Боксер Билли (глава 6-10)

Эдгар Райс Берроуз
Боксер Билли

OCR – Денис, вычитка – Ego

Аннотация

Действие происходит на суше и на море, в городских трущобах и фешенебельных кварталах. Здесь присутствуют месть и самопожертвование, и, конечно, любовь, которая в итоге и выходит победительницей в сложной и захватывающей игре.

Продолжение. Начало (глава 1-5) ЗДЕСЬ

VI
НЕПРИЯТНЫЙ ИНЦИДЕНТ

Хулиган рассчитывал, что девушка испугается, и это было бы для него достаточным удовлетворением за нанесенное оскорбление.
Сколько раз угрожал он таким образом женщинам просто так, удовольствия ради! Они так забавно визжали от страха и так неуклюже улепетывали! Если же они осмеливались сопротивляться ему, что иногда случалось в западной части Чикаго, то он, не задумываясь, «выколачивал» из них спесь. Только так может мужчина достойно поддерживать свою репутацию храброго кавалера в окрестностях Большой авеню.
Эта изнеженная хрупкая кукла, конечно, сразу скиснет и упадет в обморок! К его изумлению, девушка продолжала стоять перед ним, высоко закинув голову и глядя на него спокойными, холодными глазами. – Трус! – повторила она снова.
Билли готов был ударить ее, но что–то удерживало его руку. Неужели он боялся этой девчонки?
Как раз в ту минуту, когда Байрн еще стоял с занесенным кулаком, появился Терье. Он в один миг понял положение и прыгнул между Билли Байрном и Барбарой Хардинг.
– Что сказал вам этот человек, мисс Хардинг? – закричал он. – Он вас ударил?
– Я не думаю, чтобы он осмелился ударить меня, – ответила девушка презрительно, – хотя он и угрожал мне. Это тот самый разбойник, который убил несчастного мистера Мэллори на «Лотосе». Он способен на всякую низость! Терье сердито обернулся к Байрну.
– Пошел вниз! – заорал он на него. – Я еще с то бой поговорю! Не будь здесь мисс Хардинг, я избил бы тебя, как собаку! Если я еще раз услышу, что ты к ней пристаешь или позволишь себе какую–нибудь наглость, я пущу тебе пулю в лоб так, что ты и опомниться не успеешь.
– Мели, Емеля! – насмешливо проговорил Билли Байрн. – И лучше ты ко мне не лезь! Нет такого чело века на корабле, который смеет так разговаривать с Билли Байрном, – понял?
Раньше, чем Терье успел опомниться, огромный кулак с такой силой ударил его под подбородок, что он без чувств грохнулся к ногам мисс Хардинг.
– Ну что, видишь теперь, как я расправляюсь с теми, кто меня задирает? – крикнул девушке Билли Байрн, и затем, нагнувшись над распростертой фигурой штурмана, вытащил из его кармана револьвер.
– Пожалуй, он скоро понадобится мне, – пробор мотал он.
Затем, злобно ударив ногой прямо в лицо бесчувственного Терье, хулиган направился в матросскую каюту.
– Теперь небось не скажет, что Билли Байрн трус! – гордо подумал он и спустился вниз.
Барбара Хардинг остолбенела при виде зверского нападения на офицера. Никогда не предполагала она, что на свете могло существовать человеческое существо, до такой степени лишенное всякого понятия о чести и благородстве, существо, способное угрожать беззащитной женщине и бить по лицу бесчувственного человека!
Откуда бы и могла Барбара Хардинг знать о подобных экземплярах человеческой породы? Ей ведь не пришлось жить в грязном квартале Чикаго между Большой авеню и Лэк–стрит, где так своеобразны понятия о мужской доблести и чести…
Когда она несколько пришла в себя, она подбежала к трапу и громко позвала на помощь.
Шкипер Симе и первый штурман Уард, которые каждую минуту ожидали столкновения с матросами, немедленно кинулись на палубу с револьверами наготове.
Барбара указала им на неподвижную фигуру Терье и быстро объяснила случившееся.
– Это сделал матрос Байрн, – сказала она. – Он отправился теперь в носовую каюту и у него револьвер, который он снял с мистера Терье.
Несколько матросов глазели на распростертую фигуру штурмана.
– Эй, вы! – закричал шкипер Симе двоим из них. – Снесите мистера Терье вниз и окатите ему лицо холодной водой. Мистер Уард, достаньте из моего шкапчика водку и постарайтесь влить ему в рот. А вы, остальные, вооружитесь топорами и ломами и смотрите, чтобы этот чертов сын не вышел живым на палубу. Держите его там, пока я достану ружья, а потом мы с ним, с проклятым, расправимся!
Матросы, которым он приказал удерживать Байрна внизу, столпились около люка, ведущего в каюту. Некоторые из них перекидывались шутками с пленником.
– Вылазь–ка наверх и дай себя сразу пристрелить по–благородному, – кричал один из них. – А то, ежели мы расквасим тебя топорами, то твоя матка не узнает своего сынишку.
– Суньтесь–ка вы ко мне и попробуйте меня укокошить, – кричал в ответ Билли Байрн. – Я могу поколотить всю вашу компанию одной рукой, поняли?
– Слушай, Билли, не дури! Шкипер пошел за револьверами, – закричал вниз Костлявый Сойер. – Вы ходи–ка лучше наверх добром; может быть он тогда со гласится тебя судить.
– Черта с два! – донесся снизу голос Билли. – Хороший суд будет с ним и с Косоглазым! Нет уж, Костлявый, я останусь здесь, пока не сдохну. Но поверь мне, что дешево я вам не дамся, а потому, кто мне друг, тот пусть лучше убирается подобру–поздорову, пока я его не укокошил. Не будь я Билли Байрн, если я не сумею постоять за себя!
В эту минуту появился шкипер Симе с ружьями, которые он принес из своей каюты. Он роздал их Костлявому Сойеру, Красному Сандерсу и еще одному матросу по имени Вильсон.
– Ну, братцы, – сказал шкипер Симе, – теперь пойдемте вниз и выкурим оттуда эту каналью. Доставьте мне его живым или мертвым. Никто не двинулся.
– Ну, пошевеливайтесь, что ли! – скомандовал шкипер Симе.
– Мне показалось, будто он сперва сказал «мы пойдем», – заметил один из матросов.
Симе побагровел от ярости и обернулся, чтобы обругать грубияна.
– Это еще что? – зарычал он. – Покажите мне того шалопая, который смеет грубить! Покажите мне его, чтобы я его проучил. Эй, вы! – заорал он, снова повернувшись к матросам, которым он велел спуститься вниз за Билли Байрном. – Трусите вы, что ли? Марш вниз, а не то я вас ногой подтолкну!
Но ни один не пошевельнулся и не повиновался ему. Шкипер от злости то бледнел, то краснел. Он метался взад и вперед среди молчаливых матросов; на губах его выступила пена, он изрыгал проклятия и угрозы.
Но все это не привело ни к чему. Матросы не хотели идти.
– Ведь вот дело–то какое, – заговорил наконец Костлявый Сойер. – Идти вниз – верная смерть для каждого, кто попытается к нему сунуться. Гораздо легче и безопаснее взять его голодом.
– Каким там голодом, черт бы вас всех подрал! – завопил шкипер Симе. – Вы думаете, я буду сидеть целую неделю, сидеть сложа руки, и предоставлю каюту этому проклятому негодяю только потому, что у меня команда состоит из несчастных трусов? Нет, голубчик1 Шалишь! Ты сейчас же спустишься вниз и доставишь мне этого злодея живым или мертвым.
С этими словами, он с угрожающим видом направился к трем матросам, стоявшим у люка с оружием в руках.
Неизвестно, что бы случилось, если бы он выполнил свой угрожающий маневр, но в эту минуту сквозь круг матросов, с интересом ожидающих развязки событий, протиснулся Терье.
– Что случилось, сэр? – спросил он Симса. – Может быть я могу вам помочь? Его лицо было сильно разбито, но он держался бодро.
– О! – воскликнул шкипер. – Значит, вы все–таки живы? Мы, видите ли, должны вытащить оттуда этого хулигана, а у этих мерзавцев слишком чувствительные нервы, чтобы спуститься.
– Сэр, у него ваш револьвер, – обратился Вильсон к Терье, – и это такой мальчик, что он не задумываясь пустит хоть кому пулю в лоб.
– Пустите меня, я попробую с ним сладить, – сказал Терье шкиперу Симсу. – Нужно по возможности обойтись без потери людьми.
Шкипер с радостью приветствовал неожиданно представившийся выход из неприятного положения, которое он сам же создал. Каким образом Терье сможет смирить взбунтовавшегося матроса, он не знал, но это ему было безразлично, лишь бы не рисковать своей собственной шкурой.
– А теперь, сэр, я попрошу вас отойти и отозвать экипаж, – сказал Терье. – Я посмотрю, что мне удастся сделать.
Матросы отошли к середине корабля и оттуда следили за действиями Терье, а несколько поодаль стояла Барбара Хардинг, которая тоже с жутким интересом смотрела на происходящее.
Терье склонился над открытым люком. Немедленно раздался выстрел, и пуля прожужжала у самой головы офицера.
– Стойте, Байрн, – спокойно сказал он. – Это я, Терье. Не стреляйте больше. Я хочу с вами поговорить.
– Нечего зубы заговаривать, – проворчал в ответ Билли. – Второй раз я не промахнусь.
– Я хочу поговорить с вами, Байрн, – повторил Терье тихим голосом. – Я сейчас спущусь к вам.
– Нет, шалишь, не спустишься, – ответил Байрн, – разве только мертвым скатишься сюда кубарем.
– Нет, спущусь, Байрн, – твердо возразил Терье. – Бросьте дурить. Видите, я даже не вооружен. Если хотите, можете держать меня под выстрелом револьвера, пока не убедитесь, что я вам ничего дурного не сделаю. Я единственный человек на судне, который может спасти вашу жизнь, и единственный, который имеет причины желать этого. Но мы должны толком сговориться, а в таком положении говорить нельзя, нас могут подслушать. Я честно поступлю с вами, Байрн, если и вы будете честно обращаться со мною. В случае, если мы не сговоримся, я просто уйду, и вам хуже не будет, чем теперь. Так, значит, я к вам иду.
И, не дождавшись ответа, второй штурман «Полумесяца» спокойно перелез через край люка и скрылся из вида.
Даже Билли Байрн должен был признать храбрость этого человека, а те, которые были на палубе и ничего не знали об отношениях между вторым штурманом и матросом, сочли эту храбрость в некотором роде чудесной.
Терье сразу вырос в глазах экипажа. Как испорчены ни были эти люди, но они ценили храбрость и мужество. Барбара Хардинг была совершенно сражена поступком Терье. Какое необыкновенное бесстрашие и полнейшее равнодушие к жизни! Ей вдруг стало жаль, что она оскорбила его подозрением. Такой храбрый человек должен был иметь благородную душу.
Спустившись вниз, Терье очутился под дулом револьвера, находящегося в руках взбешенного головореза. Штурман улыбнулся при виде насупленного, подозрительного взгляда Байрна.
– Вот что, друг мой Байрн, – сказал он весело. – Было бы глупо с моей стороны утверждать, что я вас спасаю из нежности к вам… Но вы мне нужны. Мы не можем рассчитывать на успех один без другого. Когда вы меня сегодня ударили, я подумал, что вы с ума со шли. Ведь вы помните наш уговор, что я буду с вами более груб, чем обыкновенно, чтобы отвлечь всякое подо зрение, если бы случайно нас застали за разговором? Сегодня как раз мне представился случай хорошенько отделать вас. Ведь мне только и нужно было показать мадмуазель Хардинг, что между нами плохие отношения. Если бы я предполагал, что вы действительно собираетесь меня ударить, то я убил бы вас наповал раньше, чем вы бы до меня прикоснулись. Вы меня захватили врасплох.
Но все это прошлое – я готов все забыть, помочь вам выйти из петли и продолжать наше дело, как будто ничего не случилось. Ну, что вы на это скажете?
– Я не знал, что вы меня в шутку ругали, – ответил потупясь Билли Байрн, – иначе я бы вас не долбанул, сэр. Вы так говорили, будто совсем взаправду.
– Отлично! Значит, с этим покончено, – сказал Терье. – Ну, а теперь выйдете ли вы наверх, если я уговорю капитана назначить вам день или два отсидки в холодной? Он должен все–таки как–нибудь вас наказать, чтобы спасти свою честь. Но я обещаю вам, что вас будут регулярно кормить и что вас не будут бить, как в первый раз. Если Симе не согласится на мое предложение, даю вам слово, что я вернусь и скажу вам.
– Ступайте, – сказал Билли Байрн. – Я не верю вам, как не верю тем; но пусть я лопну, если есть другой выход!
Терье вернулся на палубу и, подойдя к шкиперу, отвел его в сторону.
– Он согласен выйти добровольно, если ему обещать, что он отделается только одним или двумя днями карцера с полным пайком и без порки. Пожалуй, сэр, это самый лучший выход. Мы не можем в настоящем положении лишиться человека, а в случае, если мы по том захотим наказать этого молодца, мы всегда найдем какой–нибудь предлог.
– Отлично, мистер Терье, – ответил шкипер. – Я всецело предоставляю это дело вашему усмотрению. Делайте с парнем, что хотите. Это больше всех, собственно, касается вас: ведь вы – пострадавшее лицо.
Терье немедленно снова спустился в матросскую каюту и вскоре вышел оттуда вместе с Байрном. Билли отсидел два дня в заключении, и этим инцидент был как будто исчерпан. Следствия же его оказались весьма разнообразны.
Во–первых, в сердце Терье зародилась непримиримая ненависть к Билли. Если до этого времени его намерение отделаться от Байрна после того, как тот ему станет не нужен, было продиктовано осторожностью, то теперь оно усилилось жаждой мести.
Происшествие это имело также большое влияние на Барбару Хардинг. Оно показало ей Терье в новом свете и вызвало в ней чувство доверия к молодому человеку.
Его «великодушное» обращение с матросом выросло в ее глазах до степени геройства, но зато ужас, вселенный в нее Билли Байрном, еще более усилился.
Его образ преследовал ее; впечатление, которое произвела на нее его жестокость, было так велико, что хулиган снился ей даже по ночам и она в испуге просыпалась.
После того, как Билли вышел из заключения, ему несколько раз пришлось проходить на палубе мимо девушки. Он заметил, что она всякий раз в ужасе отшатывалась от него, но к своему удивлению, убедился, что такое лестное признание его силы вызывает в нем одну досаду. Эта «кукла» страшно злила его. Прежде он ненавидел ее за те понятия, которые она собою олицетворяла, теперь он ненавидел ее самое.
Терье очень часто проводил теперь время в обществе мисс Хардинг. Дивайн бывал с ней гораздо реже, но, по совету Терье, Барбара держалась с ним так, словно она не подозревает о его роли в ее похищении.
– Пусть он воображает, что вы ничего не знаете, – говорил Терье. – Это дает вам преимущество, которое исчезнет, как только он догадается об истине. Если он ничего не будет опасаться, то вероятно выболтает вам что–нибудь о своих намерениях. Передавайте мне все, что он вам говорит, и мы, действуя сообща, легче сможем расстроить его планы, чем если бы вы порвали с ним всякие отношения. Было бы даже хорошо, мадмуазель Хардинг, поддерживать в нем надежду, что вы согласитесь добровольно выйти за него замуж. Я думаю, это заставило бы его отбросить всякую осторожность и скорее привело к развязке.
– О, мистер Терье, не знаю, смогу ли я это сделать! – воскликнула молодая девушка с гримаской от вращения. – Вы не можете себе представить, как я презираю этого человека с тех пор, как я раскусила его! Он сватался ко мне уже в продолжение нескольких лет, и, хотя я никогда не любила его достаточно, чтобы выйти за него замуж, я всегда считала его верным, пре данным другом. Мне казалось, что его постоянство заслуживает, по крайней мере, симпатии с моей стороны. А теперь, когда он возле меня, я вся содрогаюсь; у меня такое гадливое чувство, точно это какое–то противное пресмыкающееся. Я не могу выносить предательства!
– Я тоже, – развязно согласился Терье. – Этот человек, конечно, заслуживает ваше полное презрение, но я надеюсь, что ради дипломатических соображений вы найдете в себе силы говорить с ним. Поверьте мне, если он обманул вас, то насколько скорее обманет он Симса и Уарда! Представься только ему возможность получить вас без их помощи, – он в ту же минуту изменит им. Я уже думал, не навести ли его на мысль овладеть кораблем силой и вернуть вас в Сан–Франциско или, еще лучше, в какой–нибудь ближайший цивилизованный порт? Вы могли бы, как бы от себя, посоветовать ему такой план действия. Скажите ему, что вы думаете, что я соглашусь помогать этому предприятию. Я могу ручаться за поддержку нескольких матросов; нас будет достаточно для того, чтобы вырвать бригантину из рук ее теперешнего начальства.
– Хорошо, я обдумаю ваше предложение, мистер Терье, – ответила Барбара. – Во всяком случае, от всей души благодарю вас за вашу великодушную помощь и за дружбу ко мне. Я так нуждаюсь в друге среди этой массы врагов… Что такое, мистер Терье? В чем дело? – вскричала девушка, видя, что ее собеседник внезапно изменился в лице.
В то время как штурман разговаривал с Барбарой, он случайно взглядам на юго–запад.
– Посмотрите на эту тучу там вдали, мадмуазель, – ответил он. – Будет сильный ураган. Он разразится че рез несколько минут. С этими словами он схватил ее под руку и сказал: – Спуститесь пока вниз!

VII
БУРЯ И ПАНИКА

Буря, налетевшая на «Полумесяц», застигла корабль врасплох. Еще за несколько минут до того небо было по видимому совершенно чистое. По крайней мере, и вахтенный и рулевой клялись всеми богами, что они осматривали горизонт за полминуты до того, как второй штурман Терье выскочил из каюты, как сумасшедший, с громкими криками: «Все на палубу!» и отрядил одного из матросов предупредить капитана о надвигающейся опасности.
Еще до прихода шкипера на палубу Терье выслал всю команду на мачты, чтобы убрать паруса. Но, хотя экипаж работал с отчаянной энергией обреченных людей, их усилия увенчались только частичным успехом.
Небо и море слились в зловещий желтый фон, на котором неслась черная туча. Она как бы стлалась над самой водой и непомерно росла с каждым мгновением. За первым глухим стоном последовал мрачный тягучий рев.
Затем внезапно ураган обрушился на «Полумесяц» и сорвал еще не убранные паруса с такой легкостью, как будто они были из тонкой бумаги. С треском переломилась главная мачта в десяти футах от основания и рухнула с развевающимися парусами, реями и снастями на палубу. Грохот падения заглушил на мгновение рев тайфуна.
Почти половина команды погибла при этом первом порыве урагана: часть матросов, работавших на вантах, оказалась сброшенной в море, а часть была придавлена тяжестью мачты, упавшей на палубу. Шкипер Симе бегал взад и вперед, сыпя проклятиями, на которые никто не обращал внимания, и отдавал какие–то приказания, которые некому было выполнить.
Терье взял на себя наблюдение за люками. Уард с горстью матросов, вооруженных топорами, торопливо разрубал обломки упавшей мачты; зазубренный конец ее с такой силой колотил о борт корабля, что можно было опасаться, что он протаранит в нем дыру.
С неимоверной трудностью удалось бросить якорь в разъяренный океан, волны которого как будто кипели, вздымались с каждой минутой все выше и выше и достигли каких–то чудовищных размеров.
Это слабое средство, которое в лучшем случае могло держать нос корабля по ветру, спасало его от немедленного затопления. Но Терье считал его только печальным продлением агонии, предшествующей неизбежному концу.
Второй штурман твердо верил, что ничто не может. спасти их, и не он один думал так. И Симе, и Уард, и каждый опытный моряк на корабле чувствовал, что вопрос идет о нескольких часах, а быть может даже минутах жизни; да и менее опытные тоже были уверены, что каждая последующая волна может захлестнуть корабль и команду.
Сделалось совсем невозможным оставаться на палубе. Через нее почти беспрестанно перекатывались во всю длину корабля тяжелые, как горы, валы. Матросы старались в промежутках между волнами перебежать вниз. Всякое подобие дисциплины исчезло. Это было стадо насмерть перепуганных людей, потерявших человеческий облик, которые с воплями дрались у входов с теми, которые уже были внизу и не позволяли открывать люки.
Уард и шкипер Симе были одни из первых спасшихся вниз в каюту. Из начальства один Терье оставался до конца на своем посту. Теперь он прилагал все усилия к тому, чтобы спасти как можно больше матросов, не теряя при этом корабля.
Вход в главные каюты был доступен только в промежутках между перекатами волн; к переднему люку уже нельзя было пробраться, и его с большим трудом закрыли после того, как туда спаслись еще трое матросов.
Билли Байрн стоял рядом с Терье. Это была его первая буря. Никогда не приходилось ему видеть смерть в образе разнузданной стихии.
На глазах у него грубые хвастливые буяны превратились в бледных трусов, обезумевших от страха, которые дрались, чтобы перелезть друг через друга и пробраться в нижние каюты. Он видел, что один штурман остался на своем посту, отгоняя матросов от люков и пропуская их, когда он находил это нужным.
Билли стоял как бы в стороне и не принимал участия в испуганной суетне своих товарищей. Когда Терье случайно взглянул в его направлении, он приписал неподвижность Байрна его испугу.
«Кажется, парень совсем обалдел от страха», – подумал он. – «Такой же, как и все ему подобные: крикун, а в душе трус».
В это время на бригантину обрушилась огромная волна, за которой неожиданно последовала другая, меньших размеров. Она захватила Терье врасплох, сшибла его с ног и с силой отбросила к Шпигелю. Здесь он застрял, окровавленный и оглушенный.
Следующая волна должна была смыть его через борт.
Оставшись без присмотра, остаток команды опрометью бросился к люкам, давя друг друга, и скрылся внизу. На палубе остался один Билли, который попеременно глядел то на распростертую фигуру штурмана, то на открытый люк.
Если бы кто–нибудь увидел его в эту минуту, то вероятно подумал бы, что он весь охвачен ужасом надвигающегося конца; но это было далеко не так. Билли с беззаботным любопытством дикаря любовался на развертывающуюся перед ним трагедию. Очнется ли штурман настолько, что сможет добраться до люка раньше, чем следующая волна перекатится через палубу? Это было в высшей степени интересно.
Волна налетит уже в следующую минуту… Билли посмотрел на открытый люк, ведущий в каюты. Нет, так нельзя: каюта будет затоплена водой, если оставить люк открытым. Билли бережно его закрыл.
Затем он снова взглянул на Терье. Штурман как раз начинал приходить в себя, а волна уже поднималась. что–то шевельнулось внутри Билли Байрна и заставило его действовать быстро и почти инстинктивно. Он сделал то, на что никто не мог считать его способным, сам Билли – еще менее других.
Терье через силу пополз по палубе. Было совершенно очевидно, что до люка ему не добраться. Волна уже поднялась. Через минуту она перекатится через Билли и смоет Терье в кипящую пучину океана.
Билли вдруг бросился к человеку принадлежавшему к классу, который он так ненавидел. Огромная волна обрушилась на них и придавила их к палубе. Минуту они были скрыты бурлящим потоком, а затем, когда «Полумесяц» вынырнул и стряхнул с себя воду, они опять показались: Терье был наполовину перекинут за борт корабля, но Байрн крепко держал его одной рукой, в то время как другой он судорожно цеплялся за огромные планки шкафута.
Ему удалось оттащить штурмана на палубу, а затем медленно, с бесконечными трудностями, подползти с ним к люку. Он протолкнул Терье в отверстие, сам прыгнул за ним и захлопнул люк как раз в ту минуту, когда новая волна хлынула на палубу бригантины. Терье был сильно разбит, но в сознании. Когда они оказались лицом к лицу в каюте, штурман посмотрел на Байрна.
– Не понимаю, почему вы это сделали? – проговорил Терье в изумлении. – Я и сам не понимаю, – просто ответил Билли. – Я не забуду вам этого, Байрн.
– Чтоб тебе ни дна, ни покрышки! – не выдержал тут спаситель.
Билли был совершенно сражен своим поступком. Он смотрел на него совсем не как на геройство, а как на глупый, непроходимо глупый поступок, которого ему придется стыдиться.
Подумать только! Спасти жизнь человеку, который принадлежал к проклятым буржуям! Билли был страшно недоволен собою.
Терье со своей стороны был изумлен неожиданным геройством матроса, которого он всегда почитал трусом и негодяем. Теперь он оказывался в огромном долгу перед этим человеком и решил отплатить ему, насколько это было в его силах.
Все мысли об отмщении за прежнее нападение Билли отошли теперь на задний план; он смотрел на него, как на истинного друга и союзника.


* * *

Три дня беспомощно носился «Полумесяц» по бушующим волнам разъяренного океана. Никто на борту не питал ни малейшей надежды на то, что корабль переживет бурю. Но на третью ночь ветер стих, а к утру море успокоилось настолько, что матросы отважились выйти наверх.
Здесь они увидели, что с палубы все было начисто смыто. К северу от них, на расстоянии одной или двух лиг , голубела земля. Продолжайся буря еще несколько часов, корабль разбился бы о берег.
Как только смерть перестала угрожать матросам, к ним сразу вернулась их прежняя самоуверенность.
Шкипер Симе уже хвастался, что морское искусство спасло «Полумесяц» от гибели. Под «морским искусством» он подразумевал, конечно, свой собственный талант мореплавателя. Уард проклинал судьбу, которая в такой важный момент привела корабль в негодность, и обдумывал в своем злобном уме различные планы, как бы извлечь выгоду для себя из этого несчастья.
Билли Байрн, сидя за кухонным столом, шептался с поваром Бланке Эти достойные представители судовой команды составляли план набега на запасы водки, хранящейся у шкипера. Они надеялись воспользоваться предстоящей высадкой.
«Полумесяц» шел к земле, тяжело раскачиваясь в обе стороны. Несмотря на это, даже Барбара Хардинг, которой наскучило заключение в душной каюте, рискнула выйти на палубу, чтобы подышать чистым воздухом.
Едва она показалась наверху, как Терье поспешил к ней.
– Как приятно, – воскликнул он, – видеть вас опять на палубе, мисс Хардинг! Я не могу найти слов, чтобы выразить вам свои чувства. Мне было так жаль вас, когда я думал, что вы были совершенно одна в эти страшные дни! Нам пришлось пережить настоящий кошмар. Никто из нас не думал, что корабль выдержит такую сильную и продолжительную бурю. Нам очень посчаст ливилось, что мы так легко отделались.
– Легко? – переспросила Барбара Хардинг, с печальной улыбкой оглядывая пустую палубу «Полумесяца». – Я не вижу, чтобы мы легко отделались, и даже что вообще отделались. У нас ни мачт, ни парусов, ни шлюпок, и, хотя я не много смыслю в морском деле, но все–таки понимаю, что нам вряд ли удастся высадиться на этот скалистый берег. Теперь ветер стих, но, если он снова поднимется, то очень возможно, что нас снова унесет в открытое море или наоборот прибьет к берегу, и корабль разобьется вдребезги об эти страшные скалы.
–. Вижу, что вы слишком хороший моряк для того, чтобы вас можно было обмануть сомнительными надеждами, – засмеялся Терье. – Но вы должны принять во внимание мою добрую волю: я просто хотел несколько осветить ваше мрачное настроение. Однако, по совести говоря, я все же думаю, что мы сможем найти какойнибудь способ высадиться, конечно при условии, если море будет спокойно. Мы теперь на расстоянии какойнибудь лиги от берега. С помощью запасной мачты и запасных парусов, которые матросы устанавливают под руководством мистера Уарда, мы сможем высадиться при легком вечернем ветре. Берег кажется отсюда неприступным, но я уверен, что найдется место, где нам удастся пристать.
– Будем надеяться, что вы правы, мистер Терье, – ответила девушка, – но меня это ничуть не успокаивает. Ведь на суше мое положение будет еще хуже, чем на «Полумесяце». Матросы страшно распустятся, дисцип лина наверное падет; негодяи будут способны на все. Откровенно говоря, мистер Терье, высадка на берег меня больше пугает, чем все ужасы урагана, которые мы только что пережили.
– Вам нечего опасаться на этот раз, мисс Хардинг, – сказал француз. – Я предполагаю, как только мы поки нем «Полумесяц», ясно дать понять всем, что беру вас под свою защиту. Я могу рассчитывать на помощь неко торых матросов. Даже мистер Дивайн не осмелится про тестовать против этого. Мы сможем разбить собствен ный лагерь отдельно от шкипера Симса и его партии, и вы будете постоянно под моей охраной до тех пор, пока не придет помощь.
Барбара Хардинг внимательно смотрела в лицо Терье, пока он говорил. Воспоминание о его всегдашней предупредительности и о почтительном обращении с ней во время мучительных недель ее плена содействовало тому, чтобы изгладить инстинктивное недоверие, которое она чувствовала к этому человеку в первые дни знакомства. Терье один сошел в каюту к вооруженному и взбешенному Байрну, – и это окружало его облик ореолом романтизма, что неминуемо должно было очаровать американку типа Барбары Хардинг.
Она не забыла огонек, который зажегся в его глазах, когда она оказалась запертой с ним в каюте. Ни одна девушка не могла ошибиться насчет этого выражения, и то обстоятельство, что он сумел тогда подавить в себе страсть, ясно говорило ей о благородстве его натуры.
Поэтому она радостно отдала себя под защиту Анри Терье, графа де–Каденэ, второго штурмана «Полумесяца».
– О, мистер Терье, – воскликнула она, – если вам это удастся устроить, как я облегченно вздохну! Я буду почти счастлива. Как смогу я отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали? Снова увидела она, как в глазах Терье вспыхнул огонек – огонь любви, который ему все труднее становилось подавить.
Барбара сочла, конечно, что это самая возвышенная любовь, но выражения любви и сладострастия так похожи, что нужна большая опытность, чтобы их различить, а Барбара опытна не была…
– Мисс Хардинг, – сказал Терье, и по голосу его было видно, что он с трудом сдерживал свое волнение, – не спрашивайте меня теперь, как вы можете отблагода рить меня; я…
Но тут он запнулся и остановился. С явным усилием воли он овладел собою и лродолжал:
– Я достаточно вознагражден тем, что могу служить вам и завоевать ваше уважение. Я знаю, что вы сомнева лись во мне, что вы подозревали меня из–за моего участия в несчастном деле с «Лотосом». Когда вы мне скажете, что вы больше во мне не сомневаетесь, что вы готовы смотреть на меня, как на друга, я буду с лихвой вознагражден за все, что мне удастся сделать для вашей безопасности.
– Тогда я могу теперь же частично отблагодарить вас, – сказала девушка, улыбаясь. – Вы обладаете моей дружбой и вместе с тем, конечно, и моим полным доверием – это я вам говорю от чистого сердца. Правда, вначале я в вас сомневалась; но ведь я сомневалась в каждом, кто имел отношение к «Полумесяцу». И как могло быть иначе? Но теперь, мне кажется, я в состоянии отличить друзей от врагов. К числу друзей я могу здесь причислить только вас, только вас одного считаю я здесь своим другом!
Терье стало как–то неловко, и он робко посмотрел на протянутую ему руку. В словах и жесте девушки было столько искреннего доверия и сердечной теплоты, что в его душе зазвучали какие–то струны, не звучавшие уже много лет.
Внезапно Терье выпрямился во весь рост. Он высоко поднял голову и сжал своей загорелой рукой изящную ручку девушки.
– Мисс Хардинг! – сказал он. – У меня была тяже лая, горькая жизнь. Я не всегда мог гордиться тем, что я делал, но все же были времена, когда я вспоминал, что я внук одного из величайших маршалов Наполеона и что я ношу имя, которое пользовалось почетом у великой французской нации. Ваши слова как раз пробудили во мне это чувство. Я надеюсь, мисс Хардинг, что вам никогда не придется пожалеть о том, что вы их произнесли.
Терье говорил в эту минуту совершенно искренне; он говорил то, что думал.
Девушка некоторое время не отнимала от него руки и, посмотрев ему в глаза, она прочла в них прямоту, честность и чистоту, которые показывали, что Терье мог бы быть совсем иным человеком, если бы его жизнь потекла по другому руслу. В эту минуту, неожиданно для нее самой, в уме Барбары возник вопрос, заставивший ее слегка покраснеть и быстро отдернуть свою руку.
Мимо них, тяжело ступая, прошел Билли Байрн и с глубоким презрением посмотрел на обоих.
То обстоятельство, что он спас жизнь Терье, нисколько не увеличило его расположения к штурману. Он все еще не мог понять, чего ради совершил он тогда этот дурацкий поступок; и двое матросов почувствовали на себе тяжесть его кулака, когда они вздумали было восхвалять его геройство. Билли был уверен, что они над ним издеваются.
О мужском достоинстве он неизменно судил с точки зрения кодекса чести Лэк–стрит, и по его мнению, если он совершил геройский поступок, то это было, когда он пнул лежачего Терье ногой в лицо.
Его выводило из себя, что девушка, перед которой он так блистательно продемонстрировал свое превосходство над штурманом, продолжает благосклонно относиться к Терье.
Билли ни за что не сознался бы самому себе, что ему страшно хотелось, чтобы девушка относилась благосклонно к нему. Правда, такая мысль привела бы его в дикую ярость; однако факт был на лицо: Билли почувствовал острое желание убить Терье, когда он увидел его в интимной беседе с Барбарой Хардинг. Почему это было так, он сам не мог бы объяснить.
Билли мало занимался самоанализом, да и вообще думать не привык. Его мускулы были тренированы для борьбы, но мозг никогда не тренировался для размышления. Билли действовал всегда под влиянием инстинкта, а не рассуждения, и ему было трудно понять причины своих поступков и своих настроений. Впрочем, сомнительно, чтобы он Когда–нибудь пытался разбираться в своих чувствах…
Как бы то ни было, Терье и не предполагал, как он близок к смерти в эту минуту… На его счастье, его подозвал шкипер Симе, и это спасло ему жизнь.
Тогда Билли Байрн подошел к девушке. В его душе бушевала ярость и ненависть, и, когда она обернулась, услышав его шаги, она тотчас прочла на его хмуром лице отражение этих чувств.

VIII
ПРОХОД В СКАЛЕ

Барбара Хардинг взглянула в лицо Билли Байрна и поняла, что ей грозит серьезная опасность. Она не могла себе объяснить, почему ее так ненавидел этот матрос; но каждая складка его угрюмого лица говорила о беспощадной ненависти.
Минуту он стоял молча, пристально глядя на нее, затем заговорил глухим голосом:
– Не так я глуп, чтоб не видеть, что ты снюхалась с этим молодчиком. Но я тебе говорю одно – не вздумайте замышлять что–нибудь против меня! Вам и вдвоем Билли Байрна не провести! Уж я буду следить за вами. Ведь только из–за тебя, черт тебя подери, потерпели мы это проклятое крушение! Ты одна виновата во всех моих неприятностях. Нужно было пристукнуть тебя, – и тогда все пошло бы гладко. С ка ким удовольствием треснул бы я тебя по башке, чтобы ты подохла, проклятая ты… ты… Билли не мог найти подходящих слов.
К его удивлению, девушка не проявила ни малейшего признака страха. Она продолжала держать голову так же прямо, как и раньше, и не отвела своих спокойных глаз от его свирепого взгляда. Презрительная усмешка скользнула по ее губам.
– Мерзавец! – спокойно проговорила она. – Оскорблять женщину и угрожать ей – это ваше дело! В сущности, вы просто убийца из–за угла. Вы убили на «Лотосе» человека, в мизинце которого было больше мужества, чем во всем вашем огромном неуклюжем теле. Вы только и способны нападать сзади или когда застаете вашу жертву врасплох, как это было недавно с мистером Терье. И вы думаете, что я вас боюсь? Что я боюсь подлой твари, способной ударить ногой в лицо лежачего человека? Убить меня вы, конечно, можете. На это у вас, пожалуй, и храбрости хватит – ведь со мной справиться не трудно! Но, хотя вы и можете убить меня, вы ни за что не заставите меня выказать перед вами страха. А ведь этого–то вы как раз и желаете. Это ваше понятие о мужестве и силе!
Я никогда не воображала, что на свете существуют такие типы, как вы, хотя я и читала про таких, мистер Байрн. Вы принадлежите к тем, кого в больших городах называют «хулиганами». Я никогда не задумывалась над ними, а теперь понимаю, что настоящий мужчина – джентльмен – может чувствовать к таким, как вы, только презрение и отвращение.
В то время, как она говорила, глаза Билли сузились и брови нахмурились, но не от злобы. Он думал…
Он думал в первый раз в жизни о том, каким он кажется со стороны. Никогда ни один человек не высказал ему так хладнокровно и так сжато, что он о нем думает.
Люди его сорта часто давали ему в сердцах разные гнусные эпитеты и ругали его всячески. Но эта девушка говорила без раздражения, и описание было ясно и картинно. Она объяснила ему причину своего презрения, и каким–то образом это презрение стало ему понятно.
Зная Билли Байрна, можно было наверняка ожидать, что, взбешенный безжалостной критикой девушки, он грубо набросится на нее… Но он этого не сделал. Казалось, что злобу его как рукой сняло.
Он стоял и пристально глядел на Барбару Хардинг, – это была одна из его странностей: он мог, не мигая, упорно смотреть в глаза другому, – и в это время в нем произошла какая–то перемена. Он неожиданно увидел, то, что он отказывался видеть раньше, – прекрасную, храбрую девушку, без страха ожидающую его нападения.
Хотя Билли Байрн считал, что он все еще ненавидит ее, но он почувствовал, что у него не подымутся на нее руки и что он вряд ли сможет теперь поднять руку и на других женщин.
Почему произошла эта перемена, Билли не знал; он просто чувствовал, что это так. Проворчав что–то себе под нос, он круто повернулся к ней спиной и отошел.
Пронеслись первые порывы легкого юго–западного ветра; все матросы занялись установкой запасной мачты и парусов, чтобы воспользоваться им и постараться пристать к берегу, который круто подымался над поверхностью океана в трех милях от «Полумесяца». Ветер крепчал. Небольшой временный парус надулся, и «Полумесяц» тяжело двинулся вперед.
– Мы должны найти как можно скорее место для высадки, – сказал шкипер Симе косоглазому Уарду, – или мы разобьемся вдребезги об эти скалы.
– Так это и будет, если ветер будет крепчать, – ответил Уард. – К этому берегу так же легко пристать, как к неприступной крепости.
И действительно, когда «Полумесяц» приблизился к сплошной гряде скал, падающей отвесной стеной в море, стало казаться совершенно безнадежным найти место, куда могла бы ступить человеческая нога.
На расстоянии четырехсот футов от берега сделалось очевидным, что о высадке в этом месте нечего и думать, а потому курс корабля был изменен. Его старались держать параллельно берегу, надеясь найти небольшую бухту или песчаную отмель, где можно было бы произвести высадку.
Ветер неуклонно крепчал и вздымал свирепые буруны, которые с шумом разбивались о 'скалистый барьер острова. Попасть в эти страшные волны означало бы немедленную гибель корабля и всей его команды. Потрепанная прошедшим ураганом бригантина почти не слушалась руля, и ее все время относило к берегу. Матросы стояли, столпившись на корме, вдоль правого борта судна. Двое матросов находились у рулевого колеса под невежественным руководством шкипера Симса и делали, что могли; Уард и Терье с горстью людей наблюдали за жалким парусом и время от времени изменяли его положение, стараясь еще на некоторое время удержать корабль от столкновения.
«Полумесяц» был очень близко от скал, когда на расстоянии едва ли ста саженей впереди его носа показалась узкая расселина, в которую море вливалось длинными волнами. Волны катились обратно, так что у входа в пролив бурлил водоворот с высоко вздымающейся пеной.
В обыкновенных условиях было бы верхом безумия пытаться провести корабль в этот проход. Никто не знал, что находилось внутри и было ли там достаточно воды для корабля, хотя большие волны, вкатывавшиеся в проход, свидетельствовали о значительной глубине. Шкипер Симе, увидя выросшие перед ним мрачные утесы, понял, что ничто теперь не сможет спасти корабль от гибели. Трус в душе, он в этот критический момент своей жизни потерял всякую власть над своими нервами.
Выскочив из рулевой рубки на палубу, он стал метаться по палубе, как загнанный заяц, дико взывая о помощи и обещая сказочную награду тому, кто доставит его невредимым на берег.
Вопли обезумевшего от страха капитана страшно подействовали на большую часть экипажа. В одну минуту буяны с «Полумесяца» превратились в стадо воющих от ужаса жалких людей.
Барбара Хардинг, стоя у трапа, смотрела на эту отвратительную сцену. Ее губы кривились презрительной усмешкой при виде сильных мужчин, которые плакали от страха и думали каждый только о собственном спасении. Косоглазый Уард с остервенением выламывал крышку люка. Он, очевидно, хотел воспользоваться ею для своего спасения после того, как «Полумесяц» ударится о скалы. Выломав крышку, он привязал к ней веревки и потащил ее к левому борту корабля, подальше от берега.
Ларри Дивайн скорчившись сидел у каюты и жалобно плакал. Симе, обезумевший от ужаса, все еще метался по палубе. Оба рулевых покинули свой пост. Почти немедленно вслед за этим «Полумесяц» круто повернулся носом к скалам. Но, едва только рулевые дошли до палубы, как Терье подскочил к колесу и занял их место.
Со страшными усилиями поворачивал он тяжелый руль. Барбара видела, что он единственный из всех на бригантине что–то делал, чтобы спасти корабль. Как ни жалки были усилия этого человека, они свидетельствовали о его хладнокровии и мужестве.
При виде того как он храбро боролся со смертью, несмотря на всю безнадежность положения, девушка почувствовала как бы некоторую гордость. Вот это настоящий мужчина! И он любил ее – в этом она была уверена…
Отвечала ли она на его любовь или нет, но ее место сейчас возле него. Она должна была помочь ему, насколько могла.
Барбара быстро подбежала к рулевой будке. Терье улыбнулся ей. – Я опасаюсь, что надежды мало, – сказал он, – но буду спокойно бороться до последней минуты, не так, как эти презренные трусы.
Девушка не ответила, она схватила спицы тяжелого колеса и напрягла всю свою силу, чтобы помочь штурману. Терье не отговаривал ее бросить этот утомительный труд – каждый золотник силы мог иметь значение, а в мозгу Терье зародился безумный план, который он и старался привести в исполнение.
– Что вы хотите сделать? – задыхаясь от волнения, спросила девушка. – Проскочить в проход между скал? Терье молча кивнул головой. – Вы считаете меня сумасшедшим? – спросил он.
– Только отважный человек мог решиться на такой план, – ответила она. – Как вы думаете, сможем ли мы направить корабль?
– Сомневаюсь, – ответил Терье. – Если бы с нами у руля был еще мужчина, то, пожалуй, и смогли бы.
Под ними взад и вперед вдоль палубы, на стороне, противоположной от берега, метался в панике экипаж «Полумесяца». Матросы дрались друг с другом из–за каждого куска дерева и за обрывки веревок.
Гигантская фигура чернокожего повара Бланко возвышалась над другими. В его руке был огромный кухонный нож. Когда он замечал кусок дерева в руках другого, он набрасывался на беспомощную жертву, угрожая ей ножом. Ему удалось набрать таким образом материал для плота.
Только один человек не обезумел от страха. Это был огромный парень, который стоял, прислонившись к кабестану, с некоторым удивлением и презрительной усмешкой смотревший на беснование своих товарищей. Барбара Хардинг случайно посмотрела в его сторону; в ту же минуту и он случайно взглянул на рулевую будку; их взгляды встретились: это был Билли Байрн.
Девушка изумилась: он, этот отъявленный трус, не выражал теперь признаков страха! Очевидно, ужас совсем парализовал его…
Как только Билли увидел Терье и Барбару в рулевой будке, он быстро побежал к ним. При его приближении девушка невольно прижалась к Терье. Какую новую наглость замышлял он против нее?
Его хмурое лицо имело обычное мрачное выражение. Он тяжело опустил руку на плечо девушки и заорал: – Убирайся отсюда! Это не дело для девки.
Резко оттолкнув Барбару в сторону, он занял ее место у колеса.
– Хорошо, что вы пришли, Байрн, – воскликнул Терье. – Мне вас до зарезу нужно было. – Чего же вы меня не позвали? – проворчал Билли. С помощью геркулесовских мускулов Байрна удалось повернуть «Полумесяц» так, что он снова встал почти параллельно скалам. Но за это время его так сильно отнесло к берегу, что Терье почти не надеялся на удачу своего плана: он хотел попытаться подвести корабль к проходу, затем повернуть его и гнать судно прямо в бурлящие воды протока.
Они достигли расселины, темневшей между гигантскими скалами, и им открылся вид, давший им новую надежду: за проливом синела небольшая бухта с отлогим, песчаным берегом, о который волны ударялись с меньшей силой.
– Можете вы на минутку справиться один, Байрн? – спросил Терье. – Мы должны будем сделать сейчас поворот и мне нужно убрать паруса. Как только вы увидите, что парус срезан, – поворачивайте руль на штирборт. Я думаю, корабль послушается; тогда держите нос прямо на этот проход. Конечно, это один шанс из тысячи, но другого исхода у нас нет. Идет? – Ступайте, – был лаконический ответ.
Как только Терье отошел от колеса, Барбара Хардинг подошла к Байрну.
– Дайте, я помогу вам, – сказала она, – каждая лишняя рука может оказать пользу.
– А, черт! – огрызнулся Билли. – Мне юбки не нужны.
Девушка вспыхнула и отошла. Отвернувшись от Байрна, она стала следить за Терье, который стоял наготове, чтобы срезать парус в нужный момент.
Судно было теперь против самой расщелины. Терье уже привязал новый парус. Затем он быстро срезал старый.
Билли навалился на руль и повернул его на штирборт. Нос бригантины послушно направился к скалам. Парус надулся, и, минуту спустя, корабль помчался вперед.
Шкипер Симе заметил действия Терье только тогда, когда было уже слишком поздно, чтобы ему помешать, и бросился, как сумасшедший, к своему подчиненному.
– Идиот! – завопил он. – Идиот! Что же вы делаете? Вы ведете нас прямо на скалы! Вы губите нас!
С этими словами, он с бешеной яростью набросился на штурмана и свалил его на палубу.
Барбара Хардинг видела нападение обезумевшего от страха капитана, но не могла ему помешать. Билли тоже видел его и только ухмыльнулся. Вот здорово, если эти двое сцепятся не на шутку! Ну и зрелище! Жаль вот только, что он сам не может принять участие в драке. Этот проклятый руль еле слушается. Билли не может даже как следует полюбоваться дракой. Нужно в оба смотреть на узкий проход, к которому «Полумесяц» летит со все возрастающей скоростью.
Остальные члены команды тоже пропустили интересный момент борьбы между двумя начальниками, которая в другое время немало бы их потешила. Они стояли у борта и горящими глазами смотрели на бурный канал, к которому неслась бригантина. Они увидали то, что проглядел шкипер Симе, – бухту позади прохода, бухту, которая представляла шанс на спасение, если бы смелый план удался.
Билли Байрн все еще стоял у руля, с непреклонной решимостью напрягая свои гигантские мышцы. За ним стояла Барбара Хардинг, которая попеременно смотрела то на Терье и Симса, то на Билли, то на ревущий водоворот впереди.
Несмотря на опасность момента, она невольно подумала о странных противоречиях в характере дюжего молодого разбойника, стоящего на руле: после целого ряда подлых и трусливых поступков, он вдруг оказывался способен на удивительное хладнокровие и мужество. Теперь, глядя на него, она в первый раз заметила его львиную голову и правильные черты его лица. Но она вспомнила о бедном Билли Мэллори, о подлом ударе, нанесенном бесчувственному Терье, и, содрогнувшись от отвращения, отвернулась.
Терье в это время удалось подмять под себя Симса, но тот все еще цеплялся за него с отчаянием тонувшего человека.
В этот момент огромная волна подхватила «Полумесяц» и, по–видимому, должна была отнести его прямо в проход. Ветер крепчал; бригантина неслась, как конь, закусивший удила. Куда мчалась она? К гибели или к спасению? Никто не мог этого предугадать.
В середине прохода волна опустила корабль, и он с ужасным хрустом ударился серединой киля о подводный риф. Его корпус раскололся надвое, как ореховая скорлупа. В один миг все очутились в воде.
От сильного сотрясения Барбара Хардинг была со страшной силой сброшена с палубы. Бурлящие воды потока поглотили ее. Она знала, что ей спасения быть не могло; только самые сильные пловцы могли надеяться справиться с водоворотом и достигнуть берега бухты. Девушке об этом нечего было и думать.
Началась отчаянная борьба с огромными волнами, которые кружили ее туда и сюда, то отбрасывая ее почти к самым стенам прохода, то относя к середине бешеного потока. «О, если бы Терье был около нее». Если кто–нибудь мог ее спасти, то это был он!
С тех пор как Барбара поверила в дружбу и искренность второго штурмана, у нее появилась некоторая надежда на избавление от плена, а вместе с тем проснулось и желание жить, совсем отсутствовавшее в первые недели ее пребывания на «Полумесяце».
Теперь она боролась изо всех сил, но скоро почувствовала, что изнемогает. Ее усилия становились все слабее и слабее; наконец, видя всю бесполезность своих усилий, она почти перестала двигаться.
Но в эту минуту ее вдруг подхватила какая–то сильная рука. Она оказалась переброшенной через широкое плечо и быстро ухватилась за грубую рубаху, покрывавшую спину ее спасителя. В продолжение нескольких минут, показавшихся ей часами, пловец неутомимо и упорно пробивался к песчаной отмели – и наконец достиг ее, неся в своих руках бесчувственную девушку.
Когда он, шатаясь, вышел из воды и ступил на берег, Барбара Хардинг открыла глаза и с изумлением увидела перед собою лицо Билли Байрна.

IX
НА ОСТРОВЕ САМУРАЕВ

Только четыре матроса погибли при крушении. Вся команда толпилась на носу, и, когда судно раскололось, люди были отброшены далеко вперед и оказались недалеко от берега бухты. К Ларри Дивайну, который с тех пор как корабль был обречен на гибель, сидел на палубе и хныкал, сразу вернулась его обычная самоуверенность. Шкипер Симе, подавленный в первую минуту, тоже очень скоро принял начальнический тон.
Он грубо обрушился на Терье, обвиняя его в гибели «Полумесяца».
– Если мы когда–нибудь доберемся до цивилизован ного мира, – орал он, – я притяну вас к суду, жалкая вы тряпка! Погубить такое судно после того, как оно вы держало трехдневный шторм! Если бы вы не взбунтова лись против меня, я провел бы корабль целым как стек лышко и не потерял бы ни единой души из моего экипажа.
– Стоп! – остановил его Терье. – Ваше бессмыс ленное хвастовство не изменит факта: вы дезертировали с вашего поста во время опасности. Помните, что мы теперь на берегу и что у вас нет корабля, на котором вы могли бы распоряжаться. Будь я на вашем месте, я осторожнее говорил бы с людьми, высшими по поло жению.
– Это еще что такое? – завопил шкипер. – С людь ми, высшими по положению? Ах, вы, несчастная кики мора! Вот подождите! Эй, сюда! – заорал он, обращаясь к матросам. – Закуйте этого молодчика в кандалы. Я ему покажу, что я все еще капитан над всей командой.
Терье расхохотался ему прямо в лицо; но Уард и двое матросов, которые всегда пользовались особым расположением шкипера, с угрожающим видом подошли к нему.
Тогда Терье понял положение вещей. На берегу в его услугах не нуждались и потому с удовольствием освободились бы от него… Ну что ж, лучше сразу выяснить положение…
– Минутку, – сказал Терье, поднимая руку. – Живым вы меня все равно не захватите; да впрочем вы, пожалуй, этого и не хотите… Если же вы попытаетесь убить меня, то некоторые из вас умрут вместе со мной. Лучшее, что мы можем сделать, это – разойтись. Разде лимся теперь же раз навсегда на две партии. Он обернулся к Билли Байрну.
– Ну, как вы и другие, со мной или против меня? – спросил он. – Я против Симса, – ответил Билли уклончиво. Костлявый Сойер, Красный Сандерс, Бланко, Вильсон и еще два матроса придвинулись к Билли Байрну. – Мы с Билли, – заявил Бланко.
Дивайн и Барбара Хардинг стояли несколько в стороне. Оба они были встревожены неожиданным оборотом, который приняли события.
Изо всей команды только Симе, Уард и Терье имели оружие. У каждого из них был за поясом револьвер. Со всех них еще текла вода после недавнего пребывания в море. На стороне Симса осталось всего пятеро матросов, зато у этой партии было два револьвера. Внезапно Уард повернулся к Дивайну. – Мистер Дивайн, вы вооружены? – спросил он. Дивайн утвердительно кивнул головой.
– Тогда идите на нашу сторону, вы можете нам понадобиться, – сказал Уард.
Дивайн колебался. Он не знал, чья сторона возьмет верх, и хотел действовать наверняка. Внезапно его осенила блестящая мысль.
– Дело касается только офицеров корабля, – сказал он. – А я ведь пленник или, в лучшем случае, пассажир. Кто из вас победит – мне безразлично, и потому я не примкну ни к одной партии.
– Шалишь, примкнете! – произнес Уард глухим, угрожающим голосом. – Вы слишком крепко связаны с нами, голубчик, чтобы теперь отвиливать. Если вы сейчас же не встанете на нашу сторону, мы будем смо треть на вас, как на мятежника, и поступим с вами со образно с этим, как только расправимся с ними. А как мы поступим с ними, я думаю, вам не трудно догадаться!
Дивайн уже сделал несколько шагов по направлению к партии Симса, когда тихий голос девушки, стоящей за ним, остановил его:
– Ларри, – сказала она, – я знаю все. Я знаю, что вы участвовали в этом заговоре. Если в вас еще сохрани лась искра чести, вы постараетесь как–нибудь загладить зло, сделанное вами мне и моему отцу. Замуж за вас я никогда не выйду. Даю вам честное слово, что я скорее лишу себя жизни. Значит, и мое состояние никогда не перейдет к вам. Бросьте о нем думать. Лучшее, что вы могли бы теперь сделать, это попытаться спасти меня из этого ужасного положения, в которое ввергла меня ваша алчность. Встаньте на сторону мистера Терье. Он обещал помочь мне и защитить меня. Густая краска залила лицо и шею молодого человека.
«Полумесяца», прибитых волнами к отмелям бухты. Тут были и бочонки с пресной водой, и жестянки с бисквитами, и одежда, и консервированное мясо, и многие другие вещи.
Этот утомительный труд поглотил большую часть вечера. Не успели они закончить его, как Дивайн и его партия вернулись на берег.
Они донесли, что источник нашелся в трех милях к востоку от бухты и в полумиле от морского берега. Однако переноску вещей на место нового лагеря было решено начать только на следующее утро.
Терье и Дивайн построили грубый шалаш для Барбары Хардинг. Они поставили его у самого подножия скалы, насколько возможно дальше от воды.
За всеми их действиями пристально следили сверху черные сверкающие глаза Оды Иоримото, но теперь рядом с ним лежали еще шесть самураев.
Кроме двух мечей, самураи были вооружены еще примитивными копьями, какие были в ходу у диких туземных племен.
Ода Иоримото внимательно разглядывал белых мужчин на берегу. Он разглядывал также и белую девушку – может быть еще внимательнее, чем белых мужчин. Он видел, как строили шалаш и, когда его закончили, девушка вошла в него. Он понял, что шалаш предназначался для нее одной.
Тут Ода Иоримото причмокнул губами, и его узкие глаза еще больше сощурились.
Перед грубым жилищем, которое должна была занимать Барбара Хардинг, горел костер, а несколько дальше к западу был разложен второй костер побольше. Там собрались матросы, окружив повара Бланко, который старался смастерить ужин из разнообразной снеди, выброшенной на берег.
Матросы дружно сидели вместе, и ничто не указывало на то, что команда раскололась на две партии; но, как только ужин окончился, Терье отозвал своих сторонников и занял с ними место между шалашом Барбары и главным костром. Здесь он приказал им расположиться на ночь возможно удобнее и развести собственный костер, потому что с наступлением темноты холод тропической ночи давал себя чувствовать.
Все были до такой степени утомлены, что почти немедленно весь лагерь оказался погруженным в глубокий сон. А на вершине скалы все еще лежал Ода Иоримото со своими самураями, устремив блестящие глаза на беззаботно спящую добычу.
Около часа сидел он в глубоком безмолвии, а затем, убедившись, что внизу все стихло, он встал и, шепотом отдав приказания воинам, начал спускаться к бухте. Он шел впереди, а за ним гуськом крались шесть самураев; но, едва они сделали несколько шагов, как Ода Иоримото снова остановился. Внизу под ним, в лагере, расположенном между шалашом девушки и западным костром, тихонько поднялась какая–то фигура.
Это был Терье. Он осторожно двинулся к спящему рядом с ним матросу и начал трясти его.
– Тише, Байрн! – шепнул француз. – Это я, Терье. Помогите мне разбудить других, только смотрите, не по дымайте шума. – В чем дело? – поинтересовался Билли.
– Мы снимаемся с лагеря сейчас и перейдем на новое место прежде, чем те, другие, проснутся, – про шептал в ответ Терье. – Конечно, мы захватим с собой и провизию и девушку. Билли усмехнулся: – Ловко! То–то похнычут утром! Потребовалось очень немного времени, чтобы разбу дить остальных, а когда им объяснили план, они все оказались в восторге натянуть нос шкиперу и Косоглазому. Было решено в первый переход захватить с собой только провизию, спуститься к бухте еще раз до наступления рассвета и уже тогда захватить одежду, брезент и канаты, которые были выловлены из моря.
Миллеру и Свенсону поручили идти в арьергарде с мисс Хардинг и помогать ей взбираться по отвесной скале. Дивайн должен был служить проводником и вести партию к ее новому лагерю; Терье брал на себя общее командование маленьким отрядом.
Вся партия, за исключением Дивайна, Миллера и Свенсона, осторожно поползла к небольшой груде запасов, сложенной в пятидесяти или шестидесяти футах от лагеря Симса. Остальные бесшумно двинулись к шалашу Барбары Хардинг.
Подойдя к нему, Дивайн начал царапать ногтями брезент, служивший дверью. А сверху Ода Иоримото пристально, не мигая, смотрел на непонятное движение, происходящее у бухты.
Девушка, спавшая беспокойным сном, сразу проснулась и, встревоженная, подошла к двери своего примитивного жилища.
– Это я, Ларри, – прошептал мужской голос. – Вы одеты?
– Да, – ответила Барбара и показалась в дверях, освещенная луной. – Что вам нужно? Что случилось?
– Я и Терье хотим увести вас от Симса, – ответил молодой человек, – и разбить собственный ла герь в безопасном месте, где они не смогут причинить вам зла. Терье и остальные матросы пошли за припа сами и, как только они вернутся, мы начнем взбираться на скалы. Если вам нужно собрать кой–какие вещи, то, пожалуйста, сделайте это поскорее. Нужно очень спе шить, а то, если проснется кто–нибудь из партии Симса, то нам без боя не обойтись.
В это время Терье, Байрн, Костлявый Сойер, Красный Сандерс, Бланко и Вильсон отбирали добро, которое они хотели унести с собою. Оказалось, что провианта столько, что унести его возможно только в два приема, а потому Терье послал Билли за Миллером и Свенсоном.
– Мы сперва все понесем наверх, сколько сможем, – сказал он, – спрячем там запасы и вернемся за остатком.
В то время как они ждали возвращения Байрна с двумя матросами, один из спящих в лагере Симса зашевелился.
Мародеры припали к земле и притаились за ящиками и бочонками. Терье присел таким образом, что мог следить за движениями неприятеля.
Человек, который зашевелился, приподнялся и оглянулся, – это был Уард.
Он медленно встал и пошел прямо к груде сложенных вещей. Терье вытащил свой револьвер. Если бы первый штурман взглянул по направлению к шалашу Барбары Хардинг, он обязательно увидел бы стоящие там четыре фигуры, освещенные лунным светом.
Терье сам повернул голову по направлению шалаша, чтобы убедиться, насколько ясно они видны. Он очень обрадовался, заметив, что не видно никого. Или они вовремя заметили Уарда, или из предосторожности встали за шалашом.
Уард подошел к ящикам со стороны противоположной той, где притаились мародеры. Терье держал палец на курке револьвера. Он был уверен, что штурман разбужен произведенным ими шумом и отправился на разведку.
Терье знал, что он не удовлетворится обследованием одной стороны кучи припасов. Уарда самого ему не было жаль, но ему было досадно, что дело, которое он хотел выполнить спокойно и тихо, окончится битвой.
Уард остановился у одного из бочонков с водой. Он приподнял крышку, зачерпнул воды жестяной кружкой, выпил, поставил кружку обратно на верх бочонка и, повернувшись, спокойно пошел обратно к своему одеялу.
Терье поздравил себя с удачей. Уард ничего не подозревал! Его просто мучила жажда, и он пришел попить воды; через минуту он, вероятно, снова крепко заснет.
И действительно, прежде чем Байрн вернулся с Миллером и Свенсоном, Терье уже различил храп первого штурмана.
В первый подъем на вершину скалы всем восьмерым удалось перенести значительный груз; Дивайн оставался внизу, чтобы охранять Барбару Хардинг.
Второй подъем был совершен с таким же успехом. Ни одного звука не доносилось из неприятельского лагеря, за исключением храпа усталых людей. При втором подъеме Дивайн и Терье были тоже нагружены запасами, а Миллер и Свенсон шли сзади с Барбарой Хардинг. При их проходе Ода Иоримото со своими самураями бесшумно отошел в сторону и притаился в тени.
Терье спрятал первую часть добычи в расщелине утеса и закидал ее хворостом.
Все было выполнено по программе и сошло блестяще. Лагерь внизу продолжал лежать, погруженный в сонное молчание. Дойдя до вершины, маленький отряд немедленно двинулся по направлению к новому лагерю. Дивайн по'казывал дорогу. Во время своей дневной разведки Дивайн нашел вдоль края скал хорошо протоптанную тропинку, а от нее отходила другая тропа к самому источнику. По своей неопытности он принял их за звериные тропы, в то время как на самом деле это были дороги, проложенные туземными охотниками за черепами. Передвигаться по ним можно было сравнительно легко, но они были так узки, что Терье не смог ходить взад и вперед по флангу своей небольшой колонны.
Он попробовал было, но это так мешало нагруженным людям, что он был принужден отказаться от этой попытки и шел в середине отряда, пока не достиг нового лагеря.
Здесь оказалось довольно большое открытое пространство, в центре которого выбивался прозрачный источник. На зеленой лужайке росло только несколько низких кустарников, а вокруг нее подымались сплошной стеной непроходимые заросли джунглей.
Матросы сложили припасы на землю, а Терье все стоял, поджидая замешкавшийся арьергард – Миллера и Свенсона с Барбарой Хардинг. Но они не приходили.
Тревога Терье передалась и другим. Все бросились обратно по той дороге, по которой они только что пришли, и, когда они подошли к склону, ведущему к бухте, они должны были убедиться в страшной истине: Барбара Хардинг и оба матроса исчезли неизвестно куда.

X
ЕЩЕ РАЗ ПОХИЩЕНА

Когда Барбара Хардинг, с Миллером впереди и Свенсоном позади себя, последовала за нагруженным провизией отрядом, семь темных теней выпрыгнули из леса и бесшумно последовали за ними.
Около полумили прошел отряд по узкой дороге без всяких происшествий. Терье подходил к арьергарду, обменялся несколькими словами с девушкой, а затем опять поспешил вперед к голове колонны.
Миллер шел не более чем в двадцати пяти футах от идущего перед ним матроса, а мисс Хардинг и Свенсон следовали за ним на расстоянии шести футов друг от друга.
Вдруг, без всякого предупреждения, Свенсон и Миллер одновременно пали, пронзенные копьями; в ту же минуту мускулистые руки схватили Барбару Хардинг и кто–то зажал ей рот.
Все было совершено так быстро и так бесшумно, что девушка несколько минут не могла прийти в себя и понять, что с ней случилось.
В темноте она не могла различить фигуры и лица своих похитителей и естественно предположила, что это была партия шкипера Симса, заметившая заговор и решившая хоть частью помешать ему. Но она начала сомневаться в правильности своего предположения, когда ее похитители свернули от берега в самую гущу джунглей.
Когда они вышли на небольшую прогалину, освещенную луной, Барбара Хардинг убедилась, что ни один матрос с «Полумесяца» не находился среди ее новых похитителей.
Барбара не напрасно несколько раз объездила свет. На земном шаре было немного рас или наций, история которых, прошлая и настоящая, не была бы ей хорошо знакома. Поэтому вид, представившийся ее глазам, исполнил ее изумления.
Она находилась в руках людей, которые казались японскими воинами пятнадцатого или шестнадцатого столетия. Барбара узнала характерные средневековые доспехи и вооружение, старинные шлемы, оригинальную прическу древних японцев.
На поясах двоих из ее похитителей висели мрачные трофеи. При свете луны она распознала, что это были головы Миллера и Свенсона.
На девушку напал безумный страх. До этого времени она считала, что хуже ее судьбы быть не могло; но очутиться во власти этих странных воинов средневековья было, конечно, еще ужасней, чем быть в лапах шайки Симса. Если бы несколько дней тому назад ей сказали, что она сама пожелает вернуться обратно на «Полумесяц», это показалось бы ей невероятным, а между тем теперь она именно этого и желала…
Бесшумно двигались в темноте ночи молчаливые, коричневые люди, пока наконец они не подошли к небольшой деревне, укрывшейся в узкой долине, в стороне от морского берега. Жилища были наполовину вырыты в земле и напоминали пещеры. Верхние стены и соломенные крыши едва поднимались на четыре фута над уровнем почвы. Там и сям между жилищами виднелись сараи на сваях. В одну из этих смрадных грязных берлог внесли Барбару Хардинг. Она очутилась в полутемном помещении, в котором спало несколько туземцев и женщин. Вокруг них лежали и сидели в самых разнообразных позах пестрая куча грязных, желтых детей, собак, свиней и кур.
Это был дворец даймио Оды Иоримото, правителя острова Иока.
Как только они вошли в жилище, оба самурая, тащившие Барбару, удалились, и она осталась одна с Одой Иоримото и его семьей.
В середине комнаты с потолка свешивалась полка с кучей отскобленных черепов. В задней стене темнела дверь, которая, очевидно, вела в какое–то другое помещение.
Девушке не дали подробнее осмотреть ее новую темницу, так как едва самураи покинули комнату, Ода Иоримото приблизился к ней и схватил ее за руку.
– Идем! – сказал он на языке, настолько напоми навшем современный японский язык, что девушка его поняла.
Сказав это, он потащил ее к высокому ложу, стоявшему у одной стены комнаты. В его узких глазах светился сладострастный огонь.


* * *

Когда Терье понял, что Барбара Хардинг исчезла, он сразу подумал, что это дело рук Уарда и Симса.
Остальные согласились с его предположением, и только Байрн проворчал, что тут «что–то не так!» Однако все решили опять спуститься к бухте, соблюдая величайшую осторожность, потому что каждую минуту ожидали нападения со стороны часовых, которые вероятно подстерегали их.
Но ко всеобщему удивлению, они достигли бухты благополучно и, когда они, крадучись, подползли к лагерю, то увидели, что он был погружен в такой же мирный сон, как и несколько часов тому назад…
Отряд молча повернул обратно и снова взобрался на скалы. Терье и Билли Байрн шли в арьергарде.
– Что вы об этом думаете, Байрн? – спросил француз.
– Если вы хотите, чтобы я сказал напрямик, – ответил Билли, – так я думаю, что вы об этом знаете го раздо больше, чем прикидываетесь. – Что вы хотите сказать, мой друг? – вскричал Терье, страшно удивленный словами Билли. – Выскажитесь!
– Что же, понятно, выскажусь! Думаете, что я вас испугался? Чего ради отрядили вы этих двух, Миллера и Свенсона, охранять девку, как не для какой–нибудь вашей штучки? Оба не из нашей компании, вот вы их и выбрали. Подкупили их, чтобы они задали стрекача с девкой, а потом и вы удерете к ним, а мы, как дураки, останемся на бобах. Думали, что нас так легко провести, да? Эх вы, размазня!
– Байрн! – сказал Терье, и легко было видеть, что он только большим усилием воли сдерживал свой гнев. – У вас может быть и есть причины подозревать каждого, кто находится в связи с «Полумесяцем». Я вас даже не осуждаю. Но я хочу, чтобы вы запомнили то, что я вам сейчас скажу. Было время, когда у меня, действительно, было намерение «оставить вас на бобах», как вы выража етесь; но это было до того дня, когда вы спасли мне жизнь! С этих пор я всегда был с вами честен и в поступ ках и в мыслях. Даю вам слово человека, чье слово что–нибудь да значит, – я с вами играю сейчас в открытую, за исключением одного пункта, да и тот я от вас не скрою. Я, п р а в д а, н е з н а ю, где мисс Хардинг, правда, не знаю, что случилось с ней, Миллером и Свенсоном. Теперь относительно того пункта, о котором я упомянул.
В самое недавнее время я круто изменил свои намерения относительно мисс Хардинг. Сперва я желал получить ее деньги, как и остальные, – в этом я должен сознаться. Теперь я этого не желаю. Я намерен воспользоваться первой возможностью вернуть мисс Хардинг в цивилизованный порт невредимой и не потребую в награду ни гроша.
Почему произошла во мне такая перемена, – это уж мое личное дело. По всей вероятности, вы бы не поверили искренности моих мотивов, если бы я их открыл вам. Я говорю вам все это только потому, что вы обвинили меня в двойной игре, а я не хочу, чтобы человек, который спас мне жизнь, рискуя своей, имел малейшее основание подозревать меня в нечестности по отношению к нему. В течение многих лет я был довольно–таки плохим человеком, Байрн, но, черт возьми, я еще не в конец испорчен!
Байрн некоторое время молчал. Он тоже недавно пришел к заключению, что и он быть может не совсем испорчен, и в нем даже зародилось смутное желание какимнибудь образом это проявить. Поэтому он был готов признать в Терье то, что он чувствовал сам.
– Ладно, – сказал он наконец, – я готов верить вам, пока не узнаю другое.
– Спасибо, – вежливо ответил Терье. – А теперь мы вместе примемся искать мисс Хардинг. Но откуда, черт побери, начать поиски?
– Ну, конечно, оттуда, где мы видели ее в последний раз, – ответил Билли. – С вершины этих скал.
– Тогда мы ничего не можем сделать до утра, – печально сказал француз.
– Пожалуй, что так… а утром нам наверняка на чешут спины те, внизу. И Билли указал пальцем по направлению к бухте.
– Я думаю, – продолжал Терье, – что недурно было бы потратить теперь часок на то, чтобы вооружиться дубинами и камнями. Позиция здесь прекрасная; мы легко сможем отразить нападение снизу. Если мы подготовимся, мы сможем удержаться здесь, пока не разыщем где–нибудь следов мисс Хардинг.
Маленький отряд немедленно принялся за работу: все срезали себе крепкие дубины и начали собирать валявшиеся обломки гранита и складывать их в кучу. Терье воздвиг даже невысокий бруствер поперек тропинки, по которой должен был взобраться неприятель.
Закончив свои приготовления, они убедились, что три человека легко могли отстоять позицию против десятикратного числа противников.
Затем они улеглись спать, поставив Бланко и Дивайна караульными. Было решено, что эти двое и Костлявый Сойер останутся утром на вершине скалы для защиты позиции, в то время как остальные отправятся на поиски следов Барбары Хардинг.
Едва только показались на востоке первые проблески утренней зари, как Дивайн, который был в это время на часах, разбудил Терье. Через минуту все проснулись и поделили запасы провизии, припрятанные в расщелине.
Отсутствие воды остро чувствовалось, но источник был слишком далек и им не хотелось терять драгоценное время; те, которые собирались углубиться в джунгли в поисках Барбары Хардинг, надеялись найти воду гденибудь внутри страны, а для тех, кто оставался охранять вершину, Костлявый Сойер должен был принести воды из источника.
Наскоро позавтракав бисквитами и напихав ими карманы, Терье и трое матросов отправились в путь.
Они пошли сперва по тропинке, ведущей к источнику, стараясь установить место, где Барбара Хардинг перестала следовать за ними. В тот день, когда девушка была похищена с «Лотоса», на ней были мягкие туфли из лосины, без каблуков, и они почти не оставляли следов на хорошо утоптанной почве.
Но Терье все же установил один слабый отпечаток ноги. Он виднелся в двухстах футах от того места, где они вступили на дорожку после восхождения на скалы. Значит, до этого места она наверное шла с ними.
Матросы рассыпались теперь по обе стороны тропинки – Терье и Красный Сандерс по одну сторону, Байрн и Вильсон по другую. Иногда Терье возвращался на дорогу, чтобы искать, не найдется ли еще следов.
Отряд прошел таким способом с полумилю, когда внезапно раздалось подавленное восклицание Байрна.
– Сюда! – закричал он. – Тут Миллер и швед, и как же их страшно разделали!
Остальные поспешили на голос и в ужасе остановились перед обезглавленными туловищами обоих матросов.
– Mon dien! – воскликнул француз, прибегая к родному языку, как он это всегда делал в минуты волнения. – Mais c'est atroce!
– Кто же это сработал? – спросил Красный Сан дерс, подозрительно глядя на Байрна.
– Охотники за черепами, – ответил Терье. – Боже! Какая страшная судьба ожидает эту несчастную девушку! Билли Байрн весь побледнел.
– Вы думаете, что они и с нее сняли башку? – прошептал он испуганно. что–то странное зашевелилось в его груди, когда он высказал это предположение. Он не старался анализировать своего чувства, но во всяком случае мысль, что женщину, которую он так ненавидел, постигла ужасная смерть, – не вызвала в нем никакой радости.
– Боюсь, что нет, – проговорил Терье таким голосом, в котором никто не признал бы голоса сурового и властного штурмана «Полумесяца».
– Боитесь, что нет? – недоумевающе повторил Билли.
– Ради нее, я надеюсь, что они это сделали, – сказал Терье. – Для такой, как она, это было бы гораздо менее страшной судьбой, чем та участь, которая ее ждет.
– Вы думаете… – начал было Билли и запнулся, потому что внезапно понял то, о чем думал Терье.
Билли Байрну не было причины питать особые рыцарские чувства по отношению к женщинам. Такие чувства воспитываются с детства и обычно сохраняются даже после того, как мужчина убеждается, что женщины, с которыми сталкивает его судьба, мало похожи на женский идеал их отроческих лет…
Мать Билли, сварливая и сквернословящая баба, в пьяном виде была настоящим демоном, а пьяной она бывала всегда, как только всякими правдами и неправдами раздобывала себе денег. Билли не помнил, чтобы она Когда–нибудь приласкала его или просто ласково поговорила с ним. Едва вышедши из пеленок, он научился ее ненавидеть с такой силой, с какой обычно маленькие дети любят своих матерей.
Когда он подрос, он стал защищаться от грубых нападений женщин так, как он защищался бы против мужчин. Если женщина била его, он тоже ее бил. Единственное, что можно сказать в его пользу, – что он никогда не бил женщин первый.
Над женским целомудрием он смеялся, в существование чистых девушек не верил. Он судил всех женщин по той, которую он так хорошо знал, – по своей пьяной и опустившейся матери. И, ненавидя ее, он научился ненавидеть и всех женщин…
Барбару Хардинг он невзлюбил вдвойне: она была не просто женщина, а женщина того класса, который он презирал.
Тем более странно и необъяснимо было, почему мысль о возможной судьбе девушки произвела на него такое действие. Билли чувствовал безотчетную ярость против людей, которые увели Барбару. Однако внешне он ничем не проявил бури, клокотавшей в его груди. – Мы девку найдем, – сказал он только Терье. Обычно Билли во все горло повествовал о том, что ожидает объект его гнева, пророча ему всякие ужасы. Теперь он оставался молчалив и удивительно спокоен. Только твердо сжатые челюсти и стальной блеск серых глаз свидетельствовали о его непреклонной решимости.
Терье, который напряженно обследовал почву вокруг убитых матросов, подозвал к себе остальных.
– Вот след, – сказал он наконец. – Если он всю до рогу будет так же ясно виден, как здесь, то мы скоро их настигнем. Идемте!
Он не успел закончить фразы, как Билли бросился вперед через джунгли по следам самураев.
– Как вы думаете, что это за люди? – опасливо спросил Красный Сандерс.
– Малайские охотники за черепами, – в этом почти нет сомнения, – ответил ему Терье.
Сандерс содрогнулся. Название не предвещало ничего хорошего. Он удержал Вильсона за руку.

Продолжение (глава 11-19)