Бегство на Венеру (глава 11-19)

Эдгар Берроуз
Бегство на Венеру

Карсон Нэпьер с Венеры – 4 
Продолжение. Начало (глава 1-10) ЗДЕСЬ


11

Гайпалы! Это были большие, свирепые птицы. Их было около дюжины. Они пикировали на нас и на бассейн. Мы тыкали и били их деревянными трезубцами, а они взлетали и снова бросались вниз.
Из дома прибежали люди. Среди них Юрон со своей подругой. Было много шума и паники. Подоспевшие воины были вооружены металлическими трезубцами и гайпалы улетели. Они как будто знали, что деревянные трезубцы рабов не принесут им вреда.
Мипосанцы тяжело дышали и хлопали жабрами. Все выкрикивали приказы и советы. Это был сумашедший дом. Такой шум мог отпугнуть кого угодно. Мы хорошо справлялись и держали гайпалов на расстоянии, когда один из них уклонился от нас и упал прямо в бассейн. Было похоже, что один из малышей миссис Юрон попался в когти птицы.
Помогать рыбам — занятие не столь увлекательное, по крайней мере для меня, но это была моя работа. И будучи тем, кем я есть, мне следовало показать себя с лучшей стороны.
Я просто не думаю о таких вещах. Я действую механически. Если бы я остановился и подумал, то наверное сказал бы себе:
— Может быть для кого то это и дети, но для меня это просто рыбы. Если я спасу их, то они вырастут и станут моими новыми врагами. Пусть лучше умрут. Но ничего такого я не сказал. Подсознательно мне пришло в голову, что меня поставили сюда защищать этих существ, а остальное было неважно.
Конечно все произошло в доли секунды. Гайпал нырнул в бассейн, а я выхватил лучевой пистолет и продырявил ее. Она сникла и упала в бассейн. Затем я направил пистолет на остальных птиц, круживших над бассейном. Три из них упали, а другие улетели.
Ко мне подошел Юрон. Я думал, что он хочет выразить мне свою признательность, но ничего подобного не произошло. Он даже не поблагодарил меня за спасение его малышей.
— Что это такое? — поинтересовался он.
— Пистолет, — ответил я.
— Что такое постолет?
— Этот предмет, — отвечал я.
— И он убил гайпалов?
— Я убил гайпалов. Без меня пистолет не может убить их, если они до него не дотронутся.
— Может ли он убить еще кого нибудь? — спросил он.
— Конечно — любого.
— И меня?
— Тебя и твоих людей, — уверил я его.
— Дай мне его, раб, — потребовал он.
— Конечно, — сказал я, направляя пистолет на него, — но если ты его коснешься, он убьет тебя.
Он отшатнулся и начал выдувать воздух. Его жабры хлопали.
— Выбрось его! — скомандовал он.
Это было бы все равно что отрезать и выбросить мою правую руку. Я хранил этот пистолет на случай крайний. Вы можете удивляться почему я не применил его до сих пор, чтобы вырваться на свободу. По той лишь причине, что до сих пор мне представился случай спасти Дуари, без которой я не собирался бежать.
Я просто посмотрел на Юрона и покачал головой.
— Он может мне понадобиться, — ответил я, — если мипосанцы будут плохо обращаться со мной и моим другом.
Юрон чуть не прыгал от ярости.
— Выбрось его, раб! — вскричал он. — Я, Юрон, дворянин Мипоса и твой хозяин, приказываю тебе.
— А я, Карсон Венерианский, принц Корвы, отказываю тебе.
Можно было за квартал услышать хлопанье его жабр. Он выдувал воздух как кит, на которого вовсе не был похож. Не знаю, бывает ли у рыб высокое давление, но думаю у Юрона нет, иначе бы он взорвался. Кажется я никогда больше не видел таких мук ярости ни у одного существа — тем более, что они были тщетны.
— Схватите его! — крикнул он нескольким воинам, прибежавшим к бассейну по тревоге. — Схватите и уничтожьте это существо!
Воины с интересом наблюдали за нашей перебранкой. Они слышали как я говорил о том, что будет с тем, кто дотронется к моему пистолету. Поэтому они вяло подошли, уступая место друг другу. Они были очень вежливыми в этой ситуации. Не было никакой грубости, никто не толкался, чтобы схватить меня первым.
— Это уже слишком близко, — сказал я и направил на них пистолет.
Смущенно поглядывая, они стали на место.
— Заколите его копьями! — командовал Юрон.
Я направил пистолет на него.
— Когда первое копье поднимется, ты умрешь, — сказал я ему.
Воины вопросительно смотрели на него.
— Стойте! — закричал Юрон. — Не спешите. Подождите, пока я спрячусь.
— Ты не уйдешь, пока не отменишь приказ, — сказал я ему. — Я думаю нам лучше обсудить этот вопрос сейчас, чтобы избежать досадных недоразумений в будущем, которые могут быть фатальными.
— Я ничего не обсуждаю со своими рабами, — высокомерно ответил Юрон.
Я пожал плечами.
— До этого мне нет дела, — сказал я, — но имей в виду: если с Кандаром или с моей подругой будут плохо обращаться, ты умрешь. Я могу убить тебя в любое время.
— Твоя подруга? У тебя здесь нет подруги.
— Она не здесь. Она во дворце Тироса. Ее купили на рынке рабов для него. Лучше скажи, чтобы с ней хорошо обращались. А кроме того ты должен устроить, чтобы нас освободили и доставили туда, где нас захватили.
— Какая наглость! — кричал Юрон. — Пусть Тирос только узнает об этом. Он прикажет убить тебя.
— Не раньше, чем я убью Тироса. Скажи ему об этом.
Я решил использовать свое преимущество, пока это было возможно, так как было очевидно, что он меня боится.
— Как ты сможешь проникнуть во дворец Тироса? — спросил он.
— Убивая всех, кто станет на моем пути — начиная с тебя, — сказал я, вращая пистолет вокруг указательного пальца.
— Я не верю, что ты сможешь это сделать. Ты просто хвастаешься, — сказал Юрон.
— Я докажу тебе, — сказал я, направляя на него пистолет.
Тут он прыгнул в бассейн и исчез. Мне трудно было не смеяться, от страха он проделал удивительный трюк! Все рабы и воины стояли вокруг на почтительном расстоянии.
Я ожидал пока Юрон появится на поверхности. Я хотел испугать его еще раз, но он не появлялся. Прошло пять минут, но ничего не произошло — кроме того, что воины стали потихоньку расходиться, направляясь обратно в дом. В конце концов во дворе остались одни рабы.
— Должно быть он утонул, — сказал я Кандару.
— Как бы не так, — ответил он. — Он уже наверное в озере, или в гроте на дне бассейна, или же в своем дворце.
— Но как?
— Эти люди — амфибии, — объяснял Кандар. — Они могут оставаться под водой значительное время. Кроме того, они имеют подводные коридоры, ведущие из бассейна в озеро или в меньшие бассейны в их дворце. Еще есть гроты, находящиеся глубоко под водой, где они могут прятаться, дыша с помощью жабр.
Кандар рассказал много интересного об этих мипосанцах, но самым ценным для меня, как выяснилось позже, было описание этих подводных коридоров. Он не любил мипосанцев и относился к ним с крайним презрением. Он говорил, что они ни рыба, ни мясо, а их высокомерие надоело ему до смерти.
— Они считают себя сверхлюдьми, призванными править миром, насаждая свою так называемую культуру другим народам. Культура! — он презрительно фыркнул и красноречие оставило его.
— У нас на Земле тоже были такие народы, — сказал я, управляемые такими людьми, как Чингис Хан и Атилла, которые одним именем своим разрушили все, что создавали поколения, жившие до них, и отбросили мир на много столетий назад. Я думаю, будут и другие.
— А что с ними произошло? — спросил Кандар.
— Цивилизация потихоньку выбралась из трясины, в которую ее столкнули и я думаю она будет выбираться после каждой такой катастрофы. Но каких высот она могла достичь, если бы они никогда не жили!

12

Следущий день начался так же как всегда. Интенсивный солнечный свет, проходя через две оболочки облаков, делал утро ярким, похожим на апрельский день северного полушария, когда небо закрыто легкими пушистыми облаками. Но для меня этот день должен был стать необычным. Он должен был решительно изменить мою судьбу.
Вместе с другими рабами я по прежнему охранял маленьких ужасных созданий в бассейне. Я грезил о Дуари. Я заново переживал лучшие минуты нашей жизни. И строил планы. Это были фантастические проекты нашего бегства. Но в конце концов я по прежнему оставался рабом.
Во двор вышел мажордом в сопровождении четырех воинов, одетых в форму, отличающуюся от той, которую носили местные воины. На ней было больше украшений.
Кандар стоял рядом со мной.
— Стражники короля, — пояснил он. — Интересно, что они здесь делают?
Вскоре мы узнали об этом. Мажордом привел их к нам. Он приблизился ко мне. Его жабры вяло приподымались. Он слегка выдувал воздух, как и подобает человеку, разговаривающему с рабом.
— Раб, — сказал он, — ты последуешь за этими воинами.
— Почему? — спросил я.
Его жабры захлопали и он задул от злости.
— Потому что я так сказал, — промычал он.
— Этого не достаточно, — сказал я. — Мне здесь не нравится, но я не хотел бы попасть еще в худшее место.
— Довольно, — оборвал меня один из королевских воинов. — Идем, раб! Идем, пока ты жив, или мы доставим тебя мертвым.
Я вытянул пистолет и мажордом схватил воина за руку.
— Осторожно! — предупредил он. — Этой штукой он может убить тебя, и убьет.
— Он угрожает королевскому стражнику? — возмутился он.
— Да, — сказал я. — Я угрожаю им всем и могу всех их убить. Пусть это подтвердят люди Юрона.
— Почему у него не заберут этот предмет? — не успокаивался воин.
— Потому что каждый, кто до него дотронется, умирает, — ответил мажордом.
— Скажите куда меня ведут и зачем, — настаивал я, — тогда, возможно, мне не придется никого убивать.
Мажордом отошел в сторону и, пошептавшись с воинами, сказал:
— У нас нет причин скрывать это от тебя. Благородный Юрон, в знак преданности и уважения, подарил тебя нашему любимому королю.
Вот как! Благородный Ютон пытался избавиться от опасного и нежелательного пришельца и отдать его своему властелину. Благородный Юрон! Я улыбнулся. Это все равно как если бы немецкий кайзер подарил Троцкого, вооруженного бомбой, русскому царю.
— Почему ты улыбаешься?, — спрашивал воин.
— Я счастлив, — ответил я. — Я с удовольствием пойду во дворец Тироса. Заметьте, пойду добровольно при одном условии.
— Рабы не ставят условий, — проворчал воин.
— А я — исключение, вы ведь никогда раньше не видели таких рабов, сказал я, перекручивая пистолет вокруг пальца.
— Хорошо, чего ты хочешь теперь? — потребовал мажордом.
— Мне кажется, что Юрону следует подарить королю и Кандара. Он намного дороже меня и, если Юрон действительно хочет продемонстрировать свою преданность и высокое почтение, он должен сделать королю действительно королевский подарок — двух принцев, вместо одного: наследного принца Джапала и принца наследника Корвы. — Я, конечно, не сказал «принца». Я сказал «наследника».
Я поставил это условие не только из за того, что мне нравился Кандар. Я понимал, что он может помочь мне спасти Дуари и в конце концов бежать втроем.
— Это замечательное предолжение, — сказал воин.
— Но Юрон говорил только о рабе Карсоне, — возразил мажордом.
— Если я вернусь к Тиросу лишь с одним рабом и должен буду сказать, что Юрон отказался подарить два, король может разозлиться на него, — заметил воин.
Мажордом был в затруднении. Все таки это был Юрон.
— Я должен посоветоваться с моим хозяином, — ответил тот.
— Мы подождем, — сказал воин и мажордом скрылся во дворце.
— Надеюсь, ты не против идти со мной, — спросил я Кандара. — Я почувствовал, что мы сможем работать вместе, но я не имел возможности обсудить это с тобой.
— Мне было приятно услышать об этом, — отвечал он. — Мне бы только хотелось, чтобы с нами пошел Артол.
— Я также хотел бы, но я и так зашел достаточно далеко. Тирос может что то заподозрить, если узнает, что приобрел трех рабов, которые дружат между собой и один из них оказался в высшей степени непокорным. Мне кажется, что Юрон хочет обмануть короля.
Акулоподобный мажордом вернулся во двор. Его жабры легко поднимались и, обращаясь к воину, он втягивал воздух между зубов.
— Благородный Юрон счастлив подарить двух рабов могучему Тиросу. Он будет счастлив подарить ему даже трех рабов.
— Это благородно с его стороны, — сказал я, — и если этот воин пожелает выбрать отличного раба, я бы предложил ему вот этого. Он произвел на меня впечатление, как только я попал во дворец Юрона, — и я указал на Артола.
Мажордом сверкнул на меня своими рыбьими глазами и шумно задул жабрами. Артол был одним из самых лучших и ценных рабов Юрона. Воин посмотрел на него, пощупал его мускулы, заглянул в зубы.
— Отличный экземпляр, — сказал он. — Я уверен, нашему королю понравится такой подарок.
Артол был доволен, так как его не разлучали со своим любимцем. Был доволен и я, и Кандар. Стража короля также была довольна. Мажордом был расстроен, но я был уверен, что Юрон был рад избавится от меня любой ценой. Теперь он сможет выходить во двор, не опасаясь за свою жизнь. Возможно я смогу так испугать Тироса, что он захочет избавиться от нас и даст нам свободу.
Начальник воинов стоял и глядел на меня. Он, казалось, думает о том, что я потребую, если он попытается изолировать меня и не решался рисковать своим авторитетом.
Кандар, Артол и я стоялм вместе. Другие воины, рабы и мажордом наблюдали за начальником. Ситуация становилась натянутой и трудной и я уже был готов разрядить ее предложением отправиться во дворец Тироса, как вдруг шум крыльев и пронзительный свист привлек наше внимание.
— Гайпалы! — закричал кто то и в подтверждение этого огромный гайпал начал падать прямо в бассейн. Воины с металлическими трезубцами и рабы со своими деревяшками забегали иссупленно крича и поднимая такой шум, который бы мог отпугнуть батальон гайпалов, но это не удержало птицу. Он пикировала прямо в середину бассейна, недосягаемая для трезубцев. Дюжина брошенных трезубцев пролетела мимо.
То, о чем так долго я рассказываю, случилось в считанные секунды. За это время я выхватил свой пистолет и когда птица коснулась поверхности воды, пучок лучей пронзил ее тело и оставил за собой кровавую полосу. Затем она, уже мертвая, всплыла на поверхность.
Воины открыли рты от изумления. Мажордом кивнул головой.
— Убедились, — сказал он воинам, — что я говорил правду. Это очень опасный человек.
— Так вот почему Юрон дарит его Тиросу! — воскликнул начальник воинов.
— Вы не так поняли, — попятился мажордом. — Это самый ценный из рабов Юрона. Он один может охранять детей от гайпалов. Он уже дважды доказал это. Юрон решил что Тирос будет рад иметь такого защитника для королевских детей.
— Возможно, — проворчал воин.
— А теперь, — обратился я к воину, — почему вы не ведете нас к Тиросу? Почему мы здесь болтаемся и слушаем этого маленького человека?
Мажордом лишился дара речи.
— Отлично, — сказал воин. — Пойдем, рабы! и, наконец, мы втроем направились во дворец Тироса: Кандар, Артол и я.

13

Я надеялся, теперь буду часто видеть Дуари, но меня ждало разочарование. Дворец Тироса протянулся на многие акры и, как я вскоре узнал, отделение для рабов располагалось далеко от королевских покоев, где служила Дуари. Рабы жили в открытых сараях, расположенных по периметру прямоугольника, в центре которого находился бассейн. Внутри прямоугольника ничего не росло, все было вытоптано босыми и обутыми ногами. Мы спали на матрацах. Бассейн был предназначен для купания. С озером он соединялся водопроводом, слишком узким для побега. Ручьи, сбегающие с отдаленных гор, доставляли в него свежую воду, поэтому оно было чистым и прозрачным. Все помещение содержалось в безупречном порядке и пищевой рацион королевских рабов был намного лучше и богаче всего, что я видел раньше. Что касается бытовых вопросов, то нам не на что было жаловаться. Только высокомерие и грубость охраны отравляли жизнь многих рабов.
Моя репутация распространилась мгновенно. Об этом я мог судить по взглядам, которые стража бросала на меня и на мой пистолет. Вскоре это распространилось и на рабов и я оказался в центре внимания. Кандару и Артолу то и дело приходилось рассказывать историю моих столкновений с Юроном и его мажордомом. Смех, охвативший рабов был таким громким, что подошли охранники и начали хлестать кнутами по ихним спинам. Когда охрана подошла к нам достаточно близко, я положил свою руку на рукоятку пистолета и нас не тронули.
Среди рабов был мипосанец по имени Плин, дружественно расположенный к нам. Хотя я не любил мипосанцев, но дружба с одним из них могла оказаться полезной. Поэтому я, не поощряя этих отношений, не отвергал его дружбы.
Он очень заинтересовался моим пистолетом и задавал множество вопросов по этому поводу. Он удивлялся, почему меня до сих пор не убили во сне, так как раб с таким оружием был очень опасен для любого хозяина. Я сказал ему, что Кандар, Артол и я дежурим по очереди каждую ночь, чтобы предотвратить это.
— И он действительно убьет любого, кто коснется его? — спросил он.
— Конечно, — ответил я.
Он покачал головой.
— Может быть, в остальном ты и прав, но я не верю, что можно умереть только от прикосновения к нему. Если бы это была правда, ты был бы мертв.
— Хочешь ли ты дотронуться до него и подтвердить свои слова? — спросил я.
— Конечно, — сказал он. — Я не боюсь этого. Дай мне его.
Я покачал головой.
— Нет, — сказал я, — я не могу позволить, чтобы мой друг убил себя.
Он ухмыльнулся.
— Ты очень остроумный человек, — сказал он.
Ну что ж, я также считал его очень умным человеком. Он был единственным мипосанцем, разгадавшим мою уловку. Я был рад, что он оказался моим другом и надеялся, что он оставит свои подозрения при себе.
Для того, чтобы сменить тему разговора, становившимся для меня безвкусным, я спросил у него, почему он попал в рабство.
— Я был воином у дворянина, — объяснял он, — и вот, однажды, он застал нас с одной из его жен. После этого он продал меня в рабство и я был куплен одним из агентов Тироса.
— И ты теперь до конца жизни будешь рабом? — спросил я.
— До тех пор, пока мне не удастся добиться расположения Тироса, — ответил он. — Тогда меня освободят и, возможно, возьмут на службу к Тиросу как воина.
— И ты считаешь, что это может произойти? — спросил я.
— У меня предчувствие, что это должно случиться очень скоро, — ответил он.
— Ты уже служишь какое то время во дворце Тироса?
— Да.
— Тогда, может быть, ты расскажешь мне кое о чем?
— Буду рад, если смогу, — уверил он меня. — Что тебя интересует?
— Моя спутница, Дуари, была куплена агентом Тироса. Ты не видел ее? Не знаешь ли где она и как в каких условиях ее содержат?
— Я видел ее, — сказал Плин. — Она очень красивая и ее содержат в очень хороших условиях. Она служит принцессе Скабра, жене Тироса. Все это благодаря ее красоте.
— Я не понимаю.
— Видишь ли, у Тироса много жен, некоторые из которых были рабынями. Но все они некрасивы. Скабра следит за этим. Она очень ревнива и Тирос очень боится ее. Она позволяет ему иметь нескольких безобразных жен. Но как только появляется красивая женщина, как твоя спутница, она забирает ее к себе.
— Так она в безопасности?
— До тех пор, пока она служит Скабре, она в безопасности, — ответил он.
Жизнь в отделении для рабов короля Мипоса была скучной. Охрана посменно выводила нас на разные работы на территории вокруг дворца. Как правило, им было лень даже махать кнутами на тех, кто был беззащитен. Что касается Кандара, Артола и меня, то нас не трогали благодаря моему пистолету. А Плин, который мог получать деньги со стороны, добивался иммунитета и благосклонности с помощью подкупа. Он терся около меня, подхалимствовал и льстил. Я порядком устал от него.
Я посмеивался над нашим вынужденным бездельем, не сулившем никакой надежды на побег. Мне хотелось, чтобы мне давали больше работы, чтобы чем то занять себя.
— Подожди, вот пошлют тебя на корабли, — сказал мне один из рабов, — там работы достаточтно.
Тянулись день за днем. Я тосковал по Дуари и по свободе. Я начал замышлять фантастические и совершенно невероятные планы бегства. Это стало моим наваждением. Я не обсуждал их с Кандаром и другими, так как к счастью я осознавал, насколько они были глупыми. И хорошо, что не обсуждал.
Однажды за мной пришли от Тироса. Тирос, великий король, послал за рабом! Все отделение гудело от возбуждения. Я догадывался почему был удостоен такой чести. Сплетни отделения рабов и охраны дошли до ушей Тироса и разожгли его любопытство к странному рабу, игнорировавшему и дворян и охрану.
Как известно, именно любопытство погубило кошку, но я опасался как бы в этом случае не получилось наоборот. Так или иначе это вызов должен был изменить монотонность моего существования и давал возможность увидеть Тироса Кровавого. Я смогу, наконец, попасть во дворец и попытаться освободить Дуари. Поэтому накануне я пытался узнать о нем побольше.
В сопровождении большого отряда воинов меня проводили во дворец короля Мипоса.

14

Мипосанцы не имеют или почти не имеют чувства прекрасного. Они, кажется, не видят уродливого. Их улицы кривые, дома кривые. Гармония проявляется лишь в обилии дисгармонии. Дворец Тироса не был исключением. Тронный зал был бесформенным и представлял собой многоугольное пространство, находящееся где то в посередине дворца. В одних местах потолок был высотой в двадцать футов, а в других — не более четырех. Его поддерживали колонны разных размеров с неровными поверхностями. Их мог создать только пьяный сюрреалист, страдающий от шизофрении, что нельзя считать нормальным, так как сюрреалисты не всегда пьяны.
Возвышение для трона, на котором сидел Тирос на деревянном стуле, представлял собой деревянный брусок, который, казалось, был выкачен из гигантской шкатулки для игральных костей и был оставлен там, где остановился. Никто не мог бы поставить его там, где он стоял, так как большая часть комнаты находилась сзади него и Тирос сидел спиной к главному выходу.
Меня поставили перед троном и я впервые взглянул на Тироса. Это было неприятное зрелище. Тирос был очень толстым — единственный мипосанец из виденных мною, чье телосложение было некрасивым. Он был пучеглазым, с огромным ртом. Его глаза были так широко расставлены, что казалось, что он косит, когда смотрит на вас. Его огромные жабры были очень воспалены и казались болезненными. В общем, симпатичным он не был.
В комнате было полно дворян и воинов. Среди них я сразу увидел Юрона. Его жабры пульсировали и он мягко выдувал воздух. По этим признакам я понял, что он был в отчаянии. Когда его глаза остановились на мне, его жабры захлопали от злости.
— Как поживает благородный Юрон? — поинтересовался я.
— Молчать, раб! — приказал один из стражников.
— Но Юрон мой старый друг, — возразил я. — Я уверен, что он рад видеть меня.
Юрон лишь стоял, дул и хлопал жабрами. Я видел как некоторые дворяне, стоявшие рядом с ним, втягивали воздух через зубы. Они, как я понял, смеялись над его неловким положением. Это наибольшее проявление смеха, на которое они были способны.
Был здесь и Вомер. Я почти что забыл его. Он смотрел на меня своими скучными рыбьими глазами. И также меня ненавидел. В комнате, наполненной людьми, не было ни одного дружелюбного существа.
Когда меня подвели к трону, Тирос уставился на меня.
— Желтые волосы!, — заметил он. Странное существо. Юрон говорит, что это очень ценный раб. В чем же его ценность — в его светлых волосах? Я многое слышал о тебе, раб. Я слышал, что ты непокорен, неуважителен и носишь оружие, убивающее людей, если только направишь его на них. Что за чушь! Они меня обманывали, не так ли?
— Возможно Юрон и обманывал, — сказал я. — Он говорил тебе, что я ценный раб?
— Молчать! — закричал дворянин, стоящий сбоку от меня. — Рабы не задают вопросов королю.
Тирос подал знак, чтобы не мешали.
— Пусть говорит. Я задал ему вопрос. Его ответ интересует меня. Да, раб, Юрон сказал, что ты представляешь собой большую ценность.
— Он говорил, сколько он заплатил за меня? — спросил я.
— Это была какая то очень большая сумма. Я не помню, называл ли он точную сумму, но дал мне понять, что ты стоил ему целого состояния.
— Он заплатил за меня всего десять клуволов, — сказал я. — Я не стоил ему почти ничего, кроме того он боялся меня. Поэтому он подарил меня тебе.
— Почему он боялся тебя? — допытывался Тирос.
— Потому что он знал, что я могу убить его в любой момент. Поэтому он подарил меня тебе. Возможно, Юрон хотел твоей смерти.
Теперь уже все жабры хлопали и стоял шум от выдуваемого воздуха. Все смотрели на Юрона.
— Он лжет, — закричал он. — Я подарил его тебе, Тирос, для охраны детей. Он дважды спас моих детей от гайпалов.
— Но он стоил тебе всего десять клуволов? — допытывался Тирос.
— Я сделал очень выгодную покупку. Я…
— Но он стоил всего десять клуволов, и ты испугался его. Поэтому ты подарил его мне. Теперь Тирос уже кричал. Вдруг он, осененный новой идеей, остановил свои выпученные глаза на мне.
— А как я узнаю, что это существо может убить любого, — спросил он.
— Благородный Юрон сказал об этом, — напомнил я.
— Благородный Юрон — такой же лжец и как и его отец, — выпалил Тирос.
— Приведите раба! — крикнул он воину, стоявшему рядом.
Пока ждали появления раба, он снова остановил свое внимание на несчастном Юроне. Он поносил и оскорблял Юрона и его предков до десятого колена, затем перешел на жену Юрона и ее предков и ее потомство. Он не останавливался до тех пор, пока не привели раба.
— Приставьте его к этой колонне, — приказал Тирос. Затем обернулся ко мне. — А теперь убей его этой штукой, если ты можешь, — сказал он.
— Зачем мне убивать этого раба, когда вокруг столько моих врагов? — отказался я.
— Делай то, что я тебе приказал, раб! — велел Тирос.
— Я убиваю только для самозащиты, — сказал я. — Я не буду его убивать.
— Ты не можешь убить его — вот в чем причина, — сердился Тирос. — Это существо не может никого убить. Ты великий лжец и ты сумел напугать многих своими небылицами, но тебе не удастся запугать Тироса.
— Но я могу легко доказать, что могу убить, не причиняя вреда этому беззащитному человеку.
— Как? — закричал Тирос.
— Я могу убить тебя, — сказал я.
Фигурально говоря, Тирос чуть не пробил головой дырку в потолке. Его жабры яростно захлопали и он выдувал воздух с такой силой, что в течение минуты не мог говорить.
— Схватить его! — закричал он страже. — Схватить и забрать у него этот предмет.
— Стойте! — приказал я, — если кто нибудь подойдет или станет угрожать мне, я убью тебя, Тирос. Я могу убить любого, находящегося в этой комнате, если захочу. Но мне не хотелось бы этого делать, если только меня не вынудят. Все чего я прошу — это освободить мою подругу Дуари, меня и моих двух друзей Кандара и Артола. Если вы это сделаете, мы уйдем и не тронем вас. Пока я нахожусь в Мипосе, никто не может чувствовать себя в безопасности. Что ты скажешь на это, Тирос?
Его воины колебались, повернувшись к нему. Тирос был в затруднении. Если он покажет страх передо мной, он потеряет свое лицо. Если он будет настаивать на выполении своего приказа, он потеряет жизнь. Он решил уклониться от ответа. Он повернулся к Юрону.
— Предатель! — вскричал он. — Убийца! Ты подослал этого человека, чтобы убить меня. Так как он отказался подчиняться тебе, я прощаю ему его слова. В конце концов он всего навсего невежественное существо низкого сословия. Он ничего больше не понимает. Но ты, негодяй! Ты умрешь! За государственную измену я приговариваю тебя к смерти и этот человек будет твоим палачом. Уведите этого раба и поставьте Юрона на его место возле колонны, — приказал он. Потом он повернулся ко мне. — А теперь мы посмотрим, что сделает это существо. Убей Юрона!
— Я уже говорил, что убиваю только для самозащиты. Если ты хочешь, чтобы я кого нибудь убил, подойди сам и попробуй напасть на меня, или же замолчи.
Как и большинство деспотов тиранов, Тирос был полусумашедшим. Он совсем или почти не контролировал свое состояние и теперь был взбешен. Он злился и мычал, хлопал жабрами и рвал на себе бороду. Но я видел, что он меня боится, так как не сделал ни одного движения, чтобы атаковать меня и не отдал приказа, чтобы это сделали другие.
— Послушай, — сказал я. Мне надо было кричать, чтобы быть услышанным из за шума, который он создавал. — Освободи нас, как я предлагал тебе, и дай нам возможность уйти. Если ты не сделаешь этого, я буду вынужден убить тебя, чтобы совершить побег.
— Надо избавиться от него любой ценой, — сказал один из придворных.
Это было спасительной соломинкой для Тироса.
— Если это воля моего народа, — сказал он, — я подумаю над ней. А сейчас возвратите его в отделение для рабов и больше не показывайте мне.

15

Когда я вернулся в отделение, то обнаружил, что раб, которого я отказался убивать, рассказал историю моего столкновения с Тиросом. И как всегда бывает со сплетнями, самое главное в них было утеряно. Одни рабы смотрели на меня как на воскресшего из могилы, другие как на заключенного, которого ведут в камеру смерти, что было более точной аналогией. Они толпились вокруг меня, задавая множество вопросов. Некоторые с удовольствием трогали меня, как смельчака, выступившего против льва в его клетке. Плин хвалил меня громче всех. Кандар кажется был взволнован. Он считал, что судьба моя была решена. Артол искренне гордился мной. Он реагироварал как настоящий воин — за то, что я сделал, стоило отдать жизнь. В похвалах Плина сквозила зависть. В конце концов, он был мипосанцем.
Кандар, Артол и я наконец оторвались от других и сели на утоптанную землю, чтобы поговорить. Они были очень благодарны за то, что я включил их в мои требования об освобождении, но ни у кого из них не было ни малейшей надежды на то, Тирос освободит нас.
— Он найдет способ уничтожить тебя, — сказал Кандар. — В конце концов один человек не может победить целый город врагов.
— Но как? — спросил Артол. — Ты знаешь как?
— Тс с с! — предупредил Кандар. — Сюда идет Плин.
Итак, Кандар не доверял Плину. Этот парень был слишком льстивым, и его проявления дружбы были сверх всякой меры.
Кандар, Артол и я поддерживали ночное дежурство. Кто нибудь из нас старался не спать, но этой ночью мы проморгали и на следующее утро моего пистолета уже не было. Он был украден, когда мы спали. Я обнаружил пропажу сразу как только проснулся. Когда я сказал об этом другим, Кандар спросил:
— А где Плин?
Плина не было в отделении. Мы удивлялись, как он не побоялся дотронуться до оружия. То ли обещанная награда, то ли боязнь наказания были слишком велики для него. Как видите, мы не сомневались, что это был Плин.
Я ожидал, что меня казнят немедленно, но появилось одно обстоятельсто, которое спасло меня на время. Это был королевский праздник. У одного из детей Тироса появились руки, ноги и легкие и он уже мог выходить из бассейна — будущий король Мипоса. Для празднования требовалось много рабов и мы столпились в большом дворе королевского дворца, занимающего несколько акров, в центре которого находился бассейн с развивающимися королевскими чудовищами.
Двор был заполнен придворными, воинами, женщинами и рабами. Я увидел Плина и подошел к нему, но он быстро перешел в половину сада, отведенную для трех человек. Вот какова была награда Плина! Конечно, я не мог следовать за ним. За этим следили воины.
Один из дворцовых рабов увидел как Плин убежал от меня, а воины грубо оттолкнули меня. Он улыбнулся мне.
— Ты наверное тот самый раб, у которого Плин украл странное оружие, — спросил он.
— Да, — ответил я. — Жаль, что я не знаю где оно.
— Оно в бассейне. Тирос так испугался, что, охваченный ужасом, приказал Плину бросить его в бассейн.
Хотя теперь я знал, где находится мой пистолет, это не давало мне никаких преимуществ. Он может остаться там лежать вечно, так как металл, из которого он сделан, не ржавеет. И, безусловно, ни один мипосанец не рискнет достать его оттуда.
Была грандиозная попойка. В основном пили крепкое пиво, которое мипосанцы умели варить. Тирос много пил и был пьян. Я увидел Скабру, его жену — чрезвычайно грубую женщину. Теперь я не удивлялся тому, что Тирос боится ее. Я также увидел Дуари, но не мог поймать ее взгляда. Там были сотни людей, круживших вокруг бассейна.
В полдень поднялся страшный крик. Все смотрели на бассейн, из которого показалась отвратительная амфибия. У нее по прежнему была рыбья голова. Дворяне попытались словить ее, но она уклонялась от них. Тогда на нее набросили сети и отнесли в королевские покои, где она должна была завершить свое развитие.
К этому времени Тирос был совсем пьян. Я видел как он приблизился к Дуари и как Скабра поднялась со своей скамьи и подошла к ним. Я не мог слышать, что Тирос сказал Дуари, но видел как она вздернула свой маленький подбородок и отвернулась от него. Голос Скабры стал грубым и пронзительным, а Тирос, осмелевший от хмеля, стал кричать на нее в ответ. Они стали ругать друг друга совсем не по этикету. Все наблюдали за ними.
Вдруг Тирос схватил Дуари начал тащить ее прочь. Я последовал за ним. Никто не обратил на меня внимания. Все были заняты событиями, развернувшимися в королевском треугольнике. Скабра начала их преследовать.
Тирос побежал к бассейну, таща за собой Дуари. Он подбежал к краю и, к моему ужасу, нырнул, увлекая ее под воду.

16

Воин пытался преградить мне путь к бассейну. Я ударил его в челюсть с правой руки и он упал. Когда я нырял, над моей головой прожужжал трезубец. Еще один трезубец упал в воду позади меня, после того, как я погрузился. Но никто меня не преследовал. Возможно они понимали, что Тирос находится в родной стихии и не нуждается в защите. Возможно им было наплевать, что случится с Тиросом, так как все его боялись и ненавидели.
Бассейн был глубоким, очень глубоким. Впереди на глубине я увидел фигуры Тироса и Дуари, погружающихся все глубже и глубже. Смогу ли я догнать их, прежде чем Дуари утонет? Выживет ли кто нибудь из нас в этой схватке с королем амфибий и выйдет ли живым на поверхность? Эти сомнения одолевали меня, но я продолжал плыть.
Когда я достиг дна, то увидел как Тирос скользит в темную дыру в самом низу боковой стенки. Когда я следовал за ним, мои легкие готовы были разорваться. Я увидел какой то предмет, лежащий на дне. Это был мой пистолет, лежащий на том же месте, куда его бросил Плин. Мне оставалось лишь протянуть руку и взять его. Затем я очутился в темном коридоре, продолжая борьбу за свою жизнь и жизнь Дуари.
Мне казалось этот коридор никогда не закончится. В моем сознании промелькнула мысль, что этот коридор может закончиться подводной пещерой, из которой нет выхода. Моим единственным утешением и надеждой были слова Кандара о бассейнах, соединенными подводными коридорами. Я молил бога, чтобы этот коридор вел в другой, соседний бассейн. Так оно и было. Вскоре я увидел свет впереди и затем над головой. Почти бессознания от удушья я ринулся на поверхность — как раз вовремя. Еще секунда и, честно говоря, я был бы мертв.
Я увидел Тироса, вытаскивающего Дуари из Бассейна. Ее тело было вялым. Было видно, что она мертва. Я был почти уверен в этом. Теперь я мог застрелить Тироса, но заколебался и в это мгновение он исчез со своей ношей за дверью.
Я был совершенно истощен. Я попытался вылезть из бассейна, но обнаружил, что для этого у меня не хватит сил. То, что я прошел, полностью истощило меня. Я осмотрелся, схватившись за край бассейна. Это была небольшая комната или двор, почти все пространство которой занимал бассейн. Крыши не было. Еще было несколько дверей и одно маленькое окно.
Силы бысрто возвращались ко мне. Я вылез из бассейна и прошел в дверь, поглотившую Тироса и Дуари. Здесь я столкнулся с настоящим лабиринтом коридоров. Куда пошел Тирос? Где разгадка лабиринта? Дорога была каждая минута. Если Дуари была жива, я должен был ее спасти. Если мертва — отомстить за нее. Это становилось невыносимо.
Вскоре я услышал голос и пошел на него. Потом я узннал его. Это был повелительный голос пьяного Тироса. Наконец то я нашел его. Он, наклонившись над бездыханным телом Дуари, требовал, чтобы она поднялась и следовала за ним. Он говорил ей, что устал нести ее, не понимая, что она мертва.
Когда он увидел меня и мой наведенный пистолет, то вскрикнул. Затем поднял тело Дуари и закрылся им как щитом, другой рукой он метнул в меня трезубец. Бросок был слабым и неточным. Я медленно подходит к нему, упиваясь своей местью.
Тирос все время звал на помощь. Меня не волновало какая придет помощь — я всегда успею убить Тироса, прежде чем убьют меня. Я собирался умереть в этой комнате и был спокоен. Все равно мне не жить без Дуари.
Тирос попытался вытащить свой меч, когда увидел, что я приближаюсь, но мешало тело Дуари. Тогда он бросил его и, продолжая кричать, пошел навстречу мне. Именно тогда распахнулась дверь и дюжина воинов ворвалась в комнату.
Сначала я отдал долг Тиросу Кровавому. Он упал как мешок, тогда я повернул пистолет на приближающихся воинов. Они чуть не попали в меня, когда целый дождь трезубцев полетел на мое почти что обнаженное тело. Именно их число и спасло меня. Они столкнулись в воздухе и сбились с цели, дав мне возможность уклониться. После этого все было просто. Воины со своими мечами не представляли для меня никакой угрозы. Я уложил десятерых из них, после чего оставшиеся двое убежали.
Наконец я остался наедине с телом моей подруги. Я повернулся к ней. Дуари сидела и удивленно смотрела на меня.
— Как ты это сделал, Карсон? — удивлялась она. — Как тебе это удалось?
— Я сделаю для тебя что угодно, — сказал я, обнимая ее.
— Что же теперь? — вскоре спросила Дуари. — Мы в ловушке. Но, по крайней мере, хоть умрем вместе.
— Мы пока еще живы, — сказал я. — Пойдем со мной!
Мы пошли к тому же бассейну из которого только что вынырнули. Через маленькое окошко я увидел, что огромное озеро находилось всего в сотне ярдов от нас. Я был уверен, что от этого бассейна к озеру вел подводный коридор.
— Ты сможешь проплыть еще сто ярдов под водой?, — спросил я Дуари.
— Я постараюсь, — ответила она.
— Подожди, пока я посмотрю, где находится коридор, ведущий к озеру.
С этими словами я нырнул в бассейн. У самого дна я обнаружил отверстие в стене, расположенной ближе других к озеру. Естественно, что этот коридор должен был вести к озеру, за пределы Мипоса. Единственным слабым местом моего плана было то, что нам придется средь бела дня плыть через озеро как раз напротив гавани Мипоса. Вряд ли мы останемся незамеченными.
Когда я вынырнул, Дуари прошептала мне, что слышит как к комнате кто то идет. Я прислушался и явно услышал топот сандалий и бряцанье доспехов. Затем мы услышали приближающиеся крики.
— Пойдем, Дуари! — позвал я, и она нырнула.
Я подвел ее к отверстию и помог войти в него. Должно быть я ошибся в оценке расстояния до озера. Оно находилось гораздо дальше, чем в ста ярдах. Я удивился выдержке Дуари, так как был на последнем издыхании, когда увидел свет над головой. Как по команде мы ринулись к поверхности и, как только вынырнули, почти в тот же момент, Дуари озарила меня своей улыбкой. Какая девчонка! На обеих планетах, а может и во всей Вселенной вряд ли найдется такая.
Мы очутились в маленьком круглом бассейне, в основании башни не имевшей ни крыши, ни окон. Выступ высотой в несколько футов окаймлял бассейн. Мы вылезли на него, чтобы отдохнуть и обсудить план действий. Решили остаться здесь до темноты, а затем попытаться достичь озера. Если нас преследовали, то я мог расправиться с ними как только их головы покажутся на поверхности воды. Как я благодарил Бога за этот пистолет!
С наступлением темноты мы проплыли остаток подводного коридора и оказались в озере. Держась береговой линии, мы направились в сторону от города. Каких ужасных кошмаров водных глубин нам удалось избежать, оставалось только догадываться. Но мы выбрались живыми и невредимыми. Полагаясь больше на интуицию, чем на что либо другое, мы шли туда, где оставили наш анотар. Наши серца едва не ушли в пятки, когда мы искали его. Ночь была темной. Даже странный свет Венеры казался темнее обычного. Наконец мы остановились и, отчаявшись, легли отдохнуть на мягкую траву.
Мы оба должно быть мгновенно уснули, так как следующее, что я могу вспомнить, был дневной свет. Я сел и осмотрелся. Дуаре спала рядом со мной, а в ста ярдах от нас, прямо в лесу стоял анотар!
Я никогда не забуду то чувство благодарности Богу и то облегчение, которое мы испытали когда наш корабль поднимался над опасностями этой негостеприимной земли.
Единственное, что омрачало наше счастье, было то, что Кандар и Артол оставались узниками Мипоса.

17

Эти счастливые минуты навсегда останутся в нашей памяти. Что касается меня, то я никогда не забуду момент взлета анотара и осознание того, что мы снова были в безопасности.
Безопасность! У этого слова есть нюансы. Безопасность всегда относительна. По сравнению с пережитым в Мипосе, Дуари была в безопасности. Но мы по прежнему находились в тысячах миль от Корвы, зная лишь приблизительно где она расположена.
У нас было достаточно концентрированного топлива. Возможно его хватило бы лет на пятьдесят. Но мы были вынуждены делать посадки время от времени, чтобы пополнить запас воды и пищи. И каждый раз казалось, что с нами случится что то ужасное. Такая уж Венера. Когда совершаешь вынужденную посадку в Канзасе, Мэне или Орегоне единственно о чем приходится волноваться, так это о посадочной полосе. Но когда призеляешься на Венеру, то вообще не знаешь, что тебя ждет. Там могут быть клунобарганы — мохнатые дикари людоеды, сарбаны — ужасные чудовища, напоминающие львов или же басто — огромные всеядные животные, слегка напоминающие американских бизонов. Или же, что хуже всего, это обычные люди. Такие же как мы, которые вообще не считаются с жизнью, а точнее, с Вашей жизнью.
Все эти возможные исходы меня волновали не больше, чем судьбы Кандара и Артола. Они были отличными ребятами и мне была ненавистна мысль, что они останутся рабами в Мипосе.
Дуари очевидно наблюдала за мной, так как сказала:
— Что мучает тебя, Карсон? Ты выглядишь взволнованным.
— Я думаю о Кандаре и Артоле, — ответил я. — Мы надеялись, что убежим вместе.
— Кто такой Артол? — спросила она. — Я не помню раба с таким именем.
— Я встретил его после того как попал во дворец Юрона, — объяснил я. — Он был воином охраны короля Джапала Джантора, отца Кандара.
— Мы должны им помочь, если сможем, — сказала Дуари.
— Я не могу снова рисковать твоей безопасностью, — ответил я.
— Они наши друзья, — сказала она. — Мы не можем покинуть их, даже не попытавшись спасти.
Это было похоже на Дуари.
— Хорошо, — сказал я, — мы можем полетать над городом и подумать, что можно сделать. У меня есть план. Может он сработает, а может и нет. Это будет зависеть больше от Кандара и Артола, чем от нас. Возьми на себя управление.
Пока Дуари управляла самолетом, поворачивая обратно к Мипосу, я порылся в багажнике, нашел письменные принадлежности и написал записку Кандару. Дуари прочла ее и кивнула в знак одобрения.
— Мы легко выполним нашу задачу, — сказала она. — Думаю, что они также справятся со своей.
Я привязал записку к запасному болту и сел за штурвал. Мы летели на высоте тысячи футов над Мипосом. Я начал снижаться по спирали, нацеливаясь на дворец Тироса.
Снизившись, я увидел людей, глядевших на нас с улиц и дворцов, а также тех, кто спасался бегством. Конечно, никто из них до этого не видел аэроплана, так как наш анотор был единственным на Венере, насколько я знаю. По крайней мере если не брать в расчет воинов, захвативших нас в плен. Конечно, они всем рассказывали о случившемся, но никто им не поверил.
Находясь на минимальной высоте, я направил анотар в сторону отделения для рабов, чтобы увидеть Кандара и Артола. Наконец я узнал их обоих. Они стояли вместе, глядя на нас.
Пока я делал новый круг, несколько воинов Тироса прибежали в отделение и начали бросать в нас копья трезубцы, которыми были вооружены. Не причинив нам никакого вреда, эти копья стали падать им на головы. После того как один из воинов был ранен, они прекратили атаковать.
Я не хотел, чтобы воины находились в отделении. Они могли заметить как я бросил записку Кандару. Но как от них избавиться? Наконец, я придумал. Правда, Кандар мог вслед за остальными убежать из отделения, но надо было попробовать.
Я набрал высоту в тысячу футов, а затем повернул машину и начал пикировать прямо на отделение. Надо было видеть рабов и воинов, спасающихся бегством! Но Кандар и Артол не сдвинулись с места. Если бы только отделение было немного длинее и в нем не было бассейна, я бы смог приземлиться и подобрать их, прежде чем ошеломленные воины поймут, что я делаю.
Дуари была удивлена, когда я вышел из пике, едва не коснувшись одного из зданий дворца. Затем я развернулся и полетел обратно. На этот раз я бросил записку прямо к его ногам. Поднявшись немного, я снова повернул к отделению. Я увидел как Кандар подобрал и прочитал записку. Он сразу же поднял левую руку над головой. Это был знак того, что он согласен бежать с нами и принимает наш план побега. Пролетая над ним в последний раз, я видел как он порвал записку.
Я поднялся высоко и полетел в сторону материка. Я хотел, чтобы мипосанцы думали, что мы улетели за едой. Как только мы исчезли из виду, я повернул на север и постепенно вырулил назад к озеру, на котором стоял Мипос. Находясь вне поля зрения мипосанцев, я нашел уединенную бухту и сделал посадку недалеко от берега. Здесь мы подождали наступления темноты.

18

Воды этой маленькой бухты были спокойны. Нам не угрожали никакие ужасные создания, изобилующие в озерах и морях Венеры. Фактически к нам никто не приближался. Единственным неудобством был голод. Мы видели фрукты, орехи и ягоды, растущие на берегу, но мы также заметили и клунобаргана, следящего за нами из за кустов и деревьев. К счастью, мы были на чистом озере и не страдали от жажды. Кроме того, мы так упивались счастьем быть вдвоем в относительной безопасности, что совсем не замечали голода.
С наступлением темноты мы взлетели, направляясь к Мипосу. Двигатель нашего анотара был бесшумным и я рассчитывал, что нас не обнаружат. Я приводнился в миле от города и стал медленно приближаться к нему, обходя галеры, стоящие на рейде. На Венере нет луны и звезд — они закрыты одеялами из туч. Только таинственный, почти что сверъестественный свет немного рассеивает мрак ночи. Поэтому они не совсем темны. Можно было видеть на небольшом расстоянии.
Мы подошли наконец к берегу на расстояние ста ярдов и стали ждать. Ночь казалось была бесконечной. Позади нас были видны призрачные очертания кораблей, кое где подсвеченные огнями. Были слышны человеческие голоса на кораблях и берегу.
— Боюсь, что у них не получилось, — сказал я.
— Я тоже, — отвечала Дуари, — но мы не должны улетать до рассвета. Они еще могут приплыть.
Вскоре я услышал голоса на берегу и едва различил лодку, спускаемую на воду. Затем зажгли фонарь и я увидел, что в лодке полно воинов. Лодка плыла зигзагами не в нашем направлении. С берега кричали:
— Не туда! Прямо!
— Должно быть они сбежали, — сказала Дуари. — Эти люди ищут их.
— Теперь они плывут к нам, — сказал я, когда лодка, направляемая с берега, изменила свой курс.
Я искал на поверхности воды какие нибудь следы Кандара и Артола, но ничего не видел. Лодка приближалась прямо к нам, правда медленно. Очевидно они плыли с осторожностью, чтобы не пропустить беглецов в темноте. Вскоре я услышал тихий свист — условленный сигнал. Кажется он доносился с левого борта. Корабль лежал носом к берегу, а груженная воинами лодка приближалась немного правее нас.
Я ответил на сигнал и включил двигатель. Мы начали медленно двигаться в направлении этого сигнала. Я все еще не видел следов Кандара и Артола.
Кто то в приближающейся лодке крикнул:
— Вот они!
И в то же время я увидел две головы, торчащих из воды в нескольких ярдах от нас. Теперь я понял, почему я их не видел: они старались плыть под водой, чтобы не быть замеченными. Вынырнули, чтобы подать знак и, получив ответ, снова поплыли под водой. Теперь они изо всех сил плыли к нам, но лодка под двадцатью веслами плыла быстрее. Казалось, она достигнет нас почти одновременно с Кандаром и Артолом.
Я крикнул им:
— Когда я буду проплывать мимо вас, хватайтесь за борт корабля! Я оттяну вас подальше от лодки, а потом остановлюсь, чтобы взять вас на борт.
— Хорошо! — закричал Кандар, — мы готовы.
Я дал малый ход и поплыл к ним. Мипосанцы были совсем рядом. Они наверное удивились, когда увидели анотар на воде, но продолжали приближаться. Человек, стоявший на носу поднял трезубец и закричал, чтобы мы остановились.
— Возьми управление, Дуари, — сказал я.
Она знала что надо делать. Дуари всегда знает. Для девушки, которая вела уединенный образ жизни во дворце своего отца, куда я попал позже, она была чудом исполнительности и инициативы. Я повернулся лицом к лодке как раз в тот момент, когда человек с лодки метнул трезубец. Он пролетел как раз между нашими головами. Двое других воинов поднялись и целились своими трезубцами. Я выстрелил в них. Жужжанье моего пистолета не остановило их, но почти мгновенно три мипосансанца сникли и упали — двое из них прямо в воду.
Кандар и Артол схватились за борт и Дуари увеличила обороты. Было брошено еще два трезубца, но на этот раз они не долетели. Мы быстро удалялись, когда Дуари увидела еще одну лодку с воинами впереди нас. Лодка очевидно была спущена на воду с одного из кораблей, стоявших на рейде.
Сообразив, Дуари быстро выключила двигатель. — Залезайте на борт!, — закричала она, и мужчины не заставили себя ждать. Затем она включила двигатель на полную мощность и направила анотар прямо на вторую лодку. Я услышал испуганные крики ее команды и увидел безумные усилия, которые они делали, чтобы отвернуть в сторону. Тем временем Дуари подняла нос нашего анотара и мы грациозно пролетели над ними.
— Отличная работа! — сказал я.
— Красиво! — восхищался Кандар.
Артол на какое то время потерял дар речи. Это был его первый полет. Впервые в жизни он увидел самолет.
— Почему мы не падаем? — поинтересовался он вскоре.
Кандар был поражен. Он слышал как я рассказывал об анотаре, но думаю, что воспринимал все скептически. Сейчас он едва верил своим ощущениям.
Я намеревался вернуть Кандара и Артола в Джапал, где правил король Джантор, отец Кандара. Он находился по ту сторону озера Джапала, в пятиста милях от Мипоса. Так как мы не хотели прилететь туда до рассвета, я решил сделать посадку и провести ночь на воде.
Ветра не было и поверхность озера была зеркальной. Мы легко приводнились и приготовились пробыть на воде до утра. Уставшие от ночных приключений, мы разместились поудобней в двух салонах.
Я спросил Кандара, были ли у них трудности с побегом.
— Это было нелегко, — сказал он. — Как ты знаешь, водопровод, отделяющий бассейн рабов от озера слишком узок, чтобы проплыть по нему. Поэтому нам надо было найти способ проникнуть в один из дворцовых бассейнов.
После того как ты убил Тироса, Скабра объявила себя полновластной повелительницей. Но ее слишком многие ненавидели и возникли несколько группировок, выдвинувших своих кандидатов. Но их оказалось так много, что они временно потерпели поражение. Сейчас правит Скабра, но дисциплина охраны дворца подорвана. Воины, естественно, хотят добиться расположения кандидатов на королевский трон. А так как уверены, что это будет не Скабра, не очень послушны ей. Большую часть времени они проводят на секретных собраниях, где строят свои планы. Поэтому внутренняя охрана во дворце очень слабая.
Мы с Артолом решили воспользоваться этим и решились на дерзкий шаг. Мы знали, что королевский бассейн соединен с озером, что нам было очень кстати, и решили воспользоваться им.
Отделение для рабов обычно тщательно охранялось, но эта ночь была исключением. Лишь один воин охранял ворота, ведущие на территорию дворца. У нас не было никакого оружия, даже деревянного трезубца для отпугивания, который давали для охраны королевского бассейна. У нас были голые руки.
— И огромное желание бежать, — добавил Артол.
— Да, — признался Кандар, — это было самым мощным нашим оружием — жажда свободы. Итак мы подкрались к охраннику, огромному бородачу, который был особенно жесток с рабами.
— Это облегчило нам задачу, — сказал Артол.
— Как бы то ни было, это не составило труда для Артола, — сказал Кандар, ухмыляясь. — Когда мы подошли к охраннику, он спросил, что мы делали в этой части отделения и приказал идти в свою хижину, толкая нас в спину своим трезубцем. Это было то, на что мы надеялись и чего ожидали. Я схватил трезубец, а Артол бросился на охранника и схватил его за горло.
Ты не представляешь, как силен Артол и как быстр. Охранник не успел даже крикнуть, прежде чем он свалил его на землю и сжал его железной хваткой. Я взял трезубец и пустил его в ход.
Мы взяли его меч и трезубец и, оставив труп, вошли на территорию дворца. Эта чать дворца плохо освещалась и мы подошли к стене, окружавшей королевский бассейн, незамеченными. Здесь был еще один охранник, справиться с которым нам было намного легче: теперь у нас был меч и трезубец.
Оставив труп на земле, мы вошли в заграждение, где находился королевский бассейн. Он был хорошо освещен, а с другой стороны сада ходили какие то люди. Когда мы приблизились к бассейну, один из них подошел к нам. Это был Плин.
— Это приятель раб, оказавшийся предателем и укравший мой пистолет, — объяснил я Дуари.
— Между прочим, как ты нашел его? — спросил Кандар.
— Плин бросил его в королевский бассейн, — отвечал я, — и когда я нырнул туда вслед за Тиросом и Дуари, я обнаружил его на дне — но продолжай, что случилось дальше?
— Так вот, — продолжал Кандар. — Плин позвал стражу. Тогда мы не стали терять времени. Мы оба нырнули в бассейн в надежде найти коридор, ведущий к озеру и не утонуть раньше, чем мы проплывем по нему.
— Нам это едва удалось, — сказал Артол. — Мне кажется, я несколько раз тонул, прежде чем моя голова вырвалась на поверхность озера. Так или иначе, я был практически без сознания и если бы Кандар не поддержал меня в последние минуты, я был бы покойником.
— Так вот почему вас стали так быстро искать, — сказал я, — опять этот Плин.
Кандар кивнул.
— Я бежал из Мипоса, сожалея лишь о том, что не убил его.
— Я могу доставить тебя обратно, — сказал я.
Кандар ухмыльнулся.
— Нет, спасибо, я не настолько сумашедший. И потом иметь такого друга как ты заманчивее, чем расправиться с Плином и всеми остальными врагами. Не буду благодарить за то, что вы с Дуари сделали для нас — не найду слов. Да и нет таких слов, чтобы выразить мою благодарность.
— Я всего лишь обычный воин, — сказал Артол, — я знаю немного слов, но после моего короля, вся моя преданность принадлежит вам.

19

С рассветом мы взлетели и направились к Джапалу. Кандар предложил приземлиться за городом, а он с Артолом подойдут к одним из ворот города и представятся.
— Боюсь, если увидят наш самолет над городом, в нас начнут стрелять.
— Чем? — спросил я. — Ты кажется говорил мне, что у вас нет огнестрельного оружия.
— Это правда, но у нас есть метательные машины, бросающие камни и горящие факелы на сотни футов в высоту. Они находятся на стенах города и на кораблях, стоящих на рейде. Если такой камень попадет в твой самолет, то он будет сбит.
— Мы приземлимся за городом, — согласился я. Так мы и сделали.
Джапал выглядит намного лучше Мипоса, и больше. К городу прилегает равнина. На нее мы и приземлились с сотне ярдов от городских ворот. Наше появление вызвало оцепенение городской стражи у ворот. Несколько воинов, стоявших рядом, поспешили войти и захлопнуть за собой ворота. Другие скопились на барбикане и шумно жестикулировали.
Кандар с Артолом выпрыгнули на землю и пошли к воротам. Вскоре мы увидели как они разговаривали с людьми на барбикане. Затем они повернули и пошли обратно. Затем ворота отворились и несколько воинов бросились за ними вдогонку.
Я почувствовал неладное. Наследный принц страны не мог убегать от своих солдат, если бы все было в порядке. Я увидел, что воины хотели перехватить Кандара и Артола, прежде чем они попадут на борт анотара или, по крайней мере, поразить их своими копьями.
Конечно я не знал в чем дело, но понял, что Кандар и Артол в беде. Я почувствовал ответственность за них. Наверное так всегда с друзьями. Поэтому я решил действовать. Моим лучшим оружием в этой ситуации был анотар. На нем имелась пушка и начал двигаться к бегущим стражникам. Затем я слегка взлетел — как раз настолько, чтобы пролететь над головами Кандара и Артола — и приземлиться на преследователей. Я не убирал шасси и они просто сбили их с ног. После этого я развернулся и сел возле Кандара и Артола. Они взобрались в салон и мы взлетели.
— Что случилось? — спросил я Кандара.
— Был мятеж, который возглавил человек по имени Гангор, — ответил он. — Мой отец бежал. Это все, что удалось мне узнать. Один из стражников успел мне сказать об этом. Он бы сказал больше, но подошел один из офицеров Гангора и попытался арестовать нас.
— Не тот ли это Гангор, который помог мипосанцам захватить вас в плен, Артол? — спросил я.
— Он самый, — сказал он. — Теперь я должен ему отомстить дважды. Жаль, что мне не удалось проникнуть в город.
— Когда нибудь ты сможешь это сделать, — сказал Кандар.
— Нет, — печально сказал Артол. — У него всего лишь одна жизнь, и я сначала должен отомстить за короля.
— Куда теперь? — спросил я Кандара. — Мы доставим вас в любую точку, прежде чем отправимся на поиски Корвы.
— Я, кажется, знаю, куда мог бежать мой отец. Далеко в горах живет племя дикарей, называющих себя Тималами. Когда то он подружился с вождем племени Ятом. Они были очень лояльны к нему и ко всем джапальцам, хотя и отказались присягать кому бы то ни было, кроме своего вождя. Я бы очень хотел полететь туда и убедиться, что мой отец там.
Полет прошел без приключений. Мы пролетели над чудесными долинами и несколькими горными хребтами, пока наконец не достигли Тимала — высокого плато, окруженного зубчатыми вершинами. Место недоступное и легко защищаемое. Кандар указал на село, расположенное на дне каньона, разрезавшем плато и я снизился, сделал круг над ним. На единственной улице стояли люди, наблюдавшие за нами. Они не проявляли ни паники, ни страха. Это без сомнения были люди, хотя в их внешности было что то странное. Сначала я не понял, что это было, но когда снизился, то явно увидел, что у них есть короткие хвосты и рога. Вооружены они были копьями и ножами и некоторые из мужчин стали угрожать ими, когда Кандар увидел своего отца и позвал его.
— Мой брат Доран также здесь, — сказал мне Кандар. — Он стоит рядом с отцом.
— Спроси отца, можно ли здесь приземлиться, — сказал я.
Он спросил и получил негативный ответ.
— Ят сказал, что я могу войти в деревню, а незнакомцы — нет, — крикнул нам Джантор.
— Но я не смогу войти, если нам не разрешат посадить анотар, — сказал Кандар. — Скажи Яту, что со мной друзья. Одного зовут Артол, бывший воин из королевской охраны. Другого зовут Карсон Венеры. Он со своей подругой Дуари из Вепайи. Они спасли меня от Гангора. Убеди Ята разрешить нам приземлиться.
Мы видели как Джантор повернулся и заговорил с вождем, на что тот отрицательно покачал головой. Затем Джантор снова крикнул нам, тогда как мы кружили над деревней:
— Ят сказал, что незнакомцам запрещено появляться в Тимале. Только я и члены моей семьи могут остаться. Еще ему не нравиться корабль, летающий над деревней. Он говорит, что это неестественно и что люди, сидящие в нем, также не могут быть естественными — они могут причинить несчастье его народу. Я понимаю его чувства так как сам впервые вижу летающих людей. Вы уверены что этот Карсон Венерианский и его подруга — люди?
— Такие же, как мы с тобой, — сказал Кандар. — Скажи Яту, что ему следует разрешить посадить самолет и самому осмотреть его. Никто еще на Амтор не видел ничего подобного.
В конце концов Ят разрешил приземлиться и поррулил поближе деревне, остановившись в конце его единственной улицы. Я понимал, что дикари испугались, когда увидели приближающийся анотар, но никто из них и бровью не повел. Я остановился в нескольких ярдах от Джантора и Ята и мгновенно мы были окружены множеством ощетинившихся копий. На какое то мновение это стало опасным. Тималы имеют свирепый вид. Их лица покрыты отвратительной татуировкой, а рога лишь усугубляют эту свирепую внешность.
Ят смело подошел к кораблю и посмотрел на нас с Дуари. Его сопровождали Джантор и Доран. Кандар представил нас, а старый вождь тщательнейшим образом нас осмотрел. Наконец он повернулся к Джантору.
— Он человек, даже такой как ты, — сказал он, показывая на меня. — Хочешь ли ты, чтобы мы подружились с ним и его женщиной?
— Я буду рад, — ответил Джантор, — потому что они друзья моего сына.
Ят посмотрел на меня.
— Хочешь ли ты быть другом Тималов и жить с нами в мире?, — спросил он.
— Да, — ответил я.
— Тогда ты можешь выйти из этой странной штуки, — сказал он. — Вы можете оставаться здесь столько сколько вам нужно как друзья Ята и его народа. Я все сказал и все это слышали.
Мы вылезли, с удовольствием распрямляя уставшие ноги. Тимальцы окружили нас, оставаясь на почтительном расстоянии, и стали рассматривать нас и наш самолет. Они вели себя намого лучше, чем жители великих городов на Земле, которые при удобном случае разнесли бы наш корабль на сувениры и содрали бы с нас одежду.
— Они приняли вашу дружбу, — сказал Джантор и теперь вы можете рассчитывать на их доброту и гостеприимность. Это гордые люди, для которых честь — понятие священное. До тех пор, пока вы будете оставаться с ними в дружбе, они будут преданы вам. Если вы нарушите эту дружбу, то вас убьют.
— Мы постараемся заслужить ее, — заверил я его.


Продолжение (глава 20-29)