Бандит из Чертова Каньона (глава 10-14)

Эдгар Райс Берроуз
Бандит из Чертова КаньонаПродолжение. Начало (глава 1-9) ЗДЕСЬ

Глава 10
СУД ДИКОГО КОТА БОБА

Бык сидел в углу салуна «Чикаго», наблюдая за игрой в «фараон». Было еще слишком рано, чтобы идти спать, а чтение он не любил. Даже если было что почитать, он не утруждал себя этим занятием, считая его бесполезным. Но в этот вечер никакого чтива, к счастью, и не было. Бык бегло просмотрел последние восточные газеты, которые привез почтовый дилижанс, и покончил с этим делом — до следующей поездки с грузом золота, которая должна была вновь привести его к соприкосновению с газетами. Он просматривал заголовки, более пристально изучал сводки с рынка скота — и отбрасывал газету прочь, глубоко удовлетворенный.
К нему подошел некий человек, пивший неумеренно и рьяно.
— Пей, парень, — приказал он, и это не было официальным приглашением.
— Я не пью, — тихо ответил Бык.
— А придется, — заявил радушный незнакомец. — Когда дяденька говорит «пей», надо пить, понял? Я плохой человек. Эхма! — И, вытащив револьвер, он начал палить в пол рядом с ногами Быка.
Внезапно какой то другой человек обошел его с тыла, с силой вздернул за руку, держащую револьвер, и отволок в противоположный угол помещения. В этом углу под аккомпанемент зловещих богохульств он призвал его к осмотрительности.
— Так тебя и растак! — кричал не намного более трезвый приятель. — Тебе что, жить надоело?! Идиот болтливый! — И прошептал что то на ухо первому человеку. Эффект был ошеломительный — забияка мгновенно протрезвел. Выпученными, засиявшими как звезды глазами он посмотрел на Быка, так и не сдвинувшегося со своего места.
— Надо смываться отсюда, — выговорил протрезвевший. — А то он может передумать.
— Я так и не понял, почему он не просверлил тебя, — заметил его приятель. — На твоем месте я бы извинился.
Медленно и нерешительно мнимый «плохой парень» пересек помещение, направляясь к месту, где сидел Бык. Тот не только не двинулся, но и в лице не изменился с момента, когда пьяница обратился к нему в первый раз. Мужчина остановился перед Быком со слащавой улыбкой на распухшей роже.
— Не обижайся, товарищ! Просто я немного перебрал. Я не хотел оскорбить тебя. Всего лишь шутка — вот и все, поверь!
Мгновение Бык сосредоточенно всматривался в его лицо.
— О да! — сказал он в следующую секунду. — Я узнал тебя. Ты тот самый болтун, который посмеялся над старым Диким Котом пару месяцев назад. Кстати, когда ты вернешь оконную раму, которую унес с собой? Я слышал, Хэм страшно буянил из за нее. — Пока Бык говорил все это, на его лице не промелькнуло и тени улыбки. — Я, правда, там не был, но мне все очень хорошо описали.
Его собеседник попытался придумать какой нибудь остроумный ответ, однако не сумел и с позором удалился под взрывы хохота картежников, ставших свидетелями их короткой беседы.
Бык тоже встал.
— Уже уходишь? — спросил кто то из его знакомых.
— Думаю, да. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Бык.
Он вышел из салуна и шагнул в ясную звездную ночь. Невольно он взглянул в северо восточном направлении, в сторону ранчо «Застава Y». Диана была там. Долгое время он неподвижно стоял, глядя на безводную равнину в лунном свете. Она простиралась до самых ног его любимой Дианы. Кто знает, что за чувства таились под непроницаемой маской спокойствия, застывшей на его лице?
Пока он так безмолвно стоял, откуда то из пространства между салуном «Чикаго» и «Приютом Хэма — ликеры и сигары» до него донеслись голоса.
— Он сейчас там, — говорил один из них. — Если б там было не так чертовски много народу, я мог бы его достать.
— Лучше нам уйти. Ты скорее отыщешь кучу проблем на свою задницу, чем достанешь его, — убеждал второй голос.
— Все в порядке. Я знаю, что делаю. Нельзя, чтобы какой то высохший ослиный хвост гонял меня из салуна. Я не могу уйти, не отомстив ему.
— В таком случае я пошел домой, — объявил второй голос. — Я то свою норму знаю.
— Иди иди. Я тоже пойду спать, но только после того, как отстрелю уши мистеру Дикому Коту.
— Ты идешь отстрелить уши Дикому Коту? После этого ты действительно будешь спать — но мне почему то кажется, что вечным сном.
— Вот как? Тогда я иду, а ты стой и гляди, что будет!
— Нет уж, я ухожу, пока не поздно, — сказал второй, и Бык услышал, как он выходит из за угла здания. Бык тут же шагнул обратно к входу в «Чикаго». Мгновением позже он увидел, как тот большой парень, который оттаскивал от него своего друга несколько минут назад, торопливо удаляется. Затем он сразу же увидел фигуру второго человека. Тот вышел из за здания и приблизился к входу в «Приют Хэма».
Бык стоял как раз позади злоумышленника. Дверь в «Приют Хэма» была открыта. Мужчина сделал несколько шагов внутрь и затаился за одной из грубых и неказистых колонн, поддерживающих второй этаж. На другом конце помещения Дикий Кот Боб как раз поставил на стойку недопитый стакан виски, вытер усы рукавом и повернулся к столику с картежниками. В этот момент за ним была лишь задняя стена помещения. Он представлял собой великолепную живописную мишень, прямо как в тире.
Бык увидел, как незнакомец направляет свой револьвер в намеченную цель. Ни о чем не подозревая, беззащитный Дикий Кот отхлебнул глоток виски — возможно, последний в своей жизни. Бык стоял слишком далеко, чтобы схватить пьяницу, прежде чем тот нажмет на курок. Предупредить Дикого Кота было тоже невозможно. Существовала единственная альтернатива тому, чтобы в бездействии наблюдать, как трусливый убийца хладнокровно застрелит из за угла старого Дикого Кота и кровь растечется по грязному полу заведения Хэма.
Именно эту жестокую альтернативу избрал Бык. Когда над дулом его револьвера поднялся дымок, чужой вскинул руки над головой, его ставшее бесполезным оружие с грохотом упало на пол и он повернулся, медля упасть. Его затуманенный взгляд наткнулся на Быка с суровым лицом и дымящимся револьвером в руке. Внезапно смертельно раненный человек издал пронзительный вопль.
— Это он! — закричал он, указывая на Быка. — Меня убил Черный Койот! — И бездыханное тело свалилось замертво.
Несколько мгновений Бык молча смотрел на лица посетителей. Помещение бара было битком набито мужчинами и женщинами, и все они уставились на него. Наконец он засунул револьвер обратно в кобуру и, смущенно улыбаясь, подошел к Дикому Коту Бобу.
— Этот парень хотел убить тебя, Боб, — объяснился Бык. — Он был пьян, но я не знал, как остановить его другим способом. Это тот, которого ты тогда выкинул в окно, помнишь?
Подвыпивший Хэм Смит поспешил отреагировать на происшествие. Прислонившись к задней стене бара, он направил указательный палец на Быка и заорал:
— Ты арестован! Ты арестован за убийство!
— Да напорись ты на сучок, — порекомендовал ему Бык. — Если бы я не достал этого парня, он бы прикончил Боба. У меня не было выхода.
— Вы все слышали, как он назвал его?! — визжал Хэм, указывая сначала на мертвеца, затем на Быка. — Черт возьми! Ты ты и ты, арестуйте же его, парни!
Никто не двинулся со своего места, за исключением Дикого Кота Боба, который подошел к Быку и встал рядом с ним, достав свои длинные револьверы с тяжелыми рифлеными рукоятками
— Кто хочет арестовать этого парня, пускай подойдет! — прорычал Дикий Кот Боб, и его водянистые голубые глаза с ужасным выражением уставились на шерифа.
— Вы все должны знать, что, когда я говорю, меня надо слушаться! — пронзительно взвизгнул Хэм. — Вы все слышали, как мертвый назвал его. Разве этого не достаточно? Да вы вообще когда нибудь слышали о чувстве долга?
Двое трое мужчин, друзья Хэма, нервно заерзали на своих местах. Бык, почувствовав опасность, вынул оба револьвера и теперь стоял рядом с Диким Котом во всеоружии, а его спокойные серые глаза бдительно следили за любым враждебным движением.
— Лучше сидите как сидели, джентльмены, — посоветовал он. — Вы все видели, что произошло. Вы видели, что я не мог сделать ничего другого. Если из за того, что сказала эта задница, Хэм думает, что я и есть Койот, то почему он сам не подойдет и не арестует меня? Я не ищу себе проблем, но не желаю быть жертвой оговора какого то дохлого ублюдка!
— Сдавайся! — потребовал Хэм Смит.
— Не пытайся быть чем то большим, чем придурком, которым создал тебя Господь, — порекомендовал Дикий Кот Боб. — Если этот парень не Черный Койот, то он не виноват. А если бы он был Койотом, то ты бы не просиживал штаны в этом баре, а давно бы взял его — если бы мог. Верно? Но лично я не верю, что он Черный Койот, и у меня есть две старых плевательницы, которые думают так же, как я. Что скажешь, Хэм?
— Ладно, — подытожил Хэм после непродолжительного колебания. — Возможно, он застрелил того парня по ошибке. По домам, джентльмены!
Когда Бык и Дикий Кот Боб вошли в дом Донованов, Мэри заметила их через распахнутую дверь гостиной и окликнула.
— Заходите и выпейте со мной чайку, прежде чем ложиться, — пригласила она. Когда они зашли, она строго исследовала состояние Боба. Очевидно, результат осмотра удовлетворил вдову — ее лицо прояснилось.
— Я знаю, что виски в Хендерсвиле никогда не кончается, — сказала она. — Так что полагаю, у тебя кончились деньги, Дикий Кот.
Маленький старый джентльмен засунул руку в карман, извлек пригоршню серебра и с величайшим удовольствием сунул вдове под нос.
— Святые заступники! — воскликнула Мэри Донован. — У тебя деньги в карманах, и ты явился домой рано и трезвый! Не болен ли ты, Дикий Кот Боб?
— Я исправился, Мэри, — заверил ее хулиган и торжественно пообещал: — Я вообще больше не собираюсь брать в рот ни капли спиртного!
— Ты что, будешь уверять меня, что совсем не пил этим вечером? — подозрительно спросила она.
— Понимаешь… — Он колебался. — Понимаешь…
— Я все понимаю! — презрительно бросила она.
— Но, Мэри, я выпил совсем чуть чуть! Неужели тебе жалко, если старичок примет перед сном один малюсенький стаканчик?
— Ладно, — уступила она, смягчившись. — Один маленький стаканчик не принесет вреда старичку. Я бы и сама от него не отказалась.
Дикий Кот снова полез в карман.
— Я как раз подумал об этом, Мэри, и кое что тебе принес. — С этими словами он вытащил пинтовую флягу.
— Дьявол тебя проглоти, Дикий Кот Боб! — воскликнула она, однако с добродушной улыбкой потянулась к фляжке.
Бык встал, посмеиваясь.
— Спокойной ночи! — сказал он. — Я иду спать.
— Выпей с нами капельку, — предложила Мэри.
— Нет, спасибо, я ухожу, — ответил Бык. Чуть позже они услышали, как он поднимается по лестнице в свою комнату.
— Он хороший мальчик, — сказала Мэри, вытирая губы и закрывая фляжку пробкой.
— Да, он такой, Мэри, — согласился Дикий Кот, принимая у нее флягу. Несколько минут они удовлетворенно молчали.
— Что и говорить, одинокая жизнь у вдовы, это да, — заметила Мэри с глубоким вздохом.
Дикий Кот придвинул свое кресло к ней поближе, покраснел от собственной инициативы и принялся в смущении разглядывать носок своего ботинка. Мэри сосредоточенно раскачивалась в своем кресле, обняв красными руками могучие колени, и, не отрываясь, смотрела на Дикого Кота. Последовала еще одна продолжительная пауза, и снова ее прервала миссис Донован:
— Безусловно, это очень забавно, что ты никогда не был женат, Боб.
Боб попытался ответить, но его рот был полон табачной слюны. Встав, он вышел из гостиной, открыл входную дверь и обильно проплевался. Вернувшись в комнату, он придвинул свое кресло еще ближе к Мэри, как бы совершенно случайно.
— Я… — начал он, но, очевидно, это было плохое начало, и Боб решил начать заново: — Я… — Он снова осекся.
— Что — «ты»? — мягко подбодрила его Мэри Донован.
— Вы… — сказал Дикий Кот и снова застрял. Внутреннее волнение, по видимому, стимулировало работу его слюнных желез, так что он вновь был вынужден прогуляться к входной двери. Возвратившись, он еще немного подтолкнул свое кресло к креслу Мэри.
— Ты хотел что то сказать, — поторопила его Мэри.
— Я… Я…
— Да, — сказала Мэри, — продолжай, Боб!
— Я только хотел сказать, что сегодня ночью вряд ли пойдет дождь, — закончил он с самым жалким видом.
Мэри Донован подбоченилась, сжала губы и бросила на несчастного Боба иссушающий взгляд, полный презрения. Все было кончено. Он вновь вернулся к созерцанию дыры на своем ботинке, а лицо его приобрело фиолетовый оттенок.
— Дождь? — переспросила Мэри. — В это время года в Аризоне? Может быть, ты, парень, думал еще, не пойдет ли снег?
Дикий Кот издал лишь какое то невнятное бульканье. Вновь на долгое время воцарилась тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием кресла качалки Мэри.
— Дай ка мне фляжку! — внезапно сказала она.
Боб передал ей названный предмет. Мэри сделала длинный глоток, вытерла ладонью горлышко фляги и вернула ее Дикому Коту. Он тоже выпил. Снова помолчали.
Вечер явно подходил к концу. Фляга опустела. Пришла полночь, а с нею — Хэм Смит, который неверной походкой брел спать. Пошатываясь, он пересек прихожую, и Мэри с Бобом услышали, как он спотыкается о лестничные ступеньки.
Мэри Донован встала.
— Иди спать, — сказала она. — Я не могу всю ночь сидеть тут и сплетничать с тобой.
— Спокойной ночи, Мэри, — Боб тоже поднялся. — Это был незабываемый вечер.
— Да, — кивнула Мэри Донован.
Карабкаясь по лестнице к своей комнате, Дикий Кот бормотал: «Черт возьми! Какая досада! Если б только я принял пару стаканчиков, то сделал бы это!»
— В конечном счете нет абсолютно ничего забавного в том, что старый олух ни разу не был женат, — сказала сама себе Мэри Донован, запирая дверь спальни.

Глава 11
СДЕЛАЙ ЕГО, КОВБОЙ!

Лилиан Мэнил проснулась рано утром. Через окно, выходящее в патио, комнату освещал яркий солнечный свет. На наружном окне, понятное дело, были плотные жалюзи из опасения индейцев. Она томно потянулась и вновь было погрузилась в утренний сон, однако внезапно передумала, сбросила одеяло и встала. Вставать в такое время Лилиан не привыкла — для нее это была страшная рань. Но она хорошо помнила, что после завтрака ей обещан урок верховой езды. А завтракали здесь, как объяснила ей Диана, очень рано. Одеваясь, она выбрала модное выходное платье от хорошего портного. В костюм для верховой езды она собиралась переодеться после завтрака. А перед завтраком Лилиан захотелось немного прогуляться по двору в новом модном платьице, которое, как она знала, очень ей шло.
Несколькими минутами позже, спустившись во двор, она заметила признаки какой то активности в лошадином загоне и направилась прямо туда. Техасец Пит помогал подсобному рабочему кормить лошадей. Заметив ее приход, он начал судорожно осматриваться в поисках удобного пути бегства. Однако было поздно. Пути к отступлению не было, так как Лилиан Мэнил была уже между ним и спасительным спальным корпусом. Тогда он со всей самоотверженностью отдался работе, старательно действуя вилами и притворившись, что вовсе не замечает ее. Правда, это притворство не произвело на Лилиан Мэнил никакого впечатления. Она остановилась перед стойлом и заглянула внутрь.
— Доброе утро! — сказала она.
Техасец сделал вид, что не расслышал.
— Доброе, — уронил он, немедленно с энтузиазмом взявшись за вилы. Он хотел, чтобы она ушла. Лошади были накормлены, и у него не осталось другого повода оставаться в загоне. Но чтобы вернуться в спальный корпус, он должен был пройти мимо этой нарушительницы спокойствия. Он ни в каком отношении не был любителем женщин и отдавал себе в этом отчет. Диана была не в счет — он привык к ней. Хотя он, как все, был в нее безумно влюблен, она не внушала ему особого беспокойства или интереса, за исключением двух трех случаев, когда он пытался поддержать с ней более или менее продолжительный разговор.
Пит продолжал кормить лошадей. Он уже скормил им двойную дневную порцию сена, несмотря на то что их должны были снова кормить вечером. Наконец он осознал, что дальше оттягивать трудный момент встречи невозможно, а девушка не уйдет. Он ожесточенно воткнул вилы в стог и почти в ужасе зашагал к выходу из загона. Пит попытался сохранить равнодушие и пройти мимо, даже не посмотрев в сторону Лилиан. Однако оба эти намерения не смогли осуществиться — во первых, потому, что на самом деле он был далеко не равнодушен, а во вторых… Во вторых, потому, что она встала прямо у него на дороге, сладко улыбаясь.
— Еще прошлым вечером я и предположить не могла, что буду иметь удовольствие встретить вас здесь, — начала она. — Я мисс Мэнил, кузина мисс Хендерс.
— Да, мэм, — сказал Пит.
— Я полагаю, вы один из «коровьих джентльменов», — добавила она.
Пит побагровел. Из его гортани вырвались странные звуки — можно было подумать, что Пит подавился или поперхнулся. В действительности они выражали глубочайшую обиду. Однако он мгновенно овладел собой. Что то в этом глупом замечании освободило его от смущения и стеснительности, и неожиданно он ощутил себя почти равным ей.
— Нет, мэм, — объявил он уже совсем другим тоном. — Я вовсе не один из коровьих джентльменов — я всего лишь новичок.
— Я бы так не сказала. Вы не выглядите новичком. Особенно в этих кожаных штанах с меховым начесом. Но вы ведь ездите верхом, не правда ли? — добавила она поспешно.
— Я еще не обучен, — заверил он.
— О, ну не печально ли это?! А я то была уверена, что вы прекрасный кавалерист. И я хотела попросить вас поучить меня верховой езде. Давайте после завтрака вместе пойдем к мистеру Колби и попросим его научить нас обоих!
— Боюсь, ему это не понравится. Утром он обучает только женщин, а лично я обучаюсь в его послеобеденном классе.
— А он что, обучает езде регулярно?
— О Боже, ну конечно! Это как раз то, для чего он здесь. Он обучает нас ездить на лошадях, чтобы мы могли ловить коров или просто прогуливаться.
— Я думала, он бригадир, — сказала Лилиан.
— Да, мэм, но это одна из его обязанностей — учить коровьих джентльменов ездить.
— Как это интересно! Я уже успела узнать здесь так много нового! А ведь я всего лишь второй день в Аризоне! Мистер Бык тоже был очень добр и снисходителен ко мне — он терпеливо отвечал на все мои маленькие глупенькие вопросы.
— Я полагаю, он может осветить любой вопрос, мэм, — сказал Пит.
— Да, я почувствовала! К тому же он уже очень давно в Аризоне и столько должен был совершить для развития этих земель! Да вот же, например — вы знаете, что это он посадил все те липы, что растут на берегах маленькой забавной речки, вдоль которой мы вчера ехали так долго — мили и мили?
— Он сказал вам так? — спросил Техасец Пит.
— Да. Не поразительно ли это? На мой взгляд, это обнаруживает у него артистический темперамент.
— Это больше, чем я мог ожидать от него, — пробормотал техасец с благоговением.
Внезапно страшный металлический звон нарушил спокойствие прохладного аризонского утра. Девушка коротко взвизгнула и прыгнула к Питу, обняв его за шею обеими руками.
— Ой, что это?! — воскликнула она. — Неужели индейцы?
— Нет, мэм. — Техасец Пит пытался ослабить ее захват, а несколько нечестивых коровьих джентльменов, наблюдавших эту пикантную сцену с крыльца спального корпуса, бросали на него злорадные взгляды. — Нет, мэм, это не индейцы. Это звонит колокольчик к завтраку.
— Как это глупо с моей стороны, — расстроилась она. — Думаю, теперь мне пора идти. Очень рада была познакомиться с вами, мистер…
— Меня зовут Техасец Пит.
— Очень рада, мистер Пит. Я надеюсь, что вы быстро научитесь верховой езде. Я уверена, мы будем устраивать восхитительные экскурсии и пикники среди этих чудных холмов. О, не божественно ли это — только вы и я, мистер Пит! — И она бросила на беднягу такой взгляд, который вскружил бы голову и более искушенной натуре.
Когда она наконец ушла, а Пит направился на кухню, он провел пятерней по копне своих волос и в ужасе пробормотал:
— Боже мой! За исключением ее, моя голова в порядке.
У входа на кухню его поджидал Короткий Бен, который набросился на него и обвил обеими руками за шею.
— Поцелуй меня, дорогуша! — заорал он. — Меня еще никто не целовал перед завтраком!
— Закрой пасть, ты, морж длинноластый! — ответил Пит, отпихивая здоровенного приятеля.
Ел Пит молча, невзирая на насмешки товарищей, которые скоро иссякли — ковбои поняли тщетность попыток разгневать его шутками. Все знали, что в гневе Техасец страшен, а при необходимости может и за револьвер схватиться. Но его невозможно было разозлить, пока в уколах оставалась хоть толика юмора.
— Послушай, повар, — окликнул он старого китайца. — Ты самый образованный парень в этом стаде бодливых коров. Скажи мне, что такое «каверист»? 
— Кое что, чем ты суп наклывать, — ответил китаец.
Техасец Пит почесал в голове.
— Я все никак не мог понять, почему она мне не понравилась. Теперь знаю!
Диана Хендерс приветствовала входящих в столовую гостей живой улыбкой и теплыми словами.
— Надеюсь, вы отлично спали? — осведомилась она.
— О да! — воскликнула Лилиан. — Я ни о чем не думала с момента, когда моя голова коснулась подушки. Это была совершенно восхитительная ночь!
— А я не спал, — сказал Корсон, и Диана сразу заметила, что он выглядит усталым и измученным. — Что случилось ночью?
— Если что то и случилось, то я об этом ничего не знаю, — ответила хозяйка. — А почему вы спрашиваете?
— Вы видели кого нибудь из ваших людей этим утром? Или кого то из соседей? — спросил он встревоженно.
— Я говорила сегодня с двумя тремя рабочими. А соседей у нас нет.
— Сколько женщин находится в этом месте? — не отставал Корсон.
— Только я и Лилиан.
— Может быть. Но этой ночью, я уверен, произошло нечто ужасное. Такой страшной, отвратительной ночи я не проводил еще ни разу в жизни. Забавно, что вы ничего не слышали.
— А что я должна была услышать? — поинтересовалась хозяйка.
— Эту женщину. Боже мой! Я и сейчас явственно слышу ее вопли!
— О, Морис, что вы имеете в виду? — воскликнула мисс Мэнил.
— Это было примерно в полночь, — стал объяснять Корсон. — Я еще не спал — только начал дремать, — когда совершенно внезапно поднялся собачий лай. А затем закричала женщина. Это был самый ужасный, длительный и отчаянный вопль, какой я когда либо слышал. У меня сложилось впечатление, что кто то пытал ее. Держу пари, что прошлой ночью неподалеку были индейцы, и скоро мы узнаем об ужасной резне. Так же внезапно, как начался, этот крик прервался, но довольно скоро вновь залаяли собаки — должно быть, их там было штук пятнадцать — и эта женщина закричала вновь. Ей богу, я буду слышать этот крик в час моей смерти! Я считаю, вы не должны сегодня отпускать куда либо ни одного человека, пока не узнаете, что случилось этой ночью. Может быть, индейцы только поджидают момент, когда рабочие уйдут, чтобы внезапно напасть на нас и растерзать!
Едва заметная улыбка понемногу начала проявляться на лице Дианы Хендерс, в углах ее глаз появились тоненькие морщинки.
— Чему вы улыбаетесь, мисс Хендерс? — возмутился Корсон. — Если бы вы слышали этот крик, у вас надолго пропало бы всякое желание улыбаться.
— То, что вы слышали, мистер Корсон, — вовсе не женский крик. Это были койоты.
Он некоторое время тупо и беспомощно смотрел на нее.
— Вы уверены? — наконец выдавил он из себя.
— Разумеется, уверена.
У Корсона вырвался вздох облегчения.
— Хотел бы я поверить в это, — сказал он подозрительно. — Во всяком случае, если бы я знал это, то спал бы лучше.
— Можете быть уверены в этом, мистер Корсон.
— Не хотел бы я встретиться с ними в темное время суток, — признался он. — Стая в пятьдесят сто особей — а прошлой ночью их было как раз столько — запросто может разорвать человека в мелкие клочья.
— Они совершенно безвредны, — заверила его Диана. — К тому же, вероятно, их было не более двух трех, а скорее всего — только один.
— Я полагаю, что слышал целую сотню, — настаивал он.
— Обычно на слух кажется, что их гораздо больше, чем на самом деле.
— Я привык верить своим ушам! — недоверчиво покачал головой Корсон и после непродолжительной паузы сменил тему. — Я должен показать вашему повару, как правильно варить кофе, — заметил он как бы вскользь.
Диана покраснела.
— Может быть, это и не самый лучший кофе, — сказала она. — Но мы привыкли к нему и считаем вполне приличным. Я думаю, Вонг варит лучший кофе, какой возможно сделать из имеющихся ингредиентов.
— Полагаю, не будет ничего страшного, если я поучу его делать кофе, — сказал Корсон.
— Он служит у нас уже много лет и всегда был очень предан нам. Думаю, он страшно обидится, если приезжий будет критиковать его кофе.
— Морис удивительно разборчив в вопросах еды, — вставила мисс Мэнил. — Я будто университетский курс окончила, слушая, как он распоряжается обедом в Дельмонико. А как он разносил официантов, если что не так! О, это еще тот гурман! Я до сих пор помню его недовольные крики в Дельмонико. Видели бы вы людей за соседними столиками, которые что то шептали друг другу на ухо, глядя на Мориса!
— Могу вообразить! — вежливо сказала Диана, однако далее свою мысль развивать не стала.
Корсон аж весь раздулся от удовольствия.
— Позовите своего китайца, мисс Хендерс, — потребовал он, — и я дам ему урок прямо сейчас. Вы тоже сможете много почерпнуть из моих наставлений. Уверяю вас — здесь, в такой дали от Нью Йорка, у вас никогда не случится другого шанса. Ничто, на мой взгляд, не воздействует так хорошо на грубые нравы, как облагораживающее влияние культуры востока.
— Лучше я побеседую с Вонгом сама и с глазу на глаз. Да и то если сочту нужным, — отрезала Диана.
— Хорошо, но только чтобы потом я получил пристойный кофе! — великодушно согласился Корсон.
Лилиан Мэнил, окончив завтрак, встала из за стола.
— Пойду надену свой костюм для верховой езды, — сказала она. — А вы, Морис, идите и попросите мистера Колби подождать меня.
Диана Хендерс поджала губы, но промолчала. Корсон встал и направился к дверям. Он был одет в костюм для верховой езды от нью йоркского портного, сшитый по последней английской моде. Диана вновь поджала губы, но теперь уже не от досады, а в попытке сдержать смех. Корсон, небрежно сдвинув шляпу на один глаз, вышел, величаво спустился по лестнице и двинулся в сторону загона. Ковбои в это время как раз седлали лошадей, готовясь к дневной работе. Корсон зажег большую черную сигару и удовлетворенно затянулся. Когда его фигура возникла в поле зрения ковбоев, работа в загоне как то сама собой затихла.
— Бог мой! — простонал Техасец Пит.
— Кто его сюда пустил? — поинтересовался Айдахо.
— Помолчи, — предостерег его Колби. — Похоже, что этот парень будет здесь хозяином!
— Он никогда не будет распоряжаться мной! — сказал Короткий Бен. — Интересно, нельзя ли немного примять эту его забавную шляпу? — И он потянулся к своему револьверу.
— Не дури, Бен. Он друг мисс Хендерс, — прошипел Колби. — Это огорчит ее.
Колби не мог найти более сильного аргумента. Короткий Бен мгновенно убрал руку с рукояти револьвера, и почти сразу же работа продолжилась. У подошедшего Корсона не было оснований предполагать, что он стал предметом насмешки или жалости.
— Слушай, Колби, — сказал он. — Оседлай двух надежных коней для мисс Мэнил и меня и жди, пока она спустится. Ты должен дать ей несколько уроков верховой езды.
— А мисс Хендерс не против? — поинтересовался Колби. — А то, вы знаете, работы у нас много, а рабочих мало.
— Все в порядке, мой мальчик, — самонадеянно сообщил Корсон. — Ты можешь спокойно выполнять все, что я скажу тебе. Я управляю всеми интересами мисс Мэнил и вообще присматриваю за всем, пока происходит оценка имущества. А ты давай беги и оседлай пару лошадок, да проследи, чтобы они были смирными. Я не садился на лошадь уже много лет, хотя в детстве делал успехи.
Долгую минуту Колби не сводил глаз с мистера Мориса Б. Корсона. По выражению его лица трудно было решить, о чем он думал, хотя другие ковбои со всей уверенностью судили о его дальнейших намерениях. Они столпились вокруг с недвижными лицами, ожидая начала забавы, — однако были обречены на жестокое разочарование. Стрельбы не последовало. Они рассчитывали, что Колби хотя бы заставит хлыща «потанцевать». Но вместо этого он без единого ответного слова отвернулся от Корсона, дал несколько заключительных распоряжений по работе, вскочил в седло и поскакал к офису. При этом он абсолютно игнорировал приказания ньюйоркца. Корсон сделался малиновым от гнева.
— Эй вы, люди! — крикнул он, повернувшись к ковбоям, большинство из которых уже оседлало своих мустангов. — Я требую немедленно оседлать пару лошадей — для мисс Мэнил и для меня!
Молча, полностью игнорируя его, как будто его вообще здесь не было, всадники один за другим выезжали из загона. Неподалеку они натянули поводья, ожидая Колби.
— Видал я в своей жизни наглецов, — заметил Техасец Пит, понизив голос. — Но этот хлыщ хуже пыльной бури.
— Если он не заткнет хлебало, — проворчал Короткий Бен, — я снимаю с себя всякую ответственность за последствия. Мне уже тяжело сдерживаться.
— Я только не пойму, чего Колби то смолчал, — сказал Айдахо.
— Некоторые парни готовы на все, чтобы удержаться на своем месте, — объяснил Короткий Бен.
— Пусть меня поимеют прямо сейчас, если я проглочу оскорбления этого чертова пижона! — заявил Техасец Пит.
— Вон идет хозяйка, — сказал Айдахо. — Пусть во всем разберется ее маленькая милая головка, — прибавил он с чувством.
Диана стояла рядом с домом и слушала Колби, который, как видели ковбои, что то взволнованно ей втолковывал.
— Послушай, Ди, — говорил он, — я хочу знать, должен ли я слушать приказы этого хвастливого крючкотвора. Кто здесь хозяин — он или ты?
— Полагаю, что я, — ответила Диана. — Хотя есть подозрение, что мистер Корсон сомневается на сей счет. Что он сказал тебе?
Колби пересказал, повторив слова Корсона так точно, как только мог. Девушка не смогла сдержать смеха.
— Очень смешно, — раздраженно уронил Колби. — Но лично я не вижу ничего забавного в том, что этот хлыщ, фальшивомонетчик и пожиратель крекеров при всем честном народе называет меня «мой мальчик» и приказывает оседлать ему коня. «Беги, — сказал он мне, — и оседлай пару лошадей. Да смотри, чтобы они были смирные!» Мой Бог, Ди, ты же не думаешь, что я буду слушать подобный треп?
Диана уже почти плакала от смеха. Наконец Колби и сам не смог сдержать улыбку.
— Не отказывай ему, Хол, — попросила Диана. — Он — один из этих самонадеянных, заносчивых, наивных ньюйоркцев. Эти люди весьма ограниченны и неприятны в общении, но поскольку мы вынуждены какое то время принимать его, то надо постараться извлечь из этого как можно больше пользы. Сейчас как раз предоставляется случай проявить гостеприимство в лучшем виде! Скажи Билли, чтобы он оседлал им двух лошадей, и позаботься, чтоб лошадь для мисс Мэнил была абсолютно, смирной, — произнося последнюю фразу, Диана слегка подмигнула Колби.
Бригадир повернул своего мустанга и поскакал к загону. Он передал приказание хозяйки подсобному рабочему Билли — худому, костлявому и прыщавому парню. Билли, который мысленно называл себя не иначе, как Диким Биллом, с важным видом удалился ловить двух мустангов, внутренне потешаясь оттого, что мистеру Корсону предназначался Буравчик.
Мистер Корсон, увидев приближающуюся Диану, пошел ей навстречу, все еще красный от злости.
— Послушайте, мисс Хендерс, — начал он. — Вы должны объяснить этим ребятам, кто я такой. Я приказал им оседлать двух лошадей, но они словно не услышали. Скажите им, что если я приказываю, они должны подчиняться.
— Я думаю, станет проще, если приказывать буду я, — ответила она. — Нехорошо, когда слишком много хозяев. И потом, вы же видите, что эти парни весьма эксцентричны. Они люди не того сорта, с которым вы, вероятно, привыкли иметь дело. Лучше не разговаривать с ними так, как с официантами в Дельмонико — если вы, конечно, еще не устали от жизни, мистер Корсон. Они привыкли ко мне, мы с ними друзья, и мои приказы они выполняют без лишних вопросов. Так что в любом случае лучше объясняйте свои пожелания мне. Колби передал мне, чего вы в данный момент хотите, и лошадей сейчас оседлают.
Корсон хотел что то возразить, но затем, очевидно передумав, с видимым усилием сдержал себя.
Вместе они дошли до загона, где Билли седлал спокойную старую лошадь для мисс Лилиан. Рядом с опущенной головой и уныло мрачным видом стоял Буравчик.
— Которая для меня, сынок? — спросил Kopcoн.
Дикий Билл взглянул на него с мрачным презрением, помедлил, а затем выбросил грязный указательный палец в сторону Буравчика.
— Это старое воронье пугало?! — воскликнул ньюйоркец.
— Вы сказали, что хотите смирную лошадь, — объяснил Колби, развалившийся в седле неподалеку. — А Буравчик не брыкается.
— Я сюда не на танцы пришел, — проворчал мистер Корсон. — Если я сижу на лошади, я хочу знать, что это в самом деле лошадь!
— Вы и будете знать, что вы на Буравчике, — вежливо убеждал его Колби. — Он вовсе не так туп, как кажется! Вы только вонзите в него шпоры, и он станет весьма энергичным.
— Ладно, — угрюмо сказал Корсон. — Прикажите парню поторопиться. Мисс Мэнил уже идет.
Были и другие, кто заметил приход мисс Мэнил. Среди них был Техасец Пит.
— О Господи! — воскликнул он. — Смотрите ка, что нам обломилось!
Лилиан Мэнил приближалась к ним с небрежным изяществом светской львицы, одетая в черный костюм для верховой езды. На ней была обширная юбка, а также мужской шейный платок и черный цилиндр с развевающейся вуалеткой. Короткий Бен долго смотрел на нее, потом перевел взгляд на мистера Корсона.
— Для меня небезопасно ехать в Нью Йорк, — доверительно сообщил он Айдахо. — Я там умру от смеха.
В это время Лилиан Мэнил как раз присоединилась к группе, стоявшей рядом с двумя оседланными лошадьми. Билли вывел их из загона.
— Как это мило! — воскликнула мисс Мэнил в своей мелодраматической манере. — А нет ли у вас дамского седла? Я же не могу усесться на эту страшную штуковину!
— Весьма сожалею, но нет, — сказала Диана. — Сомневаюсь, что во всем округе найдется хотя бы одно дамское седло. Но я думаю, вы пока можете использовать то, что есть, если обхватите ногами переднюю луку. А в следующий раз я найду для вас такую же юбку, как у меня, и тогда вы сможете сидеть, раздвинув ноги.
— Вы уверены, что эта лошадь спокойная? — спросила Лилиан. — Я хотела бы получить какие то навыки, прежде чем садиться на эту здоровенную тварь. Ой, здравствуйте, мистер Колби! Я уже здесь и готова начать свой первый урок верховой езды!
Ее глаза остановились на группе ковбоев, стоящих в нескольких ярдах от них.
— Вижу, мистер Колби, сегодня утром у вас целый класс! А мистер Пит почему то сказал мне, что вы обучаете коровьих джентльменов после полудня.
Бригадир глянул на Пита, который внезапно был сражен жестоким приступом кашля. Зная Техасца, Колби моментально вник в ситуацию:
— О, я был вынужден закрыть свои послеобеденные классы, когда оказалось, что только один мистер Пит не умеет ездить.
— Не печально ли это? — сказала она вежливо и повернулась к Корсону: — Мне кажется, Морис, лучше вам попробовать первому, а я посмотрю, как вы будете это делать.
— Прекрасно! — воскликнул Корсон. — Прошло много времени с тех пор, как я ездил верхом, но полагаю, навык вернется быстро. Думаю, что буду в силах послужить вам образцом.
Корсон подошел к Буравчику справа и взялся за луку седла, не обращая внимания на уздечку, которую держал Билли. Буравчик уныло посмотрел на него. Когда ньюйоркец попытался поймать ногой стремя, Буравчик тут же развернулся на сто восемьдесят градусов.
— Вы лучше садитесь с другой стороны, мистер Корсон, — посоветовала ему Диана. — Эта лошадь не привыкла, чтобы на нее садились справа.
— Я с самого начала понял, что он проклятый индеец, — заметил в сторону Айдахо.
— И лучше возьмите уздечку — она вам еще пригодится, — присовокупил Билли, который, по сути дела, имел доброе сердце и боялся кровопролития.
Корсон подошел к Буравчику с другой стороны. Правой рукой он небрежно взял поводья, сунул ступню в стремя и обеими руками схватился за луку седла. Затем он осторожно, исследуя каждый дюйм, подтянул себя в седло. Буравчик стоял как вкопанный.
— Пошел! — крикнул мистер Корсон. Но Буравчик не двигался.
— Вонзите в него шипы! — ликующе закричал Билли.
— Почему старый скот не идет? — спросил Корсон, встряхивая поводьями.
— Воспользуйся шпорами! — посоветовал ему один из ковбоев. — Ведь ты купил их именно для этого, не так ли?
Мистер Корсон воспользовался своими шпорами, но результат был слишком ошеломляющим. Укол шпорами мгновенно сподвиг Буравчика на неожиданное действие, которое пролило свет на происхождение его имени — он начал с бешеной скоростью крутиться на одном месте.
Забавная шляпа мистера Корсона улетела куда то в сторону. Время от времени он хватался за луку седла, а его безумные попытки натянуть свободно висящие поводья оказались тщетными. Внезапно Буравчик застыл, а потом вновь закрутился. Мистер Корсон потерял стремена, а затем, совсем отпустив поводья, обеими руками схватился за луку седла.
— Остановите его! — заголосил мистер Корсон. — Тпру! Тпру!
— Разорви его! — пронзительно завизжал Билли. — Воткни ему шпоры в глаза!
— Сделай его, ковбой! — крикнул Айдахо.
Тут Буравчика понесло. Мистер Корсон стал опасно съезжать на один бок. Стоярдовый спринтерский пробег с возвратом к месту старта — и Буравчик вновь закружился в диком танце. Это был конец. Мистер Корсон сполз вниз, приземлившись на спину. С величайшей, никем не ожидавшейся от него проворностью он откатился в сторону и в ужасе пополз на четвереньках прочь от этого людоеда, который, как он был уверен, преследует его. Но Буравчик лишь уныло стоял со склоненными долу ушами.
Корсон встал на ноги. Его окружали суровые дикие ковбои, а не чувствительные жители Нью Йорка. Все они откровенно и грубо смеялись.
— Это было подстроено! — пролепетал он. — Вы ответите за это, Колби! Вы сами сказали, что эта скотина смирная!
— Я сказал, что Буравчик не брыкается, и он действительно не брыкался, мистер Корсон, — невозмутимо ответил Колби.
Мисс Мэнил двинулась к дому.
— Что то сегодня мне не хочется кататься, — протянула она.

Глава 12
KOPCOH ГОВОРИТ

Техасец Пит, как всегда, пел:

Затем он всю банду собрал у стола:
«В знак траура выпьем без слов, из горла!
Гремучее зелье мы в глотки вольем.
А эль и сигары разделим потом…»

— Привет! Смотрите, кто пришел! — неожиданно воскликнул он, прервавшись.
В спальный корпус вошел Бык с усмешкой и кивком.
— Все поешь, Пит, как я слышу, — сказал он вместо приветствия. — Никак не можешь закончить?
Пролетело уже две недели со времени прибытия Корсона и мисс Мэнил. Бык только что был освобожден от «золотого конвоя» и вернулся в привычную обстановку. В те недели, когда он сопровождал золото с прииска, не произошло ни одного ограбления, и никто ни разу не видел ни Черного Койота, ни Грегорио.
— Как дела? — спросил Бык.
— Да так себе, — ответил Техасец Пит.
— Где Колби? Я должен отчитаться перед ним.
— Он в доме. Ест.
Бык воздержался от комментариев. Он подумал, что знает, почему Хол Колби ест в доме. Несомненно, скоро он будет и спать там, как хозяин.
— Эта телка Мэнил запала на него и настояла, чтоб он ел в доме, — объяснил Техасец Пит. — Вообще с тех пор, как эти двое появились здесь, многое изменилось. Хозяйка все время выглядит усталой и расстроенной. Похоже, она точно так же терпеть не может этих двоих, как и все остальные.
— А Колби тоже без ума от этой Мэнил?
— Не понять. Иногда кажется, что да, а иногда — что нет. Похоже, что он не знает, на какую сторону мазать масло, и ждет развития событий.
Бык молча занялся приведением в порядок своей койки. Техасец Пит вдруг как то странно посмотрел на него с озабоченностью во взгляде и нервно откашлялся. В этот момент в спальном корпусе не было никого, кроме них.
— Скажи, Бык, — наконец спросил Пит. — Мы с тобой, я думаю, настоящие друзья?
Бык на миг отвлекся от складывания покрывала.
— А что, кто то сказал, что мы не друзья? — осведомился он.
— Нет, никто не говорил, — заверил Пит.
— Тогда какая муха тебя укусила?
— Просто народ кое что болтает о тебе, Бык, и я хочу, чтобы ты знал это.
— Что именно?
— Что ты и Черный Койот — одно лицо. Мне то нет до этого никакого дела. Я не спрашиваю тебя, так это или не так. Просто хотел сообщить тебе ради твоего же блага.
Бык выдавил одну из своих неярких усмешек.
— Если я — не Черный Койот, я и скажу, что я — не он, не так ли?
— Полагаю, да.
— Но если я — это он, то должен это отрицать, так?
— Полагаю, да, — снова согласился Пит.
— Тогда, черт побери, зачем вообще что нибудь говорить?! В особенности если мне нет никакого дела до чужого мнения.
— Не знаю, — покачал головой Пит.
— Пойду в дом отчитаться перед Колби, — сказал Бык после паузы.
— Смотри, чтобы эта телка Мэнил не подцепила тебя на крючок! — шутливо предостерег Пит.
Диана Хендерс сидела в офисе и писала какое то письмо. Услышав голос Быка, она вздрогнула.
— Я так рада, что ты вернулся! — воскликнула она.
— Спасибо, мисс. Я пришел доложиться Колби, но вижу, его здесь нет.
— Он в гостиной с мистером Корсоном и мисс Мэнил.
— Тогда, наверное, я увижу его позже, — Бык собрался уходить, но был остановлен взмахом руки Дианы.
— Не уходи, — сказала она. — Я хочу поговорить с тобой. Сядь, пожалуйста.
Он подошел и опустился в большое мягкое кресло, ранее принадлежавшее ее отцу. Движения мужчины были подобны движениям льва — спокойные, полные уверенной силы без всяких уловок. Впервые за многие недели давящее чувство одиночества отступило. Бык вернулся! Словно старший брат возвратился домой после долгого отсутствия. Ее сердце забыло о том, в чем уже был убежден ее разум — о том, что Бык был разбойником из Чертова каньона, что он месяцами грабил ее и ее отца, что он подстрелил Мака Гербера. Ей было важно другое — в его присутствии она ощущала спокойствие и безопасность. Почти все боялись его. Многие его ненавидели. Неужели все они заблуждаются? Могла ли быть права ее одинокая вера, если сердце ее шло против мудрых доводов разума?
— Да, мисс? — сказал он вопросительно, прервав ее колебания.
— Уэйнрайты снова пытаются купить ранчо, Бык, и мистер Корсон, кажется, одобряет эту идею.
— А вы хотите его продать? — спросил он.
— Нет, не хочу. Но самое худшее — это цена, на которой они настаивают. Двести пятьдесят тысяч долларов за все наши владения — ранчо, скот и прииск. Они давят на меня массой разных способов. Мистер Корсон говорит, что я должна либо выкупить владения, либо согласиться на их продажу, но у меня нет такой суммы наличными, а векселя они не берут.
— Не продавайте, мисс, за такую цену. А если не хотите, то вообще не продавайте — они не могут заставить вас силой.
— Но они рисуют весьма неприятную для меня картину. Мистер Корсон говорит, что цены на рынке домашнего скота упали и лошади больше не котируются. А новая жила на прииске, как он уверяет, вообще не существует.
— С рынком домашнего скота все в порядке, мисс. Давно не бывало так хорошо. Что касается новой жилы, с ней тоже все о'кей. Я сам немного наскреб во время визитов на прииск в последние недели. Золото превосходное. Проблема в том, что у вас нет там подходящего человека. Этот новый управляющий кажется мне жуликом. Вы, кстати, знаете, что Уэйнрайты часто там бывают?
— Нет. Что, действительно?
— Да. И неразлучны с новым управляющим, как выпивка с куревом.
— Он же не имеет права пускать их на предприятие!
— Однако пускает, — сказал Бык с ноткой мрачной иронии. — При этом он метал громы и молнии, когда заподозрил, что я сую нос в работу прииска. Мне не нравится этот парень, мисс.
— Кажется, все против меня, Бык. И так трудно понять, что же делать теперь, когда отца нет со мной. Мистер Корсон и моя кузина все время капают мне на мозги — убеждают продать. Иногда я почти решаюсь избавиться от них.
— Если вы хотите избавиться от них, мисс, это очень просто, — уведомил Бык. — Вам нужно лишь сказать мне. Я угоню их с ранчо, как скот, и выставлю из округа. Мне кажется, не существует лучшего способа избавиться от них.
— Я думала, что ты увлекся моей кузиной, когда вез ее сюда в дилижансе, — невесело сострила Диана.
— Единственное ее достоинство в моих глазах — то, что она ваша кузина, — без улыбки ответил Бык, и Диана поняла, что это правда. — Если вы хотите, чтоб я выгнал их из этих мест, скажите словечко — и они уберутся за десять минут, бегом и прыжками.
— Не думаю, что стоит действовать такими методами, — ответила она, чуть усмехнувшись.
— Не вижу причин, почему бы и нет.
Тут в комнату вошел Хол Колби.
— Опять ты? — Бык не отреагировал на такой очевидно глупый вопрос. — Сколько времени ты уже здесь находишься?
— Около получаса.
— Почему не доложил мне о приезде? — Колби был страшно раздосадован. Его уязвляла дружеская близость Быка и хозяйки, легкость их отношений, сам факт, что Бык свободно расположился в хозяйском кресле, беседуя с Дианой.
— У тебя что, глаз нет? — спросил Бык. — Ты же видишь, я сижу здесь и докладываю моей хозяйке.
— Ты обязан докладывать мне! — рявкнул Колби.
— Я могу делать многое из того, что не обязан, — сдержанно сказал Бык.
— Полагаю, что уже все знают об этом, — со значением произнес Колби.
— Постойте! — воскликнула Диана. — Не ссорьтесь, парни, у меня и без вас достаточно проблем. Между прочим, Бык искал тебя, чтобы доложиться, — обратилась она к Колби. — Когда он вошел, то первым делом спросил, где ты.
— Почему же он тогда так и не сказал? У меня для него есть работа, я жду его целый день.
— Я здесь, — сказал Бык. — Какая у тебя работа?
В отличие от голоса Колби, в его голосе не было слышно даже и намека на гнев, так что Диане не было понятно, сердится он или нет.
— Крамер хочет отлучиться на несколько дней. Тебе надо будет поехать на Западное ранчо и последить за лошадьми, пока он не вернется. Там есть несколько жеребят, от которых надо избавиться. В общем, Крамер скажет тебе, что делать.
— Когда мне выезжать?
— Сегодня вечером. Это даст Крамеру возможность выехать рано утром.
— Хорошо, — кивнул Бык, вставая. — Спокойной ночи, мисс Хендерс.
— Спокойной ночи, Бык; наверное, я уеду, пока ты будешь на Западном ранчо. Я собираюсь хорошенько осмотреть местность. Крамер сказал, что нам нужны новые загоны.
Бык еще раз кивнул и вышел из комнаты.
— Не могу понять, почему ты так добра к человеку, который месяцами грабил тебя и твоего папашу, — сказал Колби, когда Бык вышел. — Или ты не веришь в это и теперь?
— Я понимаю, Хол, что подозрения небеспочвенны, но мне очень тяжело поверить, что Бык — преступник. Я не хочу верить в это. Я почти ни капли не верю в это. Ты строг с ним, потому что он тебе не нравится.
— Вспомни, разве я не говорил тебе, что он был одним из моих лучших друзей, пока я не узнал о его проделках? Я не хочу иметь такую гремучую змею в своих друзьях.
Диана вздохнула и устало встала с кресла.
— Пойду приму душ перед ужином, — сказала она.
Как только она вышла, в офис вошел Корсон.
— Итак? — спросил он. — Не передумала ли она?
— Я ничего не говорил ей на эту тему, — ответил Колби. — Из этого не вышло бы никакого толку, особенно после того, что сказал ей Бык перед тем, как я вошел в комнату.
— И что же он сказал ей? — спросил Корсон.
— Убеждал ничего не продавать. Более того, он предложил выгнать вас с мисс Мэнил в случае, если она разрешит.
— А что сказала она? — В голосе Корсона послышалась нервозность.
— Разумеется, она не поддержала эту идею. Но, в любом случае, он весьма опасен рядом с ней. Черт возьми, он имеет на нее слишком большое влияние.
— Хотелось бы избавиться от него, — сказал Корсон. — Весьма забавно, что он еще не арестован, хотя любой встречный знает, что он — Черный Койот.
— Скоро он будет болтаться в петле, — заверил Колби.
— Если не поторопимся, он вполне может сорвать наше соглашение с Уэйнрайтами, — проговорил Корсон. — В глубине души я уверен в этом. Хочу поскорее убраться из этих чертовых мест. Они действуют мне на нервы — слишком много индейцев, койотов и невменяемых парней с огнестрельным оружием. Здесь небезопасно.
— Я не пойму одного — почему вам так хочется сразу продать дело? — сказал Колби. — Ведь вы могли бы получить за него гораздо больше, если бы попытались.
— Для этого надо ехать в Нью Йорк. Здесь нет больших капиталов. Уэйнрайт обеспечен, честен и прям. Я не могу тратить время на улаживание дел на востоке, пока не знаю, что замышляет мисс Хендерс. К тому же мисс Мэнил хочет быстро получить живые деньги и удрать. Мне, полагаю, остается одно — открыть девице последнюю карту. Я собирался сделать все по тихому, но она настолько упряма, что вынуждает меня к этому.
— К чему? — спросил Колби.
Корсон наклонился к нему поближе и несколько минут шептал что то ему на ухо. Когда он закончил, Колби откинулся в кресле и присвистнул.
— Да вы шутите! — воскликнул он.
— Уэйнрайт прибывает в Хендерсвиль завтрашним дилижансом, — как ни в чем ни бывало продолжал Корсон. — Сегодня я намерен окончательно утрясти вопрос с девицей Хендерс, чтобы завтра сказать Уэйнрайту что то определенное. Надеюсь, что она наконец переменит свое мнение, так как, по моему, начинает понимать, что прииск выработан, а рынок домашнего скота не принесет ей ничего, кроме проблем. Разумеется, не так уж и важно, что она думает по этому поводу, но здесь она способна устроить нам большие неприятности, если захочет.
— Стоит ей захотеть — она устроит неприятности и вам, и Уэйнрайту, — согласился Колби. — И не морочьте голову сами себе: она вовсе не думает, что этот бизнес ничего не стоит. Бык подкрутил ей мозги, когда был здесь.
— Как это? — спросил Корсон.
— Я слышал, как он говорил ей, что обследовал прииск, когда был там, и богатство новой жилы — доказанный факт. Также он говорил, что скотоводческий бизнес в полном порядке. Полагаю, она скорее поверит ему, чем вам.
Корсон поджал губы.
— Это меняет дело! — воскликнул он. — Я слишком долго попусту тратил время! Сегодня же вечером я поговорю с ней.
Возле спального корпуса несколько человек мылись перед ужином. Внутри Бык упаковывал свою постель, собираясь после ужина отправиться на Западное ранчо.
— Что ты делаешь? — спросил Техасец Пит. — Увольняться решил?
— Собираюсь на Западное ранчо. Крамер уходит в отпуск, — объяснил Бык.
— Похоже, здесь не очень дорожат твоей компанией, — заметил Пит.
Бык лишь пожал плечами и продолжал паковать последний узел, после чего бросил его на койку.
— Мне кажется, ты не задержишься здесь, — сказал Техасец Пит. — Давай собирать манатки. Я никогда не был в Калифорнии, а ты?
Бывший бригадир покачал головой:
— У меня есть свои причины остаться здесь ненадолго.
Пит ничего не ответил. Однако реакция Быка на предложение покинуть Аризону встревожила его. Пит был убежден, что друга удерживает здесь вовсе не Диана Хендерс — ведь Хол Колби давным давно болтал, насколько вообще позволяли приличия, что это он женится на изысканной хозяйке.
Маловероятно было и то, что Бык остается из за работы. Техасец Пит знал, что с тех пор, как Колби сделался бригадиром, он ни на минуту не давал Быку покоя и превратил его работу в ад кромешный. Не предполагать же, что Бык остается из за любви к Колби! Бык ни разу не сказал о бригадире ничего непочтительного и никогда не критиковал его методы, но Пит знал так же хорошо, как если бы Бык сам сказал ему, что он терпеть не может бригадира.
Что же удерживало Быка? Дружеская верность мешала Питу предпочесть тот единственный ответ, к которому подталкивало его понимание событий. Но именно этот ответ все чаще всплывал в его сознании. Если Бык все таки был Черным Койотом, то он нигде не мог бы нажиться так, как работая на «Заставе Y», где у него постоянно была информация из первых рук о самых больших партиях золота.
— Ей богу! — сказал себе Техасец Пит. — Мне совершенно наплевать, он это или не он, но будь я проклят, если это не он!
А в гостиной хозяйского дома Колби с жаром уговаривал Лилиан Мэнил. Пока не подали ужин, Корсон ушел в свою комнату привести себя в порядок, а Диана еще не спускалась.
— Послушай, Лиль, — убеждал Колби. — Мне не нравится, как Корсон обращается с малышкой Дианой. Я забочусь об этой девушке и не хочу видеть, как она страдает.
Лилиан Мэнил вытянула руки и обвила ими шею бригадира.
— Оставь это, Хол, — промурлыкала она. — Ты постоянно говоришь, как сильно меня любишь, но как же я могу поверить в это, если ты все время думаешь о ней и никогда — о моих интересах! Ты хочешь, чтобы она владела всем, а мне не хочешь оставить ничего. Нет, Хол, ты меня не любишь!
— Я люблю тебя, Лиль. Я без ума от тебя!
— Тогда делай все как положено и прекрати все время держаться ее стороны, — посоветовала она. — Я собираюсь стать очень богатой девочкой, Хол, и мы сможем прекрасно проводить время после нашей свадьбы. Если ты, конечно, не будешь столь глуп, чтобы помешать мне овладеть моей законной собственностью!
— Что то не очень я уверен, что ты собираешься выйти за меня, — угрюмо заметил Колби. — Слишком уж ты близка с этим Корсоном, и он с тобой ласков. Только дурак поверит тебе.
— Пф ф! — Лилиан беспечно рассмеялась. — Что ты! Морис для меня что то вроде старшего брата. А теперь поцелуй меня, будь хорошим мальчиком и скажи, что не позволишь ни Диане, ни кому нибудь еще украсть все твои деньги. — Она притянула его лицо к своему, и их губы слились в долгом поцелуе.
Когда их лица вновь разъединились, Колби тяжело дышал.
— О Боже! — хрипло прошептал он. — Да я на преступление пойду ради тебя!
В это время в темном холле Морис Б. Корсон через полуоткрытую дверь хмуро смотрел, как они целуются. Переждав момент кульминации, он предупредительно кашлянул и вошел в столовую. Лилиан уже лениво наигрывала что то на фортепиано, а Колби внимательно изучал картину, висящую на стене.
Корсон приветствовал их приятными словами и величественной улыбкой. Через минуту вошла Диана Хендерс, и все четверо сели к столу. Трапеза, как, впрочем, и все предыдущие в эти недели, была отмечена заметной натянутостью. Беседа по большей части вращалась вокруг погоды — единственного общего для этих четырех людей предмета, который они могли обсуждать открыто. А поскольку летняя погода в Аризоне не давала почвы для обширных дискуссий, то их совместные трапезы не блистали красноречием. Этот ужин не стал исключением из правила. Но когда он уже подошел к концу, Корсон вдруг прочистил горло, как это свойственно многим людям, вынужденным затронуть в беседе неприятный предмет после долгих колебаний и сомнений.
— Мисс Хендерс… — начал он.
Хол Колби встал.
— Пойду поговорю с Быком, пока он еще не уехал, — поспешно объявил он, выходя из помещения.
— Мисс Хендерс, — повторил Корсон, — я должен выполнить болезненную обязанность. Я долгое время пытался действовать в согласии с вами, но не встретил с вашей стороны даже намека на сотрудничество. Потому я вынужден открыть вам факт, который заставит вас наконец подчиниться моему мнению в вопросе о продаже этого имущества.
— Что же это за факт? — любезно спросила Диана.
— Мы перейдем к нему позже, — пообещал он. — А сейчас подумайте о том, что смерть вашего родителя, моя дорогая юная леди, оставила вас в весьма несчастных обстоятельствах. Но, разумеется, со стороны мисс Мэнил будет вполне естественным сделать для вас все, что она сможет.
— Боюсь, что я не понимаю, — произнесла Диана. — Лилиан и я одинаково пострадали — каждая из нас потеряла и отца, и дядю. Вместе же мы унаследовали ответственность за большой и иногда обременительный бизнес. Я уверена, что мы обе желаем помогать друг другу, сколь возможно, — я точно так же, как и она.
— Боюсь, что вы не поняли меня, мисс Хендерс, — торжественно сказал Корсон. — По условиям, оговоренным в завещании мистера Мэнила, весь бизнес переходил вашему папеньке в случае, если он переживет мистера Мэнила — однако же он не пережил. Ваш отец составил сходное завещание, оставив все вашему дяде. Итак, вы видите! — Корсон развел ладони и вскинул брови в жесте беспомощности.
— Должно быть, я очень глупа, — наморщила лоб Диана. — Но я до сих пор не могу понять, куда вы клоните, мистер Корсон.
— Все очень просто, — сказал Корсон. — Дело в том, что ваш отец завещал все вашему дяде, а ваш дядя завещал все своей дочери. Весьма досадно, мисс Хендерс. Мисс Мэнил весьма огорчена этим, но ничего не попишешь: закон недвусмысленно говорит, что вы остаетесь без единого цента.
— Но это не то, что они подразумевали, должно быть другое завещание! — воскликнула Диана. — И дядя Джон, и отец оба хотели, чтобы после их смерти все имущество было поровну разделено между законными наследницами — каждой по половине. Отец оставил такое завещание и считал, что дядя Джон составил такое же. Я уверена, что он это сделал, так как он был человеком чести. Их завещания были одинаковы — отец не раз говорил мне об этом. Насколько я понимаю, они настолько доверяли друг другу, что каждый завещал все другому в полной уверенности, что в конечном итоге все достанется обеим наследницам.
— Не сомневаюсь, что ваш отец оставил подобное завещание, если вы говорите об этом. Однако факт остается фактом — мистер Мэнил такого завещания не оставил, — решительно произнес мистер Корсон. — Однако вы не будете нуждаться, — заверил он ее после некоторой паузы. — Ваша кузина позаботится об этом. Она уже уполномочила меня навести справки по поводу обеспечения ежегодной ренты, которая убережет вас от нужды. Во всяком случае, до вашей свадьбы — мы полагаем бессмысленным продлевать ренту дальше этого срока по очевидным причинам.
— Вы хотите сказать, что у меня ничего нет? — тупо спросила Диана. — Что я нищая? Что даже эта крыша, под которой я прожила почти всю свою жизнь, уже не принадлежит мне даже частично? Что у меня нет здесь никаких прав?
— О, пожалуйста, не говори так, дорогуша! — воскликнула Лилиан Мэнил. — Ты сможешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, моя лапочка! Ты всегда будешь желанной гостьей в моем доме.
«Мой дом»! Диана едва сдержала стон, наполовину горький, наполовину гневный. Какая несправедливость! Так вывернуть наизнанку формальную сторону вопроса ради своей корысти, чтобы отнять все, принадлежащее ей по праву! Во всяком случае, она была довольна тем, что они наконец заявили об этом открыто, не скрывая своих гнусных намерений. Вот только почему они не сделали этого раньше?
— Разумеется, — продолжал Корсон, — как сказала мисс Мэнил, вы можете оставаться здесь, сколько пожелаете — но лишь до тех пор, пока она является хозяйкой этой собственности. Как вам известно, мы получили выгодное предложение продать ее. А следовательно, мы, как порядочные люди, обязаны предупредить вас, чтобы вы строили свои планы в соответствии с этим.
— Вы собираетесь продать все Уэйнрайтам за двести пятьдесят тысяч долларов? — спросила Диана.
Корсон кивнул. Диана встала и прошлась по комнате, потом повернулась и взглянула на него:
— Нет, мистер Корсон, вы ничего не продадите, пока у меня остается хотя бы один малейший способ предотвратить это. Вы не украдете так просто мою собственность. Зачем тогда все эти долгие недели вы упорно пытались склонить меня к продаже, если с самого начала знали, что я не имею доли в этой собственности? — спросила она внезапно.
— С нашей стороны это было единственно из желания облегчить вашу участь, — вежливо объяснил он ей. — Ваша кузина готова была скорее отдать вам половину полученных денег, нежели открыть неприятную для вас правду, мисс Хендерс. Но вы вынудили нас к этому. Это ее собственность, и она хочет ее продать. Лишь вы одна со своим упрямством стоите на ее пути. Вы сами — свой наихудший враг, мисс Хендерс. Вы могли бы получить сто двадцать пять тысяч долларов, если бы не были такой несговорчивой, теперь же вам придется удовлетвориться тем малым, что мисс Мэнил сочтет нужным выделить вам в качестве ренты.
Диана выпрямилась.
— Мисс Мэнил может вообще ничего не давать мне. Я не принимаю как чаевые то, что принадлежит мне по праву. Если вы, мистер Корсон, рассчитываете, что вам удастся отнять мою собственность без борьбы, то глубоко ошибаетесь. — С этими словами она развернулась и пошла к выходу.
— Подождите секундочку, мисс Хендерс! — закричал ньюйоркец. — Я юрист и прекрасно знаю, как дороги нынче судебные процессы. Если вы намерены затеять процесс — а я полагаю, что именно это вы имеете в виду под словом «борьба», — то он будет длиться годами. Вся ваша собственность в этом случае уйдет на оплату услуг адвокатов и судей, так что ни одна из вас не получит ни цента. Я видел такие вещи десятки раз. Давайте пойдем на компромисс, мисс Хендерс. Мы намеревались сделать вам подарок в виде половины продажной цены сразу же по получении денег от Уэйнрайта. Это предложение остается в силе. Оно весьма справедливо и великодушно, и если вы благоразумны, то примете его.
— Никогда! — крикнула Диана.
В полном молчании мистер Корсон и Лилиан слушали, как шаги Дианы удаляются вверх по лестнице. Затем они услышали, как дверь ее комнаты захлопнулась. Девушка повернулась к Корсону.
— Ты, молокосос несчастный! — воскликнула она. — Кто ты такой, чтобы предлагать ей сто двадцать пять тысяч, когда мы не должны дать ей ни цента!
— Не будь свиньей, Лиль, — порекомендовал мужчина. — Мы с тобой получим достаточно. Лучше отдать ей эти сто двадцать пять тысяч, чтобы избежать множества проблем. Ты не можешь предугадать, что сделают эти местные! Взять, к примеру, этого Быка — он уже предлагал ей выгнать нас отсюда, если только она скажет словечко. Ты же знаешь, как он поступил со старым Уэйнрайтом. Да и помимо него у нее здесь достаточно друзей, для которых изрешетить нас так же просто, как съесть свой воскресный обед. Не дай Бог она хотя бы намекнет им, что мы хотим лишить ее всего. А мы в любом случае получим достаточно. Ты — треть, я — треть, и треть Уэйнрайт. Да и прииск стоит миллионы! Да что тут говорить — мы можем позволить себе отдать ей все двести пятьдесят тысяч, если она согласится на продажу!
— Я не так сильно, как ты, стремлюсь пустить на ветер свои деньги, — заметила Лилиан.
— Твои деньги? Черта с два! Ты не получила бы вообще ничего, если бы не я! А что до ничтожной суммы в сто двадцать пять тысяч долларов, то эту цену мы платим за то, чтобы договориться со здешними ковбоями и не иметь от них неприятностей, пока не покончим с этим дельцем. Я уже пообещал Колби десять тысяч долларов. Кстати, что касается Колби — я видел вас обоих в гостиной перед ужином и вот что скажу — ты это оставь. Ты переходишь все границы. Такая близость с этим парнем ни в коем случае не может мне понравиться. Запомни, ты принадлежишь только мне! — вдруг добавил он неистово.
— Ой, да ну тебя, Морис! Не будь таким глупышом, — ответила Лилиан. — Ты сам говорил, что его надо привлечь на нашу сторону. И как я, по твоему, должна добиваться этой цели? Рожи строить?
— Ты не должна заходить так далеко. Я слышал, ты что то говорила ему про то, как у вас пойдут дела после свадьбы. Может быть, ты прекрасная маленькая актриса, Лиль, но тот поцелуй, который ты подарила ему, выглядел, черт возьми, слишком реалистично. Я не собираюсь позволить тебе улизнуть со смазливым наездником, когда ты наложишь свои лапки в митенках на эти небольшие деньжата.
— Ты что, вправду подумал, что я готова выйти за эту деревенщину? — Лилиан Мэнил разразилась взрывом хохота.
Колби нашел Быка в спальном корпусе.
— Я хочу, чтобы ты завтра съездил в каньон Бельтера и посмотрел, на каком уровне держится вода, — начал он.
— Слушай, Бык, — перебил его Техасец Пит, — я вспомнил, что дальше:

Зашли мы и сели, как он нам сказал.
Хозяин не мог улыбаться, дрожал.
Сказал чужестранец: «Быстрее, канюк!»
Тут кто то вошел в заведение вдруг.
Мы смотрим — в дверях появилась одна
Девчонка. Мой Бог, как смотрела она!
Глаза ее долго бродили, пока
Она не узнала того старика.
С недоброй усмешкой она подошла
И голосом грозным его позвала.
Со слабой улыбкою ниц он упал.
«Иду, дорогая!» — в бреду прошептал.


Глава 13
ГАЛСТУЧНАЯ ВЕЧЕРИНКА

После того как Диана Хендерс вышла из столовой, выслушав объяснения мистера Корсона, она полностью оборвала всякие сношения с двумя приезжими. Теперь она была твердо уверена, что они вошли в преступный сговор с целью лишить ее всего. На следующий день она ела на кухне, где поведала повару Вонгу обо всех своих печалях. Старый китаец сосредоточенно слушал ее, пока она не закончила, затем встал, пересек кухню и подошел к серванту. Лукавая улыбка оживила его круглую желтую физиономию.
— Я это готовить, но я это не любить, — сказал он, вернувшись к столу со склянкой белого порошка в руке.
— О нет, Вонг! — воскликнула девушка, мгновенно сообразив, о чем думает старый верный слуга. — Ты не должен делать таких ужасных вещей. Скажи мне, что не будешь!
— Халасо халасо, однако ви иметь в виду, — ответил он, пожав плечами, и вернул скляночку на место.
— Вечером я собираюсь уехать, Вонг, — призналась она. — Обещай мне, что ничего ужасного не произойдет, пока меня здесь не будет, и что ты останешься здесь до моего приезда, никуда не отлучаясь. Никому другому я не могу доверить смотреть за домом — только тебе, Вонг.
— А ви велнуться?
— Да, Вонг, я собираюсь доехать до Хендерсвиля и заночевать в отеле миссис Донован, а утром сесть на дилижанс до Альдеи. Я собираюсь поехать на поезде в Канзас Сити и проконсультироваться кое с кем из друзей отца. Надеюсь, что они порекомендуют мне хорошего адвоката. Ты позаботишься обо всем, Вонг?
— Не сомневаться, миси! Это пустяки!
После обеда она послала за Колби и, когда тот явился, передала ему слова Корсона. Казалось, Колби был смущен и испытывал определенную неловкость.
— Мне очень жаль, Ди, — сказал он. — Но я не вижу, что тут можно поделать. Если бы я был тобой, то согласился бы принять половину предложенной цены. Они сделали тебя недееспособной, и ты не добьешься денег, враждуя с ними.
— Но я не собираюсь принимать такое предложение и удивлена, что ты советуешь мне это.
— Это лишь для твоего же блага, Ди, — заверил он ее. — Лилиан не виновата, что твой дядя оставил твоего отца без наследства. Ты не можешь обвинить ее в том, что она хочет получить положенное. Мне кажется, с ее стороны было весьма мило предложить поделиться.
— Я так не думаю, — ответила Диана. — По моему, за этим предложением кроется что то другое. Здесь дело нечисто. Я собираюсь расследовать это и еду в Канзас Сити, чтобы нанять адвоката. Так что мне понадобится экипаж и человек, который довезет меня до города сегодня вечером.
— Очень сожалею, Ди, но Корсон и мисс Лилиан уже отправились на коляске в город.
— Тогда я поскачу на Капитане, — решила она. — Пожалуйста, позаботься, чтобы его оседлали сразу же после ужина.
Она упаковала свою одежду и другие необходимые вещи в небольшую сумку, которую можно было привязать к седлу, надела юбку из оленьей замши и новую блузку для поездки в город. После ужина она, напрасно прождав несколько минут, была вынуждена сама отправиться к загону. Она рассчитывала, что Капитана приведут прямо к дому, и весьма удивилась, когда Хол проигнорировал ее пожелание.
К своему изумлению, она обнаружила, что Капитан не то что не оседлан, а вообще бегает по пастбищу за милю от ранчо. Она пошла в спальный корпус, чтобы попросить кого то из мужчин поймать его, но нашла корпус пустым. Оттуда она прошла на кухню, где нашла лишь повара, пекущего хлеб на завтра.
— Где парни? — спросила она.
— Они собилаться на ланч Джонсон вечелом. Часть из них ускакать. Длугие пойти в голод. Айдахо, Колоткий Бен и Пит идти на танцы.
— Где Хол?
— Я думать, он уйти в город — я не видеть его с обеда.
— Билли тоже ушел?
— Нет, Билли быть здесь. Хэй, Билли!
Из темноты появился Билли.
— О, Билли, это ты?! — обрадовалась Диана. — Пожалуйста, поймай для меня Капитана и оседлай его.
— Вы же не собираетесь ехать одна на ночь глядя? — спросил он ее.
— Я должна ехать в город, Билли, а Хол забыл попросить кого нибудь поехать со мной, — объяснила она.
— Понятно. Тогда я сам поеду с вами. Сейчас я оседлаю лошадь! — И Билли умчался. Через десять минут оба были в седлах и скорой рысью направлялись к городу.
— Я не понимаю, как Хол мог отпустить всех людей одновременно, — сказала Диана задумчиво. — Так никто никогда не делает — это небезопасно.
— Бык никогда не делал так, — сказал Билли. — Бык был классным бригадиром.
— Тебе нравится Бык? — спросила она.
— Еще бы! — решительно заявил Билли. — А вам?
— Мне нравятся все наши парни, — сдержанно ответила она.
— Бык бы никогда не оставил вас здесь на ночь одну. Он вас страшно высоко ценит, мисс, — лишь благодаря ночному мраку Билли осмелился говорить столь свободно. Тьма скрывала досадную неловкость, которую он мог ощутить, зайдя так далеко. Но та же тьма скрыла и краску, залившую щеки Дианы — краску раскаяния за те подозрения, которые она питала по отношению к Быку.
Еще до того, как достигнуть Хендерсвиля, они поняли, что в городе творится что то странное. До них донесся глухой шум возбужденных людских голосов, из которого выделялись редкие одиночные выкрики. Когда они въехали на единственную улицу городка, то увидели сотни фигур, волнующихся перед салуном Хэма. Какой то человек, взобравшись на веранду, выступал перед толпой.
— С этим делом пора кончать! — кричал человек, в то время как Диана и Билли остановились у края толпы. — Пришло время положить конец бесчинствам! Все вы так же хорошо, как я, знаете, кто это делает! Все, что мы должны сделать сейчас, — это поехать и взять его. Он сейчас в Тополином каньоне — у нас под рукой, а веревок в стране ковбоев пока достаточно. Кто со мной? — На его призыв откликнулось два десятка голосов, полных свирепой решимости. — Так седлайте своих мустангов, друзья! Поедем и схватим его!
Диана узнала в ораторе Хола Колби. Она обратилась к какому то человеку, который остался стоять на месте, в то время как большинство ринулось седлать своих коней.
— О чем он говорит? — спросила она. — Что случилось?
Человек взглянул на нее и, узнав хозяйку прииска, смущенно снял шляпу.
— Ах, это вы, мисс Хендерс! Видите ли, сегодня днем снова ограбили дилижанс, и Мак Гербер был убит. Это был его первый рейс после того, как его ранили в тот раз. И первый рейс после того, как Бык ушел с должности курьера. Вот многие и вбили себе в головы, что это сделал именно Бык.
— Это не так! — закричал маленький старый человек, стоявший неподалеку. — Это не Бык! — Диана узнала в говорящем Дикого Кота Боба.
— Я тоже так не думаю, — сказал первый человек. — Но дела его плохи. Парни на взводе. Любой в этой толпе готов свою бабушку линчевать, если примет лишнего. А выпили они порядочно — Хэм пару часов бесплатно поил их в своем заведении. Никогда я не видел от него такой щедрости.
— Он хочет, чтобы кто то другой вместо него ехал за Черным Койотом, — сказал Дикий Кот Боб. — Иначе не расплескивал бы так чертовски щедро свое вонючее пойло! У него то самого никогда не хватит смелости, выхлебай он даже целый винокуренный завод!
— Вы думаете, они действительно намерены линчевать Быка? — переспросила девушка.
— Не может быть двух мнений, мисс, — отозвался мужчина, с которым она заговорила вначале. — Они собираются сделать это, и думаю, что сделают. Вы же видите, как они сердиты. Мак попытался отстреливаться, и Черный Койот продырявил его ровнехонько между глаз. Потом он взял золото, отвязал и отпустил лошадей — и исчез. Вот почему мы узнали об этом только что — им не на чем было доехать до города, и они шли пешком.
Толпа мстителей к этому моменту уже собралась. Они ехали, покачиваясь в седлах, с дикими выкриками. Будучи трезв, ни один из них никогда даже не подумал бы ехать ловить экс бригадира «Заставы Y» — однако в пьяном виде они забыли о своем страхе перед ним. Диана поняла, что они вполне способны выполнить свой план.
Они ехали линчевать Быка! Это казалось неправдоподобным, немыслимым. Но с другой стороны — могла ли она осуждать их? Даже зная его достаточно хорошо, она все же отчасти допускала, что слухи о его вине справедливы. А это было еще до последнего, сегодняшнего злодеяния. Этот возмутительный акт насилия, казалось бы, уничтожил последние сомнения в преступности Быка — за те шесть недель, которые он охранял золото, никаких ограблений не было, но в первый же день, когда дилижанс выехал после его увольнения с должности, зверства возобновились.
Она стала припоминать различные факты, компрометирующие его. Например, то, что в день одного из ограблений его видели вместе с Грегорио. Она вспомнила кровь на его рубашке, которую заметила в день, когда Мэри Донован стреляла в бандитов. Она подумала и о мешочке с золотым песком, который он показал в спальном корпусе во время игры в карты. Пожалуй, не оставалось никаких путей избежать веры в его вину.
Орущие мстители кружили вокруг заведения Хэма, богохульствовали, палили из ружей и револьверов. Вдруг на веранде появился сам шериф и поднял руку, призывая к вниманию.
— Я представляю закон! — возгласил он. — И по закону я не могу позволить вам линчевать кого бы то ни было. Но как хозяин этого заведения я могу пригласить — и приглашаю вас всех — выпить перед отъездом.
Последовали всеобщие крики одобрения и давка у ограды. Те, кто не мог пробиться, пускали своих лошадей прямо в салун. Когда последний из них исчез, Диана, потерявшая Билли в давке и всеобщем возбуждении последних пяти минут, повернула коня и поскакала в том направлении, откуда прибыла.
Однако миновав последние дома, она внезапно повернула налево, хотя ранчо «Застава Y» находилось справа. Пустив Капитана рысью, она поскакала через темноту на запад. Через некоторое время она выехала на хорошо различимую тропу. Подгоняя Капитана словами и уколами шпор, всадница заставила его мчаться галопом. Выносливое животное стремительно неслось сквозь ночную тьму, а сердце его хозяйки билось в такт стуку его неподкованных копыт.
Что она делала? Не обезумела ли она? Дюжину раз Диана Хендерс повторяла эти риторические вопросы. Но в ответ лишь единственная фраза, совершенно против ее воли, билась в ее воспаленном мозгу. Она монотонно повторялась, служа как бы аккомпанементом к стуку копыт Капитана:
«Я не дам убить его! Я не дам убить его! Я не дам убить его!»
То и дело до нее доносились звуки, издаваемые толпой мстителей. Она понимала, впрочем, что достаточно сильно оторвалась от них на старте, а потому имела все шансы опередить их, даже если бы ее конь не был столь быстр. В эту ночь Капитан за полчаса прошел десять миль от Хендерсвиля до Западного ранчо.
Диана спешилась у ворот и протиснулась сквозь брусья ограды, оставив усталого коня лежать с вытянутыми ногами и головой, уткнувшейся в землю. Она сознавала, что ему понадобится некоторое время, чтобы восстановить силы. Девушка поспешила к темному домику и заколотила в дверь.
— Бык! — закричала она. — Бык!
Но никакого ответа не последовало. Диана открыла дверь, вошла и, пошарив в темноте, обнаружила стол, а на нем — спички. Она зажгла одну — однокомнатная лачуга была пуста. Ее скачка не имела смысла! Быка не было. Но мстители могли залечь в кустах и сколько угодно ждать его возвращения, а затем хладнокровно пристрелить. Теперь у него не оставалось никаких шансов. Если б она только знала, в какую сторону он уехал, то направилась бы ему навстречу, чтобы предупредить. Но, к несчастью, она не знала.
Стоп! Оставался еще один шанс! Если Бык — это Черный Койот, то он, несомненно, должен появиться с севера или северо востока. Именно в этом направлении располагался Чертов каньон, место действия его многочисленных ограблений.
Но ведь Бык — не Черный Койот… он не мог быть им… из всех людей в мире Бык менее всего был способен ограбить ее или убить ее курьера.
Она медленно возвратилась к Капитану. Конь уже стоял, но бока его ходили ходуном, а ноздри расширились. Он немного пошатнулся, когда девушка вскочила в седло, но, послушный движению поводьев, повернулся и вошел в глубокую полынь, направляясь на север. Диана проехала с четверть мили, затем остановила коня и громко окликнула мужчину по имени. Никакого ответа. Тогда она повернула на восток, немного проехала в этом направлении и вновь крикнула: «Бык!» Ее голос прозвучал так странно и зловеще, что она и сама испугалась. Неподалеку лаяли и выли койоты.
Теперь она повернула на запад, чтобы поехать в другую сторону от домика, но потом одумалась, немного окрепнув во мнении, где именно она может перехватить Быка, чтобы предупредить о грозящей ему засаде. Периодически она громко выкликала его имя и часто останавливалась, прислушиваясь, чтобы не пропустить приезд линчевателей.
Стояла бесподобная аризонская ночь. Мириады звезд сверкали на темно синем бархате безграничного неба, равно одаривая мягким светом низины и возвышенности. Их сияние рассеивало темноту и делало различимыми если не формы отдаленных объектов, то, во всяком случае, их размер. Благодаря этому свету Диана увидела массу приближающихся всадников еще тогда, когда они были на весьма значительном расстоянии. А увидев их, она больше не решалась громко произносить вслух имя Быка.
Теперь толпа всадников ехала молча — зловещая, громадная тень ползла через ночь, чтоб наложить кровавые лапы на свою добычу. За четверть мили от домика она приостановилась, и всадники спешились. Двое или трое остались сторожить лошадей, остальные осторожно двинулись вперед.
Диана тоже спешилась, понимая, что так она менее заметна, и повела Капитана окольным путем на северо восток. Через некоторое время девушка опустилась на колени и припала к земле, вслушиваясь.
Слабо, на очень большом расстоянии, раздавался ритмичный стук лошадиных копыт. Бык скакал рысью сквозь ночь, шел сюда, не зная, что подстерегает его в ночной тьме. Он скакал к своей смерти. Она поспешила вперед и через некоторое время снова прислушалась. Если на этот раз звуки станут четче, она будет уверена, что он приближается с северо востока.
Отряд добровольцев крался к своей цели. Согласно генеральному плану, внушенному им Колби, люди разбились на два подразделения и окружили домик. Под конец они ползли по пластунски под прикрытием зарослей полыни, скрывавшей их от взгляда того, кто, как они считали, находился в домике. Наконец Колби встал и отважно двинулся к двери. Постучав, он громко окликнул Быка по имени. Никакого ответа.
— Эй, Бык! — повторил Колби дружелюбным голосом. — Это Хол.
Ответа снова не было. Колби толкнул дверь и вошел. Из всей пестрой команды, сопровождавшей его, лишь он один посмел сделать это. Он подошел к грубому столу и, чиркнув спичкой, зажег свечу, торчащую из пятна натекшего воска в крышке от коробки пищевой соды.
Краткое обследование помещения показало ему, что оно нежилое. Он загасил свет и возвратился к своей команде. Было решено укрыться в зарослях и тихо ждать появления намеченной жертвы.
В это время одинокий всадник соскочил с полузагнанной лошади на ранчо «Застава Y». Увидев свет на кухне, он, как снег, упавший на голову, вломился туда и предстал перед изумленным поваром Вонгом.
— В чем, челт тебя побилать, дело, Дикая Кота Боба? — спросил последний.
— Где Бык? — выдохнул маленький старый человечек.
— Полагаю, поехать на Западный ланч. По меньшая мера, туда он собилаться. А что?
— А не было здесь группы молодых людей, которые спрашивали бы о нем?
— Нет.
Волна жесточайших богохульств наполнила помещение. Так Дикий Кот попытался выразить свое самочувствие, а заодно и мысли о собственной персоне.
— Они решили линчевать Быка, — объяснил он наконец повару. — Я, разумеется, полагал, что он здесь, и поехал вперед, чтобы предупредить его. А теперь, разрази дьявол мою негодную старую тушу, похоже, они уже взяли его там, на Западном ранчо. Где остальные парни? Где Пит? Ты же не будешь говорить мне, что и эта тварь с Колби?
— Нет, далеко не так, — ответил повар. — Этот подделживать Быка, даже если тот глабить вся эта стлана. Также Колоткий Бен и Айдахо. Но их здесь никого нет. Они все ушли на ланч Джонсон, на танцы.
— Ясно, — махнул рукой Дикий Кот. — Хотелось как лучше, а получилось как всегда. Если б только я имел лошадь вместо этого куска падали для койотов, я мог бы попытаться успеть на Западное ранчо. Так или иначе, но я сделал все, что мог. Прощай! — И он вышел. Получасом позже его лошадь сдохла милей севернее Хендерсвиля, а сам всадник был вынужден избрать кратчайший путь к Западному ранчо прямиком через равнину.
Долгое время спустя донельзя раздраженный и мертвенно бледный Дикий Кот Боб тащился по пылище единственной проезжей улицы Хендерсвиля. Наконец он остановился перед верандой отеля миссис Донован, где его приветствовала группа людей, собравшихся здесь в немногословном ожидании.
— Святые угодники! — воскликнула миссис Донован. — Это привидение или кто?
— Хуже, — сказал Билл Гатлин, кучер дилижанса. — Это Дикий Кот Боб гуляет.
— Они взяли беднягу? — спросила Мэри жалобным голосом. На это старый джентльмен ни с того ни с сего вновь взорвался потоком столь причудливых и разнообразных богохульств, что мистер Джефферсон Уэйнрайт младший почувствовал прилив горячей крови к лицу. Краска залила его вплоть до ушей, молодой человек прямо таки горел.
— Если б только мне попался тот выродок, который одолжил мне эту горбатую тварь с кривой шеей и гнилыми костями, эту пищу койотов, я бы вырвал ему сердце! — орал Дикий Кот Боб высоким фальцетом. Однако в конце концов Мэри Донован вытянула из него факты.
— Ты поступил хорошо, Дикий Кот, — утешила она его. — Ты сделал все, что мог. Откуда ты мог знать, что его нет на своем ранчо?
— Не подумал бы, что вас так заботит судьба бандита и убийцы! — объявил Джефферсон Уэйнрайт младший.
— А кто, черт побери, вообще просил тебя думать, хлыщ вонючий? — закричал Дикий Кот Боб, хватаясь за револьвер.
Мистер Уэйнрайт тут же посчитал гостиную наиболее безопасным местом. Убегая туда, он перевернул свое кресло и почти опрокинул миссис Донован.
— Не стреляйте! — кричал он, удирая. — Не стреляйте! Я не хотел вас оскорбить!
Дикий Кот Боб рванулся его преследовать, но Мэри Донован поймала старого джентльмена за талию и впихнула обратно в кресло.
— Успокойся, Роберт, — материнским тоном произнесла она.
Встав на ноги после второй попытки определить, откуда доносился топот копыт, Диана уже была уверена, что одинокий всадник скачет с северо востока. В указанном направлении она и повела Капитана, намереваясь вскочить в седло сразу же, как только почувствует, что расстояние от домика и окруживших его людей стало достаточно безопасным. Она продвигалась вперед еще минут пять, когда вдруг начала спускаться под откос и оказалась в неглубокой влажной низине, где полынь разрослась до невероятных размеров.
Здесь было бы очень удобно вскочить в седло. Обдумывая это намерение, Диана спускалась через редкие заросли все ниже ко дну. Обогнув особенно высокий куст, она внезапно столкнулась лицом к лицу с человеком, тоже ведущим лошадь в поводу.
— Руки вверх, — шепнул человек, упирая ей в пупок чертовски неприятно выглядящий револьвер.
— О, Бык! — тихонько отозвалась она. Его голос она узнала бы среди тысячи других.
— Вы? — воскликнул он. — Боже мой! Мисс, что вы делаете здесь?
— Они пришли линчевать тебя, Бык, — торопливо выговорила Диана. — Там их сорок или пятьдесят человек, в траве вокруг твоего домика. Они говорят, что сегодня ты ограбил дилижанс и убил Мака Гербера.
— И вы пришли предупредить меня? — Его голос прозвучал как бы издалека, словно, озадаченный каким то трудным, почти неразрешимым вопросом, он беседовал сам с собой.
— Ты должен уходить, Бык, — настаивала она. — Тебе необходимо покинуть округ.
Он не обратил никакого внимания на ее слова.
— С минуту назад я заметил вспышку света в домике, — сказал он. — И решил, что надо немного осмотреться, прежде чем подходить ближе. Вот почему я шел пешком, когда услышал вас. Я собирался оставить Звездочку здесь и пойти разведать, что там творится. Теперь садитесь в седло, я провожу вас домой.
— Нет, — помотала головой Диана. — Ты должен уехать. Я могу добраться домой сама. И вообще я собиралась в город, хотела заночевать у Мэри.
— Я поеду с вами, — уперся он.
Она знала его достаточно хорошо и понимала, что он никогда не позволит ей ночью ехать в город одной. Они сели в седла и вместе поскакали к Хендерсвилю по влажной низине.
— Вы говорите, что остановитесь у Мэри? — спросил он.
— Только на ночь. Утром я сяду в экипаж до Альдеи. Я собираюсь в Канзас Сити проконсультироваться с адвокатами. Эти люди пытаются отнять у меня собственность, Бык. — И она рассказала ему все то, что произошло со вчерашнего дня.
— Вам не адвокат нужен, мисс, — жестко сказал Бык. — Вам нужен человек с парой револьверов. Но до сих пор вы не нуждались в нем, и это единственная причина того, что случилось с вами. Езжайте домой, и утром там не будет никаких заносчивых хлыщей и хлыщовок, желающих наложить лапы на то, что им не принадлежит.
— О, Бык, неужели ты не понимаешь, что нельзя делать ничего такого, о чем ты говоришь? — воскликнула она. — Это сделает ситуацию еще безнадежнее, чем она сейчас. Вонг тоже хотел отравить их.
— Добрый старый Вонг! — вставил Бык.
— Но мы не должны сами становиться убийцами только потому, что нечестивы они.
— Уничтожить гремучую змею — невеликое преступление, — возразил он.
— Но обещай мне, что ты не будешь! — убеждала она его.
— Я не сделаю ничего такого, что вы не хотите, мисс, — мрачно сказал он.
Они были уже возле города. В глаза им бросились огни, горящие во всех окнах и дверях.
— Теперь тебе лучше скрыться, Бык, — выговорила Диана.
— Не раньше, чем я доставлю вас до места целой и невредимой, — ответил он.
— Я в полной безопасности. Осталось совсем немного. И я боюсь, что они поймают тебя, если ты будешь в городе.
— Ерунда. Они не возьмут меня теперь, когда я знаю об их планах… Скажите, мисс, — внезапно поинтересовался он, — вы так и не спросите меня, не я ли убил Мака?
Она остановилась с некоторым высокомерием и коротко бросила:
— Не спрошу, Бык.
— Но вы бы не поехали предостеречь меня, если бы думали так, — заметил он.
Мгновение она молчала, а потом произнесла очень тихим голосом:
— Поехала бы.
Он пожал плечами.
— Я уже один раз говорил Питу: сделал я это или нет, в любом случае я скажу, что это не я, так зачем же колебать воздух попусту? Но все равно я не забуду, что вы сделали для меня, мисс.
— Так ты уедешь? — спросила она.
— Нет, мэм, я останусь здесь. Полагаю, что еще пригожусь вам, судя по тому, что вы рассказали мне, так что я задержусь ненадолго. Я буду то и дело наведываться на ранчо по ночам. Если ненароком услышите пение жаворонка после полуночи, знайте, что это я.
— Но я боюсь, Бык, что тебя схватят, если ты останешься здесь. Они страшно злы на тебя, — предостерегла она.
— Вряд ли они будут способны искать меня после того, как чуток протрезвеют, — сказал он с усмешкой. — Колби — единственный, у кого хватит смелости выйти против вооруженного человека один на один.
— Не понимаю, почему он так тебя ненавидит, — вздохнула Диана. — Я думала, что ты ему нравишься.
— Тогда, мисс, все, что я могу сказать, — вы совершенно слепы, — отозвался Бык.
Диана, очевидно, не была настолько слепа, как он подозревал, так как покраснела от удовольствия.
— Теперь поворачивай, — попросила она. — Они, наверное, уже в городе.
— Я уеду, но только потому, что они не должны видеть вас рядом со мной, — ответил мужчина.
Она осадила лошадь и протянула ему руку.
— До свидания, Бык!
— До свидания, Диана! — Он взял ее маленькую ладонь и сильно сжал. Она вновь тронула Капитана и поехала к маленькому городку, а мужчина остался сидеть в темноте, глядя на ее удаляющийся силуэт, пока она не скрылась за углом дома Донованов.

Глава 14
БЫК ВИДИТ КОЛБИ

Бык повернул Звездочку на северо восток и не спеша выехал в сторону каньона Койота (как уже называл его кое кто). Там, у его начала, находилась дикая и почти недосягаемая местность, которая распространялась далеко на восток от Чертова Ущелья. Там была вода и много дичи, а для Звездочки — обильные пастбища.
Направляясь туда, он мурлыкал себе под нос какую то веселую легкомысленную песенку, что было так не свойственно угрюмому молчаливому парню, каким его знали все знакомые. Бык был счастлив, так счастлив, как не был уже многие месяцы, а то и годы.
— Подумать только! — говорил он сам себе вслух. — Она поехала совершенно одна, чтобы предостеречь меня. А когда то она сказала мне: «Бык, я не знаю, люблю ли я кого нибудь, Бык, в этом роде, но если я когда нибудь полюблю, то он узнает об этом без всяких слов. Я сделаю что то такое, что докажет ему. Девушки всегда так делают». Вот что она тогда сказала — это ее собственные слова. Я не забыл их, хотя я им и не верю. Только доброе сердце заставило ее предупредить меня. Она сделала бы то же самое для любого другого.
Когда Диана предстала перед публикой, собравшейся на веранде дома Донованов, ее встретила онемевшая от изумления Мэри.
— Диана Хендерс, дитя! — воскликнула она. — Что ты здесь делаешь в такое время? Я была уверена, что ты вернулась на ранчо после того, как была в городе вечером.
Диана спешилась без какого либо ответа и привязала Капитана к ограде отеля. Когда она поднималась по лестнице отеля, молодой Уэйнрайт вежливо встал. Корсон и Уэйнрайт старший лишь кивнули ей, последний к тому же неприветливо хрюкнул. Лилиан Мэнил сделала вид, что не замечает ее.
— Я хотела бы остановиться здесь на ночь, миссис Донован, — сказала Диана хозяйке. — Если, конечно, у вас есть комната для меня.
— Если ее и нет, то я постараюсь освободить ее для тебя, — заверила Мэри.
— Не будете ли вы так добры устроить моего Капитана, Боб? — обратилась Диана к Дикому Коту. Когда старик пошел вниз выполнять ее просьбу, она повернулась и вошла в дом, сопровождаемая Мэри.
— Нельзя ли попросить у вас чашку чая, миссис Донован? — спросила девушка. — Я совершенно разбита. Такой кошмар, как вся эта ночь, и во сне не приснится!
— Ты имеешь в виду беднягу Быка? — переспросила Мэри. Диана кивнула. — Они еще не возвращались. Но я полагаю, что они его схватили. Чтоб им сдохнуть!
Диана подошла вплотную к толстухе и прошептала:
— Они не схватили его. Я только что его видела. Он довез меня до окраины города.
— Славься, славься Господь на небесах! — воскликнула Мэри Донован. — А то я уже сама начинаю сомневаться, виновен он или нет. Не нравится мне все это!
— Факты говорят против него, миссис Донован, — сказала Диана. — Но все равно я не могу поверить, что он виноват.
— И не верь, дорогая, и не верь, — посоветовала Мэри. — А теперь устраивайся поудобнее, а я мигом принесу тебе чашечку чая.
Стоило хозяйке покинуть гостиную через одну дверь, как через другую тут же вошел Джефферсон Уэйнрайт младший со шляпой в руке.
— Могу я перемолвиться с вами парой слов, мисс Хендерс?  спросил он.
Девушка кивнула в знак согласия, хотя и не слишком приветливо, и Уэйнрайт вошел в небольшую комнату.
— Не могу передать вам, мисс Хендерс, — начал он, прочистив горло, — как тяжело я переживаю ситуацию, которую во всех подробностях описал нам мистер Корсон. Не может быть никаких сомнений по поводу бесчеловечности и несправедливости подобных решений. Но закон есть закон, и я не вижу путей, какими вы могли бы обойти его или сопротивляться ему.
— Мистер Уэйнрайт, я не желаю утруждать себя разговорами с вами на эту тему, — оборвала его Диана, вставая.
— Подождите минутку, мисс Хендерс! — умолял он. — Это, в сущности, не то, что я хотел обсудить с вами, хотя и имеет к этому отношение. Для вас есть способ избежать неприятностей, и о нем то я и хотел поговорить. Ваш отец был состоятельным человеком, и вы привыкли иметь все то, что способны дать деньги в этой стране. В одночасье пасть от достатка к нищете — слишком тяжелый удар для вас, и я хотел бы предохранить вас от него.
— Весьма любезно с вашей стороны, — заметила Диана. — Но я не могу понять одного — как вы можете помочь мне, если ваш отец является заинтересованной стороной в этом деле.
— Мне кажется, вы немного строги к нему, — возразил молодой человек. — Вы не можете обвинять его в желании заключить как можно более выгодную сделку. Он первым делом бизнесмен, а потом уже все остальное.
Диана лишь пожала плечами.
— Теперь же, как я сказал, — продолжал мистер Уэйнрайт, — для вас есть средство не только сохранить ту привычную роскошь, к которой вы привыкли с детства, но и многократно приумножить ее, а заодно удержать в своем владении ранчо «Застава Y».
— Да?! — Она взглянула на него вопросительно. — И как же?
— Выйдя за меня замуж, мисс Хендерс. Вы же знаете, как я люблю вас, мой милый ангел. Вы знаете, что нет ничего такого, чего я не сделал бы для вас. Нет такой жертвы, какой я не принес бы для вас охотно и радостно. Я умер бы за вас, милая девочка, и благодарил бы Бога за посланную мне возможность.
Губы Дианы Хендерс презрительно искривились.
— Мне кажется, когда то я уже слышала те же самые утверждения, причем едва ли не в тех же формулировках. Это было ночью накануне вашего бегства, мистер Уэйнрайт. На следующий день вы удрали, как и подобает трусу, бросив нас на милость апачей. Если бы у вас было столько же смелости, сколько бесстыдства, мистер Уэйнрайт, лев показался бы мышью в сравнении с вами. Пожалуйста, не упоминайте более об этом предмете, впрочем, вам нет никаких причин беспокоить меня насчет какого бы то ни было предмета. Спокойной ночи.
— Вы пожалеете об этом, вот увидите! — воскликнул он, покидая комнату. — Вы могли иметь доброго друга на своей стороне — теперь у вас нет друзей. Раз так, мы разденем вас до последнего цента. А потом вы выйдете за невежественного, неумытого ковбоя и нарожаете ему шпаны в хижине развалюхе. Вот что вы будете делать!
— А знаешь, что будешь делать ты прямо сейчас? — спросил скрипучий голос позади.
Джефферсон Уэйнрайт младший повернулся, чтобы тут же увидеть, к своему ужасу, Дикого Кота Боба, смотрящего на него из дверей. Лицо молодого человека приобрело какой то болезненный цвет, и он судорожно осмотрелся по сторонам в поисках путей к бегству. Но Дикий Кот Боб был как раз между ним и выходом наружу и уже тянулся к одному из своих ужасных револьверов. С каким то полузадушенным воплем Уэйнрайт прыгнул в гостиную и ринулся к Диане. Он обежал девушку и спрятался за ней, так что она оказалась между ним и револьвером Дикого Кота.
— Боже мой! Мисс Хендерс, не дайте ему убить меня! Я безоружен. Это будет настоящее убийство. Спасите меня! Спасите!
На крики в комнату явились его отец, Корсон, Лилиан Мэнил и Мэри Донован. Им предстала жалкая картина: молодой Уэйнрайт, коленопреклоненный, в раболепном ужасе прячется за юбкой мисс Хендерс.
— Что все это значит? — закричал старший Уэйнрайт.
— Ваш сын оскорбил меня, предложив выйти за него замуж, — объяснила ему Диана и приказала Дикому Коту: — Дайте ему уйти, Боб.
— Какого черта, мисс?! — воскликнул старый джентльмен огорченным тоном. — Разве вы хотите, чтобы я отпустил его? Нет уж, я не упущу шанса разом избавиться от всей этой хвастливой кодлы. У меня есть к тому причина, и будет неправильно дать им уйти. Лопни моя голова, если это правильно! И аморально вдобавок.
— Пожалуйста, Боб! У меня и так достаточно проблем. Дайте ему уйти.
Медленно и неохотно Дикий Кот вернул револьвер в кобуру и скорбно покачал головой. Уэйнрайт младший вскочил на ноги и выскользнул из комнаты. Когда все постояльцы вернулись на веранду, его отец о чем то говорил ворчливым голосом. Дикий Кот расслышал два слова — «закон» и «шериф».
— Что что? — спросил он своим высоким фальцетом. Старший Уэйнрайт подобострастно съежился и засеменил к двери.
— Ничего! — заверил он Дикого Кота. — Ничего! Я вообще ничего не хотел сказать!
Было уже раннее утро, когда усталые и почти протрезвевшие участники «галстучной вечеринки» возвращались в город. Хэм Смит и еще кое кто, в том числе Дикий Кот Боб, встречали процессию на улице.
— Схватили его? — спросил шериф.
— Нет, — ответил Колби. — И я никак не пойму, почему. Должно быть, кто то предупредил его. Но я нашел четкие доказательства его вины, — он вынул из кармана рубашки старый кожаный мешочек. — Это одна из емкостей с золотом, которые были взяты вчера с дилижанса, найденная под его одеялом. Он мог быть там и заметить, что мы подходим. Но вряд ли — мы подкрались достаточно быстро. Значит, кто то дал ему знать.
— Интересно, кто бы это мог быть! — сказал Хэм Смит.
Когда толпа стала рассеиваться, Дикий Кот заметил среди прочих Билли.
— Эй, ты! — позвал он. — Что ты делаешь среди этого стада баранов? Я думал, ты считаешь себя другом Быка.
— Конечно, я его друг, — смело заявил Билли. — Но я никогда в жизни не видел повешенного.
Несколькими часами позже Диана Хендерс отбыла в Альдею. После этого Корсон и Лилиан Мэнил отправились обратно на ранчо, взяв с собой обоих Уэйнрайтов. Хол Колби сопровождал их верхом. Он не видел Диану до ее отъезда и не делал никаких попыток повидать ее.
— Было бы весьма разумно, Корсон, уладить все до того, как она вернется, — сказал старший Уэйнрайт.
— Правительственный патент на землю, как и завещание Мэнила, находится в нью йоркском офисе, — ответил Корсон. — Я послал за ними и рассчитываю, что они прибудут с завтрашним дилижансом, в крайнем случае, со следующим. Но поскольку по крайней мере до конца недели она не вернется, у нас есть три дня. Потом мы поедем в Альдею, где оформим купчую и все нужные бумаги. Вы передадите деньги нам с мисс Мэнил, и в ту же ночь я отбуду на поезде в Нью Йорк. Я уже по горло сыт этой чертовой Аризоной!
К счастью для своего душевного спокойствия, Хол Колби не слышал этих слов. Они очерчивали совершенно иной сценарий развития событий, нежели тот, который только вчера внушила его горячечному воображению Лилиан Мэнил. Ее вариант включал поспешную свадьбу и бесконечный медовый месяц, в продолжение которого бригадир «Заставы Y» должен был вкусить все сладости кругосветного путешествия в компании с очаровательной, влюбленной в него невестой.
— Вы хотите удрать, взвалив все опасности на меня? — спросил старший Уэйнрайт.
— Теперь все опасности позади, раз этот Бык вне игры! — заверил его Корсон.
— Хотел бы я быть уверен, что он вне игры! — сказал Уэйнрайт с сомнением в голосе. — Я весьма недолюбливаю этого парня.
— Он больше не покажется, — доверительно сказал Корсон. — И в любом случае, как только я приеду в Нью Йорк, то приищу хорошего человечка, который будет представлять здесь мои интересы. Будьте уверены, я выберу как можно более жестокого головореза.
— Боюсь, что я приобрел гору проблем вместе с этой третью интереса в прииске, — проговорил Уэйнрайт, задумчиво почесывая плешь.
— Вспомните, что вы получите от этой сделки! — подбодрил его Корсон. — Держу пари, что уже в следующем году мы будем иметь с этого прииска миллионный доход!
Вернувшись на ранчо, Колби встретился с хмурым трио — это были Техасец Пит, Короткий Бен и Айдахо.
— Где Бык? — сразу спросил Пит.
— Откуда я знаю? — грубо ответил Колби. — Разве я когда нибудь был ему нянькой?
— Ты ездил, чтобы схватить его, с шайкой пьяных телят, — выдвинул обвинение Короткий Бен. — И должен знать, поймал ты его или нет.
— Они его не поймали, — кратко доложил Колби.
— Это хорошая новость, что они его не поймали! — сказал Техасец Пит. — Для тебя хорошая, Колби. А другая новость — мы хотим уволиться. Нам больше не хочется работать под началом у черного хорька.
— Обойдемся без вас, — парировал Колби, игнорируя оскорбление. — Через неделю можете прийти за расчетом, а сейчас хозяйки нет.
— Тогда мы останемся здесь до ее приезда, — сказал Пит.
— Смотрите сами, — махнул рукой Колби, уходя.
Со временем жизнь на ранчо вернулась в рутинную колею. Правда, заметно было отсутствие духа товарищества, который царит на хорошо организованной скотоводческой ферме. Небольшая группировка, возглавляемая Техасцем Питом, говоря на западном жаргоне, «паслась» отдельно. Остальные ковбои группировались вокруг бригадира. Обеденное время, обычно отмеченное шумными разговорами и грубыми, но добродушными шутками, теперь было наполнено зловещим молчанием, и каждый хотел как можно быстрее покончить с трапезой. Возникавшая в эти минуты благопристойная неловкость была, пожалуй, чересчур благопристойной для таких грубых людей, чтобы предвещать что то доброе. Она скорее демонстрировала, чем скрывала, близость открытого столкновения.
При этом была одна тема, которую в разговоре избегали особенно тщательно. Этой темой был Бык. Его имя никогда не упоминалось в час, когда партии находились вместе. Предубеждение для одних, приверженность для других — и не дай Бог кто то чиркнул бы огнивом предубеждения рядом с порохом приверженности!
Дилижанс вновь прибыл в Хендерсвиль через три дня после отъезда Дианы. Он привез почту для ранчо, но вакеро, который был послан за ней с «Заставы Y», промедлил в городе дольше, чем предполагал, засидевшись в «Приюте Хэма — ликеры и сигары». В результате он привез ее лишь после ужина, когда уже совершенно стемнело.
Когда перед его глазами возник желтый прямоугольник двери офиса, то, вероятно, либо этот свет, либо свет его собственных пьяно очумелых глаз не позволил ему увидеть фигуру мужчины, таящегося в тени огромных тополей вокруг дома. Не заметил он и гнедую лошадь с белой звездой во лбу и белыми задними ногами, стоящую так же тихо, как и ее хозяин. Стояли они футах в пятидесяти от входа в дом.
Задержавшийся вакеро вошел в офис, где Корсон беседовал с Уэйнрайтами, и положил почту на стол. Ньюйоркец схватил ее и пробежал глазами. Здесь было большое письмо, адресованное ему лично.
— Как раз то, чего мы ждали, — сказал Корсон, быстро просмотрев два конверта и отложив их в сторону, чтобы после внимательно прочитать письма. В это время человек, таящийся в тени тополей, подошел чуть ближе к открытой двери офиса, в то же время стараясь держаться подальше от луча желтого света.
Бык прискакал к «Заставе Y» из своего скрытого убежища в каньоне Койота не для того, чтобы шпионить за Корсоном. Он имел иное намерение — надеясь, что Диана возвратится с дневным дилижансом, Бык желал перемолвиться с нею словечком. Он, конечно, понимал, что она не могла бы съездить в Канзас Сити и вернуться обратно в такой короткий срок. Но она ведь могла и передумать, изменив свои планы в Альдее, и отменить поездку. Именно в расчете на это он и спустился с гор на ночь глядя.
Он уже осознал, что Диана не приехала, но все еще медлил. Это были ее злейшие враги, и будет только польза, если он немного понаблюдает за ними. Ему не нравились собственнические манеры Корсона, развалившегося в кресле «старикана». Что до Уэйнрайтов, то они тоже чувствовали себя более дома, чем хотелось бы Быку. Его рука с большим чувством поглаживала рукоять револьвера.
— Черт возьми! — вдруг воскликнул, будто взорвался, Корсон, дойдя до середины письма. — Пустоголовый идиот!
— Что случилось? — спросил старший Уэйнрайт.
Вместо того чтобы более внятно объяснить содержание письма, Корсон грубо смял его.
— Этот урод выкопал бумаги, которые нам совершенно ни к чему, — объяснил он наконец. — Они не нужны нам здесь, в Аризоне, никоим образом. Это новый сотрудник. Я думал, что это человек со здравым смыслом и проницательный. Но он оказался просто нулем. Послать их сюда заказным письмом! Если бы они попали в руки девице Хендерс, то нашу песенку можно считать спетой. Этот малый пишет, что они проливают новый свет на всю ситуацию и что я буду обрадован, получив их. Они действительно раскрывают новый аспект ситуации, но это меня совершенно не радует. Будь у меня побольше здравого смысла, я бы уничтожил их еще в Нью Йорке. Но кто же мог знать, что они просочатся наружу из моего собственного офиса?! Я был бы весьма рад надавать этому парню по шее. О Боже! А вдруг они утеряны?! Они должны быть здесь вместе с этими письмами!
— Заказная почта могла достаточно сильно задержаться и не успеть к альдейскому дилижансу, — заметил Уэйнрайт. — Тогда они, наверное, будут у нас со следующей почтой. И все же, что это за бумаги? — подозрительно добавил старик.
Корсон заколебался. Захваченный врасплох, он выдал себя своей яростью и невольно сказал слишком много.
— Возможно, я в гневе переоценил их значение, — начал выкручиваться Корсон. — В общем и целом, они не могут нанести нам значительного вреда.
— Что это за бумаги? — настаивал Уэйнрайт.
— Данные, которые показывают огромную ценность новой жилы на прииске, — бойко соврал Корсон.
Уэйнрайт откинулся в кресле с глубоким вздохом облегчения.
— Э, если это все, то нам нечего беспокоиться, — произнес он. — Мы уже, считай, получили эту землю. Съездим завтра в Альдею, чтобы все урегулировать?
— Думаю, стоит подождать следующей почты, — возразил Корсон. — Вряд ли она нанесет какой либо вред, но лучше мне быть здесь, когда она придет, и собственными глазами увидеть, что ее не вскрывал никто другой.
— Может, вы и правы, — согласился Уэйнрайт и встал, зевая и потягиваясь. — Пойду ка я в кровать.
— Думаю, я тоже, — присоединился его сын. — Надеюсь, завтра утром мисс Мэнил будет чувствовать себя лучше.
— Э, с ней все в порядке, — сказал Корсон. — Небольшая головная боль. Спокойной ночи! Я тоже сейчас уйду.
Они зажгли фонари, потушили лампу в офисе и разошлись по своим комнатам. Человек же, скрывавшийся в тени, тронул лошадь вперед. Но стоило ей сделать несколько шагов, как он вновь остановил ее, прислушиваясь.
Кто то шел сюда. Бык всматривался в темноту в том направлении, откуда доносились шаги. Кто то приближался по дорожке от спального корпуса. Спрятавшись за стволом огромного дерева, Бык тихо ждал. Через мгновение он увидел слабо освещенную мужскую фигуру, и когда она подошла поближе, звездный свет помог опознать Колби.
Как и его соперник, Колби ждал в тени деревьев, безмолвно вглядываясь в черный прямоугольник окна офиса. Тишина была почти осязаемая, абсолютная; она полностью царила над миром мрака. Бык поразился, как в такой тишине Колби не слышит его дыхания. Звездочка тоже была на удивление спокойна — даже ролик в ее мундштуке был неподвижен. Но такая тишина не могла длиться слишком долго. Лошадь могла в любой момент двинуться или издать какой нибудь звук. Результат был бы один и тот же — стрельба.
Бык не хотел убивать Колби. Не сейчас! Тому имелось две причины, но достаточно было и одной — того, что Диана Хендерс собиралась выйти за этого парня.
Но вдруг тишину нарушили, правда, незначительно — какой то слабый звук раздался в доме. Затем неясный колеблющийся свет таинственного происхождения упал на стены офиса. Постепенно он делался все ярче, пока комната не осветилась полностью.
Оттуда, где стоял, Бык не мог видеть внутреннюю часть помещения, но понял, что тот, кто несет лампу, спускается по лестнице, минует холл и заходит в офис. Затем он увидел, как Колби двинулся вперед и беспечно ступил на веранду. Через мгновение дверь офиса открылась от толчка изнутри, и за ней обнаружилась Лилиан Мэнил в прозрачном неглиже. Увидев девушку, Колби притянул ее к себе и покрыл ее губы поцелуями. Девица впустила любовника внутрь, и дверь захлопнулась.
С гримасой отвращения Бык подошел к Звездочке, сел в седло и медленно поехал прочь. Теперь у него осталась только одна причина не убивать Колби.

Продолжение (глава 15-19)