! Только берегите патроны – у нас их не слишком много.
Пезита, не ожидавший никакого сопротивления, смело въехал во двор. Маленький отряд остановился у конторы и дома служащих. Трое или четверо солдат спешились и вбежали в здание в поисках жертв. Не найдя никого, они двинулись к главному дому.
– Ложитесь, – скомандовал Бридж своим товарищам. – Не нужно, чтобы они нас видели. Не стреляйте, пока я не скомандую.
Всадники приближались теперь тихим шагом. Бридж подождал, пока они не оказались в нескольких футах от дома, и тогда скомандовал:
– Пли!
Из верхних окон, звеня, посыпались стекла. Три солдата покачнулись и упали с седел. Пали две лошади. Остальные всадники с проклятиями повернули своих коней и галопом помчались к конторе, преследуемые огнем защитников дома.
– Начало недурно, – закричал Бридж. – Могу побиться об заклад, что мистер Пезита несколько опечален. Вот они зашли за здание конторы. Верно, они останутся там некоторое время, чтобы обсудить случившееся и подогреть мужество для новой атаки. В следующий раз они накинутся на нас с другой стороны.
– Вы двое, – продолжал он, обращаясь к мексиканцам, – займите позиции на западной и южной стороне дома. Синг может остаться здесь с мистером Хардингом. Я возьму на себя северную часть, что против конторы. Стреляйте в первого, кто высунет голову. Если мы сможем удержаться до наступления темноты, нам, пожалуй, удастся отсюда выбраться. Не подпускайте их близко, чтобы они не могли поджечь дом. Они, наверное, попытаются это сделать.
Только через четверть часа последовала вторая атака. Пять спешившихся солдат ринулись к северной части дома; но когда Бридж сразил первого из них раньше, чем он пробежал десять шагов, и ранил второго, то остальные отступили, ища прикрытия. Несколько раз пытался Пезита приблизиться к дому со своими солдатами, но каждый раз их атаки отбивались, и наконец он отказался от своего намерения поджечь дом или взять его штурмом.
– Они ожидают темноты, – сказал Бридж мистеру Хардингу во время перерыва враждебных действий. Мы погибли, если ковбои вовремя не вернутся из за реки!
– Не можем ли мы уйти отсюда, когда стемнеет? – спросил Хардинг.
– Пожалуй, это единственная надежда, если не придет помощь, – ответил Бридж.
Но когда настала ночь и осажденные сделали попытку покинуть дом, они были встречены градом пуль. Один из мексиканцев упал, смертельно раненный. Другие едва успели втащить его в дом и снова забаррикадировать дверь, как пять солдат Пезиты бросились на их укрепления. Их удалось отбить с большим трудом. Снова наступил перерыв, но всякая надежда на бегство пропала, и Бридж приказал защитникам занять прежние посты у верхних окон, откуда они легче могли наблюдать за передвижениями врага.
По мере того, как тянулись томительные часы, защитниками овладело чувство безнадежного отчаяния. Патроны были почти все израсходованы – на каждого человека оставалось по нескольку зарядов. Было ясно, что Пезита из чувства мести не отступит теперь, пока не овладеет крепостью.
С такими невеселыми перспективами ожидали они решительной атаки и боялись не дотянуть до нее своего небольшого запаса патронов. Штурм начался как раз перед рассветом. Со всех сторон послышались ружейные выстрелы и дикие крики бандитов. Из первоначального числа солдат их едва ли осталось двенадцать, и все же они на этот раз достигли веранды и начали таранить главную дверь…
Глава XXX
Бегство
Услышав так близко от себя ружейный выстрел, Билли Байрн быстро оттолкнул Барбару в сторону и бросился вперед, чтобы схватиться с человеком, преграждавшим им путь к свободе.
Часовой был, по видимому, застигнут врасплох и растерялся больше, чем они: его торопливый выстрел не причинил вреда никому. Билли бросился на него так стремительно, что индеец не смог зарядить снова свое старинное ружье. Оба повалились на землю, причем каждый старался схватить противника за горло. Но в силе и ловкости индеец далеко уступал тренированному борцу, каким был Билли.
Барбара Хардинг подбежала к борющимся, чтобы помочь своему защитнику, но оба противника катались по земле, сплетенные в тесный клубок, и она не могла нанести удара, боясь ранить Билли. Вскоре она увидела, что Билли не нуждается в ее помощи: голова индейца медленно склонилась вперед под стальными мускулами Билли, раздался треск переломанного позвоночника, и человек, который за минуту до того был полон силы и жизни, откатился в сторону мертвый.
Билли Байрн вскочил на ноги и встряхнулся, как большая дворняжка, которую помяли в драке.
– Идем, – прошептал он. – Нужно спешить! Выстрел этого парня привлечет сюда индейцев!
И они снова пустились бежать по незнакомой дороге.
Они почти все время молчали. Билли держал девушку за руку и поддерживал в трудных и опасных местах. По мере того, как они шли, в сердце Билли росла обида на судьбу и сознание ее несправедливости. Чем он был хуже глупых буржуазных сынков, смело подходивших к этой девушке и рассчитывавших на ее взаимность? Остро, как никогда, почувствовал он всю неслыханную несправедливость "демократического строя" "свободной Америки". Кто он? Пария! Все его усилия, его готовность работать, учиться, совершенствоваться никогда не пробьют стены условностей, отделяющей его от Барбары. Пусть так. Он готов вскарабкаться на эту стену или, еще лучше, разломать ее своими руками. Силы у него хватит! Где нибудь на далеком юге найдет он спокойный уголок, где сможет начать работу. Он сумеет сплотить вокруг себя тысячи обездоленных и вести их к победе... И она будет с ним... Но еще не время об этом мечтать! Он пока окружен врагами во враждебной, незнакомой стране.
Они шли все вперед и вперед. Уже близился день. Где то впереди раздавались иногда далекие ружейные выстрелы. Билли не мог понять, что они означали. Когда же они приблизились к ферме и он убедился, что выстрелы доносятся оттуда, он ускорил шаг.
– Кто то обстреливает ферму, – высказал он свое предположение. – Интересно, кто бы это мог быть?
– Вероятно, ваш друг Пезита, – едко заметила девушка. Билли ничего не ответил. Они достигли реки, и, так как Билли не знал, где находится брод, он прыгнул в воду с первого попавшегося места, увлекая за собой девушку. В глубоких местах он плыл, а Барбара цеплялась за его плечо. Таким образом они быстро переправились на противоположный берег.
Билли на секунду остановился, чтобы вылить воду из дула ружья, которое несла Барбара во время переправы, а затем бросился к ферме, откуда доносился шум битвы, делавшийся все более громким.
* * *
На ферме царил ад. В ту минуту, как Бридж заметил, что несколько нападающих достигли верхней площадки веранды, он подозвал к себе мексиканца и китайца и приказал им следовать за ним в нижний этаж, откуда они могли лучше отбить новую атаку. Мистера Хардинга он убедил остаться наверху.
Десяток солдат яростно таранили дверь. Уже одна панель расщепилась, и Бридж мог видеть через брешь фигуры бандитов. Он поднял винтовку и выстрелил. Послышался вопль, и один из нападающих упал. Остальные громко проклинали осажденных.
Три защитника дали еще несколько залпов через пробитую щель, а затем Бридж заметил, что китаец перестал стрелять.
– В чем дело? – спросил он.
– Вся ушла, – ответил тот, указывая на пустой пояс.
В ту же минуту мексиканец отбросил свою винтовку и побежал к окну на противоположном конце комнаты. Весь запас зарядов был исчерпан, а вместе с ними его покинуло и мужество. Бегство оказалось единственным оставшимся выходом.
Бридж не делал попыток его удерживать. Он сам рад был бы покинуть дом, но не хотел бросать Антона Хардинга, и был уверен, что старик не сможет бежать.
– Беги и ты, Синг, – сказал он китайцу, выпуская еще пулю в отверстие двери. – Ты больше ничем не можешь помочь. Может быть, они теперь все на этой стороне, и тебе удастся скрыться. Вы оба великолепно сражались. Я желал бы дать вам нечто более вещественное, чем благодарность, но... это все, что у меня есть.
– Я ушла, – весело ответил Синг и секунду спустя лез в окно вслед за мексиканцем.
А в это время дверь рухнула, и шесть солдат, за которыми следовал сам Пезита, ворвались в комнату.
Бридж стоял у подножия лестницы и держал карабин прикладом вверх, потому что он только что выпустил последнюю пулю. Он знал, что должен умереть, но решил продать свою жизнь подороже и до последней минуты защищать отца любимой девушки.
Пезита увидел по его позе, что у него нет патронов. Он оттолкнул ружье солдата, собиравшегося пристрелить Бриджа.
– Подождите! – скомандовал он. – Перестаньте стрелять! У него нет патронов. Сдаешься? – спросил он Бриджа.
– Не раньше, чем вышибу мозги из головы одного или двоих твоих друзей, – ответил тот. – Нет, Пезита, если ты хочешь взять меня, то тебе придется сперва меня убить.
Пезита дернул плечами.
– Отлично! – сказал он. – Мне все едино. Внимание! – обратился он к своим людям. – Готовься! Целься!
Десять солдат прицелились в Бриджа. В полумраке оливковые лица мексиканцев производили жуткое впечатление. У Бриджа перекосилось лицо, легкая дрожь пробежала по его телу, но затем он выпрямился и, улыбаясь, взглянул Пезите в лицо.
В окне, через которое убежали китаец и мексиканец, вдруг появилась фигура мужчины. Быстро окинул он взглядом сцену, разыгравшуюся в комнате.
– Эй! – заорал он неистово. – Прекратите эту ерунду! – и спрыгнул в комнату.
Удивленный Пезита повернулся к пришельцу, не успев дать команду стрелять.
– Ах! – воскликнул он. – Милейший капитан Байрн! Вы пришли как раз вовремя, чтобы полюбоваться, как заплатит за свои преступления шпион и изменник.
– Посмотрим! – пробурчал Билли и прицелился в него.
Он поспел как раз вовремя, чтобы спасти человека, который любил Барбару и которого, как Билли думал, она тоже любила.
Но он сейчас не думал об этом. Он забыл все, кроме своей преданности другу.
– Опустить ружья! – скомандовал Билли солдатам. – Опустите ружья, черт возьми, или я пристрелю Пезиту! Скажи им, чтобы они опустили ружья, Пезита. Иначе я пущу пулю в твою башку.
Пезита должен был исполнить приказ.
– А теперь подавайте сюда патроны! – крикнул Билли, и когда патроны были сложены на полу у его ног, он велел Бриджу разоружить главаря бандитов.
– Жив ли мистер Хардинг? – спросил он Бриджа и, получив утвердительный ответ, крикнул старику, чтобы он спустился.
Вскоре после того, как тот спустился с ним, в комнате появилась и Барбара.
– Теперь нужно улепетывать, – заявил Билли. – Ни для кого из нас не безопасно оставаться здесь, даже если вы считаете генерала Виллу своим другом. Он на самом деле тоже не любит американцев.
– Мы теперь это знаем, – сказал мистер Хардинг и повторил Билли все, что он узнал от телефонной барышни.
Билли приказал Пезите и его солдатам идти впереди, и все направились к конторе. Американцы вооружились отнятым у бандитов оружием. Китаец и мексиканский слуга, скрывавшиеся поблизости, появились, когда увидели, что банда Пезиты побеждена. Билли нагрузил оставшееся оружие и съестные припасы на свободных лошадей, и маленький отряд тронулся в путь.
– Я думаю, – заметил Бридж, – что, по крайней мере, в первое время нам нечего опасаться погони.
Но погоня появилась раньше, чем они предполагали...
Они доехали до хижины Хозе, когда на западе показался отряд. Билли скомандовал прибавить шаг, чтобы избежать встречи. Но незнакомцы изменили направление и галопом мчались в их сторону.
– Пожалуй, не мешало бы открыть по ним огонь, – сказал Билли. – В этой стране у нас друзей быть не может!
– Не лучше ли немного обождать? – предложил миролюбивый мистер Хардинг. – Вдруг произойдет ошибка!
– Не будет ошибки, если мы подстрелим одного из этих мексиканцев, – ответил Билли. Он пристально вглядывался в приближавшихся всадников и вскоре узнал одного из них. – Это Розалес! – воскликнул он. – Эту сухопарую оглоблю я всюду узнаю. Если уж Розалес в отряде, то мы можем стрелять со спокойным сердцем. Он – главный помощник Пезиты!
Билли вытащил револьвер из кобуры и выстрелил в сторону бывших товарищей. Бридж последовал его примеру. Отряд Розалеса придержал лошадей. Билли вложил револьвер в кобуру и вынул карабин.
– Поезжайте вперед, – сказал он мистеру Хардингу и Барбаре. – Бридж и я задержим этих чертей.
Затем он остановил своего коня и, повернувшись назад, прицелился в кучку всадников. Один из бандитов свалился с седла, и сражение закипело.
К счастью для американцев, с Розалесом была только горсть людей, а сам Розалес никогда не был приверженцем боя на открытом месте. Все утро рыскал он вокруг арьергарда удиравших американцев, но ни одна сторона не наносила другой особого вреда. К вечеру Билли заметил, что Розалес отправил одного из своих солдат назад, откуда они приехали.
– За подкреплением! – пояснил Билли.
Следующий день прошел спокойно, они не встретили ни одного отряда мексиканских солдат.
– Хорошо было бы достичь границы вовремя, чтобы предупредить наших! – сказал Билли озабоченно. – Но об этом и думать нечего. И то уж будет недурно, если мы сами перейдем границу завтра до восхода!
Билли передумал за этот день так много, как никогда. Почему опять судьба нанесла ему удар? Почему его лучший друг полюбил как раз ту девушку, которую любил он сам? Билли знал, что Бридж не догадывался о его любви к Барбаре, и не мог поэтому винить друга; но он не мог примириться с тем поклонением, которое чувствовалось во всем обращении Бриджа с девушкой.
Наступил вечер. Беглецы заметили по тяжелой поступи лошадей, что отдых необходим. Сами они тоже изнемогали от усталости, и когда впереди показалась какая то ферма, они решили остановиться на ней. Там нашли троих американцев, которые были в полном неведении относительно предполагаемого набега Виллы на пограничный город. Узнав об этом, они вдвойне обрадовались приезду шести вооруженных людей; Барбара тоже шла в счет: она хорошо умела стрелять.
Розалес и его маленький отряд, все время следовавший по пятам беглецов, остановился невдалеке, но им пришлось остаться голодными, в то время как их противников хорошо накормили на ферме. Владельцы ее, братья Кларк и их двоюродный брат Мэсон были единственными обитателями домика. Они настоятельно советовали беглецам отдохнуть у них подольше, по крайней мере, часа два. Граница была в десяти милях, а их лошади еле двигались.
Билли упорно стоял за то, чтобы немедленно отправиться в путь, не дожидаясь, пока к неприятелю прибудет подкрепление, за которым, он был уверен, Розалес посылал гонца. Но все так хотели отдыха, что его совета не послушались и провели на ферме несколько часов. Когда же наконец собрались в путь, оказалось, что путь отрезан…
Глава XXXI
Билли сводит счеты с Пезитой
Наступила ночь. Маленький отряд беглецов принялся вновь седлать пони; но их работа была прервана.
Китаец и Бридж стояли попеременно на часах, наблюдая за той стороной, где отдыхал отряд Розалеса. Выстрел из ружья Бриджа предупредил об опасности.
Выстрелив, Бридж повернулся в седле и велел остальным бежать в дом.
– Их с полсотни! – закричал он. – Бегите!
Билли и братья Кларк вскочили на коней и помчались на помощь к Бриджу, который выпускал заряд за зарядом в приближающегося врага. Мэсон и мистер Хардинг поторопили Барбару скрыться в комнатах.
Мексиканец слуга последовал за ними. Сингу было поручено закрыть двери и окна, в то время как Билли, Бридж и братья Кларк должны были задерживать неприятеля.
Они медленно отходили к дому, отстреливаясь, в то время как Пезита со всем своим отрядом осторожно двигался вслед за ними. Они уже почти достигли дома, когда Бридж упал с лошади. Билли один заметил, что его друг ранен.
Он спрыгнул с седла, не колеблясь побежал назад к Бриджу и поднял его. Пули свистели вокруг. Какой то всадник, далеко опередивший своих товарищей, мчался галопом на Билли с обнаженной саблей.
Билли, случайно оглянувшись, вовремя заметил опасность. Он бросил Бриджа и отскочил. Сабля рассекла воздух.
Раньше чем всадник успел опомниться, Билли подскочил к нему и, обхватив его за пояс, стащил с лошади на землю.
Послышался треск костей, брызнула кровь, и капитан Розалес замертво рухнул на землю.
Билли снова поднял Бриджа на руки и на этот раз беспрепятственно достиг дома, хотя из левой его руки текла небольшая струйка крови.
Банда окружила дом и всю ночь обстреливала забаррикадированные окна и стены. Всю ночь горсточка защитников мужественно сражалась. Но они все сильнее чувствовали всю бесполезность своих усилий: из девяти защитников один был убит наповал, трое ранены, а число осаждающих, казалось, не уменьшалось.
Билли провел всю ночь, лежа на животе перед окном и стреляя во врага.
Наконец он покинул свой пост.
– Отправляйтесь все в заднюю часть дома и откройте сильный и частый огонь, – сказал Билли товарищам. – Мне нужен свободный путь, чтобы уехать.
– Куда же вы поедете? – воскликнул один из братьев Кларк.
– На север, – ответил Билли. – Я хочу привести американских пограничников.
– Но они не перейдут границы! – сказал мистер Хардинг. – Вашингтон не позволит этого.
– Посмотрим! – коротко отрезал Билли.
– Вас убьют, – сказал Прайс Кларк.
– Предоставьте это уж мне, – ответил Билли. – Приготовьтесь открыть дверь, когда я прикажу, и сразу же захлопните ее за мной.
Он вывел лошадь из боковой комнаты и вскочил в седло.
– Открывай, ребята! – закричал он.
Прайс Кларк распахнул дверь, Билли пришпорил коня и пригнулся к самой его шее. Через секунду он уже проскочил, и поднявшаяся за этим трескотня выстрелов доказала, что его отважный поступок не прошел незамеченным у неприятеля.
Как стрела, пущенная из лука, помчался маленький американский пони по гладкой равнине. Ружейные залпы только подгоняли испуганное животное. Билли спокойно сидел в седле, отстреливаясь.
В окне дома стояла Барбара Хардинг и как зачарованная смотрела вдаль, пока Билли не скрылся в тусклом свете предрассветных сумерек. Затем, тяжело вздохнув, она отвернулась и заняла свое место около раненого, лежащего в бреду Бриджа, смачивая ему голову холодной водой.
Первые лучи дневного света пронизали небо; Пезита отдал приказ к решительному штурму. Всякая надежда на спасение покинула несчастных осажденных, когда неожиданно с запада донесся топот лошадей.
– Вилла! – с отчаянием простонал Уэсткот Кларк. – Теперь мы погибли!
При слабом свете зари они увидали колонну всадников, развернувшуюся длинной линией.
Бандиты тоже следили за ними и перестали стрелять. Защитники дома собрались у маленьких окон.
– Смотрите! – закричал вдруг Мэсон. – Видите, что развевается над ними?
– Ротные флажки! – воскликнул Прайс Кларк. – Флажки кавалерийского полка Соединенных Штатов!
Светлело. Наблюдавшим у окон осажденным было ясно видны фигуры сражавшихся. В самой гуще поднималась гигантская фигура мужчины в странном одеянии, напоминавшем скорее одежду бандита, чем форму американского солдата, хотя он и сражался на их стороне. Барбара первая заметила его.
– Вот мистер Байрн! – закричала она. – Это он привел солдат!
– Но как же это возможно? – возразил один из братьев Кларк. – У него не было времени доехать до границы!
– Однако это он, – сказал мистер Хардинг. – Конечно, это странно. Я не понимаю, как американские солдаты перешли границу.
Солдаты Пезиты дрогнули и обратились в бегство, но Пезита повернул своего коня к Билли.
– Предатель! – завопил бандит. – Умри же!
Билли почувствовал словно ожог в левой руке. Он презрительно посмотрел на этого человека. Это освободитель Мексики? Это защитник угнетенных? Как же! Просто авантюрист, делающий карьеру и состояние на ловкой эксплуатации народа, мелкий эгоист с подленьким честолюбием... – За несчастную, истекающую кровью Мексику! – повторил он любимую фразу бандита и пустил ему пулю в лоб.
Глава XXXII
И поцелуи на устах…
Оказалось, что отряд кавалерии отбил в ту ночь нападение Виллы и перешел границу, преследуя вилластанцев. Билли случайно наткнулся на него и привел на помощь. Под охраной кавалеристов беглецы благополучно пробрались через границу, и все облегченно вздохнули.
Бриджу была оказана помощь врача. Жена одного офицера приютила у себя мистера Хардинга и Барбару.
Вечером Барбара сидела одна в гостиной и думала о перемене, произошедшей в ее жизни: их последнее прибежище – мексиканская ферма, была разорена дотла. Из богатой наследницы она превратилась в бедную девушку, которой предстояла суровая трудовая жизнь. Но это не пугало ее. Как она была счастлива жить в нужде и заботах – но с ним! Но он разлюбил ее. За все эти дни ни разу не заметила она в его взоре ни нежности, ни страсти...
В это время скрипнула дверь, и на пороге появился Байрн.
Девушка с грустной улыбкой взглянула на него.
– Я пришел за вами, – сказал он. – Я уже однажды отказался от вас, думая, что будет лучше, если вы выйдете замуж за человека вашего круга. Но теперь я вас не отдам никому. Вы моя, и я возьму вас с собой. Вы принадлежали мне раньше, чем Бридж познакомился с вами.
Он шагнул к ней. Она не отшатнулась, только взглянула на него глазами, полными изумления. Он обнял ее.
– Моя! – сказал он хрипло. – Поцелуй меня!
– Подожди! – прошептала она. – Что это значит? Я не думала, что Бридж меня любит, а я никогда не любила его. О, Билли, почему ты давно не сказал так, как теперь? Тогда, в Нью Йорке? Вместо этого ты толкнул меня к другому человеку, которого я не любила. Я думала, что ты сам меня разлюбил, Билли! Ты обращался со мной, как будто я ничего для тебя не значу. Возьми меня с собой. Возьми меня, куда захочешь. Я люблю тебя и готова жить с тобой, где угодно.
– Барбара! – прошептал Билли, целуя ее.
Полчаса спустя Билли вышел на улицу, чтобы отправиться на ближайшую железнодорожную станцию и взять три билета в техасский город Гальвестон, с целью оттуда переправиться в Рио де Жанейро. Антон Хардинг решил ехать с ними.
Тщеславный миллиардер был сломлен. Он не считал больше, что Байрн "не партия" для его дочери... События последних дней показали ему все, что было героического, простого и истинно благородного в этом человеке, выросшем, как сорная трава на заднем дворе темного дома в Чикаго. Он мог под новым именем начать новую жизнь.
Среди толпы, разглядывавшей разрушения, причиненные городку генералом Виллой в предыдущую ночь, стоял крупный мужчина с красным лицом. Случайно он обернулся как раз в ту минуту, когда Билли Байрн собирался пройти мимо него. Оба остановились, узнав друг друга.
– Послушай! – сказал Билли. – У меня сейчас есть возможность уехать и быть счастливым. И того, кто попытается испортить мою жизнь, я убью! Живым я никогда не вернусь обратно в вашу прогнившую лавочку – и все свои силы, всю свою жизнь положу, чтобы с вами бороться. А теперь убирайся с моей дороги! Понял?
На следующий день трое счастливых людей уселись в поезд, который должен был увезти их на юг. Перед отъездом они зашли в госпиталь и попрощались с Бриджем.
* * *
Это было месяц спустя. Наступила весна. Около лениво журчащего ручья сидел перед небольшим костром человек. Помятая жестянка, наполовину наполненная водой, стояла в горячей золе. На заостренной палке жарился кусок мяса. Человек заботливо следил за тем, как языки пламени лижут его, и громко декламировал:
Да, его давно уж нету:
Он опять пошел по свету.
И вполне понятно это,
Но скажите: в том краю,
Где над морем блещут грозы,
Там нашел ли счастья грезу,
Пенелопу он свою?
Комментариев нет:
Отправить комментарий