Пеллюсидар (глава 8-15)

Эдгар Райс Берроуз
Пеллюсидар


Глава VIII
   Пленник

   Когда Гурк и его люди поняли, что у меня нет знака, они дружно накинулись
на меня: "Тебя послал не Колк!  Ты  шпион  Проныры!  Убирайся,  пока  мы  не
вышибли из тебя дух!"
   Я попытался было объяснить, что меня  обокрали,  но  они  даже  не  стали
слушать. Кто-то заметил, что мое оружие украшено так, как  это  делают  люди
Худжи, после этого мне просто не дали сказать ни  слова.  Они  кричали,  что
хорошие люди не водят компанию с джалоками,  и  распалялись  еще  больше  от
собственного оранья.
   Я видел, что это не воинственный народ, поскольку  они  предпочли  просто
прогнать меня из своей деревни, и меня сильно порадовало то, что на их месте
не оказались жители Сари, которые сначала пускают  стрелы,  а  потом  задают
вопросы.
   Похоже  было,  что  Раджа  чувствовал  накаленность  обстановки,  ибо  он
натягивал поводок и не переставал рычать. Его вид явно пугал воинов,  и  они
старались держаться от него на  безопасном  расстоянии.  На  их  лицах  было
удивление - они не могли понять, почему этот дикий зверь не сожрет меня.
   Я потратил много времени, пытаясь урезонить Гурка, но он был непреклонен.
Он лишь согласился дать мне небольшой запас продуктов  и  указать  место  на
острове, куда можно было причалить. В конце концов, я ушел из Турий.  Я  был
сильно обескуражен, так как  рассчитывал  набрать  там  отряд,  достаточный,
чтобы разбить Худжу и освободить Диан. Мы с Раджой медленно брели обратно  к
спрятанному каноэ. Когда мы, наконец, достигли места, к  которому  причалили
несколько раньше,  я  совершенно  выбился  из  сил  -  сказалось  напряжение
последних дней. Я  рухнул  на  песок  и  тут  же  заснул,  чувствуя  себя  в
безопасности под охраной Раджи, примостившегося рядом.
   Сон сильно освежил меня. Проснувшись, я заметил, что Раджа пристально  на
меня смотрит. Увидев, что я встал, он тоже вскочил,  потянулся  и,  внезапно
сорвавшись с места, побежал в джунгли. Какое-то время было  слышно,  как  он
продирается сквозь густой кустарник, потом все стихло.
   Я подумал, что  Раджа  вернулся  к  своим  диким  сородичам,  и  вспомнил
поговорку о волке, который всегда смотрит в лес.  Но  это  не  принесло  мне
никакого облегчения - я чувствовал себя ужасно одиноким, более одиноким, чем
когда-либо. Со вздохом я пошел извлекать каноэ  из  укрытия.  Навстречу  мне
выскочил заяц, и я его прикончил метким ударом копья. Только сейчас я понял,
насколько голоден. Я уселся рядом с лодкой и наскоро перекусил.  Закончив  с
едой, я занялся подготовкой к путешествию на остров.
   Я не знал наверняка, находилась ли там Диан, но мне очень хотелось верить
в это. Не думал я и о препятствиях, которые могут  мне  помешать  освободить
ее. Подтащив каноэ к воде, я  еще  некоторое  время  побродил  по  берегу  в
надежде, что Раджа вернется, но я не мог ждать его вечно  и,  столкнув  свою
лодку в воду, залез в нее и отправился в путь.
   Я был сильно  опечален  потерей  своего  нового  друга,  хотя  и  пытался
успокоить себя, говоря, что трудно было ожидать чего-либо другого.  Я  очень
привык к нему, он спас мне жизнь или, по крайней мере, свободу, так же,  как
я спас его. Надо сказать, что особенно сильно  привязываешься  к  существам,
которые обязаны тебе чем-то.  Впрочем,  вздохнул  я,  что  было  -  того  не
вернешь.
   Путешествие на остров прошло без приключений. Я был рад  снова  оказаться
на солнце, пройдя полпути; меня ужасно утомил вечный  полумрак  Турий.  Лучи
солнца сильно подняли мой дух - на мой взгляд, нет ничего более угнетающего,
нем отсутствие солнечного света.
   Вскоре я доплыл до того места на юго-западе, которое мне Гурк указал, как
наиболее редко посещаемое островитянами, - он ни разу не видел, чтобы оттуда
отплыла лодка. Я очень быстро понял,  почему  туземцы  не  использовали  эту
часть острова. Подход к ней был  затруднен  большим  рифом,  а  берега  были
высокие и каменистые. Впрочем, через некоторое время, вымокнув до  нитки,  я
умудрился причалить лодку и вскарабкаться на береговой утес.
   Вдали виднелась гряда не очень высоких  гор,  вид  которых  напомнил  мне
ландшафт Нью-Мехико. Все было очень красиво и дышало покоем. Я  насчитал  не
менее  дюжины  ручейков,   сливающихся   в   чудесную   реку,   текущую   на
северо-восток, в глубь острова.
   Вдруг я заметил какое-то шевеление на вершине отдаленного холма. Я напряг
свое зрение, но не смог с уверенностью  определить,  был  ли  то  зверь  или
человек. В любом случае это было живое существо, и  я  решил  начать  поиски
селения Худжи в этом направлении. Спуск в долину не составил особого  труда,
и я продолжил свой путь среди трав и невиданных  цветов.  В  руке  я  крепко
сжимал дубину, копье тоже было под рукой, и  я  чувствовал  себя  готовым  к
любым опасностям и неожиданностям.
   Я прошел немного и вступил в небольшой лесок,  раскинувшийся  у  подножья
одного из холмов, когда почувствовал, что за мной следят. Годы,  проведенные
в Пеллюсидаре, сильно обострили мои чувства и возродили к жизни  первобытные
инстинкты, почти утерянные в цивилизованном мире. Я был уверен, что за  мной
наблюдают, хотя и не заметил ни одного живого существа, кроме ярких  птиц  и
обезьян, резвящихся в ветвях деревьев.
   Вам  может  показаться,  что  это  ощущение  было   плодом   воспаленного
воображения и было  порождено  любопытными  взглядами  обезьян.  Мне  трудно
объяснить разницу между  чувствами,  которые  вызывают  случайный  взгляд  и
пристальное наблюдение. Вы ничего не испытаете, если на вас  будет  смотреть
овца, но если вы не совсем лишены инстинкта самосохранения, то взгляд тигра,
притаившегося в засаде, заставит  вас  обернуться  и  посеет  в  вашей  душе
необъяснимый, казалось бы, ужас.
   Именно это и происходило  сейчас  со  мной.  Я  покрепче  сжал  дубину  и
поудобнее перехватил копье. Я постоянно озирался по сторонам, но так  ничего
и не заметил. Внезапно мои плечи, руки и шею обвили веревки. В мгновение ока
я был буквально спеленут ими. Одна из  веревок  сползла  мне  на  колени,  и
кто-то рванул за нее с такой силой,  что  я  немедленно  перевернулся  лицом
вниз. В ту же секунду кто-то тяжелый и мохнатый оказался у меня на спине.  Я
попытался было достать свой нож, но мой противник выкрутил мне руки и связал
их у меня за спиной. Так же быстро и ловко были связаны и  мои  ноги.  После
окончания этой неприятной операции я оказался на спине, и у  меня,  наконец,
появилась возможность увидеть лица своих противников.
   И какие лица! Представьте себе гориллу, скрещенную с овцой,  именно  этот
гибрид напоминали лица полудюжины существ, склонившихся надо мной.  От  овец
им достались огромные глаза и вытянутое лицо, а от горилл - клыки  и  мощные
шеи. Туловища и конечности напоминали человеческие.
   Я прислушался  к  их  разговору.  Они  пользовались  односложным  языком,
который я хорошо понимал. Это был упрощенный язык, в котором не было  других
частей речи, кроме глаголов и  существительных,  но  эти  слова  были  очень
похожи на те,  что  использовали  люди  Пеллюсидара.  Недостаток  словарного
запаса компенсировался обильной жестикуляцией.
   Я спросил, что они собираются делать со мной, но  эти  существа,  подобно
североамериканским индейцам, сделали вид, что не  понимают  моего  языка.  В
конце концов один из них вскинул меня на плечо с такой  легкостью,  будто  я
ничего не весил. Мой носильщик, как и остальные, был около семи футов  роста
и крепко стоял на своих коротких ногах.
   Двое шли впереди нас, трое  сзади.  В  таком  порядке  мы  прошли  лес  и
оказались у подножия холма, где скалистые утесы преградили нам путь. Но  мой
эскорт не задержался ни на мгновение. Подобно муравьям, эти существа  начали
карабкаться  вверх  по  неприступным  скалам,  где  не  за  что  было   даже
ухватиться. Должен признаться, что большую часть этого короткого восхождения
я проделал с закрытыми глазами  и  дрожа  от  страха.  В  конце  концов,  мы
добрались до вершины и очутились на плоской площадке.
   Тут  же  на  нее  выскочило  огромное   количество   соплеменников   моих
носильщиков. Они кричали что-то, напирали на нас и протягивали ко мне  руки.
Не знаю, делали ли они это из любопытства или из  желания  как-то  навредить
мне, - мой эскорт усердно отгонял самых назойливых.
   Мы прошли через всю площадку и оказались  перед  большой  пещерой.  Здесь
меня поставили на ноги,  и  один  из  моих  сопровождающих  крикнул  что-то,
прозвучавшее как "Гр-гр-гр". Как я  впоследствии  узнал,  это  было  имя  их
короля.
   Из пещеры появилось почти лысое одноглазое  создание  огромных  размеров,
чье лицо и тело были испещрены глубокими шрамами - следами  несчетных  битв.
Надо сказать, что этот единственный овечий глаз смотрелся довольно  забавно,
учитывая чудовищную внешность его обладателя.
   Глядя на него, я вспомнил черных длиннохвостых безволосых обезьян.  Перри
предполагал,  что  они  представляют   собой   промежуточное   звено   между
человекообразными обезьянами и людьми. Наличие  на  Пеллюсидаре  существ,  к
которым я попал сейчас, если не опровергало эту теорию, то по крайней  мере,
ставило ее  под  сомнение.  Черные  обезьяны  строили  дома  на  деревьях  и
приручали животных, они были безволосы, имели длинные подвижные  хвосты,  но
не обладали даром речи.
   С другой стороны, зверолюди, в  плен  к  которым  я  попал,  не  жили  на
деревьях, не имели хвостов, были волосаты и  там,  где  шерсть  росла  менее
густо, можно было разглядеть совершенно белую кожу, а  главное,  у  них  был
язык, похожий на язык людей Пеллюсидара.
   Не знаю, как эти факты объясняет современная наука, но на их основании, а
также на основании других наблюдений, которые я  сделал  за  время  жизни  в
Пел-люсидаре, я пришел к следующему выводу и в  его  справедливости  уверен:
эволюция - не постепенный переход от одних форм жизни  к  другим,  а  скорее
игра случая, каприз природы, и человек, по моему  глубокому  убеждению,  был
вот таким капризом природы.
   Гр-гр-гр уселся на  плоский  обломок  скалы,  служивший  ему  троном,  и,
облокотившись  на  колени,  принялся  внимательно  разглядывать  меня  своим
единственным глазом, одновременно слушая рассказ одного из своих подчиненных
о моем пленении.
   Когда рассказ был закончен,  Гр-гр-гр  устроил  мне  допрос.  Я  не  буду
приводить его здесь дословно, так как современному читателю было  бы  трудно
понять этот своеобразный язык. Попробую передать его содержание,  как  я  бы
изложил его сам.
   - Ты враг, - заявил Гр-гр-гр, - ты из племени Худжи.
   Ага! Они знают Худжу, и он их враг! Отлично!
   - Ты не прав. Я враг Худжи, - ответил я. -  Он  похитил  мою  жену,  и  я
пришел, чтобы вернуть ее и наказать его.
   - Ну и как ты собирался сделать это один?
   - Я не знаю, - ответил я, - но я  попытался  бы  что-нибудь  предпринять,
если бы вы меня не схватили. Кстати, что вы собираетесь делать со мной?
   - Ты будешь работать на нас.
   - Вы не убьете меня? - спросил я.
   - Мы убиваем, только защищаясь или наказывая, - ответил он, - мы  убиваем
тех, кто убивает нас и вредит нам. Если бы ты был  из  банды  Худжи,  то  мы
убили бы тебя, ибо все его люди - дурные люди; но ты говоришь,  что  ты  его
враг, впрочем, ты мог солгать, но мы не тронем тебя, пока не  убедимся,  что
ты солгал нам. А до тех пор ты будешь работать.
   - Послушайте, - настаивал я, - если вы так ненавидите  Худжу,  почему  бы
вам не отпустить меня и не позволить мне наказать его?
   Но Гр-гр-гр уже не слушал меня, он подозвал моих стражников и приказал им
отвести меня к месту работы. Я понял, что приговор окончателен, а  Гр-гр-гр,
как оы желая подчеркнуть это, повернулся ко мне спиной и  медленно  зашел  в
пещеру. Мои стражники повели меня дальше, и вскоре  мы  дошли  до  небольшой
низины.
   То, что представилось моим глазам, было более удивительным, чем все,  что
мне приходилось до  сих  пор  видеть.  На  площади  в  несколько  сот  акров
раскинулись поля, густо засаженные какой-то растительностью. То тут, то  там
виднелись фигуры зверолюдей, обрабатыващих своими первобытными орудиями  эту
землю.
   Меня направили пропалывать  грядки  с  дынями.  Я  никогда  не  занимался
сельским хозяйством и, по всей  видимости,  был  лишен  того  особого  дара,
которым природа награждает настоящих фермеров. Никогда время не тянулось так
томительно долго для меня, как в те проклятые дни или месяцы, что  я  провел
на этих чертовых грядках.
   Зверолюди, работавшие на соседних участках, были настроены дружелюбно,  и
с некоторыми из них мне удалось завязать приятельские отношения. Один из них
оказался ни больше, ни  меньше,  как  сыном  Гр-гр-гр,  нарушившим  какую-то
традицию племени и отрабатывающим сейчас свою провинность. Он рассказал мне,
что их племя всегда жило на вершине этого холма, но на соседних холмах  жили
племена их сородичей. Они никогда не воевали и жили в  мире  и  спокойствии,
пока не появились люди, которыми предводительствовал Худжа. Бандиты нападали
на зверолюдей и убивали их, когда те выбирались из своей природной  крепости
и отправлялись в гости к соседям.
   Сейчас, говорил мне мой  новый  друг,  их  племя  затаилось,  но  в  один
прекрасный день они соберутся, нападут на Худжу и его людей  и  перебьют  их
всех.
   Я объяснил ему, что сам ненавижу Худжу, и спросил, когда они собираются в
поход. Я надеялся, что мне позволят  отправиться  с  отрядом  зверолюдей,  а
может быть, пойти вперед и провести разведку. Сын Гр-гр-гр отнесся  к  моему
предложению весьма серьезно и сказал, что как только его отпустят  с  полей,
он обсудит этот вопрос с отцом.
   Вскоре после нашего  разговора  в  поле  появился  Гр-гр-гр,  и  его  сын
бросился к нему и начал излагать содержание разговора. Но старый джентельмен
был  явно  не  в  духе,  и  наградив  своего  отпрыска  увесистой  оплеухой,
повернулся ко мне и сказал, что он убежден в  моей  принадлежности  к  банде
Худжи, а посему я должен умереть.
   - Мы убьем тебя, - заверил он, - как  только  ты  закончишь  обрабатывать
дыни. Так что поторопись.
   И я поторопился. Я приложил все усилия к возделыванию сорняков, росших  в
междурядьях. Если мне попадалось одно заморенное сорное растение, я  на  его
месте выращивал два здоровых. Как только мне на  глаза  попадались  отдельно
растущие сорняки, я немедленно их выкапывал и пересаживал к своим дыням.
   Мои  хозяева   не   замечали   весьма   специфического   характера   моей
деятельности. Они видели, что я весь день усердно копошусь на вверенной  мне
грядке, а поскольку в Пеллюсидаре ни звери, ни люди не имеют представления о
времени, то я мог бы  бесконечно  заниматься  своими  дынями,  или,  вернее,
сорняками, если бы не произошло событие, вырвавшее меня  из  этого  довольно
унизительного существования.

   Глава IX
   Головорезы Худжи

   Невдалеке от места работы я выстроил из обломков камней и веток  убежище,
где спал, укрываясь от ярких лучей солнца. Как только я чувствовал голод или
меня клонило в сон, я немедленно удалялся в свое жилище.
   Мои хозяева не препятствовали мне  в  этом.  Справедливости  ради  должен
отметить, что они относились ко мне хорошо. И вообще это были  очень  милые,
добрые и простые существа, при условии, конечно, что ничто  не  угрожало  их
благополучию. Их внушительные размеры, чудовищная сила и пугающая  внешность
были результатом той борьбы за  существование,  которую  вели  поколения  их
предков. Надо сказать, что эти качества они умели применять по назначению  в
случае  необходимости.  Они  употребляли  в  пищу  мясо  только   травоядных
животных. Такой выбор не был, как вы понимаете, следствием недостатка силы -
один мужчина, вооруженный лишь веревкой,  спокойно  убивал  могучего  дикого
быка.
   Как я уже сказал,  у  меня  было  убежище,  в  котором  я  отдыхал  после
праведных трудов. Как-то раз, лежа у себя в хижине,  я  услышал  со  стороны
селения  страшный  шум.  Вскоре  я  увидел  огромного  самца,   бегущего   и
взволнованно что-то кричащего. Когда он приблизился, я вылез наружу,  сгорая
от желания узнать причину такого необычного смятения. Я с  гордостью  всегда
считал, что лишен  чувства  праздного  любопытства,  но  монотонность  моего
существования среди дынь и сорняков развила во мне  зачатки  этого  чувства,
свойственного большинству людей.
   Остальные рабочие тоже выбежали навстречу гонцу, и он немедленно  выложил
им какие-то сведения, после чего повернулся и, не  теряя  времени,  помчался
обратно. Когда эти зверолюди бегут, они опускаются на все четыре  лапы,  что
помогает им  с  легкостью  преодолевать  препятствия,  которые  помешали  бы
человеку. В результате они развивают поистине удивительную  скорость.  И  на
этот раз, прежде чем я успел подробно вникнуть в суть дела,  мои  сотоварищи
резво снялись с места и устремились в сторону деревни.
   Я остался один! Впервые со дня моего пленения рядом со мной  не  было  ни
одного зверочеловека. Я был один,  а  все  мои  стражники  были  в  деревне,
отражая нападение бандитов Худжи.
   Насколько я сумел понять из рассказа гонца, два самца,  возвращавшихся  с
охоты, были атакованы полудюжиной головорезов. Эти двое вернулись домой  без
единой царапины, а из бандитов улизнуть сумел только один. Он-то  и  сообщил
своему главарю об исходе схватки.  Теперь  Худжа  собирался  наказать  народ
Гр-гр-гр. Я боялся, что зверолюди, даже учитывая их огромную силу, не смогут
противостоять напору армии Худжи, хорошо вооруженной и обученной.
   Наконец у меня появилась возможность, о которой я мог до сих  пор  только
мечтать! Я мог сейчас бежать, найти дорогу в долину и, пока два войска будут
вести битву, продолжить поиски селения Худжи, о  местоположении  которого  я
знал значительно больше, благодаря рассказам зверолюдей.
   Когда я был уже готов претворить в жизнь свой план, со стороны деревни до
меня донесся шум яростной битвы.
   Я остановился. Поддавшись острому желанию немедленно нанести удар,  пусть
и слабый, ненавистному Худже, я повернулся и побежал к селению.  Добежав  до
края плато, я застыл в удивлении - трудно было ожидать от зверолюдей  такого
четкого боевого порядка. На краю каждого утеса стояла цепочка могучих самцов
- лучших метателей веревок. В  нескольких  футах  позади  них  располагались
остальные  самцы,  за  исключением  двадцати,  которые  охраняли   самок   и
детенышей.
   Меня в основном интересовали действия первой линии  обороны.  Приспешники
Проныры - большой отряд саготов и пещерных людей - карабкались наверх,  лишь
немногим уступая в ловкости зверолюдям.
   Атакающие  задерживались  у  каждого  выступа,  на  котором  можно   было
закрепиться, и, остановившись, пускали стрелы в обороняющихся.  Обе  стороны
непрерывно  обменивались  оскорблениями,  но  люди,  со  всей  очевидностью,
значительно превосходили своих противников в этом искусстве.
   У передней цепочки обороняющихся не было другого оружия, кроме веревок, и
когда враги приближались достаточно близко, то тут, то там в воздух взмывало
первобытное лассо, и петля безошибочно падала на плечи или шею  врага,  таща
его  наверх.  Те,  кто  успевал  перерезать  веревку,  немедленно  падали  в
пропасть, другие же наверху перебрасывались во вторую шеренгу и погибали  от
могучих клыков самцов.
   Но  стрелы  атакующих   вносили   значительно   больший   урон   в   ряды
обороняющихся, и было ясно, что победа Худжи была лишь делом времени.
   Гр-гр-гр стоял в середине первой  линии,  где  беспорядочно  громоздились
обломки скал и громадные валуны. Не говоря ни слова, я приблизился  к  нему,
взял один из камней и сбросил вниз. Бросок был  удачный  -  камень  убил  на
месте одного лучника, и тот в падении увлек за собой еще троих.
   Гр-гр-гр повернулся ко мне в немом изумлении. Он, казалось, сомневался  в
искренности моих намерений. Он протянул ко мне свою мохнатую лапу, и я решил
было, что мне пришел конец. Но я отскочил в сторону, схватил другой  камень,
отправил его вслед за первым, И на  этот  раз  не  промахнувшись.  Затем  я,
насобирав несколько небольших осколков камней, со всей  возможной  точностью
(а я уже, помнится, говорил,  что  очень  неплохо  метаю  в  цель  различные
предметы) начал закидывать ими саготов и людей, сея  в  их  рядах  панику  и
смерть.
   Гр-гр-гр вновь приблизился ко мне. Я ткнул рукой в гору  камней,  лежащую
на вершине утеса.
   - Это все надо скинуть им на головы,  -  прокричал  я,  -  прикажи  своим
воинам!
   Услышав мои слова, самцы из  первой  шеренги,  до  сих  пор  с  интересом
следившие за моими действиями, схватили  огромные  булыжники  и,  не  ожидая
приказа, обрушили на пещерных людей град камней. Через  несколько  мгновений
на скале не осталось ни одного человека - деревня зверолюдей была спасена.
   Гр-гр-гр стоял рядом со мной и с угрюмой радостью наблюдал,  как  остатки
отряда бандитов скрываются из глаз. Затем он повернулся ко мне.
   - Ведь это твои друзья, - сказал он. - Почему ты убивал их?
   - Они никогда не были моими друзьями, - отозвался я. - Я уже говорил тебе
об этом, но ты мне не поверил. Ну а теперь, теперь ты веришь, что я ненавижу
Худжу и его племя не  меньше,  чем  вы?  Веришь,  что  я  хочу  быть  другом
Гр-гр-гр?
   Некоторое время он стоял в нерешительности, почесывая в голове. Ему  было
не легче изменить свое мнение, чем любому из нас, но,  в  конце  концов,  он
сделал это, что человек мог и не сделать.
   - Гилок, - сказал он, - мне стыдно за себя. Я мог убить тебя. Как я  могу
тебя отблагодарить?
   - Отпусти меня, - ответил я быстро.
   - Ты свободен, - сказал он. - Ты можешь идти, а можешь остаться, но  если
ты уйдешь, ты всегда можешь вернуться. Мы будем рады тебе.
   Я, понятное дело, решил идти. Мне пришлось вновь рассказать свою  историю
Гр-гр-гр,  он  выслушал  меня  внимательно  и  предложил  мне  в  проводники
нескольких своих воинов. Я, естественно, не стал отказываться.
   Перед моим отходом было решено поесть. Охотники, на которых  напали  люди
Худжи, принесли богатую добычу,  и  Гр-гр-гр  решил  устроить  торжественную
трапезу в честь нашей победы с танцами.
   Мне никогда прежде  не  доводилось  видеть  ритуальных  плясок  звериного
народа, хотя я часто слушал странные звуки, доносившиеся из деревни.  Теперь
я сам принимал участие в таком празднике.
   Я  никогда  этого  не  забуду.   Удивительное   сочетание   звериного   и
человеческого начал в этих плясках вносило в них  то  элемент  патетики,  то
гротеска, а порой было просто  пугающим.  Под  палящим  солнцем  Пеллюсидара
огромные волосатые создания собирались в большой круг и  снова  расходились.
Они  сматывали  свои  веревки  и  затем  бросали  их,  выкрикивая   яростные
оскорбления в адрес воображаемого врага; они наваливались  на  тушу  быка  и
буквально рвали ее на части и поедали до  тех  пор,  пока,  насытившись,  не
могли больше двигаться.
   Мне пришлось ждать: мои проводники должны были переварить то,  что  съели
за этой трапезой. Некоторые наелись  так,  что  я  боялся,  как  бы  они  не
лопнули, ведь кроме убитого быка, была еще сотня антилоп различных  размеров
- хозяева доставали их из примитивных погребов для праздничного стола.
   В конце концов, мы были готовы к выходу  -шесть  громадных  самцов  и  я.
Гр-гр-гр вернул мне мое оружие, и я снова отправился в так часто прерываемый
путь к заветной цели. Я не знал, удастся ли  мне  найти  Диан,  но,  тем  не
менее, бездействие томило меня и я стремился в дорогу.  В  данном  случае  я
считал, что даже плохие новости лучше неизвестности.
   Честно говоря, мне не верилось, что моя гордая подруга еще жива; но время
в Пеллюсидаре не течет для всех одинаково, и для Диан и Худжи  могло  пройти
лишь несколько минут с того момента, когда он хитростью увел ее из Футры.  А
может, она нашла возможность защититься  от  его  посягательств  или  просто
бежала от него.
   Когда мы спустились с  утеса,  то  спугнули  большую  стаю  гиеноподобных
тварей, которые жадно пожирали трупы пещерных людей, погибших в  битве.  Эти
уродливые твари вовсе не были трусливы, что,  как  говорят,  характерно  для
внешнего мира. Они не отошли ни на шаг от своей добычи и ждали нас,  оскалив
пасти.  Но,  как  я  узнал  уже  позже,  редкий  хищник   преградит   дорогу
зверочеловеку - так ужасен один  его  вид.  Гиены  не  были  в  этом  случае
исключением и посторонились, давая нам дорогу.
   Мы шли вдоль чудесной реки, пересекающей весь остров, и вскоре  попали  в
такой густой лес, какого мне  еще  не  приходилось  видеть.  Мои  проводники
остановились.
   - Там! - сказал один из них, указывая в сторону леса. - Мы не сможем идти
дальше.
   Здесь они  оставили  меня,  а  я  продолжил  свой  путь.  Сквозь  деревья
виднелось подножие холма, туда-то я и  устремился.  Лес  доходил  до  самого
основания горы, содержащей множество пещер. На первый  взгляд  они  казались
необитаемыми, но я, на всякий случай, решил понаблюдать  за  ними  некоторое
время. Большое  ветвистое  дерево,  росшее  поблизости,  представляло  собой
прекрасный наблюдательный пункт, и я, не теряя времени, вскарабкался на него
и приготовился к длительному наблюдению.
   Едва я устроился поудобнее на своем насесте,  как  из  одного  отверстия,
футах в пятидесяти от основания скалы, появилась группа пещерных людей.  Они
спустились в лес и исчезли. Вскоре после этого из той же дыры появилось  еще
несколько мужчин, а за ними последовали женщины с  детьми.  Не  одна  группа
людей еще прошла туда и обратно. Я был ошарашен: пещера не могла бы вместить
столько народа.
   Довольно  долго  я  наблюдал  за  перемещениями  пещерных   людей.   Одни
появлялись из пещеры, другие исчезали в ней.
   Что же это за пещера, думал я, если там может  поместиться  целое  племя?
Для выяснения этого я вскарабкался повыше. Отсюда, где я сидел теперь,  была
хорошо видна вершина горы, подобная той, на которой жило племя Гр-гр-гр.  На
самом краю этой вершины появилась фигурка девушки, в ее волосы  был  воткнут
пышный цветок какого-то растения. Я уже видел эту девушку, она вышла из леса
несколько раньше и вошла в загадочную пещеру.
   Тайна, наконец, была раскрыта. Пещера была лишь проходом, который, в силу
каприза природы, вел на вершину горы. Он соединял их селение с долиной.
   Как только я это понял, мне пришло в голову, что попасть в селение  через
этот проход незамеченным мне не удастся и, следовательно, я должен  поискать
другой путь. Я посмотрел вниз - ни одного человека не было поблизости,  и  я
со всей возможной осторожностью соскользнул со своего наблюдательного пункта
на землю и начал продвигаться вправо с  намерением  обогнуть  холм  и  найти
место, где я мог бы незаметно вскарабкаться на вершину.
   Я украдкой перебегал от одного дерева к другому и внимательно  осматривал
поверхность холма, но не увидел другого входа.
   Вскоре я услышал шум моря. Через несколько  минут  я  стоял  уже  на  его
берегу. Море омывало основание природной  крепости,  в  которой  обосновался
Худжа и его головорезы.
   Я уже собирался вскарабкаться на  груду  камней,  наваленную  у  подножия
утеса, и поискать там какой-нибудь путь наверх, но заметил, как  из-за  него
выскочило каноэ. Я укрылся  за  валуном  и  стал  наблюдать  за  дальнейшими
действиями воинов, сидящих в лодке.
   Они проплыли еще немного по направлению ко мне, затем, не доплыв примерно
ста ярдов до моего убежища, направили лодку прямо на  скалы.  Мне  казалось,
что они сошли с ума и плывут навстречу гибели, ибо волны, с шумом  бьющие  в
подножье отвесной скалы, несли с собой разрушение и смерть.
   Так велико было мое возбуждение, что, рискуя быть  замеченным  сверху,  я
высунулся из-за валуна и стал с нетерпением ждать, как откатывающиеся  волны
вынесут обломки утлого суденышка.
   Я выглянул как раз  в  тот  момент,  когда  каноэ,  проплыв  между  двумя
скалами, вошло в небольшую спокойную гавань.
   Я вернулся в свое  убежище  и  стал  наблюдать  за  дальнейшим  развитием
событий. Каноэ подплыло вплотную к скале, и  гребцы  сноровисто  ошвартовали
его.
   Два воина, покончив с этим, подошли к  отвесной  стене  и  начали  быстро
карабкаться наверх. Признаюсь,  что  я  наблюдал  эту  сцену  с  изумлением:
пещерные люди Пеллюсидара великолепные скалолазы, но никогда прежде  мне  не
приходилось видеть, чтобы какое-нибудь живое существо взбиралось по отвесной
стене с такой скоростью.
   Я выждал несколько минут, и когда был совершенно уверен, что  никого  нет
поблизости, выбрался из своего убежища и с  риском  для  жизни  пробрался  к
месту, где было причалено каноэ.
   Если они смогли взобраться наверх, то и я смогу, - подумал я,  -  а  если
нет, то лучше умереть, пытаясь совершить невозможное, чем бездействовать.
   Впрочем, когда я внимательно осмотрел поверхность скал, то обнаружил, что
задача не так сложна, как казалось в самом начале - вплоть до самой  вершины
были высечены ступени, - образуя грубую лестницу.
   В конце концов, я добрался  до  вершины.  Осторожно  приподнял  голову  и
осмотрелся:  передо  мной  располагалась  площадка,   на   которой   местами
громоздились вековые валуны. Мне не было видно деревни, не заметил  я  и  ни
одного живого существа.
   Я встал. Несколько деревьев росло  между  валунами.  Стараясь  оставаться
незамеченным, я перебегал от одного дерева к другому, от  валуна  к  валуну,
постепенно приближаясь к тому месту, где,  по  моим  расчетам,  должна  быть
деревня.
   Как я жалел сейчас об утрате револьверов и винтовки! Мне не нужно было бы
красться подобно испуганной кошке, будь они при мне. Я не мог себе позволить
играть в открытую - моя героическая смерть вдряд ли  помогла  бы  чем-нибудь
Диан.
   Я прополз что-то около мили, стирая локти и коленки, так и не заметив  ни
одной живой души, когда огибая  очередной  валун,  я  буквально  врезался  в
человека, ползущего мне навстречу.

   Глава X
   Набег на тюрьму

   Этот человек не сразу отреагировал на мое появление:  его  внимание  было
поглощено тем, что происходило за его спиной. Я никогда не забуду того почти
нечеловеческого изумления, которое было написано на его лице при виде  меня.
Я не стал дожидаться, пока он  крикнет  или  поднимет  тревогу,  а  попросту
схватил его за горло и утащил за валун. Там я прижал  его  к  земле  И  стал
думать о том, что делать дальше.
   Он некоторое время пытался сопротивляться, а затем перестал, и я  ослабил
хватку на его горле. По-моему, он был благодарен мне за это.
   Человеческая жизнь в Пеллюсидаре стоит довольно дешево, и все же  мне  не
хотелось  совершать  хладнокровное  убийство,  но  что  оставалось   делать:
отпустить его - означало оповестить всю деревню о  моем  появлении.  Наконец
мужчина заговорил.
   - Я видел тебя, - сказал он, - на арене в Футре, когда  типдары  оттащили
тарага от тебя и твоей подруги. Я так  и  не  понял,  что  произошло.  Потом
махары выпустили драться меня. Моими противниками были два воина из Гомбала.
   Тут он слабо улыбнулся.
   - Их могло быть и десять - это ничего бы не изменило. Я убил тех двоих  и
получил свободу. Смотри!
   Он чуть приподнял свое левое  плечо  и  показал  мне  свежую  отметину  -
подживающую рану от клейма махар.
   - А когда я возвращался, - продолжал он, - я  встретил  людей  из  своего
племени, которые сказали мне,  что  Худжа-Проныра  напал  на  нашу  деревню,
захватил ее, а жителей обратил в рабство. Я решил прийти сюда и  узнать  все
сам. Я увидел, что здесь хозяйничают люди Худжи, а народ моего отца  томится
в неволе. Меня схватили, но Худжа  не  убил  меня.  Я  -  сын  вождя,  и  он
рассчитывал с моей помощью заставить наших  воинов  вернуться  в  деревню  и
принять участие в войне, которую Проныра  собирается  начать.  Тут  в  плену
находится и Диан Прекрасная, чей брат Да-кор Сильный, вождь Амоза, спас  мне
жизнь, когда пришел в Турию похитить себе жену. Я помогал ему в этом деле, и
мы с ним хорошие друзья. Поэтому, когда я узнал, что Худжа  держит  в  плену
Диан, то я сказал Проныре, что не буду помогать ему,  если  он  причинит  ей
вред. Недавно один из стражников подслушал,  как  я  разговаривал  с  другим
пленным и предлагал всем нам собраться вместе, найти  оружие  и,  дождавшись
ухода основных сил Худжи, перебить оставшихся воинов  и  захватить  деревню.
Удерживать мы ее не смогли бы долго - к ней только два подступа.
   Но когда Худжа узнал об этом разговоре, он решил убить меня. Они  связали
меня по рукам и ногам и бросили в  пещеру  -  моя  казнь  должна  была  быть
публично, но не все воины были в деревне. Так я лежал  и  ждал  смерти,  как
вдруг услышал  приглушенный  голос,  окликавший  меня.  Когда  я  отозвался,
женщина, а это был женский голос, сказала, что она знает все,  что  со  мной
произошло, и что она -сестра Дакора и попробует помочь мне. Тут же в  стене,
откуда раздавался голос, образовалось  отвертие,  и  вскоре  я  увидел  лицо
женщины, копающей проход обломком камня. Чуть позже  она  уже  была  в  моей
пещере и перерезала мне путы. Мы поговорили с ней, и я предложил  попытаться
пробиться вместе в Сари, где она надеялась получить известия о  своем  муже.
Как раз сейчас я пробирался на другой конец острова, чтобы посмотреть,  есть
ли там лодка. Большая часть лодок сейчас отсутствует,  так  как  Худжа,  его
люди и рабы находятся на Острове Деревьев, где он строит много новых  лодок,
чтобы доплыть до устья огромной реки, впадающей в море там, - тут он показал
на северо-восток. - Эту реку он  нашел,  когда  возвращался  из  Футры,  она
широка, быстра и течет почти до самой земли Сари.
   Я выпустил своего пленника, как только понял, что он враг Худжи, и теперь
мы мирно сидели рядом, опираясь на валун.
   - А где сейчас Диан? - спросил я.
   - Она вернулась в свою пещеру и ждет меня там, - ответил он.
   - А может Худжа объявиться до твоего возвращения?
   - Худжа на Острове Деревьев, - повторил он.
   - Объясни мне, как добраться до пещеры Диан, - попросил я.
   Мой собеседник в странной, но абсолютно доступной манере,  присущей  всем
жителям Пеллюсидара, объяснил мне, как найти пещеру, в которой был  заключен
он, и где найти дыру в стене, ведущую к Диан.
   Я решил, что будет лучше, если один из нас останется, пока другой  пойдет
за Диан. Идти вдвоем не было смысла - риск быть обнаруженными  увеличивался,
а пользы не было никакой. Один из нас тем временем мог заняться лодкой.
   Я сказал моему новому другу, чтобы он ждал меня на вершине скалы, а  если
Диан вернется одна - силой втолкнуть ее в лодку  и  отправиться  в  Сари.  Я
понимал, что в случае, если нас обнаружат,  мне  придется  прикрывать  отход
Диан.
   На этом мы и разошлись, он отправился на место, откуда ему были бы  видны
и лодка и Диан, я пополз в сторону  пещер.  Мне  не  составило  труда  найти
верную дорогу, следуя указаниям Джуага, -  так  звали  моего  нового  друга.
Вначале я должен был миновать наклоненное дерево,  затем  обогнуть  огромный
валун, чудом удерживающийся на крошечном основании.
   Именно оттуда я впервые увидел пещерную деревню. Пещера,  в  которой  был
заключен Джуаг, находилась в дальнем конце ближайшей ко мне скалы. Используя
в качестве прикрытия  земляную  насыпь,  мне  удалось  подобраться  к  входу
незамеченным. Неподалеку стояло несколько человек, но они были так  увлечены
разговором, что я не боялся быть обнаруженным ими. Дождавшись момента, когда
никто не смотрел в мою сторону, я пулей влетел в пещеру.
   Подобно большинству пещер Пеллюсидара, созданных людьми, эта состояла  из
трех помещений, расположенных друг за другом. Освещения  не  было  никакого,
кроме солнечного света, проникавшего через вход, и темнота сгущалась  вокруг
меня по мере моего продвижения.
   В последнем помещении я с трудом различал очертания предметов.  Внезапно,
пока я ощупывал стены в поисках отверстия, ведущего в темницу к Диан, совсем
близко раздался мужской голос.
   Говоривший,  по  всей  видимости,  только  что  вошел,  поскольку  громко
осведомился о местонахождении человека, которого он искал.
   - Где ты, женщина? - прокричал он. - Худжа послал за тобой.
   Женский голос ответил: - А что хочет от меня Худжа?
   Это был голос Диан. Я с удвоенным вниманием  продолжил  ощупывать  стену,
из-за которой доносился разговор.
   - Он хочет, чтобы тебя доставили на Остров Деревьев, - ответил мужчина, -
он готов взять тебя в жены.
   - Я не пойду, - твердо сказала Диан, - лучше умереть.
   - Меня послали доставить тебя, и я это выполню, - последовал ответ.
   Я слышал, как он сделал несколько шагов в ее сторону.
   В отчаянии я заколотил по стене, отделявшей меня от моей возлюбленной. До
меня донеслись звуки борьбы. Неожиданно стена поддалась. В мгновение  ока  я
понял, почему не мог найти дыру в стене, когда лишь  легко  ощупывал  ее,  -
Диан заделала ее после побега Джуага.
   Навалившись всем телом на рыхлую массу, я выдавил ее в  пустоту  соседней
пещеры. Вместе с кучей земли и камней туда ввалился я,  Дэвид  I,  Император
Пеллюсидара. Сомневаюсь, что царственная особа  когда-либо  совершала  менее
величественный вход. Я приземлился на  четвереньки,  но  успел  вскочить  на
ноги, прежде чем мужчина сообразил, что именно случилось.
   Когда я встал, он заметил меня и, предполагая, что  я  вряд  ли  вломился
таким образом с дружественными  намерениями,  повернулся  как  раз  вовремя,
чтобы отразить мое нападение. В руках у нас  были  ножи.  В  кромешной  тьме
трудно проявить настоящее мастерство, но, смею вас уверить, у нас получилась
неплохая дуэль.
   До появления в Пеллюсидаре я ни разу  не  видел  каменного  ножа,  и  мне
никогда прежде не приходилось драться на ножах любого вида, но теперь, после
нескольких лет жизни в диком  мире,  я  вряд  ли  уступаю  туземцам  в  этом
искусстве.
   Я видел лишь смутный силуэт на месте, где стояла Диан, и знал, что она не
предполагает, кто я, и не может разглядеть мое лицо.  Даже  в  эти  страшные
минуты я  с  волнением  ожидал  мгновения,  когда  она  поймет,  кто  же  ее
спаситель.
   Мой противник был огромный сильный мужчина,  расчетливо  владеющий  своим
грубым, но смертоносным оружием; один раз он нанес мне хороший удар в плечо,
след от которого я унесу с собой в могилу. Тут, несмотря на свое мастерство,
он совершил ошибку. Заметив, что я отпрянул после удара, он бросился ко мне,
забыв о своем ноже, желая задавить меня голыми руками.  Увидев  это,  я  изо
всех сил ударил его в подбородок.
   Не проронив ни звука, он рухнул на землю. Прежде чем он пришел в себя,  я
навалился на него и вонзил нож в его сердце. Пошатываясь, я  встал;  в  двух
шагах от меня стояла Диан, тщетно пытаясь разглядеть мое лицо.
   - Ты не Джуаг! - воскликнула она. - Кто ты? Я приблизился, протянув к ней
руки.
   - Это я, - срывающимся голосом сказал я, - это я, Дэвид.
   Услышав мой голос, она вскрикнула. В голосе ее звучали долго сдерживаемые
слезы и радость. Она бросилась ко мне и замерла у меня на груди. Я  покрывал
ее лицо поцелуями, гладил ее чудесные волосы и снова и снова говорил ей  то,
что она и так знала: что она мне дороже всех сокровищ обоих миров.
   Но мы  не  могли  долго  задерживаться  на  этом  месте  из  страха  быть
обнаруженными врагами и выбрались наружу. Не увидев ни одной живой души,  мы
с Диан отправились туда, где нас ждал Джуаг.
   Пока мы шли, Диан рассказала мне, что ее тюремщики  сообщали  ей  о  моем
продвижении. Она слышала, что я был в Земле  Вечной  Тени.  Там  меня  видел
человек, знавший меня в лицо. Он дождался, пока я заснул,  и  ограбил  меня.
Худжа проведал об этом и послал нескольких воинов схватить меня, но  они  не
вернулись, по крайней мере Диан о них больше ничего не известно.
   - И не мудрено, - сказал я ей, - они сейчас находятся  в  стране,  откуда
никто не возвращается.
   Мы уже почти добрались до места, когда заметили,  что  с  другой  стороны
туда спешат два человека. Ойи не видели ни нас, ни Джуага, который  прятался
в кустарнике.  Пытаясь  оставаться  незамеченными,  мы  побежали  к  Джуагу,
надеясь добежать до него прежде двух воинов, но они его обнаружили раньше  и
немедленно напали на него. Один  из  воинов  был  стражником  Джуага,  он  с
товарищем отправился на его поиски, так как побег раба был обнаружен еще  до
того, как я попал в пещеру. По всей видимости, до сих пор они  пытались  его
найти в других частях плато.
   Когда я увидел, что они бросились на Джуага, то громко  крикнул,  пытаясь
привлечь их внимание. Они немедленно остановились и стали оглядываться.
   Обнаружив нас с Диан, они разделились, и один побежал к Джуагу, а  другой
повернул в нашу сторону. Когда он приблизился, я  увидел,  что  в  руках  он
держит один из моих револьверов. Держал он его, правда,  за  дуло,  принимая
его, по всей видимости, за небольшую дубину.
   Я не мог удержаться от  усмешки,  подумав  о  том,  что  револьвер  будет
использован таким образом. Ведь стоило моему противнику взять  эту  "дубину"
за рукоятку и опустить курок, то погиб бы я, а он остался бы  жив;  впрочем,
может, он и остался жив,  не  знаю,  удар,  который  я  нанес  ему,  не  был
смертельным. Когда он находился в двадцати футах от меня, я с  силой  метнул
копье, но он успел отклониться, и оно вместо  того,  чтобы  поразить  его  в
сердце, ударило его в голову. Воин обмяк и рухнул на  землю.  Я  взглянул  в
сторону Джуага. Бедняге приходилось туго. Напавший на  него  воин  огромного
роста наседал на бедного раба, размахивая чудовищным ножом, предназначенным,
по-моему, для разделки туш мастодонта. Шаг за шагом  он  оттеснял  Джуага  к
краю  обрыва.  Я  видел,  что  через  несколько  мгновений  Джуаг  неминуемо
погибнет.
   Нагнувшись  к  телу  моего  поверженного  противника,  я  быстро   поднял
револьвер. Я понимал, что шансов очень мало, но выхода не было -  Джуаг  был
всего на волосок от падения, и я выстрелил почти наугад. Гигант схватился за
голову, повернулся вокруг своей оси и рухнул с обрыва.
   Джуаг бросил на меня взгляд, полный ужаса, - он никогда прежде не  слышал
выстрелов - с диким криком повернулся и прыгнул с обрыва. Я подбежал к  краю
пропасти и увидел далеко внизу два всплеска.
   К моему удивлению, через несколько мгновений голова Джуага показалась над
поверхностью воды, и он быстро поплыл к лодке. Он нырнул с такой  чудовищной
высоты и остался невредим!
   Я окликнул его и попросил подождать нас в лодке, уверяя, что  мое  оружие
не причинит вреда. В ответ  он  замотал  головой  и  что-то  забормотал,  но
расстояние было слишком велико, и я не расслышал, что  именно.  Я  продолжал
убеждать его, и, наконец,  он  согласился  оставаться  на  месте.  В  то  же
мгновение Диан резко дернула меня за руку. Я  обернулся  и  увидел,  что  со
стороны деревни к нам  приближается  толпа  дикарей  -  их  потревожил  звук
выстрела.
   Воин, которого я оглушил ударом копья, пришел в себя, и  сейчас  со  всех
ног бежал к своим. Это все могло  кончиться  плохо  -  впереди  был  долгий,
тяжелый спуск, а нас с Диан настигала толпа дикарей.
   Я видел только один выход - прикрыть спуск Диан. Я  обнял  ее,  чувствуя,
что это могут быть последние мои минуты с ней, и спросил, не боится  ли  она
спускаться одна. Она улыбнулась и пожала  плечами.  Она  боится?!  Диан  так
прекрасна, что я часто забываю, что она дикая пещерная девушка,  и  думаю  о
ней, как о хрупкой девушке внешнего мира.
   - А ты? - спросила она.
   - Я последую за тобой,  как  только  разберусь  с  нашими  "друзьями",  -
ответил я, - мне хочется,  чтобы  они  отведали  нового  лекарства,  которое
вскоре вылечит Пеллюсидар от всех болезней. Я думаю,  что  это  их  задержит
достаточно долго, чтобы я успел спуститься.  Поторопись  и  передай  Джуагу,
чтобы он был наготове. Если со мной  что-нибудь  случится,  ты  должна  сама
добраться до Сари и помочь Перри в осуществлении наших планов. Пообещай, что
сделаешь это.
   Диан отказалась  дать  мне  обещание.  Более  того,  она  остановилась  и
сказала, что не бросит меня. Дикари стремительно приближались к  нам.  Джуаг
кричал нам что-то снизу. Он, по всей видимости, догадался, что я  уговариваю
Диан спуститься без меня и что нам угрожает опасность.
   - Ныряйте! - кричал он. - Ныряйте!
   Я посмотрел на Диан, а потом вниз. Пролив был  не  больше  блюдца.  Я  не
понимал, как Джуаг попал в него.
   - Ныряйте! - опять крикнул Джуаг. - Вы не успеете спуститься!

   Глава XI
   Спасены!

   Диан тоже посмотрела вниз и невольно вздрогнула.  Она  была  из  племени,
люди которого не привычны к воде.  Ее  пугал  даже  не  прыжок,  а  огромное
таинственное водное пространство.
   Мне  самому  казалось  невозможным  сделать  этот   сумасшедший   прыжок.
Единственное, что могло меня заставить прыгнуть,  -  это  желание  совершить
самоубийство.
   - Быстро! - крикнул я Диан. - Ты не можешь нырнуть, но я  попридержу  их,
пока ты будешь спускаться.
   - А ты? - снова спросила она. - Ты сможешь нырнуть? Ведь  иначе  тебе  не
удастся уйти от них, если ты будешь ждать, пока я доберусь вниз.
   Я понял, что она не уйдет, пока не будет уверена, что я смогу нырнуть.  Я
еще раз взглянул вниз и, с трудом сдержав  дрожь,  сказал,  что  нырну,  как
только она доберется до лодки. Удовлетворенно кивнув  головой,  Диан  начала
осторожно, но быстро спускаться вниз.
   Только теперь я повернулся к приближающимся бандитам. Они бежали изо всех
сил. Я поднял револьвер, тщательно прицелился в ближайшего ко  мне  воина  и
спустил курок. Человек подпрыгнул и упал. Прежде чем окончательно  замереть,
он два или три раза перекатился и, наконец, остался лежать среди  прекрасных
диких цветов.
   Бежавшие за ним остановились. Один из них бросил в меня копье, но оно  не
долетело - я стоял слишком далеко. Среди этой толпы было два лучника, с  них
я  не  спускал  глаз.  Все  были  охвачены  ужасом  от  звука   выстрела   и
последовавшей за ним смертью их товарища.
   Они смотрели то на меня, то на труп и о чем-то переговаривались.
   Я воспользовался замешательством в рядах  противника  и  посмотрел  вниз.
Диан уже преодолела полпути. Я опять повернулся  к  своим  врагам.  Один  из
лучников натягивал тетиву лука. Я поднял руку.
   - Остановитесь! - крикнул я. - Тот, кто сделает шаг  в  мою  сторону  или
выстрелит в меня, умрет так,  как  умер  этот  человек,  -  и  я  указал  на
мертвеца.
   Воин опустил свой лук. Вновь завязался оживленный разговор. Я видел,  как
воины без луков в чем-то горячо убеждали лучников.
   Мнение большинства, в конце концов, взяло верх. Оба лучника  одновременно
подняли свои луки. В то же мгновение я выстрелил в одного из них, и он упал,
выронив лук. Второй успел выпустить стрелу, но  звук  выстрела  так  испугал
его, что рука у него дрогнула, и стрела пролетела над моей головой. Секундой
позже он лег  рядом  со  своим  товарищем,  получив  между  глаз  аккуратное
отверстие.
   Я еще раз посмотрел вниз. Диан уже почти добралась до цели. Я видел,  что
Джуаг стоит чуть ниже ее, протянув руки, чтобы помочь ей.
   Крики, раздавшиеся позади меня, вернули меня  к  действительности.  Воины
стояли на том же месте,  потрясая  кулаками  и  выкрикивая  оскорбления.  Со
стороны деревни к толпе приближался огромный человек.  По  его  поведению  я
догадался, что он был предводителем этих людей. Он выслушал рассказ воинов о
событиях последних минут, отдал команду  и  с  диким  ревом  ринулся  в  мою
сторону. Остальные последовали за ним.
   У меня оставалось всего лишь два патрона. Предводитель  получил  один  из
них. Я предполагал, что его смерть остановит всех, но они уже дошли  до  той
стадии яростного исступления, когда ничто не могло их остановить. Как бы  то
ни было, они лишь заорали еще громче и побежали быстрее. Последним выстрелом
я прикончил еще одного.
   Они были уже совсем близко. Какой-то верзила  замахнулся  дубиной,  но  я
опередил его и нанес ему удар Рукояткой револьвера. После этого я добежал до
обрыва и очертя голову прыгнул. Я знаю кое-что о  технике  ныряния.  В  этот
прыжок я вложил все, что умел.
   Около двухсот футов я летел в горизонтальном  положении.  Скорость  моего
падения была настолько велика, что  воздух  казался  твердым  телом  Я  чуть
пошевелился, перешел в вертикальное положение и, соединив руки над  головой,
вошел в воду. Одновременно со мной в воду попадало несколько копий. Чудом ни
одно не задело меня.
   Не думаю, что я ушел  очень  глубоко  под  воду,  но  мне  казалось,  что
погружение никогда не прекратится. Когда,  наконец,  я  начал  всплывать  на
поверхность, то почувствовал, что сейчас лопну от недостатка  воздуха  Но  в
конце концов я вынырнул и с наслаждением наполнил легкие кислородом.
   Прямо передо мной была лодка, из которой вылезали Диан и Джуаг. Вначале я
не понял, почему они оставляют ее, но когда я подплыл поближе, то увидел два
тяжелых копья пронзили насквозь наше судно - теперь оно было непригодно  для
использования.
   Джуаг, выбравшись на берег, протянул мне руку, и, ухватившись за  нее,  я
вылез из воды. Мы прижались спинами к скале и, таким образом, нам не грозили
копья, продолжавшие падать сверху.
   Посовещавшись, мы решили, что должны идти  на  другой  конец  острова,  к
месту, где я спрятал свою лодку, и отправиться в ней на материк. Мы не могли
терять времени. Поэтому, подобрав с земли три наименее  поврежденных  копья,
мы немедленно отправились в дорогу. Наш путь лежал  на  юг,  так  как  Джуаг
сказал, что ту часть острова люди Худжи навещают редко.  Я  думаю,  что  это
сбило врагов с нашего следа, так как мы их больше не  видели  и  не  слышали
шума погони.
   Но путь,  указанный  Джуагом,  имел  существенный  недостаток  -  он  был
значительно длиннее,  чем  тот,  которым  отправились  наши  преследователи.
Это-то нас и погубило. Когда мы наконец  вышли  к  реке  невдалеке  от  цели
нашего путешествия, на нас из кустов высыпал отряд  воинов,  устроивших  там
засаду. Они разоружили и связали нас.
   Это был последний удар!  Надежда  покинула  меня.  Нас  с  Джуагом  ждала
неминуемая смерть, но не менее ужасная судьба ожидала Диан.
   Бедное дитя! Какие тяжелые испытания выпали на ее  долю!  С  того  самого
дня, когда я впервые увидел ее, закованную в цепи в  караване  рабов,  и  до
сего момента, я могу вспомнить лишь недолгие промежутки счастья и покоя в ее
жизни. До того как я познакомился с  ней,  ее  преследовал  Джубал-Урод.  Ей
удавалось ускользать от него, и, в конце концов, я убил его. Теперь  Джубала
сменил Худжа, преследующий ее с  не  меньшим  упорством.  Признаюсь,  я  уже
мечтал о том, чтобы смерть даровала ей покой, которого  она  была  лишена  в
жизни. Я завел с Диан разговор на эту тему и предложил умереть вместе.
   - Не бойся, Дэвид, - ответила моя храбрая подруга, - я умру до того,  как
Худжа дотронется до меня, но сначала я увижу, как умрет он.
   Сказав это, она достала небольшой мешочек.
   - Что это? - спросил я.
   - Помнишь, ты как-то наступил на змею? - спросила Диан.
   Я кивнул в ответ.
   - И это  привело  тебя  к  мысли  об  отравленных  стрелах,  которыми  мы
вооружили всех воинов нашей Империи, - продолжала она. - У  меня  тоже  есть
идея. В этом мешочке лежит ядовитый зуб гадюки. Я ношу его давно. Он дал мне
силы переносить многие опасности, потому что я  знала,  что  смогу  оградить
себя от последнего унижения. Я еще не готова умереть. Первым умрет Худжа.
   Итак, мы не умерли вместе, и я рад, что этого не случилось.  Самоубийство
-глупая вещь. Неважно, что сегодня все кажется безнадежным. Завтрашний  день
может  принести  облегчение.  С  того  памятного  разговора  я  всегда   жду
завтрашнего дня в момент отчаяния.
   В Пеллюсидаре, где  всегда  -  сегодня,  можно  ждать  любого  чуда.  Так
случилось и в этот раз. Когда  мы  проходили  лесом  мимо  холма  с  плоской
вершиной, нашу стражу опутали вылетевшие  из  ниоткуда  веревки.  Мгновением
позже я увидел отряд зверолюдей.
   Это была захватывающая битва. Я и по сей день жалею, что был связан и  не
мог принять участия в ней. Я мог только подбадривать своих  друзей  и  шумно
ликовать, когда их предводитель Гр-гр-гр вышибал дух из очередного  бандита.
Когда бой был окончен, мы обнаружили,  что  лишь  нескольким  людям  удалось
бежать - остальные были мертвы.
   Гр-гр-гр обернулся ко мне.
   - Гр-гр-гр и его народ - твои друзья, - сказал он, - один из моих  воинов
заметил людей Проныры и следил за ними. Он видел, как они схватили  тебя,  и
сообщил об этом в деревню. Остальное ты знаешь.  Ты  сделал  для  нас  очень
много, мы всегда будем рады тебе помочь.
   Я поблагодарил его и вкратце рассказал ему о последних  событиях  и  цели
нашего путешествия. Выслушав меня, Гр-гр-гр предложил отправить с нами отряд
своих воинов для пущей безопасности. Мы с радостью приняли это предложение.
   Вскоре мы добрались до места, где было спрятано мое каноэ, и попрощавшись
со зверолюдьми, направились на материк. Я поинтересовался у Джуага, возможно
ли пересечь устье реки, ведущей, по его словам, почти до Сари. Но он сказал,
что было бы безумием пытаться сделать это, не имея запасов воды и еды. Я был
вынужден согласиться с его замечанием, но желание  исследовать  водный  путь
было очень велико, и  я  решил  его  осуществить,  как  только  нам  удастся
пополнить запасы.
   Мы причалили в небольшом проливчике несколькими  милями  севернее  Турий.
Тут я изложил моим спутникам свои планы. Я  предложил  установить  на  нашей
лодке парус, назначение которого пришлось растолковывать Диан  и  Джуагу,  а
затем запастись продовольствием.
   Мои предложения были приняты, хотя Джуаг и ворчал что-то по поводу паруса
и ветра. Вся затея вызывала у него сомнение -  он  не  верил  в  то,  что  с
помощью ветра можно плыть по воде.
   Вначале мы охотились вблизи побережья, но удача нам не  сопутствовала.  В
результате,  мы  решили  спрятать  каноэ  и  углубиться  дальше.  Лодку   по
предложению Джуага мы закопали и отправились в глубь материка. В путешествии
по Земле Вечной Тени были  свои  приятные  моменты,  главный  из  которых  -
отсутствие палящего солнца. Но  тут  же  крылась  и  неприятность  -  вечный
полумрак, царивший в этих краях, ужасно действовал на нервы.
   Чем дальше мы шли, тем темнее становилось. Растительности  было  немного,
все выглядело бесцветным. Временами нам попадались огромные лиди, питающиеся
этими странными растениями или пьющие воду из рек, берущих начало на равнине
Лиди и впадающих в море.
   Мы искали либо тага - огромного быка, либо антилопу,  ее  мясо  прекрасно
вялится на солнце. Из желудка тага могла бы получиться прекрасная бутыль для
воды, из шкуры - парус. Наше путешествие продолжалось  долго.  Мы  полностью
пересекли Землю Вечной Тени и, наконец,  вышли  в  то  место  равнины  Лиди,
которое освещалось солнцем.
   Перед нами простирались бескрайние просторы Пеллюсидара. Вдали я различал
башни далекого города махар, охотящихся за жителями Турий.
   Джуаг  предложил  отправиться  на  северо-восток,  где  лежала   лесистая
местность. Он предполагал, что там нам удастся  напасть  на  след  тага.  Мы
последовали его совету. Вскоре мы  вошли  в  густой  лес,  который  во  всех
направлениях пересекали звериные тропы. Через некоторое время мы набрели  на
свежий след тага, приведший нас к стоянке небольшого стада. Выбрав огромного
быка, мы с Джуагом метнули в него копья.  Раненый  зверь  вскочил  на  ноги,
озираясь в поисках врага, а остальное стадо,  снявшись  с  места,  мгновенно
исчезло из вида.
   Джуаг вышел из нашего укрытия и показался тагу  -  это  часть  охотничьей
тактики - пока я оставался в кустах. В тот момент, когда таг  увидел  своего
противника, он немедленно атаковал его.  Джуаг  повернулся  и  побежал  так,
чтобы бык обязательно промчался мимо моего куста.
   Таг стремительно надвигался. Диан стояла рядом  со  мной,  крепко  сжимая
копье, - она не побоялась бы в случае необходимости выйти  один  на  один  с
разъяренным зверем.
   Огромный бык поравнялся с нами. В то же мгновение я ухватился  за  густую
шерсть у него на шее и вскочил ему на спину.
   Такой метод охоты был придуман очень давно. Кто-то заметил, что пока  таг
видит объект своей ярости, он не остановится, не настигнув его. На  человека
же, который цепляется за  его  гриву,  он  не  обращает  никакого  внимания,
предполагая, по всей видимости, что тот пытается удержать его. От этого лишь
увеличивается его желание догнать свою жертву.
   Я устроился поудобнее на спине тага. Джуаг несся впереди нас лишь немного
медленнее  разъяренного  зверя.  Жители  Пеллюсидара  удивительные   бегуны.
Кстати, мое неумение бегать и было причиной того, что меня ставили на  охоте
в засаду. Я бы не смог бежать впереди  тага  достаточно  долго,  чтобы  дать
возможность охотнику, сидящему на спине у животного, сделать свое дело. Один
раз, впрочем, я попробовал - этого опыта мне хватило на всю жизнь.
   Тем временем я уже добрался до шеи быка, достал свой нож и, выбрав место,
всадил его туда обеими руками, после чего  соскользнул  на  землю.  Ни  одно
животное не может передвигаться с перебитым  позвоночником,  и  таг  не  был
исключением. На полном ходу он рухнул на землю, забившись в судорогах. Мы  с
Джуагом осторожно приблизились и, улучив мгновение, вытащили из его тела  до
сих пор торчащие там копья. Через несколько минут  все  было  кончено  -  мы
добили тага, вонзив наше оружие в его левый бок.
   За время гонки таг убежал довольно далеко от  того  места,  где  осталась
Диан. Расправившись с быком, я посмотрел туда, но не увидел ее.  Я  покричал
немного и, не получив ответа, побежал к месту нашей засады  -  Диан  там  не
было. Вновь и вновь я выкрикивал ее имя, пока не  охрип,  но  не  услышал  в
ответ ни звука. Где она могла быть? Что случилось  с  ней  за  тот  короткий
промежуток времени, пока я был занят тагом?

   Глава XII
   Похищена!

   Я тщательно осмотрел окрестности, и вскоре мои поиски были  вознаграждены
- я нашел ее копье, лежащее в нескольких ярдах от  куста,  где  мы  устроили
засаду. На примятой траве были видны следы борьбы. Я прошел по  этим  следам
около ста ярдов, пока не наткнулся на огромные следы лиди.
   Теперь все было понятно. Пока мы с Джуагом были поглощены охотой,  кто-то
напал на нее и утащил с собой. Обнаружив все это, я  побежал  к  месту,  где
Джуаг  разделывал  тушу  тага.  Еще  издали  я  заметил  что-то  неладное  -
островитянин стоял над тушей быка, высоко подняв готовое для удара копье.
   Приблизившись, я увидел стоящих перед Джуагом двух  джалоков  -  самца  и
самку. Вели он себя довольно странно, ибо было видно, что они не  собираются
нападать на него.
   Джуаг, услышав шаги, повернулся, и я увидел его лицо. Было  заметно,  что
ситуация доставляет ему удовольствие. Эти дикари любят опасность, и Джуаг не
был исключением. Но ему не пришлось воспользоваться своим копьем, так как  я
попросил его не предпринимать  никаких  действий,  увидев  обрывок  веревки,
свисающий с шеи самца.
   Джуаг обернулся ко мне вновь, но на этот раз с удивлением. Я прошел  мимо
него и направился прямо к джалокам. При моем приближении самка оскалила зубы
и напружинилась для прыжка. Самец же бросился  ко  мне  и,  подбежав,  начал
тереться о мои ноги.
   Это был Раджа - джалок, которому я спас жизнь и потом приручил.  Не  было
никаких сомнений, что он рад видеть меня. Я думаю, что когда он оставил меня
на берегу, он собирался лишь привести свою подругу.
   Когда Джуаг увидел, что я ласкаю грозного хищника, он был сильно ошарашен
и испуган, но у меня не было времени  заниматься  Раджой  -  я  был  слишком
опечален своей утратой. Я был рад видеть моего "пса" я позвал его  к  Джуагу
для знакомства. Раджа быстро  понял,  что  Джуаг  свой,  и  отнесся  к  нему
дружелюбно. Сложнее дело обстояло с самкой, но Раджа  грозно  рычал  на  нее
каждый  раз  при  попытке  проявить  ею  свой  дикий  нрав,  и  она   вскоре
успокоилась.
   Я рассказал Джуагу об исчезновении Диан  и  о  своих  предположениях.  Он
предложил немедленно отправиться по следу, но  я  решил,  что  с  собакой  я
обойдусь без помощи островитянина, а он тем временем  освежует  и  заготовит
тушу тага и будет ждать нас. Я  показал  Джуагу  на  озеро,  видневшееся  на
поверхности висевшего у вас над головами спутника, и сказал, что если  я  не
вернусь после того, как это озеро появится  четыре  раза,  то  Джуаг  должен
будет немедленно отправиться в Сари и вызвать сюда Гака и  его  воинов.  Дав
эти указания, я позвал Раджу, и мы отправились на поиски Диан. Прежде  всего
я подвел Раджу к месту, откуда была похищена Диан. В нескольких шагах позади
нас трусила самка. Я указал на землю, где еще  были  видны  следы  отчаянной
схватки, и где, по моему представлению, запах был особенно силен.
   Затем я ухватился  за  остатки  поводка,  свисавшего  с  шеи  джалока,  и
приказал ему взять след. Раджа понял, чего я от него хочу, опустил голову  и
помчался вперед. Волоча меня  за  собой,  он  выскочил  на  равнину  Лиди  и
повернул в сторону селения Турий.
   Позади нас бежала самка. Через некоторое время она догнала нас и побежала
бок о  бок  с  Раджой.  Вскоре  она  вполне  освоилась  в  моем  обществе  и
чувствовала себя не хуже, чем ее повелитель.
   Перемещаясь таким образом, мы покрыли довольно большое расстояние и, едва
вновь  попав  в  тень,  увидели  чуть  впереди  огромного   лиди,   неспешно
вышагивающего по равнине. На его спине виднелись две фигуры. Если бы  я  был
уверен, что джалоки не повредят Диан, я бы спустил их на лиди немедленно, но
так как у меня были сомнения, я решил не рисковать.
   Впрочем, было уже поздно. Заметив свою добычу, Раджа рванул у меня из рук
поводок с такой силой, что я растянулся на  земле,  и  устремился  вслед  за
лиди. Рядом с ним по-прежнему бежала его подруга.
   Джалоки не подавали голоса, пока лиди сам не обнаружил их и не перешел на
стремительный, хотя и неуклюжий галоп. Только тогда джалоки начали  издавать
звуки, отдаленно похожие на лай собак внешнего мира. Я боялся, что это может
быть охотничьим кличем всей стаи; появись она здесь, вряд ли удастся уцелеть
кому-либо из нас. Эта мысль подстегнула меня, и  я  побежал  быстрее,  но  с
таким же успехом я мог бы попытаться  поймать  на  лету  птицу;  как  я  уже
говорил, бегун из меня никакой. Впрочем, в этот раз это было к лучшему. Если
бы я бежал быстрее, я, возможно, потерял бы Диан навсегда.
   Лиди, по бокам которого бежали джалоки, почти скрылся из  виду,  когда  я
заметил, что он сильно забирает вправо.  Это  объяснялось  тем,  что  Раджа,
бегущий слева от лиди, все время подпрыгивал и покусывал его за плечо.
   В результате лиди все время поворачивал направо, и чем дольше я  наблюдал
эту картину, тем больше убеждался в том, что Раджа и его  подруга  действуют
по какому-то заранее обдуманному плану.
   Я видел, как охотится стая джалоков, и вспомнил, что обычно  они  делятся
на две группы, и загонщики гонят добычу в  сторону  остальных.  Насколько  я
понимал, именно это сейчас они и делали - гнали лиди на меня. То есть, гнал,
собственно, только Раджа, самка бежала справа от лиди и не принимала в охоте
активного участия, не понимая, по всей видимости, чего же именно  добивается
ее супруг.
   Как бы то ни было, я  решил  остановиться  и  ждать,  так  как  отчетливо
понимал две вещи. Первая - что я не смогу их остановить,  если  они  завалят
лиди прямо сейчас, и вторая - что лиди обязательно выбежит на меня, так  как
он бежал фактически по кругу.
   Так все и случилось. На несколько мгновений они исчезли  из  вида,  потом
появились вновь, на этот раз значительно правее. Они приближались ко мне.  Я
уже начал прикидывать,  где  мне  лучше  будет  встретить  лиди,  как  вдруг
заметил, что он взял слишком сильно вправо, но тут в воздух  взвилась  самка
джалока и, лязгнув зубами, повернула лиди в  нужном  направлении.  Когда  же
лиди забирал слишком  сильно  влево,  в  игру  вновь  вступал  Раджа.  Таким
образом, они гнали лиди и его всадников прямо на меня. Это была великолепная
картина!
   Впрочем, я предпочел бы наблюдать ее  со  стороны,  это  я  понял,  когда
огромное животное надвигалось на меня, подобно приближению  скорого  поезда.
Но слишком многое было поставлено на карту. Все зависело от того, смогу ли я
нанести этому гиганту смертельный удар. Я покрепче перехватил копье.
   Лиди был примерно в ста ярдах от меня, когда Раджа издал лай, отличный от
обычного охотничьего клича. Он и его подруга немедленно взвились в воздух  и
повисли на длинной шее своей жертвы. Расчет был  верен  -  их  тяжелые  тела
тянули голову лиди к земле, и в нескольких шагах  от  меня  он  остановился,
пытаясь освободиться от двух джалоков, причиняющих ему страдания.
   Диан, увидев меня, начала вырываться из  рук  державшего  ее  воина.  Это
сильно сковывало свободу его действий, и он не мог использовать свое  оружие
против джалоков.
   Заметив меня, воин отпустил Диан и спрыгнул на землю, держа наготове свою
пику. Мое копье было теперь почти бесполезно. Стоило мне промахнуться, а это
было весьма вероятно, учитывая, что мой противник был готов к нападению, и я
остался бы лишь с каменным ножом против длинной пики.
   Увидев  мое  замешательство,  он  стремительно  побежал  в  мою  сторону,
рассчитывая быстро покончить со мной. Ему и в голову не  могло  прийти,  что
джалоки, с которыми он собирался разобраться после меня, охотились вместе со
мной и для меня.
   Раджа, увидев, что  дикарь  приблизился  ко  мне,  оторвался  от  лиди  и
устремился за ним. За Раджой последовала его подруга. Человек  крикнул  мне,
чтобы я помог ему, иначе мы оба  погибнем.  В  ответ  я  лишь  рассмеялся  и
побежал к Диан.
   Оба джалока прыгнули одновременно. Дикарь, думаю, был мертв еще до  того,
как его тело коснулось земли. Самка тут же повернулась в сторону Диан. Я уже
стоял рядом с ней, занеся копье.
   Но Раджа опередил меня. Не зная о характере моих  отношений  с  Диан,  он
решил, что его подруга угрожает мне, и, не долго думая, прыгнул ей на спину.
За этим последовала яростная схватка. Трудно было что-либо разобрать в  этом
клубке мохнатых тел, но я был уверен, что звери рвут друг  друга  на  части.
Когда самка перестала отбиваться и перекатилась на спину,  безвольно  сложив
передние лапы, я решил было, что она мертва. Раджа  стоял  над  ней,  грозно
рыча и приблизив свои обнаженные клыки к ее горлу. Только тут  я  разглядел,
что ни на одном из джалоков не было ни царапины.  Самец  просто  вздул  свою
самку, чтобы она раз и навсегда поняла, что моя особа священна.
   Раджа, наконец, отошел от поверженной подруги. Она немедленно поднялась и
стала приглаживать взъерошенную шерсть, а он подошел ко мне.  Я  обнял  Диан
одной рукой, а другой начал почесывать Раджу, попросив Диан  тоже  погладить
его. Вскоре он, казалось, понял,  что  Диан  неприкосновенна  не  в  меньшей
степени, чем я.
   Первое время он сторонился ее и невольно скалил зубы при ее  приближении,
и прошло еще много времени, прежде чем его подруга тоже привыкла к нам.
   Сопровождаемые двумя джалоками, мы вернулись туда, где  нас  ждал  Джуаг.
Мне пришлось приложить много усилий, чтобы удержать самку  от  покушений  на
жизнь нашего товарища. Если вы меня попросите назвать самое жестокое, хищное
и коварное существо, встреченное мною в  двух  мирах,  то  я  без  колебаний
скажу, что это самка гиенодона.
   В конце концов все уладилось, и мы впятером  отправились  к  побережью  -
Джуаг как раз успел закончить все свои дела незадолго до  нашего  появления.
Перед выходом мы  поели,  накормили  животных  и,  нагрузившись  до  предела
добычей, отправились в путь.
   По дороге с каноэ не произошло никаких неожиданностей.  Диан  рассказала,
что ее похититель напал на нее, когда все  звуки  в  округе  были  заглушены
ревом разъяренного быка. Прежде чем она  опомнилась,  воин  разоружил  ее  и
оттащил туда, где его ждал лиди. К  моменту,  когда  закончилась  охота,  он
успел отъехать уже довольно далеко. Закричать она не могла, так как он зажал
ей рот.
   - Я уже подумывала, - завершила она, - о том, что пришло время зуба змеи.
   Добравшись  до  побережья,  мы  откопали  каноэ  и  занялись  с   Джуагом
изготовлением мачты и паруса, пока Диан разрезала на узкие полосы  и  сушила
на солнце мясо тага.
   Наконец мы были готовы к путешествию.  Мне  не  составило  труда  убедить
Раджу забраться в лодку, но Рани - так мы назвали его  подругу  после  того,
как я объяснил Диан смысл имени Раджи, - отказывалась последовать за ним. Мы
уже решили плыть без нее, когда она вдруг прыгнула  в  воду.  Мы  дождались,
пока она подплыла поближе, а затем втащили ее на борт. Она при этом  яростно
отбивалась, но, оказавшись в лодке, не сделала попытки напасть на нас.
   Каноэ очень хорошо вело себя под парусом -  гораздо  лучше,  чем  наша  с
Перри "Сари", и мы уже значительно  продвинулись  на  запад,  ближе  к  тому
берегу пролива, где я надеялся найти реку, о которой мне говорил Джуаг.
   Островитянин был потрясен плаванием  под  парусом.  Когда  мы  занимались
подготовкой к путешествию, он не мог никак понять смысл этого сооружения, но
увидев, что наше судно движется по воде без  помощи  весел,  радовался,  как
дитя. Плыли мы довольно быстро, и  вскоре  перед  нашими  глазами  замаячила
земля.
   Джуаг  пришел  в  ужас,  узнав,  что  я   намереваюсь   пересечь   водное
пространство, и когда берег скрылся  из  вида,  он  впал  в  прострацию.  Он
сказал, что никогда прежде не слышал о подобном путешествии, и был абсолютно
уверен в том, что те, кто уходил далеко в  море,  никогда  не  возвращались:
ведь как они нашли бы дорогу, не видя земли?
   Я попытался растолковать ему устройство компаса, и хотя он так  ничего  и
не понял, пользоваться им научился. По дороге мы  проплыли  мимо  нескольких
островов, которые, как сказал Джуаг, были совершенно незнакомы его народу. Я
думаю, что мы вообще были первыми людьми, увидевшими эти  острова.  Было  бы
неплохо, конечно, осмотреть их, но мы решили отложить это до времени,  когда
не будем так заняты.
   Я спросил Джуага, как Худжа собирался попасть в устье  реки,  которую  мы
искали, не пересекая пролива, и островитянин сказал,  что  Худжа,  вероятно,
собирался следовать вдоль побережья. Некоторое время мы плыли  вдоль  берега
и, в конце концов, нашли то, что искали.  Перед  нами  несла  воды  огромная
река! По берегам  росли  мощные  деревья,  колыхались  сочные  травы.  Корни
ближайших к воде деревьев были распростерты над поверхностью  реки,  подобно
рукам чудовищных исполинов, между деревьями, удаленными от берега, время  от
времени мелькали тени животных.
   Мы уже собирались направить наше судно в русло этой реки,  как  вдруг  на
нас обрушился настоящий шторм - явление  крайне  редкое  в  Пеллюсидаре.  Он
налетел так внезапно, что было уже позно причаливать наше каноэ к берегу,  и
мы, ослепшие и оглохшие, лишь пытались удержать его на плаву.  Джуаг  был  в
ужасе. Диан, если и была напугана, то не  подавала  вида:  любое  проявление
слабости было бы ниже ее достоинства, ведь она была дочерью великого  вождя,
сестрой короля и женой Императора.
   Раджа и Рани испугались не меньше Джуага. Раджа прижался ко мне и  уткнул
свою морду мне в колени. Даже Рани перед лицом  неведомой  опасности  искала
сочувствия у человека - она прижалась к Диан, и храбрая девушка гладила ее и
разговаривала с ней так же, как я говорил с Раджой.
   Стихия бушевала довольно долго, и ветер, дувший с неубывающей силой, унес
нас, по моим расчетам, на сотни миль в просторы неизвестного моря.
   Наконец, шторм прекратился так же неожиданно, как и начался. Ветер стих и
перешел в легкий бриз. Я попросил Джуага уточнить наш курс,  и  он  послушно
потянулся за компасом. Но вдруг лицо его выразило крайнюю  степень  ужаса  -
кожаный ремешок, на котором висел компас, был порван. Компас пропал!
   Мы оказались в открытом море, не имея звезд, чтобы руководствоваться ими,
не видя берега, и даже спутник не был нам виден.
   Положение было безнадежное, но я  не  хотел  расстраивать  своих  друзей.
Впрочем, Джуаг не хуже  моего  понимал  сложившуюся  ситуацию:  из  преданий
своего народа он вынес боязнь водных пространств, и единственное, что как-то
его успокаивало, был компас. Он видел, как с его  помощью  я  направлял  наш
корабль в нужную сторону. Потеря же компаса окончательно лишила его надежды.
   Нам оставалось покориться воле ветра и нестись по волнам, пока не  увидим
землю. Если это окажется материк - прекрасно, если остров, что ж, мы  смогли
бы прожить и на острове. Любой клочок земли был бы сейчас лучше нашей лодки,
так как провизия была на исходе.
   Неожиданно мне пришла в голову мысль. Я даже удивился, что такое  простое
решение всех наших проблем не возникло у меня раньше. Я повернулся к Джуагу.
   - Вы, жители Пеллюсидара, обладаете удивительным инстинктом, - сказал  я.
- Вы можете находить дорогу к своему дому, неважно как  далеко  находясь  от
него. Пусть Диан укажет нам дорогу  в  Амоз,  и  через  некоторое  время  мы
окажемся там, откуда нас унес шторм.
   Я с надежной смотрел на своих спутников, но  увидел,  что  мои  слова  не
будят в них ответную надежду - Мы можем находить дорогу только  на  суше,  -
сказала Диан - на воде эта способность отказывает нам. Не  знаю  почему,  но
это так. Лишь в море может заблудиться житель Пеллюсидара.  Поэтому  все  мы
боимся океана. Даже те, кто плавают на  каноэ,  стараются  не  удаляться  от
берега.
   Во время шторма мы ослабили парус и сейчас медленно дрейфовали.  Закончив
говорить, Диан устремила взгляд в море. Огромная волна подняла нас на  своем
гребне, Диан издала удивленное восклицание и указала за корму.
   - Лодки! - крикнула она. - Лодки! Много лодок!
   Мы с Джуагом вскочили на ноги, но судно уже  опустилось  в  провал  между
двумя валами и было невозможно разглядеть что-либо. Мы  дождались  следующей
волны и в полумиле от нас, в самом деле, увидели  множество  лодок.  В  этих
лодках были люди!

   Глава XIII
   Гонки со смертью

   Море успокоилось, и мы смогли получше рассмотреть армаду маленьких лодок.
Джуаг сказал, что никогда в жизни ему не приходилось  видеть  столько  лодок
одновременно - за нами плыло около двух  сотен  суденышек.  Откуда  все  они
плыли? Джуаг первым выдвинул гипотезу.
   -  Худжа,  -  сказал  он,  -  собирался  построить  много  лодок,   чтобы
переправить своих воинов по реке в Сари. Он и почти все его воины занимались
их строительством на Острове Деревьев.  Говорят,  что  никто  и  никогда  не
строил столько лодок. Думаю, что это лодки Худжи.
   - Пожалуй, что так, - согласилась Диан, - вероятно, их вынесло в море тем
же штормом, что и нас.
   - Это похоже на правду, - согласился и я.
   - Что будем делать? - спросил Джуаг.
   - Может, нам стоит все-таки убедиться, что это действительно лодки Худжи,
- предложила Диан, - если мы уплывем, не выяснив этого, то мы уплывем  и  от
шанса добраться до материка. Ведь это, может быть, представители  совершенно
неизвестного нам народа, и они могли бы  помочь  нам,  если  конечно,  знают
дорогу на материк.
   - Ну-у, это вряд ли, - протянул Джуаг.
   - Ладно, - вмешался я,  -  думаю,  что  теперь  нам  действительно  стоит
дождаться их приближения, тем  более,  что  они  все  равно  плывут  в  нашу
сторону. Похоже, что они заметили наш парус  -  Они,  наверное,  сами  хотят
спросить у нас дорогу на материк, - сказал Джуаг, который, как я  уже  успел
убедиться, был отъявленным пессимистом.
   - Если они захотят схватить нас, то смогут это сделать при  условии,  что
будут грести быстрее, чем нас несет ветер, - сказал я. - Почему  бы  нам  не
подпустить их достаточно близко, чтобы понять,  кто  они  такие.  Наш  парус
лучше их весел, мы так или иначе сможем удрать от них.  Так  что  давайте-ка
подождем.
   К моменту, когда первая лодка была от нас  в  пятистах  ярдах,  мы  могли
разглядеть весь флот без  затруднений.  Лодки  были  во  много  раз  длиннее
обычных каноэ, и в каждой из них сидело по двадцать гребцов -  по  десять  у
каждого борта. Рядом с гребцами в каждой лодке находилось по  двадцать  пять
воинов.
   Когда первая лодка приблизилась к нам на сто ярдов, Диан разглядела в  ее
экипаже саготов. Теперь у нас не оставалось никаких сомнений в том, что  это
была флотилия Худжи.
   Я велел Джуагу попытаться расспросить экипажи лодок, пока мы с Диан будем
лежать на дне нашего каноэ.
   - Кто вы? - крикнул Джуаг, приложив руки ко рту.
   На носу первой лодки выпрямился человек, которого я узнал до того, как он
открыл рот.
   - Я Худжа, - прокричал он Джуагу.
   Джуага, своего бывшего пленника, Худжа почему-то не  узнал.  Может  быть,
потому, что у него было слишком много невольников.
   - Я плыву от Острова Деревьев, - продолжал он, - во время бури я  потерял
сто лодок, а их экипажи утонули. Мы сбились с пути. Где земля? Кто ты и  что
это за странная штука свисает с дерева, растущего в вашем каноэ?
   Он, очевидно, имел в виду мачту и парус.
   - Мы тоже заблудились, - прокричал в ответ  Джуаг  -  мы  не  знаем,  где
земля.
   Во время разговора он продолжал держать нос нашего каноэ по  ветру,  пока
я, лежа на дне, расправлял парус. Мы решили, что пришла пора уносить ноги.
   Веял легкий ветерок, и наша  лодка  двигалась  медленно,  а  судно  Худжи
продвигалось вперед значительно быстрее.  Конечно,  их  лодка  была  гораздо
тяжелее, но, тем не  менее,  она  плыла  с  хорошей  скоростью.  Мы  с  Диан
по-прежнему лежали, притаившись, поскольку теперь  расстояние  между  нашими
лодками не превышало полета стрелы, а у Худжи были лучники.
   Когда  Худжа  увидел,  что  наше  судно  движется,  то  приказал   Джуагу
остановиться. Он очень заинтересовался нашим парусом и хотел рассмотреть его
поближе. Приподняв голову над бортом, я увидел своего врага. В который раз я
пожалел о том, что у меня не было с собой хотя бы револьвера.
   Парус наш окончательно расправился, и мы  набирали  скорость.  Расстояние
между нами перестало уменьшаться.  В  результате  вопросы  Худжи  перешли  в
приказы - он понял, что мы пытаемся улизнуть.
   - Остановитесь! - прокричал он. - Остановитесь, или я прикажу стрелять!
   Но Джуаг покрепче перехватил  весло  и  начал  помогать  ветру  яростными
гребками. Я услышал, как Худжа приказал своим лучникам стрелять.  Я  не  мог
оставаться далее в укрытии, подставив Джуага под стрелы. Я поднялся, схватил
другое весло и принялся помогать ему. Диан присоединилась ко мне, хотя  я  и
просил ее  не  вставать;  она,  как  любая  женщина,  захотела  все  сделать
по-своему.
   Худжа, увидев нас, издал крик дикой радости - он не сомневался в том, что
ему удастся схватить нас. Ливень стрел  обрушился  на  нас.  Худжа  приказал
прекратить стрельбу - он хотел взять нас живыми. Ни одна  из  стрел  нас  не
коснулась - лучники Худжи владели своим оружием куда хуже, чем мои друзья  в
Сари или Амозе.
   За это время мы достаточно опередили  гребцов  Худжи,  чтобы  чувствовать
себя в относительной безопасности. Но как мы ни напрягали  силы,  расстояние
между нами не увеличивалось, впрочем, оно и не уменьшалось.
   Ни разу нам на глаза не попался участок суши, что, надо  сказать,  сильно
удивило меня, - в тех морях, которые я видел на своем веку,  было  множество
островов и островков.  Наши  запасы  почти  кончились,  и  неплохо  было  бы
постараться набрать воды. Правда, людям Худжи приходилось еще хуже, чем нам:
у них вообще не было ни еды, ни воды.
   Позади нас, насколько хватало глаз, растянулась огромная флотилия  Худжи.
Последние лодки были едва видны, но чтобы покончить с нами, достаточно  было
одной. Мы продолжали плыть примерно в пятидесяти ярдах друг от  друга.  Люди
Худжи, сменявшие друг друга на  веслах,  начали  проявлять  первые  признаки
усталости. Сказывалось отсутствие еды и питья. Думаю, это  помогало  нам  не
меньше, чем усиливающийся ветер.
   Худжа понял, что мы уходим от него, и вновь приказал  лучникам  стрелять.
Но расстояние на этот раз было слишком велико, и стрелы не долетали до  нас,
те же, что достигали нашей лодки, мы отбивали веслами.
   Худжа стоял на носу своего судна и понукал людей, одновременно выкрикивая
оскорбления в наш адрес. Но мы продолжали удаляться. Вскоре подул  настоящий
ветер, наполнивший наш парус, и мы помчались вперед, оставив  далеко  позади
преследователей. Джуаг совершенно обезумел от радости. Он скакал, раскачивая
нашу лодку, и выкрикивал бессвязные слова. Он до последнего момента не верил
в парус и считал, что гребцы настигнут нас. Но  теперь  он  был  преисполнен
величайшего доверия и уважения к нашему способу передвижения.
   Ветер держался долго, и мы уже потеряли из  виду  флотилию  Худжи,  когда
Диан вскочила и закричала: "Земля!"
   И действительно, прямо по курсу лежала земля. Мы были довольно далеко  от
нее и поэтому не могли сказать с уверенностью, был ли то остров или материк,
но это была земля! Теперь  я  понимал  радость  потерпевших  кораблекрушение
моряков при виде размытой полоски на горизонте. Раджа и Рани очень  страдали
от недостатка воды и пищи и, могу поклясться, что Рани.в отличие  от  своего
супруга, метала в нашу сторону голодные взгляды.
   Впрочем, мы внимательно следили  за  оголодавшими  джалоками.  Однажды  я
привязал  Рани  к  борту  лодки,  чем  существенно  ограничил   ее   свободу
передвижения. После этого я вздохнул спокойнее. В общем,  не  могу  сказать,
что путешествие в компании голодных собак-людоедов доставляло  кому-либо  из
нас удовольствие, но я с негодованием  отверг  предложение  Джуага  убить  и
съесть Раджу и Рани.
   Когда мы находились лишь в нескольких милях от земли, ветер стих. Это был
тяжелый удар - мысленно мы все уже были  на  твердой  земле.  Положение  еще
усугублялось и тем, что мы не знали, откуда будет ветер в следующий раз.  Мы
с Джуагом взялись за весла.
   Тут же поднялся ветер, дующий  прямо  в  противоположном  направлении,  и
стоило большого труда с ним бороться. Затем  ветер  сменился  вновь,  и  нам
пришлось развернуться и плыть параллельно берегу, дабы  не  быть  унесенными
обратно в открытое море. И в это самое время на  горизонте  вновь  появилась
флотилия Худжи.
   Судя по тому, что они оказались почти позади  нас,  они  здорово  забрали
влево. Но мы не боялись быть настигнутыми ими: только бы продержался  ветер.
Он усиливался, но дул порывами, и  наш  парус  то  надувался,  то  безвольно
обвисал. Один из таких порывов и  вызвал  катастрофу.  Прежде  чем  я  успел
перерезать веревки, крепящие парус, мачта треснула и переломилась.  Ветер  к
этому времени стих. Нам ничего не оставалось, как схватиться  за  весла,  но
Худжа был ближе к берегу, чем мы, и было похоже, что он  успеет  перехватить
нас. Мы напрягали все силы, Диан тоже взялась за весло.
   Мы уже были близки к спасению, когда из лесочка на берег выскочила  толпа
кричащих и раскрашенных дикарей, размахивающих оружием. Настроены  они  были
отнюдь не мирно, и мы не рискнули причалить.
   Худжа приближался. Без паруса мы не могли оторваться от него. И словно  в
насмешку, над нами задул легкий бриз. Но мы не желали  покориться  судьбе  и
налегали изо всех сил на весла, держась параллельно берегу.  Я  до  сих  пор
вспоминаю о тех мгновениях с ужасом.  Силы  покидали  нас.  Мы  страдали  от
жажды. Сзади нас настигали враги. Положение,  впрочем,  не  было  уж  совсем
безнадежным. Наше каноэ все-таки было значительно легче, чем лодки Худжи,  и
втроем мы гребли со скоростью не меньшей,  чем  двадцать  гребцов  на  лодке
Проныры.
   Так мы плыли минуты или часы, не знаю, когда я заметил невдалеке какой-то
пролив. Я подумал, что было бы неплохо попасть туда, но  Худжа  был  слишком
близко, а по берегу бежали вопящие дикари, и я не осмелился сделать это.
   Мы плыли довольно близко от берега и, несмотря на  опасность,  я  находил
возможность озираться по сторонам. Время от времени  я  смотрел  на  бегущих
дикарей. По их жестикуляции и виду оружия я понял, что  они  принадлежали  к
какому-то воинственному племени, и был рад,  что  мы  не  пристали  к  этому
берегу.
   Флот Худжи подтянулся, и последние лодки сейчас плыли, самое большее,  на
расстоянии одной мили от первой.  Пять  ледок  находились  не  более  чем  в
двухстах ярдах от нас.  Когда  я  оглянулся,  то  увидел,  что  лучники  уже
приготовили свои луки: они ждали лишь момента, когда расстояние  между  нами
сократится на длину полета стрелы.
   Я потерял всякую надежду на спасение.  Расстояние  между  нами  и  нашими
преследователями стремительно  сокращалось  -  они  постоянно  сменялись  на
веслах, а мы уже совсем выбились из сил.
   Тут меня окликнул Джуаг и показал в  сторону,  где  находился  пролив,  в
который я не решился направить нашу лодку. Там я увидел нечто, движущееся  в
открытое море, нечто, что наполнило мою душу удивлением.

   Глава XIV
   Кровь и мечты

   Это нечто было двухмачтовой фелукой под  косыми  парусами.  На  ее  борту
разместилось человек пятьдесят, тридцать из которых сидели на веслах. Я  был
поражен.
   Неужели эти дикари, скакавшие по берегу, умели строить столь  совершенные
суда? Это было непостижимо. Вслед за  первым  кораблем  выплыл  второй.  Мое
изумление возрастало. Но и это было еще  не  все.  Один  за  другим  в  море
выплыло пятьдесят великолепных кораблей. Они шли наперерез  флотилии  Худжи,
оттирая ее от нашего каноэ. Когда корабли немного  приблизились,  на  палубе
одного из них я заметил человека, рассматривающего нас в подзорную трубу.  Я
терялся в догадках. Кто эти люди? Неужели в Пеллюсидаре была  высокоразвитая
цивилизация,  о  которой  никто  и  слыхом   не   слыхивал?   Это   казалось
маловероятным.
   Человек с подзорной трубой опустил ее и начал что-то кричать  нам.  Я  не
мог разобрать его слов, но заметил, что  он  возбужденно  указывает  куда-то
наверх.  Я  поднял  голову  и  увидел,  что  на  мачте  фелуки   развевается
красно-бело-синее полотнище с огромной белой звездой на  голубом  поле.  Мне
трудно выразить словами то, что я почувствовал в ту минуту.  Это  был  флот!
Это был флот Империи Пеллюсидара, строительство которого  я  поручил  Перри.
Это был мой флот.
   Я выронил весло, вскочил на ноги и начал кричать что-то в ответ. Джуаг  и
Диан, очевидно, решили, что я не выдержал испытаний и повредился  рассудком,
но я на мгновение остановился и растолковал  им  суть  происходящего.  После
этого уже трудно было сказать, кто из нас более сумасшедший.
   Но Худжа тем временем приближался, и даже ближняя фелука вряд ли могла бы
опередить его. Думаю, что он был поражен не  меньше  нашего,  когда  заметил
загадочный флот, но увидев, что я подаю ему приветственные знаки, догадался,
что кто бы это ни был, это были наши друзья, и принялся с удвоенной  яростью
подгонять своих людей.
   Я  услышал,  как  он  передал  остальным  лодкам  своей  флотилии  приказ
сблизиться с фелуками и взять их на абордаж. Было понятно, что он  нисколько
не сомневается в выполнимости своих планов, - в его распоряжении было  около
десяти тысяч воинов, а в моем флоте не более трех.
   Пока остальные лодки принялись выполнять его приказ, сам он направил свое
каноэ вслед за нашим. Должен признаться, что в эту минуту  кровь  застыла  у
меня в жилах. Я понимал, какая судьба ждет нас в руках Худжи, если Перри  не
удастся разбить  его  флотилию,  -  в  чем,  кстати  сказать,  я  нимало  не
сомневался: я был уверен, что мезопы взяли с собой все оружие, которое  было
в нашем "железном кроте". Но того, что случилось в следующую  минуту,  я  не
мог предвидеть.
   Когда Худжа был от нас не  более,  чем  в  двадцати  ярдах,  облако  дыма
взвилось над носом  ближайшей  фелуки,  раздался  страшный  взрыв,  и  ядро,
пролетев над головами бандитов, рухнуло в море.
   Перри все-таки сделал порох и построил пушку! Это было прекрасно! Диан  и
Джуаг, потрясенные не меньше Худжи, вопросительно поглядели на  меня.  Вновь
раздался пушечный выстрел. Конечно,  по  сравнению  с  гигантскими  орудиями
внешнего мира, эта пушечка являла жалкое зрелище, но здесь,  в  Пеллюсидаре,
было сложно представить себе какое-либо  другое  оружие,  наводящее  больший
ужас.
   Железное ядро примерно пяти дюймов в  диаметре  пробило  дыру  на  уровне
ватерлинии в лодке Худжи, перевернуло ее, и весь экипаж оказался в воде.
   Четыре каноэ приближались к флагману с  намерением  атаковать  его.  Даже
случившаяся с их предводителем катастрофа не остановила этих бесстрашных  от
природы воинов.
   В этих лодках было около двухсот человек, на флагмане -  лишь  пятьдесят.
Командир фелуки - им был Джа - подпустил врагов поближе и  приказал  открыть
огонь из стрелкового оружия. Мезопы стреляли  так  быстро  и  метко,  что  в
считанные секунды выбили половину экипажей каноэ. Те, кто не  был  убит  или
ранен, побросали свои луки и копья, взялись за весла и попытались бежать, но
фелука преследовала их по пятам, а ее экипаж ни на минуту не прекращал вести
огонь.
   Вскоре я услышал, как Джа предложил оставшимся бандитам  сдаться,  обещая
сохранить им жизнь. Рядом с Джа стоял Перри, и я понял,  что  это  была  его
идея, так как ни одному воину в Пеллюсидаре  не  придет  в  голову  пощадить
поверженного врага.
   Поскольку у людей Худжи не было альтернативы, они подчинились  и  минутой
позже были подняты на борт "Амоза" - так назывался  этот  корабль.  Название
было начертано на борту громадными буквами, но никто, кроме нас с Перри,  не
мог понять смысл этих знаков.
   Когда пленные оказались на борту, Джа направил корабль  к  нашему  каноэ.
Множество рук помогало нам подняться на корабль. Лица мезопов сияли, а Перри
был просто вне себя от радости.
   Диан поднялась первой, за ней Джуаг,  а  я  задержался  немного,  помогая
вытащить наверх Раджу и Рани, поскольку понимал, что никому это  не  удастся
сделать. Появление джалоков на  палубе  вызвало  легкую  панику  среди  моих
друзей, так как никто из мезопов не видел, чтобы человек дружил с хищниками.
   Меня распирало от вопросов, которые я хотел задать Перри, но мне пришлось
сдержаться, так как битва еще не была закончена. Пушки Перри,  установленные
на верхних палубах, изрыгали клубы дыма, сея  смерть  и  разрушение.  Воздух
дрожал от их грохота.  Уцелевшие  лодки  Худжи  упрямо  продолжали  идти  на
сближение с фелуками.
   Должен сказать, что наши краснокожие друзья управлялись  с  кораблями  не
лучшим образом. Было ясно, что их обучение было кратким.  Во  время  маневра
корабли часто сталкивались,  а  некоторые  фелуки  чуть  не  были  потоплены
неудачно направленными выстрелами из пушек.
   Впрочем, как только я оказался на борту флагмана, я приложил все усилия к
тому, чтобы как-то выправить положение, и изрядно надсадив  голос,  в  конце
концов, сумел придать нашему флоту некое  подобие  боевого  порядка.  Теперь
фелуки выстроились в одну линию, возглавляемую моим кораблем. Двигаясь таким
образом,  мы  начали  окружать  остатки  вражеской  флотилии.  Воины   Худжи
по-прежнему пытались сблизиться с нами для рукопашной схватки, но наш боевой
порядок позволял нам вести прицельный огонь, не угрожающий нашим кораблям, и
удерживать противника на расстоянии.
   Я выбрал минуту и с любопытством осмотрел  судно,  на  борту  которого  я
находился.  Я  не  мог  не  отдать  должное  таланту  Перри  -  корабль  был
великолепен.  Однако  меня  удивило,  что  Перри  выбрал  именно  фелуку.  Я
предполагал, что он захочет построить что-нибудь  более  внушительное,  дабы
потрясти туземцев. Впрочем, это  занятие  неблагодарное:  их  можно  удивить
новым оружием, но напугать - нет.
   Как я узнал позже, фелуку на самом деле выбрал Джа. Он  тщательно  следил
за созданием флота  и  заставлял  Перри  рассказывать  ему  про  каждый  тип
корабля. Перри делал чертежи на песке, потом строил модели и  рассказывал  о
судоходных качествах  каждого,  а  Джа  внимательно  его  слушал.  Это  было
прекрасно, что был такой мощный противовес грандиозным планам старины Перри,
- он, как я и предполагал, собирался создать огромный фрегат, вроде того, на
котором плавал Нельсон.
   Впоследствии Джа сказал мне, что  фелука  привлекла  его  внимание  из-за
весел  -  он  прекрасно  понимал,  что  необученные  воины  вряд  ли  смогут
управляться с парусами достаточно ловко.  Как  только  строительство  первой
фелуки было завершено, Джа приказал спустить ее на  воду  и  сменял  на  ней
экипажи до тех пор, пока  две  тысячи  воинов  не  научились  управляться  с
длинными веслами, которыми они никогда раньше не  пользовались.  Затем  были
поставлены паруса, и начался следующий этап обучения.
   Битва тем временем не затихала. Лодки Худжи продолжали свои атаки на наши
корабли и откатывались назад,  неся  огромные  потери.  Это  была  настоящая
бойня. Вновь и вновь я предлагал нашим врагам сдаться, обещая  сохранить  им
жизнь. Наконец, на поверхности воды осталось лишь десять лодок с  экипажами.
Эти уже не выдержали и обратились в бегство. Они рассчитывали уйти от нас на
веслах - жалкое зрелище! Я отдал приказ прекратить истребление (иначе  я  не
могу это  назвать)  и  открывать  только  ответный  огонь.  После  этого  мы
устремились в погоню. Дул легкий  бриз,  и  наши  фелуки,  подобно  огромным
лебедям, скользили по воде. Когда  мы  догнали  лодки,  я  окликнул  воинов,
находящихся в ближайшей из них.
   - Бросьте оружие и поднимайтесь на борт! - крикнул я. - Вам  не  причинят
вреда. Мы накормим вас и доставим на материк... Там мы отпустим вас, если вы
поклянетесь никогда больше не поднимать оружие на Императора Пеллюсидара.
   Думаю, что больше всего на них подействовало обещание накормить. Вряд  ли
они поверили, что мы их не тронем. Но  когда  я  приказал  вывести  на  борт
других пленников, живых и невредимых, в одной  из  лодок  поднялся  огромный
сагот и спросил, какие гарантии я могу  дать,  что  все  будет  так,  как  я
сказал.
   - Никаких, - ответил я, - я даю вам слово, думаю, что этого достаточно.
   Дикари, надо сказать, довольно  щепетильны  в  вопросах  чести,  и  сагот
поверил мне. Правда, они не могли понять, почему мы дарим им жизнь, если  не
собираемся обратить их в рабство. Джа, впрочем, тоже не  очень  понимал  мои
намерения. Он предлагал потопить все лодки  вместе  с  их  экипажами,  но  я
настаивал на своем.
   - Пойми ты, - объяснял я, - эти люди вернутся на остров Худжи,  в  города
махар, в свои земли и  расскажут  о  наших  победах  и  о  нашей  мощи.  Это
прекрасная возможность, о которой можно только мечтать.
   Перри согласился со мной. Впрочем, он согласился бы с чем угодно, лишь бы
прекратить избиение. Он был единственным среди нас, кто мог изобрести  порох
или сконструировать пушку, но когда  дело  доходило  до  использования  этих
изобретений, он совершенно терялся.
   Сагот, ведущий со мной переговоры,  совещался  со  своими  товарищами.  Я
вновь обратился к ним.
   - Что станет с вами, если вы не сдадитесь? Те, кого мы не потопим,  будут
блуждать по этому морю и умрут от голода и жажды. Вы не  можете  пристать  к
ближайшему берегу - вы сами видели, чем это может кончиться. Подумайте.
   Моя речь, похоже, произвела на них впечатление, ибо они бросили оружие  и
были немедленно подняты на борт. Их примеру  последовали  и  остальные.  Все
пленники были распределены между  кораблями  нашего  флота.  Так  закончился
первый  настоящий  морской  бой  в  Пеллюсидаре.  Хотя   Перри   по-прежнему
настаивает, что столкновение, в  котором  участвовал  корабль  "Сари",  надо
считать сражением первой величины.
   Все корабли моего флота собрались вокруг флагмана, и  я,  с  достоинством
средневекового властителя, принял командиров сорока девяти фелук.  Рядом  со
мной стояла Диан - Императрица Пеллюсидара.
   Это было великолепное зрелище.  Дикие  краснокожие  воины  держались  как
искушенные придворные. Впоследствии я узнал, что  Перри,  не  покладая  рук,
растолковывал мезопам смысл и значение императорской  власти  и  при  каждом
удобном случае напоминал, что все, что они делают, - они  делают  к  большей
славе Дэвида - Императора Пеллюсидара. Похоже, что Перри здорово преуспел  в
этом деле, потому что воины чуть не передрались за право первыми  преклонить
передо мной колени и поцеловать мне руку.
   Когда к моей руке подошел Джа, счастливая мысль осенила меня. Я вынул  из
ножен, висящих у него на поясе, его меч и, слегка коснувшись им  его  плеча,
провозгласил  Джа  королем  Анорока.  Капитанов  остальных  фелук  я  одарил
герцогскими титулами.
   Во время церемонии Раджа и Рани стояли рядом со  мной.  Желудки  их  были
плотно набиты, хотя им было, наверное, трудно смириться  с  тем,  что  такое
количество вкусной добычи уходит у них из-под  носа.  Как  бы  то  ни  было,
участие в битве было для них хорошей школой, и впоследствии у них больше  не
возникало проблем при общении с людьми.
   Когда торжественная часть была окончена, я уединился с Перри и  Джа.  Они
рассказали мне, что Гак прислал им мое письмо  с  гонцом,  и  они,  завершив
строительство  флота,  решили  немедленно  проверить  справедливость   моего
предположения о том, что  Люрель-Аз,  где  находится  Анорок,  и  Соджар-Аз,
омывающее берега Турий, составляли единое целое.
   Их целью был остров, где укрылся Худжа. Буря, захватившая и  наше  каноэ,
снесла их флот  далеко  на  юг.  Вскоре  после  этого  они  заметили  нас  и
преследующую нас флотилию.
   Я спросил у Перри, знает ли он, где мы находимся. В ответ он достал карту
и объяснил, что весь их  маршрут  был  аккуратно  нанесен  на  карту.  Он  с
гордостью отметил, что карта в точности соответствует действительности,  так
как при ее составлении он использовал все доступные ему  инструменты.  Более
того, на  четырех  фелуках  у  капитанов  были  те  же  инструменты,  и  они
управлялись с ними с удивительной легкостью, что вызвало мое восхищение.
   Я был очень удивлен тем, что за столь  короткое  время  моего  отсутствия
моим друзьям удалось быстро сделать так много: построить флот,  вооружить  и
обучить воинов.
   - Быстро! - воскликнул Перри. - Дэвид, как ты  думаешь,  сколько  времени
прошло с тех пор, как ты оставил Анорок, до момента, когда мы подобрали  вас
в Соджар-Азе?
   Это был хороший вопрос. Я не имел ни  малейшего  представления  об  этом.
Перри, впрочем, тоже.
   -  Понимаешь,  Дэвид,  -  продолжал  он,  -  в  моем  распоряжении   были
неограниченные ресурсы. Численность племени мезопов - миллионы, и большая их
часть - союзники Джа. Он лишь кинул клич, и мужчины,  женщины,  дети  -  все
принялись за работу. Они не только хотели приблизить день  свержения  махар,
они оказались очень восприимчивы к новому.  То,  что  было  в  "разведчике",
разбудило их воображение и жажду знаний. Ну и потом  время,  вернее,  полное
его отсутствие, тоже играло мне на руку. Не было ночей - не было  перерывов.
Мезопы лишь изредка отрывались от работы, чтобы  поесть  и  иногда  поспать.
Едва мы нашли первые залежи железа, они добыли его столько, что  хватило  бы
на тысячу пушек. Как только было создано первое ружье,  три  тысячи  человек
принялись за изготовление оружия. Сам понимаешь, вначале не обошлось  и  без
суеты, но Джа взял организацию в свои руки, и вскоре все пошло как по маслу.
Теперь у нас есть сотня прекрасных оружейников, рядом с  рудником  выстроена
плавильня, на берегу - верфь. Мы построили форпосты, охраняющие  подступы  к
острову. Ты будешь поражен, когда увидишь Анорок. Я и сам удивлен.  Все  это
слишком похоже на чудо.
   - Да, это чудо, - сказал я, -  иначе  это  не  назовешь  -  перетащить  в
каменный век все изобретения двадцатого столетия.  Представить  только,  что
две эпохи разделяет лишь пятьсот  миль  земли  и  песка.  Это  поразительно,
Перри! Для этих людей мы теперь что-то вроде всесильных богов, и  мы  должны
дать им все самое лучшее!
   - Да, - согласился он, - должны. Я уже подумывал о шрапнели или о  чем-то
в этом роде. Потом эти допотопные шомпольные ружья можно будет  заменить  на
карабины и...
   - Перри, остановись! - закричал я. - Я совсем  не  это  имел  в  виду.  Я
сказал, что мы должны дать этому миру лучшее, но до сих пор мы  давали  лишь
худшее. Мы принесли им войну и средства вести ее. В один день мы  превратили
их войны в бойни, куда более жестокие, чем те, что они видели раньше. За два
земных часа наш флот уничтожил огромную флотилию, которую  когда-либо  видел
Пеллюсидар. С помощью наших "даров" мы перебили около восьми тысяч  человек.
Да у них раньше столько гибло в десятках войн! Нет, Перри, я имел в виду  не
оружие.
   Перри ошеломленно взглянул на меня. В глазах его была обида.
   - Но Дэвид! - с грустью произнес он. - Я думал, ты  одобришь  то,  что  я
создал. Мы ведь все планировали вместе, и все это, - тут он развел руками, -
предложил сделать ты. Я только осуществил твой замысел.
   Я положил руку на плечо своего друга.
   - Черт бы тебя побрал, Перри! - воскликнул я. - Ты просто совершил  чудо.
Ты гораздо лучше сделал то, что сделал  бы  я  сам.  Я  не  говорю,  что  ты
совершил ошибку, нет, я лишь хочу, чтобы было ясно: эта битва, эти смерти  -
лишь начало настоящей работы. Мы не могли поступить иначе - сперва надо было
обезопасить нашу Империю, но теперь... Перри, я жду  не  дождусь,  когда  мы
будем выпускать ткацкие станки вместо боевых кораблей, жатки  вместо  пушек,
плуги и телефоны, печатающие станки и бумагу, строить школы и колледжи! Наши
торговые суда будут бороздить океан,  распространяя  наши  товары  по  всему
Пеллюсидару!
   - Аминь! - с волнением сказал Перри, а Диан крепче сжала мою руку.

   Глава XV
   Война и мир

   Наш  флот  направился  на  остров  Худжи  и  встал   на   якорь   у   его
северо-восточного побережья, как раз напротив холма,  где  укрылись  остатки
когда-то огромной армии. Я послал на берег одного из  пленников,  чтобы  тот
передал осажденным предложение о сдаче, но, вернувшись, он сказал  мне,  что
ему не поверили. И в самом  деле,  с  вершины  холма  лучники  пускали  свои
бессильные стрелы, падающие в воду на полпути к нашим кораблям.  В  ответ  я
приказал пяти фелукам открыть огонь. Когда дым  от  выстрелов  рассеялся,  я
высадил на берег десант из ста воинов и лично повел их  в  поход.  Мы  легко
сломили сопротивление, и вскоре остатки отряда Худжи сдались. Джуаг был  все
время со мной, и как только бой кончился, я ввел  его  во  владение  землей,
которую у его народа отняли бандиты Худжи,  и  провозгласил  королем.  Перед
отплытием я нанес визит Гр-гр-гр, взяв с собой и Джуага.  Там  мы  составили
свод законов, который был призван обеспечить мир  и  дружбу  между  звериным
народом и людьми острова. Гр-гр-гр послал своего сына со мной в Сари,  чтобы
тот поближе познакомился с людьми. Я был рад этому, так как  рассчитывал  на
то, что зверолюди  в  будущем  будут  обеспечивать  мою  Империю  продуктами
сельского хозяйства.
   Когда я вернулся на корабль, меня там ждал один из соплеменников  Джуага,
только что вернувшийся с материка. Он  сообщил,  что  огромная  армия  стала
лагерем в Земле Вечной Тени и собирается  напасть  на  Турию.  Мы  не  стали
терять времени и немедленно отправились на континент.
   С палубы "Амоза" я рассматривал берег в бинокль, который захватил с собой
Перри. Островитянин не ошибся: вокруг селения Гурка действительно  собралась
огромная армия. Когда  мы  приблизились  настолько,  что  я  смог  различать
отдельные объекты, я обнаружил, что над армией осаждающих развиваются флаги.
Я подозвал Перри и передал ему бинокль.
   - Это Гак, - сказал я.
   Перри взглянул на берег и повернулся ко мне с улыбкой.
   - Красный, белый и синий - это цвета Империи Пеллюсидара, - сказал он,  -
это действительно армия Вашего Величества.
   С берега нас заметили, и большие группы воинов стали собираться  у  самой
воды. Мы бросили якорь так близко к берегу, как только могли,  и  находились
теперь в пределах слышимости армии Гака. Сам он тоже был среди воинов. Потом
Гак рассказывал, что никогда в жизни не был так удивлен,  как  в  тот  день,
когда увидел наш флот. Он знал, что это должны быть корабли,  строительством
которых занимался  Перри,  но  то,  что  предстало  его  взору,  было  столь
грандиозно, что он отказывался верить свои глазам.
   Для придания торжественности нашей встрече,  я  приказал  салютовать  Его
Величеству Гаку,  королю  Сари,  двадцатью  одним  залпом  из  наших  пушек.
Некоторые канониры из энтузиазма стреляли настоящими ядрами,  но  у  них,  к
счастью, хватило здравого смысла отвернуть пушки в сторону открытого моря.
   От Гака я узнал, что Гурк повел  себя  крайне  нелюбезно  и  сказал,  что
никогда меня не видел и видеть не желает. Впрочем, вид моего флота и  грохот
орудий произвел на него впечатление, и вскоре он выслал ко мне  делегацию  с
приглашением. Он долго извинялся передо мной за прием, оказанный мне в  нашу
первую встречу, и с радостью присягнул на верность, когда  я  ему  предложил
это сделать. В награду я сделал его королем.
   Мы задержались в Турий, чтобы заключить договор с Турком, по которому он,
помимо всего прочего, должен был поставить императорской армии  тысячу  лиди
вместе с наездниками. Они отправлялись с  Гаком  обратно  в  Сари.  Флот  же
направился к устью реки, откуда меня, Диан и Джуага унес шторм.
   Путешествие обошлось без неприятных сюрпризов. Мы с легкостью нашли  реку
и плыли, любуясь прекрасными видами. Ближе  к  концу  маршрута  мы  оставили
фелуки под надежной охраной и проделали оставшуюся часть пути пешком.
   Гак, чье войско состояло из воинов почти всех племен Империи (ему удалось
возродить федерацию),  пришел  в  Сари  вскоре  после  нас.  С  ним  прибыла
обещанная Турком тысяча лиди.
   На большом совете было решено  немедленно  начать  войну  с  махарами.  Я
предложил план  кампании,  который  был  с  энтузиазмом  встречен  королями.
Согласно этому плану, я передал пятьдесят лиди морским  силам  для  доставки
пятидесяти пушек в  Сари.  Я  также  приказал  флоту  немедленно  отплыть  к
Анороку, забрать там все изготовленное оружие  и,  пополнив  экипажи,  плыть
вдоль побережья с целью найти проход во внутреннее море, на берегу  которого
находилась Футра.
   Джа был уверен, что внутреннее море соединено с Люрель-Азом рекой  и  что
флот будет у Футры не позже сухопутных войск.
   В конце концов все вопросы были решены, и огромная  армия  отправилась  в
путь. В ней были воины из всех объединенных королевств. Они  были  вооружены
луками и стрелами, а некоторые даже ружьями. Я разделил  армию  на  дивизии,
полки, батальоны,  роты,  взводы  и  даже  отделения,  назначив  командиров,
которых обучал во время марша. Как только один усваивал премудрости  военной
науки, я отсылал его учить остальных.
   Каждый полк состоял из лучников и был усилен небольшим отрядом мушкетеров
и артиллерийской батареей. Наши пушки были  навьючены  на  спины  лиди.  Был
также  один  полк  мушкетеров  и  один  -  копьеносцев.  Лиди,  не   занятые
артиллерией, были приписаны к обозу.
   Прежде чем мы достигли равнины Футры, нам встретился отряд  саготов.  Они
хотели было вступить в бой, но, увидев  огромную  армию,  бежали  в  сторону
Футры. В результате, когда мы добрались до города, на подходах  к  нему  нас
ждала огромная армия саготов и махар.
   Мы остановились в тысяче ярдов от них и, заняв  боевую  позицию,  открыли
огонь. Артиллерией  заведовал  Джа,  и  мезопы  под  его  командой  наносили
чувствительный урон врагам. Саготы, не понимая, что происходит,  кинулись  к
нам с дикими криками. Мы подпустили их поближе, после чего  в  бой  вступили
мушкетеры. Саготы гибли сотнями, но некоторые  все-таки  добежали  до  наших
рядов. Тут пригодились  и  копьеносцы.  Мы,  впрочем,  понесли  значительные
потери, но саготы были истреблены полностью.  Махары,  увидев  эту  картину,
поспешили укрыться в городе. Мы  последовали  за  ними,  но  те,  кто  успел
ворваться в подземелье, немедленно выскочили наружу, задыхаясь от  ядовитого
газа, который напустили туда махары.  Несколько  человек  погибло.  Тогда  я
послал за Перри, остававшимся в тылу. Под моим руководством он начинил  одну
пушку порохом, пулями и камнями до самого жерла, после чего заткнул ей дуло.
Мы приспособили к ней длинный запал, и несколько человек, сняв ее с  лафета,
закатили пушку в подземелье и подожгли шнур. Мы застыли в  ожидании.  Ничего
не происходило. Мы уже  решили,  что  либо  запал  погас,  либо  его  успели
потушить махары, как вдруг земля  вздыбилась,  и  раздался  чудовищной  силы
взрыв.
   Мы взорвали еще две такие гигантские бомбы у разных  входов.  Махары,  не
выдержав, повылезали из своих дыр и, расправив крылья, устремились на север.
Их преследовали вооруженные воины верхом на лиди.  Предположив,  что  махары
направлялись к внутреннему морю, я последовал за ними, лично  возглавив  два
полка. Море отделено от равнины Футры скалистой  грядой,  и  лишь  когда  мы
одолели эту гряду, нашим глазам предстала ярко освещенная солнцем гладь.
   На берегу стояли стрелки-мезопы, а в  воде,  в  сотне  ярдах  от  берега,
чернели головы махар. Все взоры были устремлены в открытое море. Я посмотрел
в  том  же  направлении,  и  сердце  мое  радостно  забилось  -  к   махарам
приближалось двадцать фелук. Это зрелище должно было наполнить души рептилий
ужасом, ибо никогда прежде не видели они кораблей. Некоторое  время  они  не
шевелились, но когда мезопы открыли по ним огонь  из  своих  ружий,  махары,
решив, что от кораблей будет легче уйти, поплыли в сторону  фелук.  Командир
флота подпустил их поближе, а потом приказал открыть огонь изо всех орудий.
   Множество рептилий погибло, остальные нырнули и  вынырнули  уже  довольно
далеко от берега. Корабли  пустились  вдогонку,  и  махары,  оставив  водную
стихию, взмыли в воздух, взяв курс на север.
   После падения Футры я отправился в Анорок, где множество  людей  работало
на  верфях  и  фабриках.  Впрочем,   я   обнаружил   нечто   гораздо   более
многообещающее, чем все фабрики, вместе взятые, -  это  был  молодой  мезоп,
пытающийся читать книги, привезенные мной из внешнего мира.  Юноша  был  так
увлечен этим занятием, что даже не заметил нас. Увидев мое изумление,  Перри
рассмеялся.
   - Я начал учить его азбуке, как только мы добрались  до  "разведчика",  -
сказал мой друг, - он очень заинтересовался книгами и захотел узнать, что  в
них написано. Когда я объяснил ему, что к чему, он попросил меня научить его
читать, ну а я, естественно, был только рад. Он очень разумен и  все  быстро
схватывает. Если дело и  дальше  так  пойдет,  то  скоро  сам  сможет  учить
остальных. Сначала, правда, было трудновато, все приходилось  переводить  на
их язык, но как только достаточно  много  людей  научатся  читать  и  писать
по-английски, можно будет попробовать придумать им письменность.
   Итак, была заложена основа будущих школ и колледжей  Пеллюсидара  -  этот
полуголый краснокожий воин, сидящий в домике Перри и  с  трудом  разбирающий
слова в книге по интенсивному сельскому хозяйству.
   Пока мы были на  Анороке,  Джа  предпринял  экспедицию  на  Южный  остров
анорокской  группы  -  так  Пери  назвал  те  острова,  что   находились   в
непосредственной близости к Анороку -  там  он  заключил  мирный  договор  с
местным племенем, которое не только отказалось от  старинной  вражды,  но  с
радостью вступило в федерацию. Оттуда мы поплыли на  Луану,  главный  остров
другой группы, где обитали самые грозные и непримиримые враги  Анорока.  Наш
флот уже состоял из шестидесяти пяти кораблей.
   Двадцать пять из них были новой  конструкции  и  отличались  от  тех,  на
которых Перри и Джа плыли, когда встретили меня и Диан.  Они  были  длиннее,
шли под большими  парусами  и  были  гораздо  маневреннее.  На  каждом  было
установлено по четыре пушки, а не по  две,  и  расположены  они  были  таким
образом, что могли стрелять в любом направлении.
   Луанская группа островов находится далеко в море, и  с  материка  она  не
видна. С Анорока можно разглядеть только  самый  крупный  остров.  Когда  мы
приблизились к Луане, то  увидели,  что  группу  составляет  еще  и  большое
количество маленьких густонаселенных островков. Их обитателям было известно,
что происходило в море. Знали они и о наших кораблях и оружии - отдельные их
отряды сталкивались с нами. Но их  старый  вождь,  до  сих  пор  не  имевший
возможности убедиться в мощи нашей армии, увидев наш флот, решил  дать  бой.
По его приказу на воду было спущено около сотни больших боевых каноэ, битком
набитых воинами, вооруженными копьями. Я с грустью думал о  том,  что  через
несколько минут все они или почти все погибнут и было бы жестоко  устраивать
кровавую бойню, о чем я и сказал Джа.
   К моему удивлению, Джа полностью со мной согласился. Он  сказал,  что  не
испытывает особого удовольствия от братоубийственной войны с мезопами, тогда
как вокруг так много настоящих врагов. В  результате,  мы  решили  окликнуть
приближавшиеся каноэ и предложить договориться. Мы так и сделали, но  старый
вождь счел это признаком слабости и приказал своим воинам налечь на весла.
   У  нас  не  оставалось  выбора.  Мы  открыли  огонь,  по  моему   приказу
сосредоточив его на каноэ вождя. Это привело  к  тому,  что  через  тридцать
секунд на поверхности воды плавали лишь щепки от лодки, а оставшиеся в живых
воины отчаянно отбивались от морских тварей, напавших на них.
   Некоторых из воинов нам удалось  спасти,  большинство  же,  к  сожалению,
погибло.
   Мы вновь призвали нападавших вступить в переговоры, но среди них был  сын
вождя, видевший смерть  отца.  Он  горел  жаждой  мести  и  приказал  воинам
продолжать атаку. Мы были вынуждены вновь открыть огонь. На этот раз нам  не
пришлось истреблять всех воинов, так как  среди  них  нашлись  головы  более
рассудительные,  чем  вождь  и  его  сын.  В  конце  концов,  старый   воин,
командовавший одним  из  каноэ,  решил  сдаться.  За  ним,  после  короткого
раздумья, последовали и остальные.
   После этого на флагмане я собрал старейшин Луаны. Мы победили их,  и  они
стояли в ожидании смерти или рабства, но я сказал, что они не заслуживают ни
того, ни другого. За время  своей  жизни  в  Пеллюсидаре  я  приложил  много
усилий, чтобы убедить  дикарей  в  том,  что  милосердие  -  достоинство  не
меньшее, чем отвага. Я учил их уважать  не  только  друга,  но  и  отважного
врага.
   Придерживаясь этой  политики,  я  сохранил  жизнь  многим  благородным  и
отважным людям, которые неминуемо погибли бы, живи этот мир по своим  старым
законам. Так произошло и с жителями Луаны. Я подарил  им  свободу  и  вернул
оружие после того, как они поклялись в верности мне и в дружеском  отношении
к Джа. Старого воина, сдавшегося первым, я сделал королем Луаны, поскольку и
вождь, и его сын погибли в битве.
   Когда я отплыл из Луаны, она уже  была  включена  в  федерацию  и,  таким
образом, территория моей Империи увеличилась  на  несколько  сот  квадратных
миль.
   Мы вернулись в Анорок, а оттуда отплыли  на  материк,  где  я  возобновил
военную кампанию против махар. Наша армия шла от одного подземного города  к
другому, оттесняя махар, пока мы не оказались в совершенно незнакомых местах
севернее Амоза.
   Я заметил, что махары всегда удалялись на север. Саготы, которых мы брали
в плен, как я и предполагал когда-то,  с  готовностью  отрекались  от  своих
прежних хозяев и переходили на службу к  нам.  Они  в  своем  развитии  ушли
недалеко от диких зверей - им нужно было лишь есть и драться. Многие из  них
сражались с нами в городах махар против своих же соплеменников.
   Так, продвигаясь с  боями  по  всему  Пеллюсидару,  мы  описали  огромный
полукруг и оказались на равнине Лиди к северу от Турий. Здесь мы  напали  на
город махар, издавна терроризировавших население  Турий,  и  разрушили  его.
Оттуда ускоренным маршем двинулись в Турию и сообщили Гурку и его  народу  о
свержении махар.
   За время  наших  походов  мы  прошли  через  семь  стран  и  присоединили
населявшие их дикие племена к  Империи.  Примечательно,  что  неподалеку  от
каждого  крупного  селения  находился  город  махар,  куда  саготы   угоняли
пленников. Махары наводили такой ужас на людей, что не было  такой  легенды,
такого сказания, где бы так или иначе не присутствовал их образ.
   В каждой из этих стран я оставил по гарнизону  с  целью  обучить  местных
жителей военной  дисциплине  и  научить  их  пользоваться  оружием,  которое
намеревался поставлять им. Я, может быть, и не стал бы этого делать, но  все
мы понимали, что пройдет еще много времени, прежде чем удастся  окончательно
избавиться от махар. Было понятно, что на севере у  них  временное  убежище,
где они укрылись, дожидаясь лишь ухода моей армии.
   Не думаю, что будет легко совсем освободиться от махар, так как  огромное
количество их городов может находиться в отдаленных землях, о  которых  даже
не слышал ни один человек в моей Империи. Но, по крайней мере, я был  уверен
в том, что на территории, подвластной мне, не осталось ни одной рептилии.
   Оставив Турию, я вернулся в Сари - столицу Империи. На большом  плато  мы
начали строительство огромного города. Здесь возводились мельницы и фабрики,
учили мужчин и женщин правилам  ведения  сельского  хозяйства.  Здесь  Перри
построил первый печатный станок, и дюжина молодых  туземцев  теперь  обучает
своих соплеменников читать и писать на языке Пеллюсидара.
   У нас мало законов, но все они в высшей степени справедливы.  У  нас  нет
денег, а также никакого их эквивалента. Мы с Перри решили, что  не  допустим
этот источник зла  в  Пеллюсидар,  пока  живы.  Наши  люди  обменивают  свою
продукцию путем натурального обмена. Но мы ввели одно правило. Товар  теряет
свою меновую стоимость, как только он переходит из рук производителя в  руки
покупателя. Все излишки сдаются правительству, которое их  распределяет  или
обменивает. Таким образом, у нас существует и внешняя торговля,  прибыль  от
которой расходуется на улучшение жизни  нашего  народа  -  на  строительство
новых фабрик по производству сельскохозяйственных  орудий  и  других  машин,
пользоваться которыми мы учим туземцев. Центры кораблестроения находятся  на
Анороке  и  Луане.  Два  эти  острова  соревнуются  в  качестве  выпускаемых
кораблей,  на  каждом  построено  несколько  крупных  верфей.   На   Анороке
производится  порох  и  добывается  железная  руда,  которая  морским  путем
доставляется в Турию, Сари и Амоз. Жители Турий по-прежнему разводят лиди.
   В Сари и Амозе люди  приручили  полосатых  антилоп,  мясо  которых  очень
приятно на вкус. Думаю, что недалеко то время, когда их  начнут  приучать  к
седлу и поводьям. Лошади в Пеллюсидаре еще не развиты как вид, самые крупные
из них в холке не выше, чем фокстерьер.
   Мы с Диан живем в большом "дворце" с видом на залив. В  наших  окнах  нет
стекол, собственно, и окон у нас тоже нет. Стены в  нашем  доме  поднимаются
лишь на несколько футов от земли - остальное  пространство  не  закрыто,  но
крыша у нас есть - мы решили построить  ее  для  защиты  от  вечного  солнца
Пеллюсидара. Уже многие строят дома подобно нашему,  но  некоторые  все  еще
предпочитают оставаться в пещерах - этому мы не препятствуем.
   В "Гринвиче" мы построили город и  обсерваторию,  хотя  оттуда  и  нечего
наблюдать, кроме неподвижного солнца. На границе Земли Вечной Тени  устроена
другая обсерватория, из которой время передается  по  радио  во  все  уголки
Империи двадцать четыре раза в день.  В  добавок  к  радио  мы  прокладываем
сейчас телефонную линию. С помощью научных достижений мы быстро идем вперед.
У нас есть одно преимущество перед внешним миром -  мы  хорошо  изучили  его
ошибки. Не повторяя их, надеюсь, мы создадим новую Утопию в недрах Земли.
   Перри сейчас нет со мной - он руководит строительством железной дороги от
Сари до Амоза. В Сари были обнаружены залежи угля, он-то  и  будет  топливом
наших паровозов. Некоторые из наших подручных  уже  занимаются  локомотивом.
Это будет странное и величественное зрелище: железное  чудище,  мчащееся  по
первобытным джунглям на глазах  у  изумленных  саблезубых  тигров,  пещерных
медведей и мастодонтов.
   Мы с Диан очень счастливы, и я не соглашусь вернуться во внешний  мир  за
все сокровища земные. Я доволен своей жизнью.  Даже  если  завтра  я  лишусь
своей императорской власти, я все равно буду счастлив, потому что я  обладаю
величайшим сокровищем в мире - любовью Диан Прекрасной.